Читать книгу Статуя сексуальной свободы - Елена Логунова - Страница 7

Глава 7

Оглавление

Уже давно стемнело, на улицах зажглись фонари, стало заметно прохладнее, и я перестала жалеть, что спросонья и в спешке снова влезла в шубку. Долгий и утомительный день все не кончался, и от чередования в нем черных и белых полос начинало рябить в глазах. Мне повезло – я получила обратно мобильник, с которым по совету скептика Кулебякина успела было попрощаться, а вот бабуле нашей не посчастливилось. В больничном отделении, куда положили Раису Павловну, объявили карантин из-за гриппа, и бабуле не удалось повидать хворую подружку.

– Как же нам теперь общаться? Ведь у Раечки даже сотового телефона нет! – сокрушалась бабуля по дороге домой.

Я тихо улыбалась, радуясь, что у меня-то сотовый снова есть. Потом я вспомнила, что вернулся ко мне только один телефон, тогда как украдено их у меня было два! Радость моя потускнела и уступила место смутному беспокойству. Я чувствовала себя отчасти виноватой в том, как невесело сложилась судьба чужого мобильника. Сначала он потерялся, потом нашелся, но не успел с моей помощью вернуться к хозяину, как был украден троллейбусным воришкой…

– А ведь мы в ответе за тех, кого приручили! – назидательно сказал мой внутренний голос.

– И что я могу сделать? – с досадой спросила я. – Заявление о краже чужого мобильника у меня все равно не приняли бы, потому что не я его владелица.

– Тебе следовало хотя бы поинтересоваться в отделении, сколько краденых мобильников нашли при воришке! Может, два? Тогда хозяин «раскладушки» тоже мог бы получить свой телефон обратно.

– А что я? Пусть этим милиционеры занимаются, – отбрыкивалась я. – Это их прямая обязанность, возвращать краденые вещи законным владельцам!

– Так ведь милиционеры знать не знают, кто этот владелец! – резонно напомнил внутренний. – И сам телефончик им ничего не подскажет, симка-то из него тю-тю!

На это мне сказать было нечего. Троллейбусный воришка успел вытряхнуть сим-карту из моего собственного мобильника, и не было оснований надеяться, что он не сделал то же самое со вторым аппаратом. Не знаю, что в таком случае сможет сделать милиция. Пожалуй, ничем не поможет даже допрос с пристрастием, ведь вор, как и я сама, в глаза не видел настоящего владельца «раскладушки», он ее уже у меня стырил! Если вдуматься, у стражей порядка даже нет оснований считать этот мобильник краденым, раз на него никто не претендует.

И тут вдруг я вспомнила, что есть у меня одна ниточка, за которую вполне можно результативно потянуть! Я торопливо проинспектировала шубные карманы и нашла то, что искала – бумажку с записанным на ней телефонным номером чужого Солнышка. В машине было достаточно тихо – угнетенная бабуля помалкивала, а папуля наш вообще не из болтливых, и я решила немедленно приступить к розыскной деятельности – позвонить этому самому Солнышку.

Утрата сим-карты не стала помехой – у меня в кошельке, в практически не в используемом отделении для мелочи, лежала запасная «симка». Когда-то она была основной, но потом один нехороший человек скомпроментировал этот номер, написав его на визитке девицы по вызову.[1] Поскольку главным украшением той визитки было мое собственное фото в стиле «ню» (а этот стиль представляет мою внешность даже более выгодно, чем парадный дворцовый портрет), злосчастный телефончик возымел бешеную популярность, так что я предпочла его поменять. Однако «симку» выбрасывать не стала, рассудив, что запас карман не тянет. К сожалению, насмерть разряженный телефон в данный момент не позволял воспользоваться стратегическим запасом, поэтому я просто одолжила мобильник у бабули.

У Солнышка оказался бесконечно усталый мужской голос. Короткое словечко «алло» он произнес с такой безнадежностью и смертной тоской, что я испугалась, как бы данное животворящее светило не угасло в самом начале нашего разговора.

– Здравствуйте, сударь! – бодро сказала я, послав в трубку заряд позитивной ментальной энергии, которого хватило бы, чтобы наполнить до краев пару черных дыр.

И сразу же перешла к делу:

– Вы меня не знаете, но это неважно, гораздо важнее, что вы знаете, кто называет вас Солнышком. Ведь знаете же?

Утомленное Солнце озадаченно помолчало, а затем с тяжелым подозрением вопросило:

– Я не понял, в чем дело?

– Дело в трубке, – по-прежнему бодро и любезно ответила я. – Понимаете, сегодня днем я нашла потерянный кем-то мобильный телефон. Трубка лежала на троллейбусном сиденье, а в салоне уже никого не было, вот я ее и подобрала.

– Вы кто? – как мне показалось, испуганно спросил мужчина.

Не пойму, за что только его Солнышком прозвали? Мрачнейший тип, и притом туповатый, ему гораздо больше подошло бы красивое индейское имя Полное Солнечное Затмение!

– Я кто? Я-то добропорядочная гражданка, которая хочет вернуть законному владельцу утерянное им имущество! – ответила я, быстро раздражаясь. – Повторяю: сегодня днем я нашла в троллейбусе десятого маршрута бесхозный мобильник, «раскладушку», модель, извините, не запомнила. Да к бесу модель! Там в списке был ваш номер, обозначенный милым именем «Солнышко». Вас так родители окрестили? Нет? Я так и думала. Ну, и кто же та наделенная безграничной фантазией личность, которая называет вас Солнышком?

– А-а-а, я понял, – в трубке послышался тяжкий вздох. Мне показалось, что Утомленное Солнце приготовилось закатиться. – Вы нашли сотовый телефон моей подруги. Он у вас?

– Нет, не у меня. Он в милиции!

Обрадовавшись, что разговор сдвинулся с мертвой точки, я вновь сделалась любезна и вкратце пересказала собеседнику приключения блудного мобильника. Мне показалось, что рассказ получился забавным, но тусклое Солнышко моего остроумия не оценило. Уяснив сложившуюся ситуацию, мужчина все так же уныло поблагодарил меня за проявленную гражданскую сознательность и пообещал все уладить. Я не стала выяснять, что под этим подразумевается, решив, что свою роль в истории сыграла, а дальше пусть подруга-растеряша и ее неласковое Солнышко разбираются сами.

Мы подъехали к дому, и я первой забежала в подъезд, опередив бабулю и папулю. Они еще выгружались из машины, а я уже поднималась в лифте на пятый этаж, к Трошкиной. Алка сильно волновалась о состоянии здоровья Раисы Павловны, и мне захотелось порадовать ее хорошей вестью.

– Ага! – возликовала Трошкина, узнав, что ей стало лучше. – Значит, моя карта желаний работает!

Она на несколько секунд задумалась, глядя остановившимся взором на роговую пуговицу моей шубы, а потом подняла глаза к лампочке под потолком и спросила непосредственно у нее:

– Кому бы оторвать голову для мужчины моей мечты?

Это прозвучало весьма кровожадно.

– Трошкина, прекращай собирать любимого из запчастей и неликвидов! – поежившись, попросила я. – А то получишь в супруги монстра Франкенштейна!

Алка вздрогнула, очнулась и перевела взгляд с осветительного прибора на меня. На ее лице отразилось легкое удивление.

– В чем дело? – спросила я. – Почему ты так смотришь? Что со мной не так?

– Ты почему в шубе? – спросила Алка.

– А что, мне голой по улицам ходить? – огрызнулась я.

– Нет, голой уже будет холодно, но для шубы, по-моему, тоже не сезон, – рассудительно сказала подружка.

– Утром срывался снег!

– Ты что? – Трошкина вытаращила глаза. – Ночью было плюс шесть, я смотрела вчерашний прогноз по телевизору!

– Не морочь мне голову, ладно? – устало попросила я, разворачиваясь спиной к Алке и берясь за ручку двери. – Мало ли, что скажут по телевизору!

С этими словами я ушла от подружки, но дома тема сомнительной правдивости телевизионных передач получила продолжение.

Мамуля в прихожей висела на телефоне и на повышенных тонах разговаривала с Максом Смеловским, телевизионным деятелем местного масштаба и другом нашей семьи. Собеседники орали в полный голос, так что я волей-неволей услышала их разговор.

– Макс, я прошу тебя! Я тебя у-мо-ля-ю! – громогласно стенала мамуля, не видя, что я стою у нее за спиной. – Сними с показа сегодняшнюю программу! Что угодно для тебя сделаю! Хочешь, уговорю Дюшу пойти с тобой в кино?

Я громко кашлянула и строго погрозила обернувшейся мамуле пальчиком. Макс Смеловский влюблен в меня с наших общих с ним студенческих лет, для мамули это не секрет, и она ничего не имеет против Макса, даже покровительствует ему. Но торговать собственной дочерью в корыстных интересах – это уже перебор!

Мамуля покраснела, виновато развела руками и чуть не выронила трубку, из которой рокотал красивый дикторский голос Смеловского:

– Да вы что, Варвара Петровна? Сегодняшняя программа пошла в эфир сразу же после записи! Она такая чистенькая получилась, резать ничего не надо было, а у нас в сетке вещания случайно дырка образовалась, вот мы ее этим вашим шоу и заткнули.

– Кошмар! Ужас! Что же теперь будет! – заныла мамуля, свободной от трубки рукой обезображивая свою стильную прическу. – Максик, но ты хоть повтор сразу не ставь, сначала вырежи из записи мою пикировку с Пряниковым! Помнишь, он всячески намекал, что я психопатка, которая пишет свои ужастики с натуры?

– Варварочка Петровна, дорогая, ну, кто же ему поверит? – ласково прожурчал Макс.

– Поверят, Максик! Теперь поверят! – вздохнула мамуля. – Знаешь, что сегодня случилось? Я нашла труп в бассейне!

– В воде?! – ахнул Макс.

– Нет, в раздевалке, в шкафчике! Он сидел там, скрюченный, как жертва компрачикосов, голый, холодный и омерзительно мокрый! – гениальная писательница в нескольких словах мастерски описала картину. – Ты представляешь, как это выглядит?

– Скрюченный и мерзкий… Представляю… – протянул слабеющий дикторский голос, уходя за пределы слышимости.

– Да нет же! – гаркнула мамуля. – Ты не то представляешь! Ты представь, как теперь выгляжу я сама! Теперь все будут думать, что Пряников прав! Обыватели сочтут меня психически больной, а милиция вполне может записать меня в главные подозреваемые!

Тут Смеловский ожил и восторженно взвыл:

– Вау!

– Что – вау?!

– Вау…рвара Петровна, это же просто шикарно! – дикторский голос загромыхал во всю мощь. – Вы у нас теперь будете прямо как Шэрон Стоун в «Основном инстинкте»! Вот это супер! Вот это реклама!

– Реклама, ты думаешь? – услышав волшебное слово, мамуля чудесным образом успокоилась.

Про рекламу мне было ничуть не интересно, эта тема мне смертельно прискучила на работе, поэтому я обошла мамулю и хотела потихонечку нырнуть в свою комнату, но вывернувший из кухни папуля ухватил меня за шубный рукав:

– Дюша! Мы ждали только тебя! Сейчас будем кушать куропатку с улитками.

Он снова умчался в кухню и воодушевленно загремел там посудой.

– Господи, что за день! – я подкатила глаза и по примеру Трошкиной пожаловалась потолочному светильнику: – Дела в упадке, шеф в больнице! Сайра в троллейбусе! Труп в бассейне! Потом дырка в сумке и вечер в милиции, а теперь еще и улитки в тарелке?!

Не сдержавшись, я с силой пнула ближайшую дверь, она распахнулась, с грохотом ударилась о стену, и потревоженный Зяма, приподнявшись на софе, устремил на меня пасмурный дремотный взор.

– Привет! – сонно пробормотал благовоспитанный братишка, приглаживая разлохматившиеся кудри. – Что, уже все дома? Как прошел день?

– О-о-о! – дуэтом взвыли мы с мамулей, и понятливый Зяма временно воздержался от расспросов.

Румяная куропатка, скрывающая в своем хорошо пропеченном нутре ненавистных мне улиток, уже была возложена на мою тарелку, когда в дверь постучали.

– Неужели? – светлея лицом, с надеждой пробормотала я.

Зяма сбегал в прихожую, открыл дверь и впустил гостей – Дениса Кулебякина и его бассета Барклая.

– Барклашка! Иди сюда, мой любимый! – в полном восторге закричала я, шумно радуясь появлению супередока, который с готовностью сожрет всех моих улиток вместе со скорлупой.

1

О связанной с этим детективной истории читайте в романе Е.Логуновой «Молилась ли ты на ночь?».

Статуя сексуальной свободы

Подняться наверх