Читать книгу Осенний мадригал - Чингиз Абдуллаев - Страница 1

Глава 1

Оглавление

Традиции – это законы общества, обращенные в прошлое. Иногда они бывают справедливыми, иногда не очень и совсем не подходят для будущего. Но они довлеют над настоящим, заставляя людей снова и снова обращаться к опыту своих предков, большей частью обретенному в нелегких испытаниях и доказавшему свое право на существование.

Он всегда старался соблюдать некие традиции, принятые у него на родине. И когда в очередной раз отец позвонил и пригласил его в Баку, на свадьбу племянницы, Дронго не мог отказать, сославшись на занятость или отсутствие желания. За долгие годы одиночества он выработал свой собственный моральный кодекс поведения. И первым правилом этого кодекса был безусловный приоритет мнения родителей. Дронго считал себя счастливым человеком, понимая, как трудно в условиях урбанизированного двадцать первого века дожить до восьмидесяти лет. Но когда его родители перешагнули из прошлого века в следующее тысячелетие, отметив вместе с остальными дату с тремя нулями, он всерьез решил, что это настоящий подарок судьбы. Даже на Кавказе, который славился своими долгожителями, не слишком много людей переходили отметку в семьдесят пять или восемьдесят лет. Сказывались постоянные стрессы, неблагоприятная экологическая обстановка, несерьезное отношение к собственному здоровью.

После девяносто первого года многие забыли о профилактике болезней. Сразу за распадом страны в некоторых республиках появились забытые болезни, в том числе и эпидемия детского полиомиелита, невозможная в прежние времена. Женщины отказывались рожать в больницах, понимая, какое трудное бремя расходов ложится на семью, и предпочитали оставаться дома, рискуя умереть от заражения крови. Старики молча терпели боль, не решаясь беспокоить детей просьбами о покупках дорогих лекарств. В девяностые годы произошла настоящая революция в настроениях людей, которые отказались от заботы о собственном здоровье, предпочитая иметь лишние деньги для помощи своим детям и внукам. Дорогие препараты перестали покупать, а построенные иностранцами и оснащенные новым оборудованием больницы пустовали, так как никто не решался в них лечиться. Да и многим такое лечение было не по карману.

Именно поэтому Дронго считал себя счастливым человеком, уже успевшим понять и оценить счастье взрослого мужчины средних лет, имеющего родителей. Пока живы наши родители, мы еще дети, любил повторять сорокатрехлетний Дронго. Именно поэтому он не мог отклонить приглашение отца и приехал на свадьбу, чтобы присутствовать на торжествах, собравших более трехсот родственников.

Свадьба в Баку – всегда больше чем свадьба. Это настоящий ритуал, в котором роли распределены заранее и достаточно много действующих лиц, каждый из которых прилежно выполняет свою задачу. Сначала родственницы будущего жениха отправляются знакомиться с матерью и тетками будущей невесты. Затем, поговорив, познакомившись и получив предварительное согласие, женщины сообщают об этом мужчинам. С этого момента начинается официальная часть. Мужчины – родственники будущего жениха, его отец, дяди, старшие братья – отправляются получать разрешение у мужчин будущей невесты. Их встречают за накрытым столом. Но если чай подадут без сахара, это будет означать, что сватам отказано. А если на столе появился сахар, то беседа становится неторопливой и спокойной. После чего все завершается благословением и разрешением молодым официально встречаться.

Затем наступает обмен кольцами. Родственники жениха готовят чемоданы с подарками всем членам семьи невесты. В свою очередь, в пустые чемоданы нужно положить ответные подарки членам семьи жениха. Происходит обмен сладостями, при этом жених, кроме обручального кольца, может подарить и еще несколько ценных вещей. Максимума нет, но большое количество и хорошая цена только приветствуются. Чем дороже и многочисленнее подарки, тем любезнее встречают жениха.

Невеста получает приданое от отца – мебель в будущий дом, белье, посуду и прочее, что будет необходимо в доме. И только затем начинаются собственно свадебные приготовления, которые завершаются свадьбой, на которую приглашают гостей с обеих сторон. А иногда гостей так много, что устраивают две свадьбы. Сначала отец невесты приглашает всех родственников, чтобы отметить вместе с ними свадьбу своей дочери. А уж затем отец жениха устраивает большую свадьбу, на которую собираются все родственники.

Таковы были традиции. Но в последние годы они вызывали только иронические замечания нового поколения. Молодые предпочитали сами встречаться и решать – где, когда и с кем им лучше жить. Что касается подарков и старомодных сервизов, то они не принимались. В лучшем случае молодые соглашались получить приданое деньгами и самим определить, что именно им стоит купить. Поэтому и на свадьбах вместо традиционных подарков стали дарить деньги в конвертах. Пятьдесят и сто долларов приветствовались, двести или триста делали дарителя близким человеком, а большая сумма считалась неприличной и вызывала нарекания, если, конечно, даритель не был подчиненным кого-то из родственников молодоженов или очень близким родственником. Подчиненный мог подарить даже автомобиль, но это считалось не взяткой, а выражением уважения своему начальнику.

Одним словом, новые традиции налагались на старые, нисколько не стирая их, а, наоборот, видоизменяя и совершенствуя. И тем не менее Дронго должен был приехать на свадьбу и принять участие в этом грандиозном мероприятии, на которое собирались знакомые, малознакомые и совсем незнакомые люди.

В противоположной стороне зала сидели родственники жениха, которых он не знал в лицо. Дронго обратил внимание, что одна молодая женщина все время смотрит в его сторону, словно пытается поймать его взгляд. Он отводил глаза, понимая, как неприлично разглядывать незнакомую женщину. Он всегда помнил разницу между Западом и Востоком. И слова Киплинга об огромной разнице традиционных человеческих ценностей. В Германии, например, почти повсеместно были общие сауны, войдя в которые можно было обнаружить сидящих на скамейке супругов, один из которых мог подвинуться, чтобы уступить вам место. Вся драматургия подобного действия заключалась в том, что все посетители сауны были в костюмах Адама и Евы. Тогда как на Кавказе или в странах Средней Азии считалось неприличным даже смотреть в упор на чужую жену, а одно упоминание о подобной сауне было бы приравнено к неслыханному оскорблению.

Однако он чувствовал тревожный взгляд женщины, и это начинало его беспокоить. Именно поэтому он поднялся и незаметно вышел из большого зала в просторный коридор, где можно было подышать свежим воздухом, благо все окна были раскрыты. Курильщики спускались вниз, на первый этаж. Считалось неприличным курить в присутствии старших, сын не смел появляться с сигаретой перед отцом, даже если сыну было уже шестьдесят и он был дедушкой. Дронго вышел из зала и огляделся. В коридоре стояло два телевизора, и все желающие могли видеть свадьбу на экранах – одновременно с торжеством шла и запись памятного мероприятия.

Он улыбнулся и пошел к лестнице. Но не спустился вниз к курильщикам, а поднялся наверх, на третий этаж, где было тихо. Усевшись на подоконник, он смотрел вниз, на мерцающие огни ночного города. Внезапно за спиной послышались чьи-то торопливые шаги. Он оглянулся и чуть нахмурился – это была она, та самая молодая женщина. Правильные черты лица, чуть удлиненный узкий нос, миндалевидные светлые глаза, мягкий подбородок, красиво уложенные черные густые волосы, доходившие до плеч. Чувственные губы. Она была в темно-сером платье с длинными рукавами. Он с удовлетворением отметил сдержанный наряд молодой женщины, ее элегантную небольшую сумочку и обувь от Гуччи. Стиль обуви и сумочек невозможно было спутать.

– Извините, – торопливо сказала она, глядя на него. Было заметно, как она волновалась. И спешила сюда, чтобы застать его одного. – Я хотела вас спросить…

– О чем? – удивился Дронго. Они даже не были представлены друг другу.

– Вам нравится число «тридцать пять»? – неожиданно сказала она.

– Не знаю, – честно признался Дронго, – мне больше нравится число «семь».

– Почему семь? – не поняла незнакомка, чуть нахмурившись.

– Я родился седьмого, – пояснил он. Было очевидно, что своим неожиданным ответом он несколько поколебал ее решимость продолжать разговор. – Кроме того, мне вообще нравится семерка. Говорят, что число «шесть» имеет отношение к дьяволу, а число «семь» – к Богу. Наверно, поэтому.

– Вы верующий человек? – изумленно спросила она, сделав шаг в сторону.

– Скорее агностик, – усмехнулся Дронго, – очень хочется поверить, что мы с вами встретимся на том свете. В аду или в раю. Я бы согласился и на ад. Только ничего не будет. Ни рая, ни ада. В этом я абсолютно твердо убежден.

Было заметно, как она колеблется. Очевидно, она ожидала более конкретного ответа на свой вопрос. Дронго терпеливо ждал. В некоторых случаях лучше не форсировать события.

– У вас есть зажигалка? – неожиданно спросила она, не вынимая сигареты из сумочки.

– Нет, – ответил он, глядя ей в глаза. – Я не курю.

– Как странно, – произнесла она с заметным усилием, – я ведь тоже не курю. – Такое продолжение способно интриговать. Он смотрел на нее, ожидая продолжения разговора. Но она молчала. Очевидно, первые слова, которые она произнесла, были и без того слишком смелыми для нее.

– Почему-то мне показалось, что вы хотели поговорить именно со мной, – помог ей Дронго.

Она посмотрела по сторонам, словно опасаясь, что ее могут увидеть. И кивнула утвердительно.

– Мы раньше встречались? – поинтересовался он, вдруг испугавшись, что не узнал незнакомку.

– Нет, – улыбнулась она, – нет. Мы никогда раньше не встречались. Но я много слышала о вас. Говорят, вы самый интересный человек из тех, кого можно встретить в реальной жизни. В одной из газет я прочла утверждение журналистов, что вы либо экстрасенс, либо человек, прилетевший с другой планеты, – настолько точно вы умеете предсказывать события или объяснять поступки людей.

– Журналисты должны искать всякие сенсации, – недовольно пожал плечами Дронго.

– Вам не нравится ваша популярность? – поинтересовалась она.

– Не знаю. Никогда не думал об этом. Мне кажется, что эксперту по вопросам преступности лучше не иметь столь громкой славы. Это часто мешает работе. Я ведь не пою со сцены, чтобы собирать полные залы своих поклонников.

Она еще раз улыбнулась. Было заметно, как она начинает немного успокаиваться.

Он показал в сторону города:

– Красиво.

– Да, – согласилась она, – очень красиво. Извините, что я сама подошла к вам. Это так не принято в нашем городе.

– Ничего, – сказал он, повернувшись к ней. – Мне кажется, вы давно хотели прикурить именно от моей зажигалки.

Незнакомка кивнула. Глаза у нее были светло-карие или чуть темнее. В обрамлении темных волос они казались особенно красивыми. Вдруг она спросила:

– Я вам нравлюсь?

– Это вопрос или утверждение? – Иногда он ругал себя за подобный сарказм. Ведь было очевидно, что ей стоило огромного труда произнести эти слова. Но он не умел или не хотел слушать подобные вопросы. А может, он просто боится, вдруг с нарастающим испугом подумал Дронго. Может, он боится новых отношений, новых чувств, новой связи? Может, ему так комфортно в скорлупе собственных своих мыслей, что он не хочет никого туда пускать? Может, поэтому он так трагически одинок…

– Извините. – Она резко повернулась, чтобы уйти. Он схватил ее за руку.

– Простите меня, – искренне сказал он, – я не хотел вас обидеть. Сама ситуация показалась мне достаточно необычной. Я, наверно, чувствую себя немного чужим, давно не был в городе. Не уходите, я неудачно пошутил.

Она взглянула на его руку. Он разжал пальцы. Наверно, он слишком быстро и слишком сильно схватил ее за руку.

Она покачала головой:

– Мне говорили, что с вами сложно разговаривать.

– Это тоже из разряда мифов, – возразил Дронго, – на самом деле я белый и пушистый.

– Даже слишком, – пробормотала она. – Знаете, почему я спросила вас о числе «тридцать пять»?

– Знаю, – пробормотал он, – конечно, знаю.

Она замерла.

– Вам исполнилось тридцать пять лет, – спокойно сказал Дронго, – и эта цифра вас, очевидно, нервирует. Или беспокоит. Я прав?

– Значит, вы все сразу поняли? – Было понятно, что она снова колеблется.

– Нет, но я пытался вычислить ваш возраст. Для тридцати пяти вы выглядите очень молодо.

– Это лесть или вы пытаетесь загладить вашу бестактность? – спросила незнакомка.

– Конечно, лесть. Но я пытаюсь вам понравиться.

– Не нужно, – она покачала головой, – вам это не удастся. Уже поздно. Извините, но я должна вернуться в зал.

Она повернулась и начала спускаться по лестнице.

– Почему? – спросил Дронго, глядя ей вслед. – Почему не удастся?

Незнакомка повернула голову.

– Вы мне уже понравились, – негромко сказала она, – еще до того, как я поднялась к вам.

Она повернулась и, сделав несколько шагов, исчезла из виду.

Дронго растерянно оглянулся.

– Какой я осел, – разозлился он, – даже не спросил, как ее зовут. Кажется, начинаю плохо ориентироваться. Видимо, на Западе чувствую себя гораздо увереннее и свободнее, чем на Востоке. Если бы подобный разговор состоялся где-нибудь в Париже или Берлине, то знал бы, как отвечать. Даже в Москве или в Будапеште. Но в Баку не сумел перестроиться.

Дронго нахмурился. Незнакомка, кажется, знала о нем больше, чем он о ней. Нужно будет вернуться в зал и попытаться узнать, кто она такая. И почему она проявила к нему такой интерес. Он еще раз посмотрел на ночной город и начал спускаться. Откуда ему было знать, что уже через два дня он будет стоять рядом с незнакомкой и слушать ее сбивчивый рассказ об убийстве.

Осенний мадригал

Подняться наверх