Читать книгу Железная королева - Джули Кагава - Страница 2

Часть I
2. О символах и кладбищенских демонах

Оглавление

Любой новоорлеанский экскурсовод, который не даром ест свой хлеб, отсоветует вам шататься по городу среди ночи. В сердце Французского квартала, прочно освоенного уличными фонарями и туристами, относительно безопасно, однако чуть в стороне в темных переулках прячутся шайки бандитов, головорезы и прочие ночные хищники.

Хищников из мира смертных я не опасалась. Они нас не видели, лишь какой-то бездомный бродяга с седыми космами при нашем появлении отпрянул к стене и забормотал:

– Прочь, прочь!

Зато в темноте скрывались и другие: вот в переулке на той стороне улицы дико осклабился в нашу сторону леший с козлиной мордой; там банда красных колпаков увязалась за нами по пятам и преследовала несколько кварталов, пока им не наскучило, и злобные гномы ретировались в поисках более легкой добычи. Новый Орлеан как будто специально создан для эльфов; тайны, легенды и старые традиции здесь повсюду и влекли сюда толпы изгнанников.

Ясень шагал рядом со мной молчаливой внимательной тенью; одна рука его как будто невзначай легла на рукоять меча. Все в нем – и взгляд, и источаемый в воздух холод, и грозное выражение лица – было предостережением: не связывайтесь. Изгнанник, отныне больше не принц Неблагого двора, он по-прежнему оставался могущественным воином, сыном Королевы Маб, и немногие осмелились бы его задирать.

По крайней мере, я себе так говорила. Мы все дальше углублялись в закоулки Французского квартала, планомерно двигаясь к цели. Вдруг проход сквозь узкий переулок перегородила банда красных колпаков, которые, как мне казалось, давно от нас отстали. Коренастые и приземистые, злобные карлики носили кроваво-красные шапочки, их глаза и заостренные клыки блестели в темноте.

Ясень остановился, одним движением отодвинул меня назад и тут же выхватил меч. Переулок озарился неровным синим светом. Я стиснула кулаки, впитывая чары из воздуха, чувствуя страх, и опаску, и привкус насилия. Подступила тошнота, с которой я пыталась справиться.

Секунду никто не двигался.

Затем Ясень мрачно хмыкнул и шагнул вперед.

– Можем так всю ночь играть в гляделки, – заявил он, не сводя взгляда с самого крупного карлика, одноглазого гнома в запятнанной красным бандане. – Или вы хотите бойни?

Одноглазый оскалился.

– Не суйся, принц! – выплюнул он, как пролаял. – К тебе вопросов нет. – Он принюхался и потер свой горбатый нос. – Мы всего лишь прослышали, будто вы в городе, и хотели перекинуться словечком с дамой.

Я насторожилась. Красные колпаки мне не нравились; те, с которыми я сталкивалась, постоянно пытались меня похитить, замучить или сожрать. Эти создания подвизались наемниками и головорезами при Неблагом дворе, а изгнанники – наверняка еще хуже. Мне не хотелось иметь с ними ничего общего.

Ясень не сводил глаз с карликов и не опускал меча, однако свободной рукой потянулся ко мне и нащупал мою ладонь.

– Хорошо. Говорите, зачем пожаловали, и убирайтесь.

Одноглазый обернулся ко мне.

– Хотели тебе сказать, принцесса… – он сделал ударение на титуле и сально ухмыльнулся, – что тебя разыскивает банда Железяк. Вынюхивают, сулят награду за сведения. Так что я на твоем месте был бы поосторожней. – Одноглазый стащил с головы бандану и насмешливо поклонился. – Подумал, что тебе это будет интересно.

Я постаралась не выказывать своего изумления. Не от того, что меня разыскивают Железные эльфы – ничего нового, – а от того, что меня вздумал предостерегать красный колпак.

– Почему вы это мне рассказываете?

– И чем докажете, что сами не побежите к ним докладывать? – холодно спросил Ясень.

Вожак красных колпаков с опаской и отвращением покосился на принца.

– Думаете, мне эти Железяки тут нужны? Думаете, я стану с ними торговаться? Да пусть они все сдохнут! Или хоть свалят подальше от нас. Уж я-то точно к ним в подручные не побегу. А если я могу хоть чем-то спутать планы этим тварям, я такого шанса не упущу, даже если придется вас от них предостеречь. Умудритесь их всех прикончить – отлично!

В его глазах светилась такая надежда, что мне стало не по себе.

– Обещать ничего не буду, – заявила я. – И хватит меня запугивать.

– Да кто тебя запугивает? – Одноглазый вскинул руки и опять метнул быстрый взгляд на Ясеня. – Просто дружеский совет. Я тут прикинул: а чего, она уже Железных убивала. Может, опять захочет развлечься.

– Кто тебе об этом рассказал?

– Ой, да ладно! Весь город болтает. Мы про тебя знаем… про тебя и твоего приятеля из Неблагих. – Он подмигнул Ясеню. – Мы слышали про скипетр и как вы прикончили Железяку, который его похитил. Мы знаем, что вы вернули скипетр Маб, желая остановить войну между Летом и Зимой, и что они вас вместо благодарности изгнали. – Одноглазый чуть ли не с сочувствием покачал головой. – Новости разносятся скоренько, принцесса, особенно когда повсюду бешеными курицами носятся Железяки, предлагая награду за «дочку Летнего короля». Так что я бы на твоем месте поостерегся.

Он набрал слюны и сплюнул на ботинок своего подручного. Тот прорычал какое-то ругательство, но Одноглазый и внимания не обратил.

– Ладно. В общем, так: насколько мне известно, Железяки шныряли на Бурбон-стрит. Если отправишься их убивать, принцесса, передавай привет от Одноглазого Джека. Пошли, ребята.

– Слышь, начальник? – Колпак с оплеванным ботинком облизнулся. – А нельзя ли нам принцессу пожевать чуть-чуть?

Одноглазый Джек, не глядя, треснул умника по голове.

– Придурок! Я не собираюсь отдирать с асфальта твои вымороженные кишки. Валим, тупицы! Пока у меня терпение не кончилось!

Вожак подмигнул мне, еще раз ухмыльнулся Ясеню и посторонился, освобождая проход. Остальные, огрызаясь друг на друга, последовали за ним, и вскоре вся банда скрылась в темном переулке.

Я посмотрела на Ясеня.

– Знаешь, а ведь мне когда-то хотелось популярности…

Принц спрятал меч.

– Остановимся на ночь?

– Нет. – Я задумалась, потирая руки в попытке стряхнуть с себя чары и связанное с ними головокружение. – Не могу же я убегать и прятаться только потому, что меня ищут Железные эльфы? Так я никуда не успею. Идем?

Ясень кивнул.

– Почти пришли.

До места назначения мы добрались без дальнейших происшествий. Новоорлеанский «Музей истории вуду» выглядел совершенно так же, каким он мне запомнился: облезлые черные двери, утопленные в стене, со скрипом качающаяся на цепях деревянная вывеска…

– Ясень? – окликнула я своего спутника, тихонько приближаясь к входу в музей. – Я все думала…

Моя решимость лишь окрепла после столкновения с игольчатыми паучихами и перепалкой с красными колпаками, и теперь я была готова озвучить свои намерения вслух.

– Я бы хотела, чтобы ты кое-что для меня сделал, если можно…

– Все, что потребуется.

Мы подошли к музею, Ясень заглянул в окно. Внутри было темно. Принц окинул взглядом окрестности и взялся за ручку двери.

– Я слушаю тебя, Меган, – негромко произнес он. – Чего ты хочешь?

Я набрала в грудь воздуха.

– Научи меня драться!

Он обернулся ко мне, удивленно выгнув брови. Я воспользовалась секундным молчанием и затараторила, пока он не успел возразить:

– Правда! Я устала стоять в стороне, наблюдая, как ты сражаешься за меня. Я хочу освоить самозащиту! Ты меня научишь?

Он нахмурился, открыл было рот, но я его перебила:

– Только не надо нести всякую чушь про защиту моей чести, что девчонка не справится с оружием, что драки для меня слишком опасны! Как же я буду побеждать фальшивого короля, если я даже меч держать не умею?

– Вообще-то я хотел сказать, – продолжил Ясень серьезным тоном, но губы его чуть дрогнули в насмешливой улыбке, – что мысль отличная. На самом деле я даже собирался предложить тебе выбрать оружие, когда здесь все закончим.

– А… – растерянно пробормотала я.

Ясень вздохнул:

– У нас много врагов. И, как ни отвратительна такая мысль, может случиться, что меня не будет рядом, когда тебе потребуется помощь. Сейчас очень важно научить тебя сражаться и использовать чары. Я все думал, как бы предложить… – Он смущенно улыбнулся и покачал головой. – Что ж, следовало раньше догадаться.

– А-а, – повторила я еще тише. – Ну, хорошо… что мы друг друга поняли.

По счастью, в темноте было не видно, как я вспыхнула. Впрочем, зная Ясеня, вполне возможно, что он все равно все понял.

Принц, по-прежнему улыбаясь, вновь повернулся к рассохшейся двери, взялся за ручку и вполголоса произнес какое-то слово. Дверь скрипнула и медленно отворилась.

В музее было пыльно и душно. У самого входа я угодила в ту же самую дырку в ковре, которая была здесь год назад, споткнулась и налетела на Ясеня. Он хмыкнул и поддержал меня, как год назад. Только сейчас он взял меня за руку, притянул к себе и прошептал на ухо:

– Первый урок. – Даже в темноте я различила, как его все это забавляет. – Всегда смотри под ноги.

– Спасибо, – сухо откликнулась я. – Учту.

Он отвернулся и одним щелчком создал шар из эльфийского огня. Пылающая бело-синим сфера повисла у нас над головами, заливая светом мрачное собрание аксессуаров для занятий магией вуду. Скелет в цилиндре и манекен с головой аллигатора по-прежнему ухмылялись нам со стен. Однако теперь к их дуэту прибавилась древняя мумия в виде морщинистой женщины с пустыми глазницами и сухонькими руками-веточками.

Я чуть не завопила от ужаса, когда сморщенная мумия вдруг повернулась прямо ко мне.

– Здравствуй, Меган Чейз, – прошептала прорицательница, отделяясь от стены и двух своих кошмарных телохранителей. – Я знала, что ты возвратишься.

Ясень не выхватил меч, но я почувствовала, как напряглись у него мышцы. Я глубоко вздохнула, чтобы успокоить бьющееся сердце, и шагнула вперед.

– Тогда вы знаете, зачем я здесь.

Безглазое лицо прорицательницы уставилось на меня.

– Ты хочешь забрать то, что отдала год назад. То, что казалось тебе не особенно важным тогда, сейчас стало очень дорого. Обычное дело. Вы, смертные, не цените того, что у вас есть, пока не потеряете.

– Воспоминания о моем отце. – Я отлепилась от Ясеня и сделала еще шаг к прорицательнице. Чем ближе я подходила, тем сильнее запах пыльных газет забивал мне нос и горло. – Я хочу их вернуть. Они мне понадобятся, если… если я опять увижу его в доме Лэнанши. Мне нужно знать, что он для меня значит. Пожалуйста!

Я до сих пор испытывала боль от совершенной ошибки. Когда я в первый раз искала брата, мы обращались к этой прорицательнице за помощью. Она согласилась помочь, но взамен попросила у меня воспоминание; и тогда цена показалась мне незначительной. Я охотно заплатила, не сознавая, какое именно воспоминание она забрала.

А потом мы попали к Лэнанши, которая держала у себя дома в Междумирье несколько смертных. Все жившие у нее люди были художниками или артистами: яркими, талантливыми и слегка помешанными из-за долгого существования между мирами. Один из них, великолепный пианист, испытывал ко мне сильный интерес, хотя я и не представляла, кто он такой. Поняла лишь после того, как мы покинули тот странный дом и возвращаться было поздно.

Мой отец. Мой человеческий отец или, по крайней мере, человек, воспитывавший меня первые шесть лет жизни, до самого своего исчезновения. Вот какую часть памяти забрала у меня прорицательница: воспоминания о моем смертном отце. А теперь я хотела их вернуть. Раз уж я собиралась к Лэнанши, надо помнить папу, чтобы понять, зачем она его украла.

– Твой отец – Оберон, Летний владыка, – прошептала прорицательница, растягивая тонкие губы в улыбке. – Человек, которого ты хочешь вспомнить, не имеет кровного родства с тобой. Он обычный, самый заурядный смертный. Какая тебе разница?

– Не знаю, – печально ответила я. – Не знаю, есть ли мне разница, но должна это знать! Кем он был? Почему он нас покинул? Зачем он теперь у Лэнанши?

Я умолкла, разглядывая прорицательницу в упор и спиной чувствуя молчаливую поддержку Ясеня.

– Мне нужно знать, – шепнула я. – Отдай воспоминания.

Прорицательница пошевелила пальцами в раздумье и выдохнула:

– Сделка была честной. Мы обменялись по взаимному согласию. Я не могу так запросто отдать тебе то, что ты хочешь. – Ведьма негодующе фыркнула. – Мне нужно что-нибудь взамен!

Я задумалась. Волшебные существа ничего не делают бесплатно. Стараясь подавить раздражение, покосилась на Ясеня – принц кивнул. Тоже думал, что так и надо. Я вздохнула и опять посмотрела на прорицательницу.

– Что вам нужно?

Она поскребла подбородок (из-под когтей посыпались то ли чешуйки омертвевшей кожи, то ли пыль. Я сморщила нос и попятилась).

– Хм-мм, посмотрим… Что захочет мне отдать девчонка? Может, будущего первен…

– Нет! – хором заявили мы с Ясенем.

Ведьма хихикнула.

– Ну, попытаться стоило! Ладно…

Старуха подалась вперед, рассматривая меня пустыми глазницами. Я ощутила чужое касание к разуму и, ежась, постаралась вытолкнуть ее из головы.

Прорицательница зашипела, в воздухе пахнуло тленом.

– Как интересно, – промурлыкала она. Я ждала продолжения, но ведьма молчала и вскоре выпрямилась со странной улыбкой на морщинистом лице. – Очень хорошо, Меган Чейз, вот что я попрошу. Не хочешь расстаться с чем-то тебе дорогим? Тогда принеси мне то, что дорого не тебе, а кому-то еще.

Я моргнула.

– То есть?

– Я хочу, чтобы ты принесла мне Символ. Не слишком сложная просьба.

– Э… – Я беспомощно обернулась к Ясеню. – Что еще за символ?

Ведьма вздохнула.

– Какая ты все-таки наивная. – Она почти с материнским сочувствием посмотрела на Ясеня. – Надеюсь, ты многому ее научишь, юный принц. А теперь послушай меня, Меган Чейз, и я расскажу тебе об эльфийских обычаях.

Костлявыми пальцами старуха схватила с ближайшего стола голый череп и продолжила:

– Большинство предметов ничего собой не представляют. Скучные, обычные, незамысловатые. Однако… – Она брякнула череп на место и осторожно взяла со стола небольшой кожаный мешочек, перевязанный кожаным же шнурком. Внутри постукивали камешки, а может, кости. – Некоторые вещи так любили или так ценили смертные создания, что эти вещи сделались знаками, символами вызванных ими эмоций: хоть любви, хоть ненависти, хоть страха или гордости. Иногда такая вещь становится настолько важной, что обретает собственную жизнь. Как будто в ней сохраняется частичка человеческой души, живет в некогда обыденном предмете. Мы, эльфы, называем подобные вещи Символами, и они имеют огромную ценность, поскольку источают особенные, непреходящие чары.

Прорицательница отступила к стене и словно растворилась среди развешанных на ней аксессуаров.

– Найди мне Символ, Меган Чейз. И я верну тебе воспоминание.

С этими словами она пропала.

Ясень в задумчивости смотрел вслед исчезнувшей прорицательнице.

– Отлично, – буркнула я. – Значит, нам надо найти эту штуку, Символ. Вряд ли они просто так под ногами валяются, да? Мысли есть?

Он очнулся и взглянул на меня сверху вниз.

– Может, я и знаю, где его найти. – Принц вдруг снова посерьезнел. – Но людям такие места не нравятся, особенно по ночам.

Я рассмеялась:

– Думаешь, я испугаюсь?

Принц прищурился, а я хмуро продолжила:

– Ясень, я бывала в Аркадии, Тир-на-Ног, в Зарослях, в Междумирье, в Железном царстве, в башне Машины и на Полях жатвы Небывалого. Вряд ли в мире остались места, способные меня напугать.

В его глазах плескался смех – как молчаливый вызов.

– Хорошо же, – заявил Ясень и направился к выходу. – За мной.


Перед нами распростерся Город мертвых, черный и недвижимый под раздувшейся желтой луной, курящийся испарениями во влажном воздухе. Целые ряды гробниц, крипт, мавзолеев образовывали узкие проходы наподобие улиц; иные могилы были любовно убраны цветами, свечками и памятными фотографиями, другие же лежали в полном запустении. Некоторые выглядели как миниатюрные дома и даже храмы, их шпили и каменные кресты чернели на фоне неба. На крышах застыли статуи ангелов и плакальщиц, суровых, горюющих. Глаза без зрачков как будто следили за мной из проулков между гробниц.

«Научиться бы вовремя прикусывать язык!» – думала я, пробираясь вслед за Ясенем по тесным проходам и вздрагивая от каждого шороха и подозрительного шевеления в тенях. Теплый ветер шуршал по аллеям, вздымая пыль и гоняя мертвые листья. Не в меру разыгравшееся воображение рисовало спотыкающихся о гробницы зомби, тянущих к нам костлявые руки из неплотно запертых склепов. Я ежилась и старалась держаться поближе к Ясеню, а тот (черт побери!) как ни в чем не бывало шагал по ночному новоорлеанскому кладбищу. Я чувствовала, что принц втихаря забавляется моими страхами, и была готова треснуть его по лбу, если бы он посмел сказать: «Я тебя предупреждал!»

«Нет здесь никаких привидений, – уговаривала я себя, озираясь среди могильных рядов. – Ни призраков, ни зомби, ни скелетов, ни маньяков, что поджидают глупых подростков, забредших на кладбище посреди ночи. Нечего боя…»

За криптой что-то шевельнулось, вскинулась призрачная белая тень – над землей поплыла женская фигура в монашеском одеянии под окровавленным плащом. Сердце у меня едва не оборвалось, я пискнула и схватила Ясеня за рукав. Принц обернулся, а я бросилась к нему в объятия. К черту гордость, потом пристукну его за то, что притащил меня сюда!

– Меган? – Он с беспокойством прижал меня крепче. – Что случилось?

– Привидение… – шепнула я, тыча в ту сторону, где мне померещился призрак. – Я видела привидение! Там!

Принц повернул голову.

– Банши, – выдавил он, явно сдерживая смех. – Эка невидаль, их здесь немало. Болтаются на кладбищах после похорон.

Я осторожно покосилась на банши, уплывающую в темноту. Значит, не привидение. Я сердито запыхтела и слегка расслабилась, но совсем отлепляться от Ясеня не спешила.

– Разве банши не полагается выть и плакать? – буркнула я, хмуро провожая взглядом призрачное видение. – Чего она тут болтается?

– На старых кладбищах очень много чар. Ты ведь и сама их чувствуешь?

Действительно, теперь я почувствовала. Горе, страх, отчаяние окутали все вокруг тонкой серой дымкой, впитались в камни, сочились из-под земли. Я принюхалась: чары проникли мне в горло и нос. Привкус у них был как у соленых слез: кровоточащее, сырое горе мешалось с черным страхом смерти и боязнью неизвестного.

– Ужасно… – выдавила я.

Ясень кивнул:

– Мне-то, в общем, все равно, но кое-кто из наших всему прочему предпочитает страх и горе. Кладбища их этим и привлекают, по ночам особенно.

– Таких, как банши?

– Банши – предвестники смерти и порой не спешат покидать очередную могилу. – Ясень так и обнимал меня за плечи. Кажется, ему это нравилось, а мне нравилось прижиматься к нему. – Но есть и другие, вроде пугал-домовых и привидений, которые только тем и занимаются, что пугают смертных. Может, и мы сегодня парочку увидим… Они тебя не тронут, если не бояться.

– Слишком поздно, – буркнула я, и принц как будто хмыкнул.

Я сердито уставилась на него, однако получила в ответ совершенно невинный взгляд.

– Просто чтобы ты знал… – Я скрипнула зубами и ткнула его в грудь. – Я тебя потом все равно убью за то, что притащил меня сюда!

– Жду с нетерпением.

– Жди-жди. Еще пожалеешь, когда на меня кто-нибудь набросится и я заору так, что мертвые проснутся.

– Сначала им придется справиться со мной, – пообещал принц, в глазах сверкнул металл. – К тому же нападают тут обычно детские страшилки – неприятные, но безвредные. Только напугать хотят.

Он посерьезнел и, прищурившись, осмотрелся.

– По-настоящему опасен Грим, коли он тут есть.

– Что еще за Грим? – Я немедленно вспомнила про Грималкина, умнейшего говорящего кота, появляющегося в самый неожиданный момент и требующего ответных услуг за свою помощь. Интересно, где он сейчас? Вернулся ли в Дикий лес после нашего последнего приключения?.. Разумеется, кладбищенский «Грим» вполне может оказаться ухмыляющимся скелетом в черной рясе, парящим над могилами с косой в руках. Я поежилась, проклиная свое чрезмерно бурное воображение. Если мне такое примерещится, я весь город воплями перебужу.

В ночи раздался жуткий вой. Ясень замер, его мускулы под тканью рубашки взбугрились, лицо приобрело выражение смертоносного спокойствия. На кладбище все затихло, словно даже привидения и детские страшилки боялись пошевелиться.

– Дай-ка, угадаю. Это Грим?

Ясень обернулся и негромко произнес:

– Идем.

Мы прошли еще вдоль нескольких рядов каменных мавзолеев. Я настороженно озиралась, высматривая «пугал-домовых и привидений» или кто там еще собирался прыгнуть на нас из темноты. Я страшилась неведомого Грима; воспаленный мозг рисовал вервольфов, собак-зомби и скелетов с косами, крадущихся вслед за нами.

Наконец мы остановились возле небольшого каменного мавзолея, увенчанного старинным крестом. В склеп вела простая деревянная дверь, ничего особенного или вычурного. Полустертую от времени надпись над входом было не разобрать.

– Чья это могила? – поинтересовалась я, стараясь держаться подальше от двери из опасения, что та со скрипом распахнется, являя мрачное содержимое.

Ясень поднялся по выщербленным гранитным ступеням и взялся за ручку деревянной дверцы.

– Просто старик со старухой, обычная семейная пара, – ответил он, ощупывая рассохшееся дерево, как будто чувствовал сквозь дверь, что там, внутри. Потом нахмурился и окликнул меня: – Меган, поднимайся быстро.

Меня передернуло.

– Что, внутрь?

– Как только я открою дверь, Грим узнает, где мы. Он охраняет кладбище и погребенные здесь останки и не обрадуется, что мы тревожим мертвых. Поверь, ты не захочешь оказаться тут одна, снаружи, когда он появится.

С гулко бьющимся сердцем я взбежала по ступеням и прижалась к Ясеню, встревоженно озираясь через плечо.

– А что он вообще такое? Разве ты не можешь победить его? Или просто сделать нас невидимками?

– Это не так-то просто, – терпеливо объяснил мне Ясень. – Кладбищенские демоны неподвластны волшебству и чарам – видят насквозь. И даже если их убить, они не умирают. Чтобы уничтожить Грима, нужно выкопать и сжечь его настоящее тело, а у нас нет времени.

Он снова повернулся к входу, прошептал какое-то слово и толкнул дверь.

Из крипты вырвался порыв горячего воздуха, дохнуло затхлой пылью, плесенью и тленом. Мы ввалились внутрь, захлопнув за собою дверь. В крошечном помещении было жарко, как в печке; я почти немедленно вспотела и уткнулась носом в рукав. Дышала через ткань, еле сдерживая тошноту от увиденного.

В центре комнаты, на каменном постаменте бок о бок лежали два скелета. Камень занимал почти все тесное пространство склепа, тела были совсем близко к нам. Слишком близко, на мой взгляд. Кости пожелтели от времени и были совершенно голые – ни лохмотьев кожи, ни волос, ни плоти… видимо, лежали здесь давно.

Я заметила, что скелеты держатся за руки: длинные костлявые пальцы сплелись меж собой в кошмарной потуге на нежность. На узловатом пальце одного из мертвецов тускло мерцало в полумраке кольцо.

Ясень с мрачным видом рассматривал двух покойников. Любопытство победило во мне отвращение, и я, не отрывая рукава от носа, прошептала:

– Кто они?

Ясень, колеблясь, перевел дух.

– Рассказывают, – торжественно начал он, – что как-то раз на карнавале Марди-Гра один талантливый саксофонист привлек внимание эльфийской королевы. Королева поманила его к себе, ведь был он молод и хорош собой, а музыка его разжигала в душах огонь. Но саксофонист не пошел, потому что был женат и его любовь к жене была сильней, чем красота эльфийской королевы. Тогда, разозлившись на отказ, королева забрала молодого человека силой и держала в Волшебной стране много долгих дней, вынуждая развлекать себя музыкой. Но, несмотря на все, что юноша повидал в Небывалом, и несмотря на старания королевы, даже когда он забыл собственное имя, он все равно не мог забыть свою жену из мира смертных.

Я покосилась на Ясеня, встретила сумрачный взгляд принца и догадалась, что историю эту он не просто услышал от кого-то, а видел собственными глазами. Он знал о Символе и где его искать, потому что запомнил саксофониста при королевском дворе – очередного смертного, павшего жертвой эльфийской жестокости.

– Шло время, – продолжал рассказывать Ясень. – Наконец королева его отпустила, просто ради забавы. И вот, когда юный смертный, полный воспоминаний подлинных и воображаемых, возвратился к своей любимой жене, оказалось, что прошло шестьдесят лет, а он не постарел ни на день с тех пор, как покинул мир смертных. Она по-прежнему носила на руке его кольцо и не выбрала себе ни нового мужа, ни любовника, потому что неизменно верила, что он вернется.

Ясень умолк; я свободной рукой смахнула слезу. Скелеты, неподвижные на каменной плите, больше не казались мне жуткими. По крайней мере, я могла смотреть на них без тошноты.

– А что было дальше? – шепнула я, с надеждой глядя на Ясеня.

Хоть бы у этой сказки про эльфов оказался счастливый конец! Или хотя бы не очень ужасный!.. Напрасные надежды, мне бы следовало догадаться. Ясень со вздохом покачал головой.

– Соседи обнаружили их много дней спустя, в постели. Молодой мужчина и морщинистая старуха лежали, неразрывно сплетя пальцы, обернувшись лицами друг к другу. На простынях уже засохла кровь из вскрытых вен.

К горлу подступил комок; я сглотнула и опять взглянула на скелеты, держащиеся за руки и в смерти, как держались в жизни. Как бы мне хотелось, чтоб хотя бы раз волшебная сказка – настоящая, а не диснеевская сказка про Волшебную страну – закончилась хорошо!

«Интересно, как закончится моя сказка?» Мысль явилась из ниоткуда; я нахмурилась и перевела взгляд на Ясеня, который стоял по ту сторону плиты. Серебристые глаза смотрели прямо на меня; мое сердце зашлось от предчувствий. Я ведь и сама попала в сказку к эльфам. Я играла роль обычной смертной девушки, влюбившейся в эльфийского принца. Такие сказки редко хорошо заканчивались. Даже если я покончу с фальшивым королем, даже если вернусь к своей семье и буду жить обычной жизнью, как во все это впишется Ясень? Я – человек, а он – бессмертный и бездушный фейри. Какое у нас может быть совместное будущее? Я когда-нибудь состарюсь и умру; Ясень будет жить вечно или до тех пор, пока мир ему не наскучит и принц попросту не прекратит свое существование.

Я зажмурилась, сердце кольнуло от горькой правды. Он чужой здесь, в мире смертных. Его место – в Небывалом, среди других легенд, кошмаров и фантазий. Ясень – лишь прекрасная и невозможная мечта; сказка. А я, несмотря на кровь моего отца, по-прежнему человек.

– Меган? – ласково окликнул он. – Ты что?

Я вдруг разозлилась и решительно отбросила мрачные раздумья. Нет, не сдамся! Эта сказка – моя собственная, наша! Я придумаю способ, как нам обоим жить долго и счастливо!

Что-то с гулким стуком упало снаружи на крышу склепа, с потолка посыпалась пыль. Я закашлялась, замахала руками, пытаясь разглядеть, в чем дело.

– Что это?

Ясень хмуро посмотрел на потолок.

– Знак, что нам пора. Держи.

Он что-то подтолкнул ко мне. Я подхватила сверкнувшую на каменной плите вещицу – тусклое золотое кольцо с костлявого пальца скелета.

– Вот твой Символ, – буркнул Ясень, затем быстро и почти незаметно сунул что-то в собственный карман и отступил от плиты. – Уходим.

Он распахнул дверь и кивком велел выходить. Я нырнула в проход, а сверху мне за шиворот капнуло что-то теплое, влажное и склизкое… Я провела пальцем по шее – пенные слюни!

Я зашлась от ужаса и обернулась.

Над мавзолеем нависло нечто кошмарное – на фоне лунного неба явственно рисовался мускулистый и поджарый силуэт неведомого чудовища.

Вся дрожа, я заглянула в пылающие алым зрачки огромного черного пса, ростом с целую корову; клыки в разинутой пасти напоминали ножи.

– Ясень! – пискнула я, отшатнувшись. Чудовищный пес не спускал с меня пылающих огнем глаз, уставился прямо на мой кулак, в котором я стискивала кольцо. – Это?..

Ясень выхватил меч.

– Это Грим.

Грим перевел взгляд на него и зарычал, так что земля под нами задрожала, затем опять уставился жуткими глазищами на меня. Под гладкой шкурой бугрились мускулы, клыки сочились блестящей слюной. Ясень взмахнул мечом и заговорил со мной, не сводя глаз с Грима:

– Меган, когда я скажу «беги», беги прямо на него, а не назад. Понятно?

Все это казалось мне настоящим самоубийством, хоть я и доверяла Ясеню.

– Да, – шепнула я, крепче сжимая кольцо, так, что металлический ободок врезался мне в ладонь. – Я готова.

Грим пронзительно взвыл; у меня едва не лопнула голова, захотелось зажмуриться и зажать уши ладонями. И прыгнул. Я бы замерла от ужаса, если бы не Ясень, – он крикнул мне:

– Беги!

И я нырнула прямо под взвившуюся в воздух собаку. Грим шумно рухнул прямо на то место, где я только что стояла.

– Беги! – заорал мне Ясень. – Прочь с кладбища, скорее!

Грим позади нас яростно взревел и атаковал.

Железная королева

Подняться наверх