Читать книгу История русских крепких питей. Книга-справочник по основным вопросам истории винокурения - Борис Родионов - Страница 7

Часть 1
Легенды и реальность
4. Винная (водочная) монополия

Оглавление

Легенда № 4. Первая царская монополия на производство спиртных напитков устанавливается в 70-х годах XV века. А всего в истории России насчитывается шесть периодов монополии.

Теперь поговорим о легендарных (в большей своей части) шести похлебкинских монополиях. Приведем их точно в таком виде, как они даны в его «Истории водки»:


«Первая монополия 1474–1553–1598–1605 гг.


Вторая монополия 1652–1681–1689 гг.


Третья монополия 1697–1705–1716 гг.


1734–1765 гг. (официально отменена).


Четвертая монополия 1894–1902–1914 гг.


Пятая монополия 1924–1992 гг., 7 июня.


Шестая монополия 1993, 11 июня» [43].


То, что в приведенном перечне даты представляют собой набор цифр, чаще всего к монополии никакого отношения не имеющих, подробно разобрано в моей книге «Правда и ложь о русской водке» [23]. Здесь же не будем тратить на это время, а постараемся понять, как же дело обстояло на самом деле.


Начнем с цитаты из Манифеста Екатерины II, опубликованного в 1765 г.: «…питейная продажа есть издревле короне принадлежащая регалия, как то и Уложеньем 157 года неоспоримо доказывается, и сохранение оной есть тем большой важности, что тем избегаются всякие другие тягостнейшие налоги» [44]. Уложенье 157 года – это свод законов, принятый на Земском соборе 1649 г. (7157 г. по старому стилю) и утвержденный царем Алексеем Михайловичем. А регалия (смотрим в толковом словаре Даля) – не что иное, как «Коронная монополия». Даль еще добавляет: «Вино и табак составляют у нас регалии, принадлежность казны» [45]. То есть в тех случаях, когда речь идет о монархии, слова «регалия» и «монополия» являются практически синонимами.

Так что же получается? По списку В. В. Похлебкина как раз в 1765 г. заканчивается очередная третья монополия и наступает перерыв на целых 130 лет, а самодержица российская в этом же году не только говорит о непрерывности регалии с давних времен, но и убеждена в большой важности ее сохранения и на будущее. И, как показывает обзор российского законодательства, царская регалия на питейную продажу завершилась только вместе с концом царской династии. Был только один непродолжительный период с 1863 по 1895 г., когда царская власть отказывалась от этой регалии, передав производство и продажу питей во власть свободного рынка. Затем, после революции 1917 г., регалия естественно перетекла в монополию уже советского государства, которая действовала до его развала и была отменена в 1992 г. То есть, по большому счету, можно смело говорить, что в России всегда существовала одна многовековая монополия, лишь однажды прерывавшаяся на недолгие (в историческом плане) 32 года.

Попытки поделить этот непрерывный процесс на какие-либо периоды, предпринимаемые как дилетантами, так и научными работниками, связаны, как правило, с неправомочным смешением сути монополии со способами ее осуществления. А способов этих было всего два:

– Продажа на вере, позже в XIX веке получившая название «казенная продажа».

– Откуп или откупная система.

Идеальная монополия применительно к питейной области должна была бы выглядеть следующим образом: государство (в России чаще употребляли слово «казна») само на своих казенных винокурнях производит необходимое количество алкогольной продукции и затем само с помощью казенных продавцов продает эту продукцию населению из своих казенных торговых точек. Такую схему в полной мере смогла реализовать только советская власть. А в царской России, практически с момента возникновения питейной регалии, государство предпочло предоставить производство частным лицам, оставив за собой исключительное право продажи.

В определенные периоды истории эта продажа (а значит, и извлечение дохода) осуществлялась государством (казной) напрямую через уполномоченных представителей, так называемых «сборщиков на вере». Несовершенство системы администрации вынуждало «верить» этим продавцам, которые целовали крест и клялись на нем, что будут честно и верно собирать доходы и без утайки отдавать их в казну. Долгое время эта деятельность была повинностью и никак официально не вознаграждалась. Другим способом получения дохода было предоставление права продажи частным лицам, которые платили государству заранее оговоренную сумму дохода, тем самым откупая у казны право на торговлю питиями, откуда и пошло название «откуп».

В условиях недостаточно развитой системы администрирования оба эти способа имели и свои преимущества, и свои недостатки. Продажа на вере была хороша тем, что теоретически она должна быть доходнее откупа, так как вся прибыль до копеечки от торговли напитками доставалась государству. Но неизбывная жуликоватость сборщиков на вере зачастую сводила на нет это преимущество. Кроме того, в этом случае доходы казны можно было только прогнозировать с той или иной степенью вероятности, что затрудняло «бюджетное планирование», особенно во время ведения войн.

Преимуществом откупной системы была как раз предсказуемость и, казалось бы, гарантированность поступления в казну оговоренного дохода. Но на практике основная масса откупщиков не имела средств заплатить в казну заранее всю оговоренную сумму, и для них устанавливался график выплат, как правило помесячный. И никакие штрафы и угрозы не могли обеспечить неукоснительное исполнение откупщиками своих обязательств.

В результате вся история сбора питейных доходов заключается в метании между «верой» и откупом, а зачастую в использовании их одновременно. Естественно, с течением времени и та и другая системы совершенствовались, обновлялись с учетом предыдущего опыта, но все эти изменения носили непринципиальный характер, не затрагивая сути и сохраняя свои главные отличительные признаки. На самом деле неленивому, стремящемуся к познанию истинного положения вещей человеку не так уж сложно самостоятельно определить исторические периоды, на которые можно поделить питейную монополию в зависимости от преобладания того или иного способа взимания питейного дохода. Достовернее всего это сделать на основе изучения исторических законодательных актов, благо сейчас они в виде «Полного собрания законов Российской империи» находятся в интернете в свободном доступе. Чем и займемся. Единственная сложность состоит в определении начального времени возникновения питейной регалии, и, чтобы не мешать стройности изложения, мы этот вопрос рассмотрим позднее. Оставим также в стороне и рассмотрение конкретных причин, по которым власть меняла свои приоритеты. Отметим только, что происходило это тогда, когда злоупотребления в рамках действующей системы достигали таких размеров, что власти проще было отказаться от нее, чем навести в ней порядок.


Конец XVI века – 1651 г. И откуп, и продажа на вере

В самом первом по времени документе (1587 г.), в котором ясно и недвусмысленно говорится о реализации царской питейной регалии, речь идет о продаже на вере, так как в нем предписывается к кабацким доходам выбирать «добрых людей и прожиточных, кому б мочно было верить, и к крестному бы еси целованью их привел в том, что им наместничи всякие доходы и кабатцкую прибыль сбирати в правду, по нашему крестному целованью, безо всякие хитрости» [46]. Но спустя некоторое время в приходно-расходных книгах московских приказов за 1614–1615 гг. из упоминаемых 35 населенных пунктов в 13-ти были продажи на вере, в 14-ти на откупу, а в восьми была смешанная система [47]. Исходя из этих сведений, можно предположить, что в это время количество кабаков на откупу и на вере было примерно равным.

В 1649 г. царским указом был утвержден первый в России свод правил, регламентирующий все стороны административно-хозяйственной деятельности государства, получивший название «Уложение». И хотя в Уложении нет четкой регламентации способов собирания питейных доходов, но из текстов некоторых статей главы XVIII следует, что в этот период сборы происходят как на вере, так и с помощью откупов: «Статья 23. А будет которому откупщику кабак, или таможня отданы будут на откуп на урочные годы на два, или на три, и в первом году будут на него челобитчики в чем нибудь о суде: и тем челобитчиком на него в первом году суда не давати, а дати им на него суд, как первый год минет.

…………………………………………………………………………………….

Статья 27. А которые до сроков откажут, и держати за собою в откупу не похотят, и те откупы с них будут не сняты, а на веру сбирати неуказанны, а накинуты на них без наддач по неволе: и с тех печатных пошлин не имати» [48].


1651–1663 гг. Только на вере

Но буквально через два года после принятия Уложения было принято решение отказаться от откупов и полностью перейти на продажу на вере. Что и было совершенно недвусмысленно сформулировано в соответствующем указе царя Алексея Михайловича: «Во всех городех на кружечных дворах денежную казну сбирать на вере, а на откупу кабакам нигде не быть; а во всех городех и в Государевых больших селех быть по одному кружечному двору, а в меньших малолюдных селях кружечным дворам не быть» [49].

Считается, что в этот период состоялся специальный «Собор о кабаках», на котором решались вопросы регулирования питейных продаж [50, 51, 52, 53]. При этом ни один автор не дает ссылок на материалы этого Собора. И неудивительно, так как в 9-томнике «Российское законодательство X–XX веков» нет вообще упоминания о таком Соборе 1652 г. «Имеются сведения о трех Земских соборах этого периода: соборы 1650, 1651 и 1653 гг. … Собор 1650 года был созван в связи с восстанием в Пскове. … Земские соборы 1651 и 1653 гг. созывались в связи с обсуждением вопроса о воссоединении Украины с Россией» [54]. Поводом для этой очередной легенды послужила сохранившаяся грамота царя Алексея Михайловича, направленная в Углич, в которой подробно излагались изменения в правилах торговли алкогольными напитками. А предварялись эти правила словами государя: «11 августа советовав мы с отцом своим и богомольцом святейшим патриархом Никоном и со всем освященным собором, и с бояры, и с окольничими, и со всеми нашими думными людьми о кабакех…» [55]. Если такой Собор состоялся в действительности, то это был единственный Собор, сведения о котором сохранились только в одной строчке приведенного документа. Скорее всего, речь идет о формальном упоминании «освященного собора», мнение членов которого если и выяснялось, то методом индивидуального опроса, а не общего сбора. Тем более что к этому времени реформа в основном уже была принята и осуществлена, и в грамоте речь шла об уточнении деталей.

В любом случае мое дело состоит в том, чтобы разгрести искусственные нанесения и обнажить естественный фундамент, на котором держится все построение. И дело каждого читателя – самому для себя решить вопрос о правомочности безапелляционных утверждений о существовании специально созванного Собора о кабаках.


1663–1681 гг. И откуп, и вера

В 1663 г. тот же царь Алексей Михайлович издает указ, в котором наряду с продажей на вере допускается и откуп: «Великий Государь указал, для пополнения своей Великаго Государя денежной казны, ратным людям на жалованье во всех городех и в пригородех, и в помещиковых и в вотчинниковых селех и в слободах и деревнях со 172 году Сентября с 1 числа быть кабакам и кружечным дворам на откупу и на вере» [56]. Нововведением в этот период было решение обязать и откупщиков и целовальников продавать вино по одной и то же указной цене. Но откупщики ради привлечения «питухов» нередко продавали дешевле. От этого казне был двойной убыток: уменьшалась продажа в казенных заведениях, и откупщики зачастую «продавая вино по чрезвычайно низким ценам, приходили сами в несостоятельность уплачивать откупные деньги; от этого недоимки на откупщиках возрастали с каждым годом» [57].


1681–1705 гг. Только на вере

Царь Федор Алексеевич принял решение отказаться от откупов и с 1 сентября 1681 г. вернуться к продаже на вере: «А которые таможенные сборы отданы на откуп, а урочных лет тем откупам не дошло: и те таможенные сборы, Сентября с 1 числа 190 года, с откупа снять и сбирать в тех (городех) и в уездех на вере же» [58].


1705–1767 гг. Откуп и вера

Общепринятым считается, что прибегнуть к откупам Петра I заставила нужда в деньгах для ведения затяжной войны со шведами. Мне не довелось повстречать подтверждающие это исторические документы, но так как целенаправленно их поисками я не занимался, то вполне возможно, что так оно и было. По крайней мере, откупа позволяли вносить хоть какую-то определенность в финансовое прогнозирование. Как бы то ни было, Петр I, так же как его отец 42 годами ранее, наряду с продажей на вере вводит откупа: «Сбор питейной прибыли, в которых местах бывает, тут же и таможенные до 100 и до 1000 рублей отдавать на откуп таким людям, которые, от своего к послугам усердия, желая Его Государева милосердия, обещаватися будут, что ни сберется, объявить без всякия утайки» [59]. Как видим, откуп разрешен, но только там, где сборы находятся в определенных пределах: 100–1000 руб.

С этого момента устанавливается самый продолжительный (62 года) и последний период одновременного сосуществования двух систем. О том, что продажа на вере никуда не исчезла и, более того, оставалась преобладающей, свидетельствуют цифры, приведенные в Сведениях о питейных сборах, где говорится, что в 1722 г. «поступило в казну дохода от винной регалии 956 970 р. и кроме того с кабацких и таможенных сборов, отдаваемых откупщикам, 226 468 р.» [60].

В этот период некоторым магистратам и ратушам была предоставлена возможность взять на себя управление питейными сборами. Считается, что это произошло в 1724 г. По крайней мере, эта дата указывается в серьезной статье Н. Е. Горюшкиной: «В 1724 г. „кабацкий“ сбор был передан в ведение ратуш и магистратов, которые „от себя“ либо назначали „сборщиков и счетчиков“ питейного налога, либо сдавали его на откуп. Не принятый городскими палатами сбор правился „верными“ людьми» [61]. Эту же дату указывает и Г. Г. Ячменев в своем обширном исследовании, посвященном истории винной монополии в России: «в 1724 г., некоторые кабаки были подчинены ратушам и магистратам; в других же городах питейные сборы находились в полном их ведении, и вся сверхвыручка шла в их пользу» [62]. Позволю себе поставить под сомнение указанный авторами 1724 год, так как Полное собрание законов Российской империи не содержит указа, подтверждающего эту дату. Но сам факт привлечения к питейным сборам магистратов подтверждается изданным в 1727 г. указом Петра II, в котором говорится, что «по указу из Верховнаго Тайнаго Совета Февраля 24 дня сего 727 года и по посланным в Камер-Коллегию и в Магистрат указам, велено кабацкие сборы отдать на Магистраты, так как и таможенные, учиня оклад из трех лет сложенной, а откупныя по откупам, с крепким обязательством, чтоб тот оклад платили по третям года без всякой доимки» [63].

Сам факт привлечения магистратов и ратуш к питейным сборам ничего не меняет в сложившейся веро-откупной системе, так как выше говорилось, что реализовывали свое право на сборы магистраты и ратуши, все также привычно сдавая их откупщикам или назначая верных сборщиков. И говорим мы об этом только потому, что лет эдак через сорок Екатерина II, озадачившись проблемой оптимизации способов извлечения питейного дохода, отдельной строкой упомянула сбор, лежащий на магистратах и ратушах.

Обзор указов, изданных в рассматриваемый период, ясно показывает, что казна применяет оба способа. В доказательство приведем выдержки из указов, относящихся к различным десятилетиям, которые содержат указание одновременно и на откуп, и на веру:

1738 г. – «о всех тех доимках, которых откупщики не доплатили и верные сборщики, собрав, у себя удержали, сделать ведомости, сколько на которой год и в которых городах и на ком именно такая доимка есть, и кто в тех городах были тамо Губернаторы и Воеводы» [64].

1751 г. – «в другие города и уезды отнюдь вина и водок ведрами и никакими мерами не продавать, дабы тем окрестным других городов и уездов кабакам, где верные и откупные сборы имеются, никакого помешательства и недоборов отнюдь не было» [65].

1761 г. – «А по мнению Ревизион-Коллегии, на оные уездные кабаки тем верным сборщикам, как и откупщикам, из приемнаго на усышку и утечку вина отпускать на таковыя ж времена по пропорции надлежит» [66].


1767–1819 гг. Только откуп

Екатерина II в 1764 г. (через два года после восшествия на престол) учредила комиссию «под дирекциею Генерала Графа Фермора», перед которой специальным указом [67] была поставлена задача оценить эффективность используемых государством способов извлечения доходов от продажи питей и дать рекомендации на будущее. Года с небольшим хватило комиссии, чтобы прийти к выводу о неоспоримом преимуществе откупной системы, и уже в августе 1765 г. был опубликован манифест, в котором говорилось следующее: «Не много теперь таких городов и мест, где сей сбор на Магистратах и Ратушах, но тем более из самых дел известно, что тамо произошли превеликие подлоги и утайки, а из того вражды, доносительства, тяжбы и пресечение купеческаго промысла. Не много и таких мест осталося, где сей доход собирается, так названными верными сборщиками; но тут и более произошло преступлений…

При таком состоянии сего дела, по многом и строгом онаго разсмотрения и изследовании, инаго не осталось, как только оба первые порядки собирания сего дохода, а именно: Магистратами и верными вовсе отрешить, по тому что они вредительны; а последний, то есть: чтоб питейная продажа и получаемая от нея прибыль была во всем Государстве на откупе, утвердить» [68].

Насколько важное значение предавалось повсеместному распространению откупов, говорит тот факт, что для побуждения наибольшего количества подданных принять участие в этом нужном для казны деле Екатерина II в том же манифесте обнадежила «будущих откупщиков, когда они поверяемый им сей казенный торг исправно, честно и порядочно вести будут, Нашим Монаршим покровительством, повелевая питейную продажу именовать и почитать казенною, а откупщиков во время их откупу коронными поверенными служителями, и дозволяя им для того носить шпаги» [69].

Новые условия на питейные сборы вступили в действие с 1767 г., но надо признать, что полностью избавиться от нелюбимой казной продажи на вере еще долго не удавалось. Хоть и редко, но ее приходилось использовать, когда не находилось желающих взять сборы на откуп или не удавалось сторговаться с потенциальными откупщиками на приемлемых для казны условиях. Верные сборщики использовались и тогда, когда откупщики оказывались не в состоянии в срок выплачивать оговоренные суммы: «Ежели они за взятые ими сборы откупной суммы в предписанный срок не заплатят, то делать разсмотрение, впредь ли с каким удостоверением продолжать содержание сборов им, или иногда по ненадежности их от сборов отрешить и определить верных сборщиков» [70].

И только с 1795 г. откуп впервые в своей истории становится абсолютно безальтернативным способом и «вместе с тем исчезают все следы продажи на вере» [71].


1819–1827 гг. Только на вере (казенная продажа)

К концу 50-летнего срока превалирования откупной системы разросшийся ком проблем, связанных с ее недостатками, и достигшие неприемлемых размеров недоимки заставили царское правительство в очередной раз шарахнуться в сторону продажи на вере. По предложению министра финансов Д. А. Гурьева была принята система, по которой питейный сбор в 29 великороссийских губерниях с 1819 г. переходил в прямое казенное управление. По этому поводу в апреле 1817 г. царским указом был озвучен очередной манифест, который начинался следующими словами: «Опыт многих лет доказывает, что образ взимания питейнаго сбора посредством откупа не токмо неудобен, но даже вреден во многих отношениях. Сей способ к получению казенных доходов, будучи сопряжен, по существу своему, с крайним для народа отягощением, не менее того затруднителен и неблагонадежен для казны, в случае несостоятельности содержателей откупов» [72]. Тем же указом был утвержден новый «Устав о питейном сборе».

По сути своей казенное управление представляло все ту же продажу на вере. Государство на своих казенных заводах и по подряду с винокуренными заводчиками заготавливало на своих оптовых складах необходимое количество вина и поручало его продажу своим доверенным представителям. Только, в отличие от несчастных целовальников, для которых исполнение порученных функций являлось тяжкой и к тому же официально не вознаграждаемой повинностью, в наступившие цивилизованные времена продажа казенного вина стала делом добровольным. Право торговли в питейных домах было предоставлено купцам 3-й гильдии, мещанам и крестьянам, которые по их просьбе получали специальные свидетельства и в этом случае именовались «винопродавцами» [73].


1827–1863 гг. Откуп

Так называемая казенная продажа питей продержалась всего восемь лет и показала неспособность административных органов обеспечивать ее эффективное функционирование. Пришлось возвращаться к старому доброму откупу, о чем и возвестил своим указом в июле 1826 г. российскому обществу всего полгода назад ставший императором Николай I: «Желая согласить сколь можно более общия пользы Государственных доходов с частными пользами промышлености и наипаче с выгодами земледелия и частного хозяйства, Повелели Мы Министру Финансов изыскать способы к устройству казеннаго питейнаго дохода, сообразно сей цели. Во исполнение сего Министр Финансов представил основания, на коих часть сия может быть обращена в откупное содержание. Сии основания, быв разсмотрены в Государственном Совете, признаны намерению их соответствующими.

В следствии того Повелеваем:

1) Препровождаемыя при сем главныя статьи условий, на коих казенные питейные сборы могут быть обращены в частное откупное содержание, ныне же обнародывать во всеобщее известие» [74].

Правительство неустанно искало способы усовершенствования управления питейными сборами. С этой целью каждые четыре года в публиковавшиеся условия на питейный откуп вносились те или иные изменения. Но сущность откупного содержания оставалась прежней и неизменной до полной и окончательной отмены откупов в нашей стране. А произошло это в 1863 г., когда правительство наконец-то решилось на крутой поворот от архаичных методов к давно применяемой в Европе системе налогообложения.


1863–1895 гг. Акцизная система

В начале 60-х годов XIX столетия царь и правительство пришли к выводу, что окрепшая государственная система административного управления позволяет перейти к сбору питейных доходов на основе так называемой акцизной системы. Суть ее состояла в отказе от царской регалии на питейную продажу и передаче производства и продажи алкогольной продукции во власть, по сути, свободного рынка. В соответствии с указом 1861 г. во всех губерниях Российской империи с 1863 г. вводилась новая единообразная система – «доход с питей в пользу казны, с 1863 года, получается в виде: 1) „акциза“ с производимаго количества питей, и 2) „патентнаго сбора“ с заводов для приготовления питей и изделий из вина и спирта, а также с заведений для продажи питей». Если большая часть производства питей до этого и так была в частных руках, то теперь и «продажа, оптовая и раздробительная, оплаченных акцизом питей и изделий из оных, составляет предмет вольнаго промысла, и потому ни определенной цены, ни нормальной крепости напиткам, ни числа мест продажи оных не назначается» [75].

С этого момента государство не занималось ни заготовкой вина, ни организацией его продажи, а получало свой доход от сбора акцизов с винокуренных заводов (акциз начислялся в зависимости от произведенного количества и содержания абсолютного спирта в продукции) и от патентов на право торговли, уплачиваемых свободными продавцами. Нет, конечно, сословные ограничения на производство и продажу, а также жесточайшая регламентация всего и вся оставались, но степень полученной свободы в этой отрасли не шла ни в какое сравнение с прошлыми временами. Теперь рынок, и только рынок, определял спрос и, соответственно ему, предложение. И рынок не подкачал: в первый же год реформы казна получила порядка 30 млн руб. дополнительной прибыли. Вообще за 32 года действия акцизной системы доход от питейных сборов возвысился от 103 млн руб. в 1863 г. до 297 млн руб. в 1894 г.


1895–1992 гг. Винная (с 1936 г. водочная) монополия

О причинах отказа от акцизной системы и перехода с 1 января 1895 г. к винной монополии существует масса публикаций. Поэтому интересующиеся этим вопросом, если захотят, легко удовлетворят свое любопытство из других источников. Здесь же нас интересует сам факт того, что в июне 1894 г. опубликован закон, подписанный императором Александром III, согласно которому с 1 января 1895 г. в России вводилась винная монополия [76]. В законе это именовалось казенной продажей питей. Предусматривалось поэтапное распространение монополии на всю территорию Российской империи, и этот процесс фактически завершился в 1902 г.

По сути своей эта новая винная монополия представляла собой возврат к казенной продаже питей 1819–1827 гг. Судите сами: и там и там заготовлением необходимого запаса вина занималось государство, размещая заказы на казенных и частных винокурнях, и затем само осуществляло продажу этого вина. Более или менее существенная разница состояла в том, что к концу XIX века укрепившееся административное управление могло позволить себе продажу вина в собственных казенных винных лавках, используя в качестве «винопродавцов» наемных, казенных сотрудников. Конечно, почти за 80 лет кардинально изменилось винокуренное оборудование, существенно изменился ассортимент алкогольной продукции и ее стандарты, но суть казенного управления и казенной продажи осталась та же.

Винная монополия успешно функционировала до начала Первой мировой войны, когда летом 1914 г. был введен, по сути, «сухой закон». Честно говоря, его появление было вызвано не столько войной, сколько набравшим силу трезвенническим движением, получившим действенную поддержку от самого императора. Но прекращение производства спиртного в потребительских целях и, соответственно, его продажи населению не означало отмены действующей монополии; по существу, речь шла о приостановке ее на время действия «сухого закона». И развал империи, и захват власти большевиками не повлекли за собой отмены винной монополии. И когда уже в Советской России в 1924 г. было принято решение о возобновлении алкогольной отрасли, то в основе ее функционирования лежала та же неотмененная монополия. Более того, если в царское время при обязательной государственной продаже наряду с казенным существовало еще частное винокуренное производство, то советская власть, ликвидировав частное производство, сделала винную монополию полной или абсолютной.

Я не оговорился, продолжая называть монополию винной. В начале своей деятельности алкогольная промышленность Страны Советов выпускала продукцию по стандартам царской России и в соответствии с этими стандартами продолжала именовать водно-спиртовые растворы вином. И только с 1936 г., когда новый ГОСТ предписал те же водно-спиртовые растворы именовать водкой, государственная винная монополия превратилась в водочную и оставалась таковой вплоть до ее отмены указом Ельцина в июне 1992 г. [77].

Правда, ровно через год, в июне 1993 г., вышел указ Президента «О восстановлении государственной монополии на производство, хранение, оптовую и розничную продажу алкогольной продукции» [78]. Но и он в начале 1996 г. был признан утратившим силу в связи с принятием Федерального закона «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта и алкогольной продукции» [79].

Таким образом, если не учитывать несерьезную попытку реставрации монополии, предпринятую в 1993 г. (этот закон так и остался на бумаге), то можно и нужно считать, что 400-летняя, практически непрерывная винно-водочная монополия закончилась в Российском государстве в 1992 г.

Осталось разобраться, а когда же она началась. В одном из предыдущих разделов было показано, что введение в 70-х годах XV века монополии на спиртные напитки, а тем более на горячее вино, которого тогда в России просто еще не было, является фантазией В. В. Похлебкина, творчески подошедшего к одной-единственной фразе историка Соловьева. И не надо забывать, что речь идет об экономической монополии, и поэтому право монарха что-либо запрещать или разрешать не превращает любое запрещение в монополию. Таковой оно становится лишь тогда, когда направлено на устранение конкуренции в области, объявленной регалией с целью извлечения из нее государственного дохода. Именно такой подход мы видим в позднейшие времена, когда запрещение подданным производить спиртное и пить мимо кабаков преследовало одну ясную и понятную цель – заставить всех оставлять деньги в царских кабаках, и нигде более. Яркое тому свидетельство оставил шведский подданный Петр Петрей, посещавший Московию в 1601–1613 гг. «Если найдут кого-нибудь пьяного на улице в такую пору, когда никому не позволено варить и пить пиво, его берут под стражу и допрашивают, где он напился. Узнавши же, что напился в великокняжеском кружале, возвращают ему свободу. Когда же откроется, что он подпил где в другом месте, тогда не только пьяного, но и того, кто продал или поднес ему вина, секут: вдобавок к тому они должны бывают заплатить большую денежную пеню за то, что нарушили запрещение великого князя» [80].

Наблюдения, подобные тем, что сделали в XV веке Контарини и Барбаро (см. Легенда № 2), продолжили публиковать иностранные свидетели и в XVI столетии. Судите сами – побывавший в Московии в 1523–1524 гг. Альберт Кампензе почти дословно повторяет своих соотечественников через пятьдесят лет: «Эта народная слабость (склонность к пьянству. – БР) принудила Государя их запретить навсегда, под опасением строжайшего взыскания, употребление вина, пива и другого рода хмельных напитков, исключая одних только праздничных дней» [81]. Похоже, что еще через сорок лет ничего в этом отношении не изменилось, как следует из слов очередного путешественника Рафаэля Барберини, описывающего Московию 1565 г.: «Надобно знать, что они (москвитяне. – БР) весьма наклонны к пьянству, и даже до такой степени, что от этого происходит у них много соблазна, зажигательство домов и тому подобное. Обыкновенно Государь строго воспрещает им это; но чуть настал Николин день, – дается им две недели праздника и полной свободы, и в это время им только и дела, что пить день и ночь!» [82].

То есть еще сто лет после несостоявшейся первой похлебкинской монополии иностранцы не видят корыстных интересов казны, и отмечаемые ими факты государева запрета на повседневное употребление спиртного, похоже, диктуются в основном соображениями заботы о народной нравственности.

Первым иностранцем, давшим нам основания думать о том, что казна начинает рассматривать питейную торговлю как серьезное средство для пополнения казны, был английский посланник Джильс Флетчер, проводивший в 1588–1589 гг. переговоры с царем Федором Иоанновичем: «В каждом большом городе устроен кабак или питейный дом (Caback or drinking houses. – БР), где продается водка (называемая здесь русским вином), мед, пиво и проч. С них царь получает оброк, простирающийся на значительную сумму: одни платят 800, другие 900, третьи 1000, а некоторые 2000 или 3000 рублей в год» [83]. Но, строго говоря, и здесь нет четкого указания на монополию. Оброк можно снимать и с питейных домов, принадлежащих частным лицам.

Ясность в этот вопрос вносит грамота, данная царем Федором Иоанновичем некоему Дмитрию Олябьеву, о наместничестве его в г. Дорогобуже вместо Дмитрия Салтыкова, от 18 августа 1587 г. Этот документ мне представляется настолько важным, что позволю себе привести его целиком: «От царя и великаго князя Федора Ивановича всеа Русии, в Дорогобуж, Дмитрею Семеновичю Олябьеву. Как к тебе ся наша грамота придет, и ты б наместнику Дмитрею Салтыкову с нашего жалованья с Дорогобужа велел съехати и в наместничи ни в которые доходы Сентября с 1 числа 96 году (1588 г. – БР) вступатись ему и его людем не давал, а ведал бы наместничи всякие доходы и кабак на государя Сентября с 1 числа, и посадцких людей во всяких делех судил и пошлины с судных дел сбирал ты Дмитрей, и целовалников б еси к местничю доходу выбрал из посадцких людей, по прежнему, сколко человек пригоже, добрых людей и прожиточных, кому б мочно было верить, и к крестному бы еси целованью их привел в том, что им наместничи всякие доходы и кабатцкую прибыль сбирати в правду, по нашему крестному целованью, безо всякие хитрости. А по чему тебе наместничи доходы сбирати, и к тебе послан доходной список, за приписью дияка Ондрея Щелкалова; и ты б, по тому доходному списку сбирая наместнича доходу, денги присылал к нам к Москве с целовалники в Четь дияка Ондрея Щелкалова. Писан на Москве, лета 7095, Августа в 18 день» [46].

Этот документ нам четко показывает, что в 1587 г. уже существовали кабаки, находящиеся в полном казенном ведении, и кабацкая прибыль отправлялась напрямую в Москву в ведение царских дьяков. Также мы видим, что в данном конкретном случае кабаки были на вере, так как речь идет о выборе целовальников.

И, наконец, упоминавшийся выше Петр Петрей оставил нам ясное и недвусмысленное свидетельство о том, что в самом начале XVII века в России действовала монополия в области продажи всех алкогольных напитков: «Запрещается также строго, под смертною казнью, чтобы никто в стране не продавал каких бы то ни было напитков, пива, меду или водки[10]), кроме одного великого князя, который во всех городах, местечках и больших деревнях содержит общественные кружала и кабаки[11] [80]. Петр Петрей был в России несколько раз в период 1601–1613 гг., и описанные им четкие признаки монополии сформировались, скорее всего, немногим раньше.

Таким образом, если ничего не придумывать, не додумывать и не искажать немногочисленные имеющиеся в нашем распоряжении исторические документы, то следует признать, что царская монополия на продажу питей начала устанавливаться где-то с конца XVI века. По крайней мере, как мы видели, предполагать ее наличие можно начиная с 80-х годов. К такому же выводу пришли и царские чиновники, скрупулезно изучавшие этот вопрос в преддверии введения акцизной системы (1863 г.): «Время, в которое продажа спиртных напитков сделалась в России источником дохода казны, с точностью неизвестно. Достоверно однакоже, что в XVI столетии существовали в городах казенные питейные домы, а в XVII продажа вина, пива и меда составляла уже исключительное право казны» [84]. При этом я бы предостерег от существующей во многих умах связки «кабак – монополия». Возникновение обозначения питейного заведения словом «кабак», скорее всего, никоим образом не означало привязки к царской регалии, о чем будет речь в следующем разделе.

Итак, после краткого, но, надеюсь, информативного обзора состояния дел по производству и продаже спиртных напитков в различные исторические периоды, предлагаю читателю вернуться к шести похлебкинским монополиям и самостоятельно попытаться найти логику в выборе В. В. Похлебкиным цифр, ограничивающих начало и конец выбранных периодов. Интересно также, сможет ли кто-нибудь догадаться, куда исчезала царская регалия в периоды 1606–1651, 1688–1696, 1717–1733, 1766–1893 гг., то есть в периоды между пронумерованными монополиями?

Мы же, основываясь на реальных фактах, должны констатировать, что питейная (винная, водочная) монополия существовала в России почти ровно 400 лет, с конца XVI века по 1992 год. И только появление и введение в научный оборот новых, доселе неизвестных исторических документов может уточнить и, возможно, отодвинуть в глубь времен начальную дату введения монополии.

В заключение могу предложить несколько вариантов классификации периодов монополии:

1. Одна, практически непрерывная 400-летняя монополия с небольшим разрывом в период 1863–1894 гг.

2. Первая монополия: с конца XVI века по 1863 г.

Вторая монополия: с 1895 по 1992 г.

3. Первая монополия: с конца XVI века по 1863 г.

Вторая монополия: с 1895 по 1914 г.

Третья монополия: с 1924 по 1992 г.

Какой из этих трех вариантов более верно отражает реальное существо дела, должно решить научное сообщество (если оно когда-нибудь озадачится этим вопросом). Что же касается моего мнения, то я склоняюсь к варианту № 1.

10

В оригинале Brandtewein.

11

В оригинале Bier und Weinhauser.

История русских крепких питей. Книга-справочник по основным вопросам истории винокурения

Подняться наверх