Читать книгу Мальчик дня и девочка ночи. Повесть о Фотогене и Никтерис - Джордж Макдональд - Страница 7

VI. Как рос Фотоген

Оглавление

Замок Вато располагался на склоне глубокой расселины, прорезавшей плато. С севера и юга почти отвесные склоны переходили в просторную равнину. Она была густо покрыта травами и цветами, встречались и отдельно стоящие деревца и даже рощицы, словно парламентёры, высланные вперёд огромным далёким лесом. Эта поросшая травой равнина была настоящим раздольем для охотника. Здесь паслись большие стада не слишком крупных, но свирепых буйволов с мощными холками и лохматыми гривами, бродили олени и антилопы и даже малютки-косули, а в лесу было полным-полно хищных зверей. Словом, недостатка в дичи для своего стола жители замка не испытывали.

Фа́ргу, главный охотник Вато, был славным малым, и, когда Фотоген подрос и занятий с Вато ему стало недостаточно, она препоручила мальчика его заботам. Тот охотно взялся учить его всему, что умел сам. По мере того как мальчик рос, Фаргу пересаживал его с одного пони на другого, и всякий раз новый пони был крупнее и норовистее прежнего, затем – с пони на коня и с одного коня на другого, пока мальчик не научился держаться в седле ничуть не хуже лучших наездников. Таким же образом Фаргу учил его владеть луком и стрелами, каждые три месяца вручая своему подопечному новый лук туже и тяжелее прежних. Фотоген стал блестящим стрелком и бил без промаха даже из седла. Ему было всего четырнадцать, когда он сразил своего первого буйвола, к великой радости не только охотников, но и всего замка, ведь мальчик был всеобщим любимцем. Каждый день с восходом солнца уходил он на охоту почти на целый день.

Вато строго-настрого наказала Фаргу ни под каким предлогом не оставлять Фотогена под открытым небом во время захода солнца, чтобы ему, чего доброго, не захотелось узнать, что бывает дальше. И этот наказ Фаргу всеми силами выполнял – он не дрогнул бы, даже если прямо на него ринулось целое стадо буйволов, готовое втоптать его в землю, а у него в колчане не осталось ни одной стрелы, но своей госпожи он боялся до дрожи. По его собственному признанию, стоило ей строго взглянуть на него, и он чувствовал, как сердце его уходит в пятки, а кровь леденеет в жилах.

Когда Фотоген начал подрастать, Фаргу стал опасаться, что вскоре не сможет удержать его в повиновении. Он был настолько полон жизни, – рассказывал Фаргу своей госпоже, к огромному её удовольствию, – что больше походил на молнию в человеческом обличье.

Страх был неведом ему, но не потому, что он не знал настоящей опасности, – однажды дикий кабан серьёзно ранил его острым как бритва клыком, но Фотоген перебил ему хребет одним ударом своего охотничьего ножа раньше, чем Фаргу подоспел к нему на помощь. Пришпоривая коня, мальчик гнал его в самую гущу стада буйволов, вооружённый лишь луком и коротким мечом, или, выпустив стрелу, бросался к своей добыче, точно стремясь догнать стрелу на лету, и ударом копья добивал раненого зверя, не дав ему опомниться.

Фаргу со страхом думал о том, что же будет, когда мальчик вкусит восторг охоты на обитателей леса – изукрашенного причудливыми пятнами леопарда и рысь с острыми как ножи когтями. Ибо мальчик был настолько пронизан солнцем, с рождения так напитался его силой, что на любую опасность он взирал с невозмутимой высоты своей отваги.

Наконец, когда Фотогену сравнялось шестнадцать, Фаргу убедил Вато, чтобы она сама объявила юноше свою волю. «Кто сможет удержать такого стремительного огненно-рыжего льва, как Фотоген, – сказал он, – если ему что-нибудь взбредёт в голову?» Вато позвала юношу и в присутствии Фаргу строго-настрого запретила ему покидать замок после того, как солнце коснётся горизонта, сопроводив своё повеление намёками на страшные последствия непослушания, – туманная неопределённость делала их ещё более пугающими. Фотоген почтительно выслушал её, но для него, не ведавшего ни тени страха, ни соблазнов ночи, угрозы Вато были пустым звуком.


Мальчик дня и девочка ночи. Повесть о Фотогене и Никтерис

Подняться наверх