Читать книгу Проклятие замка Комрек - Джеймс Герберт - Страница 24

Часть вторая
Замок Комрек
Глава 22

Оглавление

К Эшу довольно резво приближался настолько крупный незнакомец, что спускаться по ступенькам для него должно было быть делом обременительным, тяжелым, даже неловким. С трудом переведя дыхание, он схватил руку Эша, грозя раздавить пальцы парапсихолога в столь сильном пожатии, что тот поморщился.

Чтобы увернуться, пока его рука не оказалась окончательно раздавлена, Эш закинул дорожную сумку себе на плечо таким образом, чтобы ее ремень пересекал грудную клетку.

– Рад вас видеть, мистер Эш. Очень рад. – Прежде чем Эш смог ответить, здоровяк, который был выше его на три дюйма, представился. – Я – сэр Виктор Хельстрем, как вы могли догадаться, главный исполнительный директор замка Комрек.

– Я не ожидал ничего меньшего, чем лэрд, – с улыбкой ответил Эш. – Означает ли это, что вы также главный исполнительный директор Внутреннего двора?

Хельстрем посмотрел на него с любопытством.

– Что вам известно о Внутреннем дворе?

Эш остался равнодушен к внезапной резкости его тона.

– Ну, насколько я понимаю, ВД владеет Комреком.

– Замок принадлежит консорциуму членов Внутреннего двора, да. Но он работает самостоятельно, как и любой другой санаторий или SPA-отель, а я – человек, который им управляет, не более того. Удовлетворяет ли это ваш интерес?

Эш безразлично пожал плечами.

– Думаю, да, – ответил он.

К здоровяку тотчас вернулась его жизнерадостность – характерная черта, к которой Эшу предстояло привыкнуть.

– Как вам понравилось путешествие? Я имею в виду поездку из Прествика, а не те несколько неприятных мгновений в воздухе, что вам пришлось пережить. Мы были потрясены, когда услышали о неполадках с «Гольфстримом», и я очень надеюсь, что нервы у вас хотя бы немного успокоились. Это прекрасный маршрут, очень расслабляет. Воспользовались ли вы шансом опрокинуть по пути стаканчик-другой знаменитых шотландских сортов виски?

– Хотите – верьте, хотите – нет, – ответил ему Эш, – но настроения выпить не было.

Хельстрем смотрел на него секунду или две, а Эш понятия не имел, о чем он думает. Но он увидел, что здоровяк быстро переключил свое внимание, посмотрев поверх его левого плеча на водителя. Во взгляде Хельстрема промелькнуло раздражение, а затем его глаза опять обратились на вновь прибывшего.

– Возможно, позже нам удастся убедить вас отведать какого-нибудь из наших односолодовых виски. Смею вас заверить, что запасов у нас в шкафах хватит на все времена и на все случаи жизни.

Эш чувствовал, что отказаться было бы грубым, но голова у него уже была занята другими проблемами.

Главный исполнительный директор Комрека оказался фигурой необыкновенной, такого Эш, конечно, не ожидал. Вначале, когда Хельстрем только появился на лестнице у главной двери, Эш предположил, что своим объемом тот обязан главным образом вялым мышцам, но вскоре понял, что был не прав. Когда здоровяк оказался перед ним, пожимая ему руку с такой силой, что следователь едва удерживался от гримасы, это дало ему время для переоценки «объема» и силы собеседника. Насколько он мог судить, у этого человека вряд ли набралась бы и унция лишнего веса.

Его титул тоже вызывал любопытство, потому что экстрасенс заметил в его речи остаточный акцент, который явно не был шотландского происхождения: норвежский, германский, голландский – он был слишком мало выражен, чтобы определить. Так как же он мог быть рыцарем? Родился в Великобритании, провел годы своей юности в другой стране, вернулся в Англию и заработал себе орден? Или это почетный титул – довольно частая вещь в наши дни? К тому же, по правде говоря, акцент был едва заметным, следователь улавливал только краткие модуляции в некоторых словах.

Но что действительно поразило Эша, так это голова Хельстрема. Она была огромной, а щеки представлялись двумя розовыми грудинками. И такой необъятной была эта голова, что его рыжие волосы торчали только из макушки – этакой небольшой рощицей на холме из растянутой кожи и щетины. Из-за отсутствия волос по бокам оба уха казались изолированными, а верхушки у них были закручены, как у старого незадачливого боксера, пропустившего слишком много ударов и проигравшего слишком много боев. Однако, как бы высок и плотен Хельстрем ни был, казалось невероятным, чтобы он начинал свою карьеру в качестве боксера.

Черты лица сэра Виктора Эш нашел еще более удивительными. Его густые брови, маленькие глубоко посаженные глаза и короткий крючковатый нос поверх губастого рта – все это было туго стянуто посреди избыточной кожи, причем шея являлась чуть ли не частью самой головы, без разграничивающего подбородка, если не считать смутного щетинистого выступа. У Хельстрема было такое выражение лица, словно ему больно улыбаться.

Здоровяк вдруг подался вперед, и Эш почувствовал, что его собственную голову слегка потянуло назад. Если он ожидал перемены в его настроении, то был не прав, потому что Хельстрем с энтузиазмом сказал:

– Мне удалось прочитать вашу книгу, мистер Эш. Интересно, да, очень интересно. Хотя в итоге у меня осталось впечатление, что вы лично не верите в призраков как таковых, несмотря на собственный опыт.

– Ну, книга была написана давно, и с тех пор многое произошло, что и заставило меня пересмотреть свои взгляды.

– Понимаю. – Огромная голова снова качнулась вперед, как будто близость могла способствовать открытости. – Тогда скажите мне, почему вы больше ничего не писали об этих явлениях.

– Да нет, писал. Но это обычные статьи для специальных журналов и организаций, занимающихся паранормальным и сверхъестественным.

– Вроде вашего Института экстрасенсорных расследований?

– Точно.

– Я, однако, не сомневаюсь, что писать книги на эту тему очень прибыльно. Такие вещи очень популярны у публики, как я уверен.

– Поверите ли вы, если я скажу, что мне неинтересно огрести кучу денег? Я вполне доволен той работой, которую выполняю для Института.

– Да. Да, я искренне этому верю. Я думаю, вы очень преданны своему делу – из тех отчетов, что о вас получил, можно сделать такой вывод.

– Вы расследовали, кто я такой?

Хельстрем усмехнулся.

– Только ради первоначального впечатления, не более.

Эш пожал плечами.

– Это разумно.

Хельстрем взял его за локоть.

– Скоро будет обед, так что почему бы нам не найти кого-нибудь, кто бы показал вам вашу комнату, где вы бы могли освежиться, а потом пройти в обеденный зал? Позже можно будет сходить на экскурсию: я думаю, вы найдете Комрек интригующим местом, с довольно жестоким прошлым. Уверен, что его история вас заинтересует.

– Я полагал, что мы могли бы поговорить наедине, чтобы вы рассказали мне обо всем, что здесь произошло. Касательно паранормальных явлений, конечно.

– «Продолжает происходить» было бы более точным выражением, мистер Эш, – с напором сказал здоровяк. – Надеюсь, что вы именно тот, кто положит этому конец.

Его маленькие глазки буравили глаза Эша, и экстрасенс ощутил необъяснимую дрожь, пробежавшую по всему его телу. Он надеялся, что собеседник этого не заметил.

– Мне только нужно узнать обо всем в общих чертах, – сумел он сказать.

– Верно, мистер Эш, позвольте провести вас в замок, – бодро сказал Хельстрем, уже направляясь к ступенькам. Это был скорее приказ, чем приглашение.

– Конечно. Значит, мне обращаться к вам – сэр Виктор?

Хельстрем быстро кивнул, затем повел его в Комрек.

Только одолев первые две ступени, Эш мельком заметил какого-то высокого и худого типа в сером костюме с бледно-сероватым галстуком, наблюдавшего за ними изнутри, стоя чуть дальше большой открытой двери. Хоть он и был худым, но на среднюю пуговицу его пиджака давило нечто такое, что можно было описать только как брюшко. Однако к тому времени, когда Эш сам оказался по ту сторону гигантских дверей, серый человек исчез.

Эш и Хельстрем вошли в большой холл, напоминавший, к удивлению исследователя, роскошное фойе отеля. Имелась даже длинная полированная деревянная стойка, за которой сидели два регистратора. Одна из них была молодой женщиной, одетой, естественно, в элегантную темно-серую форму; блузка у нее под пиджаком была из черного шелка. Она одарила его теплой улыбкой, в то время как ее напарник, молодой человек примерно того же возраста, в сером костюме и при черном галстуке, продолжал постукивать по клавиатуре компьютера, стоявшей чуть ниже уровня стойки.

Эш улыбнулся в ответ женщине, которая ожидала указаний от сэра Виктора.

– Вероника, – чуть ли не пророкотал Хельстрем – звук резонировал, отражаясь от мраморного пола и длинных колонн, достигавших высокого потолка, – это мистер Дэвид Эш. Он пробудет у нас… – Он посмотрел на Эша. – Как долго, по-вашему?

– Три дня и три ночи, – с готовностью ответил Эш.

Хельстрем на мгновение опешил.

– В самом деле? На такое короткое время?..

– Этого должно хватить на предварительное расследование, потом мы определимся.

Хельстрем поспешно огляделся. Вокруг были только несколько клиентов, тихо переговаривавшихся между собой, но вскоре они начали бросать любопытные взгляды в направлении Эша. На стуле между мраморной колонной и подножием изящной круглой лестницы, ведущей к галерее выше, сидел мужчина средних лет и в форме, бывший, как догадался Эш, кем-то вроде охранника. Его удивило, что тот сидит подчеркнуто прямо и не шевелясь, словно по команде «смирно», – предположительно, из-за присутствия Хельстрема.

Заметив интерес, вызванный Эшем, Хельстрем снова подался к нему, на этот раз понизив голос.

– Наши гости знают, что в Комреке происходит что-то странное, и вы как вновь прибывший неизбежно привлечете к себе определенное любопытство, но я был бы признателен, если бы вы вели свое расследование как можно более аккуратно.

Эша поразило, что здоровяк обозначил насильственные события как «что-то странное». Это было очень эвфемистической оценкой страшного присутствия призраков.

Хельстрем снова повернулся к регистраторше.

– Дату отъезда не заполняйте, – приказал он.

Женщина пощелкала по своей скрытой из вида клавиатуре.

– Готово, сэр Виктор, – сказала она с той же теплой улыбкой, которой до этого одаривала Эша. – И номер для мистера Эша тоже готов.

– Хорошо. Теперь вызовите мне Дерримана.

– Гм, а мне не надо зарегистрироваться или что еще? – спросил Эш.

– Здесь, в Комреке, мы редко возимся с бумагами, – ответил Хельстрем. – Вот Джеррард, – он указал на регистратора-мужчину, чья улыбка была менее искренней, чем у его напарницы, – уже ввел вас в нашу очень закрытую систему.

Хельстрем, казалось, не осознавал, насколько скрытно он говорит о расследованиях; но ведь Комрек, вспомнил Эш, был своего рода убежищем для богатых, так что узнать об эфирных блужданиях потерянных духов было бы для них почти столь же ужасным, как услышать, что кухни здесь кишат тараканами.

К ним торопливо подошел тощий человек в очках.

– Простите, что з-заставил вас ждать. – Лицо у него вспыхнуло, словно он смущался собственного заикания. Наискось через лоб у него был наклеен большой, свежий на вид кусок лейкопластыря, и Эш вспомнил рассказ Мейсби о человеке, пострадавшем от летающих предметов мебели, когда в офисных помещениях замка разразился настоящий ад.

– Мистер Эш, – сказал Хельстрем, теперь опять громким голосом, – это Эндрю Дерриман, генеральный менеджер Комрека. Он помогает управлять заведением, чтобы все протекало как можно более гладко.

Эш пожал Дерриману руку, которая на ощупь оказалась мягкой и легкой. Соприкосновение длилось не более пары секунд.

Генеральный менеджер, возможно, был бы одного роста с Эшем, если бы ссутуленные плечи не уменьшали его на пару дюймов. Он смотрел на следователя через круглые бифокальные очки в тонкой оправе, и в его бледно-голубых глазах читалась тревога, как будто его вызвали держать ответ за какие-то существенные ошибки в управлении. По крайней мере, Хельстрем обращался с ним именно так.

– Дерриман, вам следовало быть у двери вместе со мной, чтобы приветствовать мистера Эша.

– Я, гм, я… – Дерриман провел длинными, нервными пальцами по своему тонкому серебристо-серому зачесу.

– Да-да, понимаю, – отрывисто сказал здоровяк, – вы были заняты другими обязанностями.

– Н-ну, с-собственно говоря…

Эша скрутило внутри: он не любил слабаков, которых, казалось, представлял Дерриман, и ненавидел тех, кто вот так обращался с другими.

– Знаете, – перебил он, – мне надо освежиться, перекусить, а затем приступить к расследованию.

Хельстрем холодно на него посмотрел, и Эш увидел другую сторону характера этого человека. Нехорошо, подумал он.

– Проводите мистера Эша в его комнату, – велел Хельстрем, хмуро глядя на Дерримана. Потом повернулся к Эшу. – Наш обеденный зал этажом выше. Вы на третьем, так что спускайтесь, как только будете готовы.

Это последняя часть прозвучала как приказ, что раздражало Эша, привыкшего ко всему, кроме рабской покорности. Собственно, Кейт Маккаррик была, вероятно, единственным человеком, от кого он принял бы приказ или выговор.

Хельстрем поворачивался, направляясь к изогнутой лестнице.

– Да, мне понадобятся архитектурные чертежи здания и краткая история Комрека, – сказал следователь и улыбнулся, когда Хельстрем порывисто обернулся к нему. Крошечные черты лица на фоне огромной головы снова сгруппировались, так что по его выражению можно было предположить, что он испытывает боль. Эш решил, что в сэре Викторе Хельстреме есть что-то нездоровое, начиная от запятнанного потом воротника и кончая резкими манерами.

– Мне также понадобится краткий обзор любых событий необычной активности, хотя и не прямо сейчас. Меня устроит завтра утром. – Эш обращался к здоровяку, не повышая голоса, но Хельстрем, несмотря на это, был явно раздражен.

– Потише, пожалуйста, – чуть ли не прошипел он парапсихологу. – Говорю же вам, что об этом надо говорить как можно осторожнее. Не забывайте, наши гости знают, что в настоящее время в Комреке не все в порядке, но пока это только глупые сплетни и слухи. Они не понимают, что все это значит.

Эш опешил.

– Что это значит? Вы, значит, говорите… – он поймал себя на том, что сам повысил голос, так что снова «убавил громкость».

– Вы, значит, говорите, что вам известны причины появления предполагаемых призраков?

Теперь они оба едва ли не шептались.

– Нет-нет, я даже не предполагаю, что у них есть какая-то причина, но история Комрека действительно полна кровопролитий и насилия. У этого обязательно должны быть какие-то бестелесные последствия. В своей книге вы писали именно об этом, разве не так?

– Насколько я помню, я предположил, что у событий, которые выглядят аномальными, могут иметься нормальные причины. Мне кажется, вы пробежались по тексту и упустили некоторые важные моменты.

– К сожалению, я получил экземпляр только пару дней назад, – сказал Хельстрем, явно раздосадованный упреком. – Вас взяли на замену в последнюю минуту, мы намеревались использовать кого-нибудь из местных.

– Мойру Гленнон?

Глаза у здоровяка сузились.

– Я вижу, вы по дороге сюда хорошо и обстоятельно поболтали с водителем. – Хельстрем посмотрел вниз, на пол, и мотнул головой. – С медиумом мы дали маху – наняли женщину, которая оказалась слаба и умом, и телом. – Он снова поднял голову и воззрился на Эша едва ли не сокрушенно. – Тогда я понял, что нам нужен кто-то, кто обладал бы силой, а также опытом. Кто-то, кто разбирается в этих необычных делах, но при этом достаточно скептически настроен, чтобы дать честное и однозначное суждение. Уверен, вы согласитесь, что множество психов и шарлатанов слишком уж готовы поживиться за счет уязвимых людей, полностью потерявших здравый смысл. Но меня проинформировали, что вы не такой, что лучше вашей экспертизы ни от кого не получишь. Вот почему вас выбрали, мистер Эш.

Эш был озадачен этим необычным великаном, стоявшим перед ним, – он то был словоохотлив и гостеприимен, то вдруг становился издевающимся тираном, а затем начинал практически каяться. Теперь он отвешивал Эшу комплименты.

– Послушайте, – сказал Эш, – за много лет я пришел к выводу, что сверхъестественное и паранормальное имеют силу. Реальную силу. Я испытал то, что можно описать только как неземное. И опасное.

Хельстрем снова выдал гримасу улыбки, словно у него сильно болела голова, но эти мучения доставляли ему удовольствие.

– Мистер Эш, – сказал он, – вы сможете обсудить это со мной позже, после того как мы предоставим вам надлежащую информацию.

Парапсихолог задумался, кто бы мог быть другой составляющей «мы». Таинственный высокий худой человек, наблюдавший из дверей замка, как Хельстрем приветствовал Эша? Или имелись и другие «советники», с которыми он еще не познакомился? Впрочем, главный исполнительный директор, возможно, просто включал в это местоимение Дерримана, которому пока было нечего сказать.

– Думаю, это меня устроит, сэр Виктор. Но позвольте мне сначала оглянуться вокруг, получить общее представление о самом здании. Замку много веков, и он построен на вершине мыса, с неспокойным морем и пещерами внизу. Это может вызвать всевозможные странные аномалии в структуре здания, стоящего над подземными проходами. Вы можете быть уверены, что я сделаю все от меня зависящее, чтобы обнаружить источник любых нарушений, которые вас беспокоят, – естественный или неестественный.

Хельстрем выглядел удовлетворенным этим заявлением о намерениях и скорчил Эшу гримасу, которую тот воспринял как улыбку.

– Очень хорошо, мистер Эш. Отныне все это в ваших умелых руках.

С этими словами Хельстрем повернулся и снова направился к лестнице, на этот раз кивая на ходу гостям и обмениваясь с ними краткими любезностями.

Дерриман легонько коснулся руки Эша.

– Что ж, мистер Эш, проводить вас в вашу комнату? – почтительно спросил он.

Эш заметил, что теперь, когда Хельстрем их оставил, в худом сутулом человеке произошло явное изменение, хотя очкарик-менеджер все же пребывал на грани, складывая вместе свои руки с длинными пальцами, словно в желании кого-то умиротворить; но краска схлынула у него с лица, и – по крайней мере, на данный момент – он вроде бы перестал заикаться. Нежели он в самом деле так боялся своего работодателя?

Эш постарался, чтобы тот стал чувствовать себя непринужденно.

– Я вот что скажу: зовите меня Дэвид, а я буду звать вас Эндрю, если вы не против.

Дерриман сумел ответить ему вежливой улыбкой и сразу же стал менее пугливым.

– Это было бы прекрасно, – согласился он. – Сэр Виктор предпочитает официальность, но она, по-моему, иногда мешает взаимопониманию.

Эш не стал бы заходить так далеко, но мысль была здравая, и если с ее помощью его расследование пойдет более гладко, то он ничуть не будет возражать. Они вместе пошли к дальнему концу вестибюля. Ботинки парапсихолога стучали по мраморному покрытию пола, и ему приходилось выдерживать откровенно опасливые взгляды отдельных групп обителей замка.

Дерриман говорил так мягко, как и можно было ожидать, судя по его манерам.

– Знаете ли вы что-нибудь о замке Комрек, мистер… простите, Дэвид?

– Только то, что на нем лежит проклятие.

– Ах да, это легендарное проклятие замка. – Дерриман улыбнулся каким-то своим мыслям, проводя пальцами по своим редким серебристо-серым волосам.

На пути вглубь мраморного коридора генеральный менеджер указывал на старинные произведения искусства на стенах, на картины и гобелены, а также на статуи и бюсты давно умерших представителей знати, установленные на постаменты.

Дерриман и Эш вскоре достигли широкой двери лифта с крепкой на вид вертикальной латунной ручкой.

– Лифт сейчас в верхней части здания, – сказал менеджер Эшу, который и так уже знал об этом благодаря старомодному указателю этажей над закрытой дверью. – Его ввели в эксплуатацию где-то в начале пятидесятых, когда замок перестраивали. Боюсь, он очень медленный и неуклюжий. – Дерриман дважды ткнул пальцем в латунную кнопку на тонкой металлической панели рядом с дверью, словно это могло хоть как-то ускорить спуск лифта.

Убивая время, пока они ждали, Эш воспользовался возможностью заглянуть в широкий вход без дверей. Любопытствуя, он вошел внутрь. Подобные широкие входы, расположенные прямо напротив друг друга, тянулись вдоль всего коридора.

Он оказался в большой оружейной комнате с высоким потолком, плиточным полом и стенами из песчаника. Там стоял затхлый запах древнего железа. Старинное оружие размещалось на всех четырех стенах, расположенное в угрожающей, хотя и радующей глаз симметрии. Старые кремневые пистолеты британской армии были развешаны двумя кругами, один набор оружия в другом, в то время как другое устаревшее оружие поддерживалось деревянными опорами. Левую стену украшала решетка, составленная из обрезанных и обточенных рукоятей мечей. Целые мечи висели горизонтально над вторым входом в комнату, меж тем как другие лезвия мечей, расположенные крест-накрест, образовывали определенные узоры; размещенные по кругу пистолеты и мечи украшали стену над каминной полкой, а миниатюрные полированные пушки занимали пространство перед самим неуместно белым камином, решетка которого была заполнена грубыми поленьями.

Все это очень впечатляло, и Эш в восхищении открыл рот. Потом его внимание привлекло что-то в дальней стороне арсенала. Он был уверен, что увидел легкое движение среди того, что, должно быть, было самым почтенным оружием комнаты: одну из стен заполняли длинные пики, железные топоры и палаши, среди них были также алебарды и железные булавы, луки и смертоносные арбалеты. В то время как остальная часть леденящей коллекции выглядела нетронутой, эта последняя группа разномастного оружия представлялась еще более страшной, будучи столь явно изношенной временем: лезвия палашей и алебард покрывали темные пятна и вмятины, арбалеты и пики несли на себе царапины и шрамы.

Эш был уверен: его внимание привлекло что-то, что исходило из этой области комнаты. Но сейчас там все было по-прежнему неподвижно – просто исторические знаки, пережившие по времени собственное употребление. Но потом это возникло снова. Внезапная вибрация, как будто что-то жило среди древнего оружия, возможно, эхо его насильственного прошлого.

Потом он увидел.

Это была массивная железная булава с круглой головкой, утыканной зловещего вида шипами. Его глаза так и тянулись к ней, хотя теперь она была неподвижна. Он собирался отступиться, говоря себе, что это иллюзия, что булава надежно закреплена своими скобами и что увиденное им было лишь игрой света. Но потом это началось снова. Легкое подергивание длинной рукояти и шипастой головки. И, пока он в ужасе смотрел на нее, она дернулась еще раз. Затем еще и еще, пока не завибрировала на своем креплении, царапая стену позади себя.

Это, казалось, было заразительно, потому что другое оружие – пики, алебарды, луки – теперь все завибрировали, дребезжа о каменную стену, на которой висели. Эш смотрел и пятился, как будто смертоносные орудия старых войн могли пролететь через всю комнату и пронзить его.

– Мистер Эш. Дэвид?

Сбоку от него стоял Дерриман, лицо которого выражало смесь тревоги и смятения.

Эш быстро посмотрел на него, затем обратно на оружие… где все было тихо и неподвижно.

– А вы?.. – Он хотел было спросить у генерального менеджера, не был ли он свидетелем того, что видел сам Эш. И слышал. Но в комнате теперь все было тихо-мирно. Даже оружие утратило свой зловещий вид.

– С вами все в порядке, Дэвид? – спросил Дерриман с искренним беспокойством. – Может, в атмосфере этого места есть… – Есть что? Арсенал выглядел для него совершенно нормально, несмотря на характер его экспонатов. Возможно, парапсихолог чувствовал то, чего не могут чувствовать обычные люди. Каким бледным он выглядит.

– Дэвид, вы, мне показалось, шокированы, – мягко сказал Дерриман.

Эш мысленно застонал. Скептицизм побуждал его задуматься, не было ли это просто разыгранной сценой, умышленной фальсификацией, чтобы проверить его нервы. Но нет, это было бы нелепо. Такой сложный трюк был бы пустой тратой времени для всех заинтересованных сторон.

– Простите, Эндрю, – ответил он, безмолвно проклиная собственную паранойю. Хельстрем сам сказал, что история замка полна кровопролитий и насилия. Злобное преследование призраков было определенно возможно. – У меня просто возникло дурное чувство касательно той самой комнаты, – попытался он объяснить встревоженному генеральному менеджеру, когда они вернулись к лифту. – Время от времени такое случается.

– Потому что вы медиум?

– Давайте просто скажем, что я уже какое-то время занимаюсь охотой за привидениями. Это накладывает определенный отпечаток.

– Но вы не видели привидений?

– Нет, никаких. Просто дурное чувство.

С тяжелым стуком прибыл старомодный лифт и отвлек Дерримана от дальнейших вопросов.

Лицо у этого худого сутулого человека с длинным угловатым туловищем и серебристо-серыми волосами все еще выражало озабоченность, когда он распахнул здоровенную деревянную дверь, обнажив позади нее решетчатую железную предохранительную дверь. Пассажиров в сумрачной кабине не было.

– Многих из наших клиентов этот лифт заставляет нервничать, – сказал Дерриман Эшу, дергая в сторону предохранительную дверь. – Даже сэр Виктор предпочитает ходить по лестнице. Хорошее упражнение, всегда говорит он, но я думаю, что он слегка страдает к-клаустрофобией в небольших помещениях.

Эш понял причину озабоченности Дерримана, когда вошел в тускло освещенную кабину лифта. Наклонившись к пятнистому зеркалу во всю ее заднюю стену, следователь осознал, насколько он устал. Возможно, инцидент во время полета испугал его больше, чем он счел нужным признать, а последствием этого стало истощение сил.

В горле у него вдруг сильно пересохло.

Дерриман забрался вслед за ним и закрывал обе двери: тяжелую деревянную, захлопнувшуюся чуть ли не самостоятельно, и железную предохранительную, которую пришлось с силой тянуть, пока ее защелка не замкнулась. Эш подумал, что в этом старом лифте могли бы с комфортом поместиться три человека, но при большем их числе уже бы возникла давка.

Менеджер твердо нажал на кнопку третьего этажа, и лифт задрожал в замешательстве, прежде чем достаточно гладко подняться мимо второго этажа.

– Кто на самом верху? – спросил Эш, устраивая наплечную сумку у ног на время подъема и стараясь стряхнуть с себя тревогу, вызванную внезапным происшествием в оружейной.

– А, на шестом, – отозвался Дерриман, повернувшись к нему лицом в медленно поднимающемся лифте. – Этот этаж занимают всего двое. Один из них – сам сэр Виктор, а другой… – Он заколебался, снова нервничая. – Ну, давайте просто скажем, что он в-вроде как присматривает.

Эш подумал, не был ли «контролером» тот худой человек с брюшком, которого он заметил по прибытии в Комрек.

– У последнего имеется имя, как я понимаю? – несколько язвительно сказал он, устав от увиливаний в ответ на простые вопросы, не говоря уже об извилистом в буквальном смысле маршруте, выбранном для автомобильной поездки в Комрек.

– Лорд Эдгар Шоукрофт-Дракер занимает люкс, когда здесь остается, что бывает не очень часто. Другие комнаты на шестом используются, как правило, для проведения встреч и тому подобного, и еще, да, вы найдете там небольшую часовню.

Эш попробовал выстрелить наудачу.

– Шоукрофт-Дракер возглавляет ВэДэ?

– ВД? – Дерриман нервно моргнул. – Мне жаль, но, гм, мы редко г-говорим о Внутреннем дворе с посторонними. Не хочу, чтобы вы п-подумали, что я веду себя уклончиво, но, пожалуйста, поймите и меня.

Он с любопытством уставился на парапсихолога, явно испытывая неудобство.

Эш видел, что Дерриман предпочел бы не продолжать разговор на эту тему, так что не стал давить на него сильнее.

Лифт, содрогнувшись, с клацаньем остановился, и они вышли в длинный коридор, ковер в котором износился и выцвел от старости, являя собой полную противоположность роскоши внизу.

– Сюда, Дэвид, – сказал Дерриман, мягко поднимая направляющую руку.

Эш перебросил сумку через плечо и пошел за Дерриманом по коридору. Несмотря на отсутствие роскоши, широкий зал, как он заметил, оставался в хорошем состоянии, пусть даже ковер кое-где несколько износился. Хотя был еще день, настенные светильники уже горели, «выплескивая» мягкое свечение. Эш догадался, что комнаты на третьем этаже предназначались не для гостей, но для старших сотрудников и, возможно, контрактников, таких, как он сам.

– Вот ваша комната, – объявил Дерриман, остановившись где-то посередине коридора. Он потянулся к круглой латунной ручке и толкнул дверь, а сам отошел в сторону, предоставляя следователю войти первым.

Эш был приятно удивлен. Комнаты на третьем этаже, возможно, и были помещениями для персонала, но содержались они в хорошем состоянии, и внешний вид старомодной кровати из красного дерева с когтистыми ножками красного дерева и периной его порадовал. Вид из окна, выходившего на двор и сад за его пределами, был красив, особенно на фоне зелени и золота леса, простиравшегося в долине на некотором расстоянии. Второе окно отчасти предоставляло вид на море.

Он повернулся к Дерриману, заметив, что его собственный большой побитый чемодан уже лежит на подставке у изножья призывно мягкой на вид кровати.

– Надеюсь, вам здесь будет хорошо, – заботливо сказал Дерриман.

Эш посмотрел на старинное бюро из полированного тиса у одной стены с мягким стулом перед ним. Высокий комод из дуба стоял у стены рядом с открытой дверью, где с самодовольной улыбкой на длинном лице стоял в ожидании генеральный менеджер. Удовольствие, испытанное Эшем, когда он вошел, явно радовало и Дерримана.

– Вон там у вас имеется ванная, очень небольшая. – Дерриман указал на меньшую дверь рядом с великолепным письменным столом. – Боюсь ванны нет, только небольшая раковина и душ.

– Я справлюсь, – с усмешкой ответил Эш.

Затем он в недоумении огляделся вокруг.

– А где же телефон? – спросил он.

– Ни в одном из номеров нет личных телефонов, – извиняющимся тоном сказал ему худой человек. – Собственно, вы увидите, что телефоны имеются только в кабинетах на первом этаже. Ими, конечно, можно воспользоваться в любое время.

Эш задумался, почему, черт возьми, из комнат на верхних этажах замка нет никакой возможности позвонить.

– Видите ли, Комрек является очень уединенной усадьбой, – продолжал менеджер. – Мы считаем, что для наших гостей лучше быть полностью отрезанными от общества. В конце концов, именно проблемы во внешнем мире в первую очередь приводят их в это убежище. Основа нашей терапевтической программы требует, чтобы такого контакта больше не могло возникнуть.

– Я не гость.

– Н-нет, конечно, нет. Но таково правило заведения – никаких неконтролируемых внешних коммуникаций ни для гостей, ни для посетителей. Это было оговорено в контрактах, которые вы подписали с Саймоном Мейсби, – добавил он, как бы прося прощения.

Эш пожалел, что не прочитал соглашения в полном объеме. Но Кейт Маккаррик должна была это сделать, значит, ее там все устроило. Может быть, сначала она возражала, а Слизняк Саймон ее уговорил. Эш задумался, знал ли Мейсби в полной мере о финансовом кризисе Института, прежде чем связался с Кейт. Эта мысль раздражала парапсихолога.

– Насколько я понимаю, Wi-Fi тоже отсутствует? – спросил Эш, заранее зная ответ.

– Да, мне очень жаль, мистер Эш.

– Хоть почтовые голуби у вас имеются?

При этих словах на губах у Дерримана возникла тень улыбки.

– Звучит странно, я знаю, – сказал он, – но здесь у нас проживают очень важные гости, и если их местонахождение станет известно, то Комрек, боюсь, больше не будет тихой гаванью, которой является сегодня. Одна только пресса все захлестнет.

– А очень важные гости, они тоже могут звонить только из ваших кабинетов?

– О нет, нашим клиентам никогда не позволяется пользоваться телефонами. Это было бы совершенно против правил Комрека. – Он в очередной раз справился с приступом нервозности, для чего тщательно подбирал слова. – Это еще одна причина, по которой подписанный вами контракт составлен т-так, что комар – э-э – носа не подточит. Мы требуем максимального соблюдения осторожности и гарантии полной секретности от всех наших сотрудников, а еще, естественно, имеющее обязательную силу соглашение о молчании от тех, с кем мы заключаем контракты.

– Что, если мне действительно понадобится войти в контакт с моим боссом в Институте?

– Тогда, разумеется, воспользуйтесь офисным телефоном. Вы просто должны играть по нашим правилам.

То есть кто-то будет подслушивать разговор, предположил Эш. Он чувствовал гнев и разочарование, но выражение его лица оставалось нейтральным.

Дерриман делал все возможное, чтобы успокоить экстрасенса.

– Вы, конечно, всегда можете написать письмо. – Да, верно, подумал Эш, и все, что вредно для Комрека, будет подвергнуто жесткой цензуре или даже уничтожено.

– Насколько я понимаю, мне дозволяется уехать, когда я захочу? – пробормотал он.

– Да, разумеется! – Это прозвучало, как будто Эш коснулся более счастливой ноты. Но затем, как если бы он вынужден был огласить дурное известие, Дерриман снова забеспокоился. – Есть еще кое-что: во время вашего здесь пребывания вы не должны покидать территорию, хотя вам это вряд ли понадобится: думаю, вы найдете здесь все, что вам нужно.

Господи, мысленно воскликнул Эш, это все равно, что быть приговоренным к тюремному заключению, только без обычных тонкостей.

Дерриман оживился – или, по крайней мере, снова заставил себя поднять собственное настроение.

– Я уверен, что, как только вы проведете здесь несколько дней и насладитесь нашим гостеприимством, у вас сложится лучшее понимание наших правил, какими бы драконовскими они ни казались вам на данный момент.

Эшу не удалось улыбнуться в ответ.

– Поверю вам на слово. Гм, теперь мне нужно освежиться и пообедать.

Генеральный менеджер сразу же направился к двери, все еще вяло улыбаясь, как будто был лишь частично удовлетворен тем, как он успокоил Эша. Когда он закрывал за собой дверь, Эш заметил:

– В двери вроде бы как нет ключа.

Дерриман, уже наполовину выйдя, обернулся на Эша с очередной смущенной улыбкой.

– Ни одна из комнат на этом этаже никогда не запирается, Дэвид. Там, где это необходимо, мы устанавливаем кодовые замки.

Уже утратив способность удивляться, Эш в ответ лишь слабо махнул рукой. Дерриман ушел, тихо прикрыв за собой дверь.

Следователь стоял, глядя на закрытую дверь и прислушиваясь к затихающим шагам Эндрю Дерримана, пока тот шел по потертому ковру к лифту. Он оставался на месте, пока шаги не стихли полностью, прикидывая, во что же такое втянула его Кейт Маккаррик. Во что такое он сам себя втянул? В конце концов он подошел к окну.

Солнце вернуло себе свое законное место на небе, и он всматривался в окрестности, наслаждаясь их великолепными осенними красками. На противоположной стороне широкого двора видна была разрушенная арка, где до этого он сидел в «Мерседесе», испытывая благоговейный ужас при виде замка, который, казалось, устрашающе плыл на низко стелящемся тумане.

Он подошел к своему старому и потрепанному чемодану, лежавшему на подставке для багажа в изножье кровати и, достав из кармана брюк маленький ключ, отпер его. Чемодан заполняли в основном инструменты его ремесла: две камеры, настенные термометры, спектрометр и другие устройства, которые помогут ему в ночном предстоявшем бдении. Подняв кое-какую сменную одежду, уложенную поверх оборудования, он глубоко погрузил руку с правой стороны чемодана и вытащил тонкую фляжку из хрома, обтянутую кожей.

Он открутил завинчивающуюся крышку, которая также служила крошечной чашкой для зеленой жидкости внутри.

Обычно он наполнил бы чашку наполовину водой и наполовину зеленым «составом», но не сегодня.

Рука у него дрожала совсем немного, и он осушил абсент одним жадным глотком.

Проклятие замка Комрек

Подняться наверх