Читать книгу Интриганы - Борис Хмельницкий - Страница 2

Часть первая, лирическая
1

Оглавление

Жизнь кассира банка «Отрадный» Самсона Далилова протекала по давно протоптанной колее: работа – дом. Вечера он предпочитал проводить в кресле с книжкой: бесцельно гулять или посещать кафе и другие места скопления людей не любил, да и средств для этого не было, зарплаты едва хватало, чтобы кое-как кормиться. И слава богу, что еще не сократили. Это только со стороны кажется, что служащие банка купаются в деньгах. Простые служащие, поверьте, не купаются. Вернее, купаются, но не простые.

Рабочий день кончился. Самсон снял нарукавники, закрыл окошко кассы, плотнее закутался в пальто и вышел из здания банка. Улица была безлюдной, на ней властвовал шальной ветер. Он вздымал вихри пыли и гнал вдоль улицы рваную бумагу и окурки. Ветер подхватил Самсона, запорошил пылью глаза. И почему-то сегодня, вместо того, чтобы, прикрывшись от ветра локтем, пойти по направлению к дому, он повернулся спиной, словно внезапно утративший волю человек, и пошел туда, куда толкала его стихия.

Ветер привел его на площадь, над которой возвышалось тяжелое мрачное здание автовокзала. Когда-то это был замок. Узкие вытянутые окна, в которых еще кое-где сохранились цветные витражные стекла, толстые стены, уходящие ввысь своды на колоннах. Под крышей и на колоннах гнездились голуби. Почерневшая от времени деревянная дверь на входе висела на одной петле, покачивалась и скрипела, словно приглашала войти внутрь.

Из-под двери потянуло дымком, и Самсону захотелось курить. Курил он редко, под настроение, особой тяги к дыму не испытывал, но, бывало, позволял себе такую роскошь.

Самсон решил купить сигарету в вокзальном киоске, с начала кризиса сигареты продавались поштучно.

Проскользнув в скрипучую дверь, Самсон оказался в большом зале. В давние времена здесь звенели рыцарские мечи, на пирах раздавался многоголосый женский смех. Но рыцари с их пирами и забавами остались в прошлом. Власти поставили в зале деревянные скамьи, установили киоск с нехитрой снедью, устроили небольшой тир для развлечения пассажиров, наладили внутреннюю радиосвязь и превратили замок в автовокзал. В целях экономии администрация вокзала в последние годы отказалась от электричества, и зал ожидания освещали воткнутые в стены факелы. Факелы нещадно дымили, дым змейкой полз по потолку к дверям, и на стенах плясали мрачные тени, похожие на древние письмена.

Самсон замер возле колонны и осмотрелся. Народу в зале было немного. В тире, ловко управляясь с ружьем, коротал время плотный мужчина в добротном костюме. За его стрельбой наблюдала женщина с прической в виде мелкого бисера, а рядом, на скамейке, беседовали двое мужчин. Один из них, юркий мужичок в короткой ватной куртке и шапке-ушанке, явно был фермером, другого – интеллигента, книжного червя, с головой выдавали очки с толстыми линзами, книга в руках и нечто типа ермолки на голове. Фермер достал из мешка провизию и предложил бутерброд с салом собеседнику. Интеллигент отрицательно покачал головой:

– Спасибо, я сало не ем.

– Еврей, что ли?

– Вегетарианец, – скривил губы интеллигент.

– Значит, вегетарьянский еврей, – сообразил фермер. – Так считай, что это редис, и жуй, не стесняйся, ваш бог ничего не заметит. В наши края вообще никакие боги уже лет двести не заглядывали. Хоть в колокола звони, толку никакого. Забыли про нас, понимаешь. – И принялся с удовольствием жевать бутерброд.

Чуть поодаль устроились мужчина в синем бархатном кафтане, отороченном серебряной нитью, и берете с пером, и женщина лет двадцати пяти. Поставив перед собой на попа небольшой чемодан, они лениво перебрасывались картами. А между рядами прохаживался человек в неприметном сером плаще.

Самсон порылся в карманах, выскреб какую-то мелочь и направился к киоску, но киоск был закрыт. На витринном стекле висела бумажка «Закрыто по причине незавоза товара». Записка Самсона не удивила, подобные объявления висели даже на дверях крупных гастрономов – прошлогодний неурожай давал о себе знать. Повернувшись, он встретился глазами с человеком в синем кафтане и изумился: человек призывно махал ему рукой.

– Вы меня? – удивился Самсон.

– Вас, вас, Самсон! Идите к нам!

Настороженно озираясь, Самсон подошел к этому странному человеку. Нет, никогда раньше они не встречались, никогда раньше он не видел это лицо – темное, словно покрытое загаром, с глубокими морщинами в углах рта. В глазах незнакомца полыхал отсвет пламени факелов.

Незнакомец приподнялся, представился сам и представил сидящую рядом женщину:

– Меня все называют Маэстро. А это – Мария. Нам нужен третий для преферанса. Присаживайтесь.

То, что Маэстро знал его имя, не удивило Самсона – мало ли кто заходит в банк и видит табличку над его окошком. Но то, что он умеет играть в преферанс…

– Маэстро сказал, что вы хотите курить, – Мария протянула сигарету Самсону. Самсон почти машинально взял предложенную Марией сигарету и затянулся. От дыма немного закружилась голова.

– Как вы узнали, что я играю в преферанс?

– Маэстро – маг и ясновидец, – объяснила Мария, гордясь этим знакомством. – Выступает в театре эстрады.

Теперь Самсон понял, откуда этот странный костюм и пронзительный взгляд.

– Присаживайтесь, чувствуйте себя свободно, я вам сейчас всех представлю. Того, кто упражняется в тире, зовут Бюргер, женщину рядом с ним – Милочка. Да вы садитесь, мы вас не разорим, играем по маленькой.

Мария потянула Самсона за руку:

– Садитесь, правда.

И Самсон внезапно почувствовал себя с этими людьми легко и свободно.

– Фермер – это Колунов. А его собеседник носит странную фамилию – Живчиков, – продолжал Маэстро.

– А меня как зовут? – спросил человек в плаще. Оказывается, за это время он приблизился к собеседникам и внимательно слушал, что говорит маг.

– Если желаете, я назову не только ваше имя, но и профессию, – нахмурился маг. – Стыдная у вас профессия, любезный.

Лицо человека в плаще побагровело, но он сумел удержаться от ссоры и отошел в сторону.

По залу прокатился звук выстрела и стих высоко под сводами.

– Ах! – томно воскликнула Милочка. – Люблю мужчин, сразу попадающих в цель! Как вы это делаете?

– Могу научить, если хотите, – ухмыльнулся Бюргер.

– Научите! – Милочка втиснулась между Бюргером и стойкой тира и прижалась к стрелку спиной. – Я жду!

– Его бы к нам в деревню на неделю, – сказал собеседнику Колунов. – Чтоб пострелял. Коршуны уже всю домашнюю птицу перевели.

– Поставьте пугала с автотрещотками, – посоветовал Живчиков. – Пора нашим сельчанам пользовать современные достижения науки и техники.

– Все вы мастаки советы давать, – огрызнулся фермер. – А как насчет помочь с уборкой картошки?

Бюргер деятельно учил Милочку стрельбе, и она, продолжая прижиматься к нему задом, даже взопрела от усердия.

– Этой Милочке лет сорок, а все изображает из себя девочку, – сказал Мария.

– Ей, как и любому человеку, хочется иметь семью, мужа, – улыбнулся Маэстро.

– Только не мне, – заявила Мария. – Я на мужчин смотрю как на банковский автомат.

– Я вас понимаю, семья – это так сложно, – вступил в разговор Самсон. Еще час назад ему и в голову не пришло бы вольничать с незнакомыми людьми. Он не узнавал сам себя, разговорился, остановиться почему-то не мог. – Мне тоже нравится моя холостая жизнь.

– Это сегодня, – улыбнулся Маэстро. – А завтра?

– Завтра будет лучше, чем как вчера, – Самсон негромко пропел строки популярной песни.

– Могу сказать точнее, что вас ждет в будущем, – улыбнулся Маэстро. – Дайте руку.

Самсон пожал плечами и протянул руку Маэстро.

Все присутствующие, слышавшие этот диалог, заинтересовались происходящим и переместились поближе к магу. Даже Бюргер и Милочка забросили свои эротические упражнения возле тира.

Маэстро взял Самсона за руку и внимательно посмотрел в глаза. Самсону вдруг стало жутко – глаза Маэстро втягивали в себя, как втягивает пропасть.


И проступила пыльная дорога, по которой, под палящим солнцем, ползли повозки с впряженными в них рабами. На повозках сидели странные люди, одетые в лохмотья. Они покачивались, что-то бормотали. Рядом брели надсмотрщики, разомлевшие от жары, и лениво щелкали бичами…


Лицо Маэстро потемнело, резче обозначились морщины. Он щелкнул пальцами, и Самсон с удивлением огляделся:

– Что это было?

– Гипноз, – сказал всезнающий Живчиков. – Меня тоже гипнотизировали, когда лечили от неврастении.

Заявление Живчикова вызвало всеобщий смех. И только Маэстро оставался мрачным. Он уже ругал себя за безответственность, с которой вдруг решил демонстрировать свои способности. «А ведь с первого взгляда казалось, что ему ничего не грозит, – пытался оправдать себя Маэстро. – Ошибся! Так непростительно ошибся!..»

– Вы что-то увидели, что-то для меня неприятное? – Самсона невольно взволновало потемневшее лицо мага. – Только, пожалуйста, не лгите.

– Маэстро не умеет лгать, – сказала Мария.

– Все умеют лгать, – хмыкнул Бюргер. – Все зависит от цели.

– В конце концов, я мужчина и хочу знать, какие меня могут ждать неприятности, – продолжал настаивать Самсон.

Маэстро явно хотелось уйти от ответа, но со всех сторон обступили мага.

– Говорите, человек же просит!..

И Маэстро покорился неизбежному:

– Я видел вас в смирительной рубахе. Вы на чем-то сидели, скрестив ноги, и смотрели в одну точку бессмысленным взглядом, – хмурясь, хрипло проговорил Маэстро. Казалось, слова давались ему с трудом.

– То есть я выглядел ненормальным? – заволновался Самсон.

– Да.

– Какое страшное видение, – прошептала Мария.

– Вы не могли ошибиться? – с надеждой спросил Самсон.

– Конечно, мог, – с тоже надеждой произнес Маэстро. – Ясновидцы не боги, и я не исключение.

И в этот миг раздался голос диктора:

– К сведению пассажиров! Начинается посадка на рейсовый автобус до платформы «Веселая». Автобус отправляется через семь минут.

– Это наш! – воскликнул Колунов. – А объявляли, что отменяется! Нет правды на земле!

– Вы знаете Пушкина? – удивился Живчиков.

– Его все знают, у него лучшая пасека в округе.

– Жаль, не сыграли, – сказал Маэстро, протягивая Самсону на прощание руку. – Но мы еще увидимся и распишем пульку.

Пассажиры потянулись к выходу. Маэстро шел чуть впереди, опустив голову, Живчиков семенил сбоку, на ходу задавая магу какие-то вопросы, а Бюргер вел Милочку, обняв ее ниже талии. Милочка кокетливо улыбалась и изредка вздергивала руку Бюргера, но его ладонь упорно соскальзывала вниз. Последним шел Колунов, сгибаясь под тяжестью огромного мешка с удобрением. И только человек в сером плаще скрылся совершенно незаметно, но на это никто не обратил внимания.

В опустевшем зале остались Самсон и Мария. Появился вокзальный служитель и, двигаясь вдоль стен, начал гасить факелы специальным колпачком на длинном шесте.

– А вы разве не уезжаете? – спросил Самсон.

– Нет. Я живу тут поблизости. Пятницу мои клиенты проводят в семьях. Скучно одной дома, вот и прихожу сюда. Тут и познакомилась с Маэстро. Их вечерний рейс часто отменяется, и мы с Маэстро и его ассистентом пишем тогда небольшую пульку. Сегодня ассистент заболел, позвали вас, но игра все равно не сложилась.

– Мне тоже жаль, я бы с удовольствием пошлепал картами. – И, помолчав, проговорил: – Он странный человек…

– Удивительный. – Мария поняла, что Самсон говорит о Маэстро. – Представляешь, он четырнадцать лет провел в тибетском монастыре. Говорит на восьми древних языках, умеет подниматься на воздух, дышит под водой.

– Самому, что ли, в Тибет податься, – усмехнулся Самсон. – Так денег на дорогу нет.

– Приходи в пятницу, может, опять отменят, в преферанс сыграем, развлечешься. Нам четвертый не помешает.

– Приду, – пообещал Самсон.

Разговор Автора с Ясновидцем в сумерках

Автор сидел за письменным столом, не зажигая свечей. Что-то было не так в первой главе, что-то его смущало. Внезапно перед ним появился мужчина в синем бархатном кафтане, отороченном серебряной нитью, и берете с пером.


Ясновидец. Вы подумали обо мне, и я здесь.

Автор. Откуда вы знаете, о ком я думал?

Ясновидец. Вы же сами наделили меня даром ясновидения.

Автор. Допустим. Но вы поступаете вопреки моим желаниям.

Ясновидец. А конкретнее?

Автор. Мне хотелось, чтобы Самсон ничего не знал о своем будущем, а вы все выложили ему при первой же встрече.

Ясновидец. Давайте рассуждать здраво. По вашему замыслу, я умен, честен и человеколюбив. Так?

Автор. Да.

Ясновидец. Как же я могу молчать, когда вижу, что моему собеседнику грозит беда?

Автор (растерянно). Вы правы, я об этом не подумал. Просто не успеваю все продумать, слишком стараюсь сделать своих героев ни на кого не похожими.

Ясновидец. Зачем?

Автор. Чтобы избежать обвинений в клевете и судебных исков.

Ясновидец. Тогда пишите о красотах природы. Впрочем, о природе тоже не надо. Лучше вообще ничего не пишите.

Автор. Почему?

Ясновидец. Слова материализуются.

Автор (смеется). Слова материализуются?.. Право, это какое-то языческое суеверие.

Ясновидец. Языческое? Разве это не из Библии? «Вначале было слово». Вот вы нас придумали, создали условия для нашей встречи. Но дальнейшее уже зависит не от вас, а от наших характеров.


Маэстро достал из воздуха папиросу «Беломорканал», прикурил.


Автор (помолчав). Значит, во всем, что скажут и сотворят мои герои, виноватым окажусь я?

Ясновидец. Конечно. Родители несут ответственность за поступки детей. И вы уже чувствуете эту ответственность.

Автор. Послушайте, вы меня совсем запутали.

Ясновидец. Так распутывайтесь. Но, кажется, отступать вам поздно, герои вашей книги уже здесь.

Автор. Далеко не все.

Ясновидец. Надеюсь, они появятся. Конечно, если переборете свой страх перед неизбежным наказанием за то, что напишете.


Автор надолго задумался: Маэстро был прав, и в его правоте автор чувствует какую-то неясную для себя угрозу. Может, действительно уничтожить уже написанное? Но это значит признаться самому себе в трусости. Автору стало не по себе. А Маэстро, как назло, не исчезал, стоял на фоне темного окна, насмешливо смотрел на автора, курил и выпускал дым в форточку. Хотя, если трезво рассуждать, фантомы курить не могут.


Ясновидец (иронично). Какими опасливыми становятся нынешние сочинители, собственных героев начинают бояться. Чего вы так напряглись, ведь первая часть вашей книги – лирическая. Что может быть опасного в любви?

Автор. Пожалуй, вы правы. Продолжу.


Автор придвинул к себе чистый лист бумаги, зажег свечу и обмакнул хорошо очищенное гусиное перо в чернила.


Ясновидец (удивленно). Но почему гусиным пером? Ноутбук, по-моему, удобнее.

Автор. Пером надежнее: что написано пером… Эту пословицу наши классики хорошо знали, вся отечественная литература, хоть чего-нибудь стоящая, создана в основном гусиными перьями.

Ясновидец. Вот таким вы мне нравитесь больше.

Автор. Спасибо.


И каллиграфическим почерком вывел на листе цифру 2 и написал с красной строки: «Полковник Антон Антонович Мостовой…»

Интриганы

Подняться наверх