Читать книгу Близнецы страсти - Алёна Белозерская - Страница 5

Часть первая
Глава 4

Оглавление

– Я женюсь только в сорок лет, и непременно на той женщине, которая будет в два раза моложе меня. Надоели ровесницы! Скучные они, думают только о браке, о детях…

Женя с удивлением повернула голову к Антону Лукову, произнесшему эти слова, и чуть не фыркнула, но вовремя сдержалась. Она поняла, что будет выглядеть нелепо, если излишне остро отреагирует на это высказывание, поэтому она сделала глубокий вдох и посмотрела в окно, на снежные вершины гор. Безусловно, фраза была сказана специально для нее, и теперь сидевшие в холле люди с любопытством ожидали ее ответной реплики. Однако все ошибались, предполагая, что Женя продемонстрирует нервозность или, хуже того, ревность к пустым словам человека, еще несколько месяцев тому назад бывшего ее любовником. Она вдруг вспомнила своего отца: он кричал на весь спортивный комплекс, узнав, что его дочь завела роман с коллегой по цеху.

– Не спи с тем, с кем работаешь! Иначе, когда любовь уйдет, ты будешь стыдливо прятать глаза, лишь бы не видеть ехидные лица «доброжелателей».

Хотя откуда ему, шестидесятилетнему старику, знать, как трудно справляться с физиологическими потребностями? Впрочем, он мог бы догадаться, что у спортсменов не хватает времени на поиски партнеров где-то на стороне. Поэтому все пользуются тем, что попадает под руку, а именно такими же вечно занятыми и нацеленными на результат биатлонистами, в головах у которых вечно крутятся лишь мысли о чемпионатах и личных рекордах. И все же ей стоило внять его увещеваниям. Тогда не пришлось бы ей сейчас всеми силами стараться не покраснеть и не выдать тем самым, что слова Лукова задели ее.

Пожалуй, это неправильно, когда спортсмены разного пола тренируются на одной базе. Очень отвлекает и вызывает множество соблазнов. «Нужно сказать отцу, чтобы подобное не повторялось, – подумала она. – Пусть руководство разумнее составляет календарные планы подготовки команд к сезону». Отец Жени Субботиной был главным тренером женской сборной по биатлону, поэтому она могла позволить себе высказывать свое недовольство тренировочным процессом. Но, естественно, она делала это наедине с ним, чтобы не подорвать репутацию отца в глазах подчиненных. Хотя в большинстве случаев он выставлял дочь за дверь, рекомендуя ей уделять больше внимания работе, а не «любовным трепыханиям».

Сколько Женя себя помнила, ее жизнь всегда была связана со спортом. Отец поставил дочь на лыжи еще в трехлетнем возрасте. В то время он был главным тренером в самой известной спортивной школе Сочи, а мама – директором этой же школы. Помимо лыж, супруги Субботины заставляли дочь заниматься гимнастикой и плаванием, потом к этому прибавилась пулевая стрельба. К средним классам остались только стрельба и лыжи, так как из всех видов спорта, которыми занималась Женя, эти два давались ей лучше всего. Именно поэтому родители порекомендовали дочери сосредоточить усилия на лыжных гонках. Она прислушалась к их совету и на сегодняшний день уже трижды становилась чемпионкой мира, дважды – вице-чемпионкой, имела две золотые олимпийские медали и, самое главное, не собиралась на этом останавливаться. Ей совсем недавно исполнилось двадцать восемь, но она уже считалась ведущей биатлонисткой в стране, и ее ожидала долгая и блестящая карьера.

Однако, как оказалось, спортивные достижения не имеют никакого отношения к любовным. Здесь Женя потерпела абсолютный крах. Мальчики «заметили» ее слишком поздно, как, впрочем, и она их. Зато, когда Евгения Субботина по прозвищу Суббота обнаружила, что все-таки нравится представителям противоположного пола, она была приятно удивлена. Она и не предполагала, что высокие и сильные девицы могут привлечь внимание ребят, не имеющих к спорту никакого отношения. И все же Женя ошибалась, считая себя не слишком симпатичной. Ее черные длинные волосы и такие же черные глаза, маленький аккуратный носик и веселые ямочки на щеках заставляли парней не только оборачиваться ей вслед, но и придумывать сотни способов, чтобы с ней познакомиться. Веселая и одновременно строптивая, Женя была лакомым кусочком для любого, в особенности для такого известного сердцееда, как Антон Луков. Женю ему удалось очаровать так же быстро, как и всех своих предыдущих любовниц: он был мастером не только в биатлоне, но и в том, как без длительного штурма уложить барышню в постель, а потом с той же быстротой прекратить с ней всякое общение.

На базе в Рамзау обе сборные находились уже больше недели. За это время Жене успела порядком надоесть подобная совместная жизнь. Конечно, бо́льшую часть дня женская сборная не встречалась с мужской, так как у них были разные расписания. Зато вечера обе команды проводили вместе, потому что ни на что другое, кроме пустой болтовни, времени не хватало. Женя посмотрела на часы и вдруг забеспокоилась. «Слишком задерживается», – пронеслось в ее голове. Чтобы отвлечься от нехороших мыслей, она повернулась к Антону Лукову, объяснявшему остальным ребятам преимущества поздней женитьбы, и спросила:

– Чиполлино, напомни-ка о своих мечтах? В два раза моложе?

– Соотношение сорок и двадцать меня устраивает, – улыбаясь, сказал Луков.

– Чем может привлечь юную старлетку сорокалетний мужчина? Умом и интеллектом? Вряд ли двадцатилетней дурочке нужен мудрый партнер. Разве что тем несчастным, кому в детстве не хватало отцовской любви. Они-то, бедняжки, которым, по правде говоря, лучше обратиться за помощью к психологу, чем прыгать в постель к какому-то престарелому кобелю, обычно ищут себе «папочку».

Кое-где послышались одобрительные возгласы, но, как догадалась Женя, ребята внимали вовсе не ее словам. Скорее они радовались тому, что у Субботиной на почве ревности слетела крыша и она решила устроить цирк, сделав очередной скучный вечер весьма интересным.

– Думаешь, сможешь завлечь глупую девицу своей красотой? – Женя сделала паузу, недвусмысленно говорившую о том, как нелестно она оценивает внешность Лукова-Чиполлино. – Что ни говори, ни один сорокалетний дядька не способен потягаться с тридцатилетним красавчиком. Только если он голливудская звезда или известный аристократ. Они-то и в пятьдесят лет умеют сразить наповал. А у обычного мужика в сорок уже фигура испорчена от гадкого образа жизни и лицо помято – по той же причине. В его глазах светятся тоска и безысходность. И все это способно выиграть у юношеского задора? Никогда!

Луков поднялся с кресла и, сделав несколько шагов вперед, принял выгодную позу, подчеркивающую его физическое совершенство.

– Думаю, что в сорок лет моя фигура останется прежней.

– Мой папа тоже так думал! – парировала Женя, и эта фраза вызвала дружный смех, потому что каждый вспомнил о круглом животе тренера Субботина. – А сейчас он похож на лысого Карлсона, такого же веселого и полного энтузиазма. Как ты считаешь, его интересуют двадцатилетние красотки?

– Если я не ошибаюсь, ему шестьдесят, – начал Луков, но этот довод показался окружающим неубедительным, так как своей страстной речью Женя уже почти победила, осталось лишь поставить триумфальную точку.

– Остается лишь одна причина, по которой молодая девчонка составит компанию старому пердуну, – послышался вдруг голос главного тренера Субботина, и все мгновенно притихли, поняв, что он уже давно наблюдает за этим спектаклем.

– Спасибо, отец, за помощь. Я сама знаю ответ. Банально, но это – деньги.

– Черт подери! – воскликнул Субботин, и щеки его раскраснелись. – Я имел в виду любовь!

Ответом на последнюю фразу был оглушительный смех, наполнивший холл. Каждый оценил юмор уважаемого отца Жени Субботиной, и ни один не подумал о том, что тренер искренне верил в сказанное им.

– Зубоскалы! – с раздражением махнул рукой Валерий Алексеевич и ткнул пальцем в огромные часы, висевшие на стене. – У вас осталось тридцать минут! И спать!

Краем глаза Женя увидела вошедшую через главный ход женщину, несшую в руке длинный узкий чемодан. Быстро, стараясь не привлекать к себе внимания, она начала подниматься по лестнице на второй этаж, где располагались номера спортсменов. Женя устремилась следом за ней, не слыша окликов друзей и коллег, которым не хотелось отпускать ее.

– Женька! Рано еще! Останься!

– Guten Nacht, meine Damen und Herren[3]. – Она сделала реверанс, послала воздушный поцелуй хмурому Лукову и помчалась к себе в номер.

В маленькой прихожей было темно. Женя пошарила рукой по стене и включила свет. Прошла в спальню, но там никого не оказалось.

– Кирсанова! – позвала она.

– Я в ванной. – Послышался шум лившейся из крана воды.

Женя присела на кровать, в ожидании, когда женщина наконец выйдет, но не выдержала, подошла к двери и прошептала в щелочку:

– Я уже начала волноваться! Думала, что тебя полицейские арестовали.

Дверь ванной комнаты открылась, и на пороге показалась невысокая худая женщина, вытиравшая светлые волосы полотенцем.

– С чего бы им меня арестовывать? – с недоумением спросила она, отбросила полотенце в сторону, и Женя уставилась на темный круглый шрам у нее на груди.

Интуитивно дотронувшись пальцами до бугорка, женщина улыбнулась и притянула взволнованную Женю к себе.

– Суббота, ты совсем расклеилась, – сказала она и, быстро отпустив подругу, накинула на плечи халат. – Все в порядке. На меня не обращали внимания. Впрочем, если бы какой-нибудь дотошный полицейский попросил меня предъявить документы, я не переживала бы. Виноградов постарался на славу. Все бумаги очень даже настоящие.

Женя зарделась при воспоминании об Артеме Виноградове – еще одной своей любви, которую ей не удалось сохранить. Пожалуй, расставание с ним было самым болезненным опытом в ее жизни, и даже размолвка с Луковым казалась мелочью в сравнении с той болью, которую она испытала, приняв решение уйти от Артема.

– Он спрашивал обо мне? – Женя с горечью посмотрела на блондинку, наносившую на лицо крем, и затрясла головой. – Нет, не отвечай!

– Спрашивал, – смеясь, сказала та. – Тоскует.

– И пусть. Терпеть его не могу!

– А мне он нравится. Хороший парень.

– Хорошие парни, – голос Жени прозвучал глухо, – не знают, где приобрести фальшивые паспорта. И тем более они не имеют понятия, как в чужой стране достать оружие. Где она?

– В шкафу.

Женя подошла к шкафу и вытащила из него черный футляр. Открыв его, она аккуратно провела ладошкой по матовой поверхности винтовки и вздохнула.

– Опробовала уже?

– Легкая, – ответила женщина.

Женя достала винтовку, вскинула к плечу и, повернувшись к окну, вгляделась в даль, выбирая цель.

– Вес хороший, но размер… для моих рук она слишком маленькая. Тебе, коротышке, будет в самый раз. А прицел, кстати, тяжеловат, – поцокала она языком. – Несколько неповоротливая она из-за этого.

– Разве? – удивилась Кирсанова, взяла у Жени винтовку и, тоже повернувшись к окну, прицелилась в одну из горных вершин. – Глупости. Хороший баланс. Почти идеальный, и оптика восхитительная.

Женя вторично взяла винтовку, еще раз приложила ее к плечу, представила, как она спускает курок, и положила оружие обратно в футляр.

– Не страшно было ехать в электричке с таким багажом? – спросила она.

– Нет. На нее имеются документы. Только если бы меня попросили их продемонстрировать, пришлось бы мне отказаться от задуманного и искать другой способ.

Женя не нашла что ответить на это, она легла на кровать и посмотрела на белый потолок, обдумывая то, что собиралась сделать ее подруга. Она не давала ей оценок, просто размышляла над предстоящими событиями, холодно и беспристрастно, как и в те минуты, когда, затаив дыхание, она стояла перед мишенью, полностью сосредоточенная на результате. Даже воздух словно замирал вокруг нее, оставались только она, оружие и цель, поразить которую было самым важным ее заданием.

– Показывай паспорт, Кирсанова, – Женя вдруг подскочила к тумбочке и взяла в руки портмоне с документами. – Кто ты у нас теперь? Анна Хольц?! – вскричала она, открыв страницу с фотографией и именем. – Как символично! Слушай, а ведь так звали любимую женщину Бетховена.

– Не знала, что спортсмены увлекаются историей. Ты, оказывается, читать умеешь?

– Фильм смотрела, – нисколько не обиделась Женя. – Какие планы на завтра?

– Не буди меня, я буду спать до вечера. А послезавтра я опять уезжаю в Вену.

– Надолго? – Женя нахмурилась, потому что ответа не последовало. – Звонить можно?

– Сама наберу, если понадобится. – Женщина потянулась к дорожной сумке, стоявшей на полу возле кровати, и достала бутылку «Martini». – Ты у нас великая биатлонистка, не пьешь, а я могу позволить себе вылакать все до дна. Хочется отключиться и забыть обо всем. За Анну! – произнесла она, подняв бутылку вверх. – Так и зови меня, чтобы не оказаться в неловком положении перед посторонними.

– Ха! – воскликнула Женя и, забрав бутылку из рук подруги, сделала большой глоток из горлышка. – Посторонние, кстати, интересовались, что это за новое лицо в тренерском составе, которое еще ни разу не явило себя народу?

– Неужели? – усмехнулась подруга, понимая, что Женя шутит и ни один спортсмен не спрашивал о ней.

– Да кому ты нужна? – махнула Женя рукой. – Здесь все думают только о себе. Видела ее? – быстро изменила она тему разговора, и женщина коротко рассмеялась этой невероятной способности Жени – резко переключать внимание с одной проблемы на другую, потом замолчала и уставилась в стену.

– Видела. Во время ее прогулки с сыном.

– И как? – Глаза Жени заискрились от возбуждения.

– Что сказать – восхитительна!

– Еще бы! С такой жизнью, как у нее, глупо было бы выглядеть замарашкой. А Романова видела?

– Обоих, – ответила женщина и пояснила: – И старшего, и младшего. Посольство Великобритании устраивает прием в честь своего нового босса, прибывшего в Вену. Сегодня состоялось вручение верительных грамот, а завтра весь дипломатический бомонд будет чествовать его. Старший Романов прилетел с визитом в МИД-представительство Австрии. Насколько мне известно, он также приглашен на прием. Улетит послезавтра утром.

– Ты была у них в квартире? – Женя увидела ответ в глазах женщины и хмыкнула. – Нянька оказалась ненадежной?

– Люди любят деньги. Все «горят» на этом. Главное, что паспорт при мне, остальное меня не волнует. Без них вся эта задумка рассыплется как карточный домик.

– Я думала, она будет хранить их в банке.

– Знаешь, моя сестрица никогда не отличалась большим умом, – засмеялась Кирсанова. – Она все делает сгоряча, не продумав, к чему могут привести последствия. Я даже не удивилась, обнаружив паспорт в тумбочке с косметикой.

– Да, – протянула Женя, – гениальный тайник.

– А когда мы улетаем?

Женя почесала кончик носа, прикинув в уме, сколько еще времени они пробудут в Рамзау.

– Четыре дня осталось. Потом сборная летит в Тюмень, готовиться к чемпионату в Уфе. Успеешь?

– Разумеется. Я так долго к этому готовилась, что не посмею облажаться, – ответила женщина, отчего-то улыбаясь.

– Ну и дрянь же ты, Кирсанова! – Женя слегка потянула ее за волосы.

– Не более, чем ты. Или они. Или кто-либо другой.

– Уверена, что тебе не понадобится страховка? – спросила Женя, покосившись на шкаф, в котором лежала винтовка. – Мое мастерство много выше твоего.

Кирсанова рассмеялась и ущипнула Женю за бедро, отчего та взвизгнула, подскочила и больно ударилась коленкой о тумбочку. Нецензурное выражение немедленно сорвалось с ее губ, Женька заскакала по комнате на одной ноге, потом повалилась на кровать и, уже смеясь, принялась потирать покрасневшую кожу.

– А если бы случилось что-нибудь? Прощай, чемпионат страны?

– Что может случиться с костью? – спросила светловолосая красавица, разрумянившаяся от глотка «Martini». – Поверь, Женька, все это мелочи. Есть вещи намного более серьезные, нежели небольшой перерыв в карьере.

– Верю. И поэтому мне страшно.

– Расслабься. Свою часть работы ты выполнила. И я безмерно благодарна тебе за это. Скоро на сцену выйдет Вероника Юманова. Следовательно, начнется последняя часть Марлезонского балета, – улыбнулась она, подав Жене уже наполовину пустую бутылку. – А сейчас давай выпьем за Анну Хольц, любимую женщину Бетховена! И за меня – я тоже когда-то была любимой.

3

Доброй ночи, дамы и господа (нем.).

Близнецы страсти

Подняться наверх