Читать книгу Песни (сборник) - Борис Гребенщиков - Страница 11

Классические альбомы
Десять стрел

Оглавление

Каменный уголь

Если б каменный уголь умел говорить,

Он не стал бы вести беседы с тобой.

И каррарский мрамор не стал бы смотреть тебе вслед.

Но ты занят войной, ты стреляешь

На тысячу верст и тысячу лет.

И я ничего не отвечу, когда меня спросят,

Как продолжается бой.


В эротических снах молодого дворника

Ты будешь пойман в трубе,

И надменные девы привяжут тебя к станку.

Они коронуют тебя цветами,

И с песнями бросятся прочь,

На бегу забывая самое имя твое,

И никто никогда не вспомнит здесь о тебе.


И когда наступит День Серебра,

И кристалл хрусталя будет чист,

И тот, кто бежал, найдет наконец покой,

Ты встанешь из недр земли, исцеленный,

Не зная, кто ты такой.

Я хотел бы быть рядом, когда

Всадник протянет тебе

Еще нетронутый лист.


1985

Хозяин

Хозяин, прости, что тревожу тебя,

Это несколько странный визит.

Я видел свет в окнах твоего этажа,

Дверь открыта, вахтер уже спит.

У новых жильцов вечеринка,

Они, выпив, кричат, что ты миф;

Но я помню день, когда я въехал сюда,

И я действительно рад, что ты жив.


Хозяин, я просто шел от друзей,

Я думал о чем-то своем.

Они живут в этих новых домах,

И по-детски довольны жильем.

Но я вспоминаю свой прокуренный угол,

Фонарь в окне, купол с крестом,

И мне светло, как в снежную ночь,

И я смеюсь над их колдовством.


Хозяин, я веду странную жизнь,

И меня не любит завхоз;

Твои слуги, возможно, милые люди,

Но тоже не дарят мне роз.

И я иду мимо них, как почетный гость,

Хотя мне просто сдан угол внаем;

Но, Хозяин, прости за дерзость,

Я не лишний в доме твоем.


Хозяин, я плачу не как все,

Но я плачу тем, что есть.

Хозяин, моя вера слаба,

Но я слышал добрую весть.

Хозяин, я никудышный фундамент,

И, наверно, плохое весло –

Но, Хозяин, когда ты захочешь пить,

Ты вспомнишь мое ремесло.


1985

Трамвай

Близилась ночь;

Рельсы несли свой груз.

Трамвай не был полон,

Фактически он был пуст.

Кроме двух-трех плотников,

Которых не знал никто,


Судьи, который ушел с работы,

И джентльмена в пальто.

Судья сказал: «Уже поздно,

Нам всем пора по домам.

Но Будда в сердце, а бес в ребро:

Молчать сейчас – это срам.

Скамья подсудимых всегда полна,

Мы по крайней мере в этом равны.

Но если каждый из нас возьмет вину на себя,

То на всех не хватит вины».


Плотник поставил стаканы на пол

И ответил: «Да, дело – труба.

Многие здесь считают жизнь шуткой,

Но это не наша судьба.

Лично я готов ответить за все,

А мне есть за что отвечать.

Но я пою, когда я строю свой город,

И я не могу молчать».


Судья достал из кармана деньги

И выбросил их в окно.

Он сказал: «Я знаю, что это не нужно,

Но все-таки – где здесь вино?

Едва ли мы встретимся здесь еще раз

Под этим синим плащом,

И я прошу прощенья за все, что я сделал,

И я хочу быть прощен!»


Когда вошел контролер,

Скорость перевалила за сто.

Он даже не стал проверять билеты,

Он лишь попросил снять пальто.

В вагоне было светло,

И ночь подходила к концу,

И трамвай уже шел там, где не было рельсов,

Выходя напрямую к кольцу.


1985

Стучаться в двери травы

Я видел, как реки идут на юг,

И как боги глядят на восток.

Я видел в небе стальные ветра,

Я зарыл свои стрелы в песок.

И я был бы рад остаться здесь,

Но твои, как всегда, правы;

Так не плачь обо мне, когда я уйду

Стучаться в двери травы.


Твоя мать дает мне свой сладкий чай,

Но отвечает всегда о другом;

Отец считает свои ордена

И считает меня врагом.

И в доме твоем слишком мало дверей,

И все зеркала кривы;

Так не плачь обо мне, когда я уйду

Стучаться в двери травы.


Я видел в небе тысячу птиц,

Но они улетели давно.

Я видел тысячу зорких глаз,

Что смотрят ко мне в окно.

И ты прекрасна, как день, но мне надоело

Обращаться к тебе на «Вы»;

Так не плачь обо мне, когда я уйду

Стучаться в двери травы.


1977

Платан

Зуд телефонов, связки ключей;

Ты выйдешь за дверь, и вот ты снова ничей.

Желчь поражений, похмелье побед,

Но чем ты заплатишь за воду ничьей?

Я хотел бы опираться о платан,

Я так хотел бы опираться о платан,

А так мне кажется, что все это зря.


Свои законы у деревьев и трав;

Один из нас весел, другой из нас прав.

Прекрасное братство, о достойный монах,

С коростылем, зашитым в штанах.


С мешком кефира до Великой Стены;

Идешь за ним, но ты не видишь спины,

Встретишь его – не заметишь лица;

Забудь начало – лишишься конца.


Торжественны клятвы до лучших времен;

Я пью за верность всем богам без имен.

Я пью за вас, моя любовь, мои друзья;

Завидую вашему знанию, что я – это я.

Но будет время и я обопрусь о платан;

Будет время – я обопрусь о платан,

А так, пока что мне кажется, что все это зря.


1983

Шары из хрусталя

Чем ты был занят? Я лился, как вода.

Что ты принес? Что исчезнет без следа;

Песни без цели, песни без стыда,

Спетые, чтобы унять твою печаль.

Что нам подвластно? Гранитные поля,

Птицы из пепла, шары из хрусталя.

Там, где мы шли, там лишь небо да земля,

Но ветер придет, и нас уже не жаль.


Яблочные дни

Они говорили всю ночь; я говорил, как все.

Но правду сказать, я не знаю, о чем шла речь:

Я был занят одним,

Тем, насколько ты близко ко мне.

Я могу сказать тебе то,

Что ты знала во сне;

Я приглашаю тебя работать вместе со мной,

Ожидая

Наступление яблочных дней.


Я мог бы купить тебе дом по эту сторону дня,

Но, чтобы идти сквозь стекло, нужно владеть собой,

А это одно из тех качеств,

Которых нет у меня.

Но кто-то играет, и я должен петь,

И с каждым днем все сильней.

Мое ощущение, что это просто мой метод любви,

И я ожидаю

Наступление яблочных дней.


У этой науки нет книг,

Но кто пишет книги весной?

И если, закрыв глаза, смотреть на солнечный свет,

То можно увидеть кого-то из тех,

Кто работает вместе со мной.

И деревья, растущие здесь,

Растут из древних корней.

Ты спросишь меня, зачем капитаны стоят на башнях –

Они ожидают

Наступление яблочных дней.


1985

Песни (сборник)

Подняться наверх