Читать книгу Нефть! - Эптон Билл Синклер - Страница 37

Часть первая
Глава пятая. Откровение
V

Оглавление

Прошло три месяца, и отец уладил дела на «Росс – Эрмитедж № 1», добился нового большого успеха, произведя исследование на новой территории, и был провозглашен благодетелем района Проспект-Хилл. Но врач еще раз нашел у него переутомление, – это было перед пасхальными каникулами, и Банни принялся изучать карту и предложил отцу проехаться в Голубые горы. Они находились всего в десяти милях расстояния от Парадиза, и в этих местах было изобилие форели. Почему бы им не устроить главную квартиру на ранчо Раскома и не половить форелей! Отец улыбнулся: Банни не может жить далеко от Парадиза! На это Банни сказал, что Парадиз – его открытие, а кроме того, ему хочется посмотреть, как поживает Руфь, и разузнать все насчет Пола и насчет Эли с его «третьим откровением».

В довершение всего пришло письмо от мистера Хардекра с извещением, что на старого Бенди напал в поле бык и искалечил его. Мистер Хардекр думает, что молодой Бенди не захочет работать на ранчо и переедет в город, так что, если мистер Росс еще не раздумал, землю, вероятно, можно будет купить.

Банни хотелось немедленно выехать. Отец успокаивал его.

– Молодых кротов легче ловить, чем старых, – сказал он и написал мистеру Хардекру, что не очень гонится за этим участком, но может взять его по той же цене, как и остальные. Он собирается в те края на несколько дней половить рыбу и тогда посмотрит. Затем отец написал мистеру Уоткинсу, прося оказать ему любезность – послать кого-нибудь из детей на ранчо Раскома помыть там полы и приготовить все к их приезду. Банни же он поручил отправиться с тетей Эммой в мебельный магазин в Бич-Сити, купить немного мебели, посуды и кухонных принадлежностей. Все это следовало уложить в грузовик и отправить в Парадиз. Туда же нужно послать съестные консервы и все необходимое, чтобы дом был совершенно готов к их приезду. Можно себе представить, какую радость доставило это поручение Банни. Мысленно он уже приспособлял ранчо не только для их временного пребывания, но также для Пола и Руфи, которые, переселившись туда, могли бы себя чувствовать как дома. Если вам пришлось быть сыном удачливого нефтепромышленника, то вы можете заставить свои мечты сбываться.

Отец и Банни приехали на место как раз к закату солнца и прямо отправились в усадьбу Раскома. Здесь на переднем крыльце, увитом диким виноградом в полном цвету, свисающим над ее головой, как пурпуровая арка, стояла Руфь, а рядом с ней мужчина, которого издали Банни принял за старого Уоткинса. Подъехав ближе, Банни убедился, что этот человек – молодой, и сердце его чуть не выпрыгнуло от радости. Не спуская глаз, он смотрел на эту большую сильную фигуру в синей рубашке и штанах цвета хаки и на шапку желтых растрепанных волос. Разве можно было не узнать это темное лицо с большим выступающим носом и опущенными углами рта?

– Это Пол! – взволнованно прошептал Банни.

Действительно, это был Пол. Пара, стоявшая на крыльце, двинулась приезжим навстречу, и Руфь представила своего брата отцу. Пол сказал: «Добрый вечер» – и остановился, выжидая, подаст ли ему отец руку или нет. Потом он пожал руку Банни, который вдруг странно ощутил при этом, что прежний образ Пола, образ мальчика, жившего в его мечтах, который мог бы стать для него хорошим товарищем, потускнел. Перед ним стоял вполне взрослый мужчина, человек, казавшийся лет на десять старше его и сделавшийся вдруг навсегда для него недостижимым.

– Мебель привезли? – спросил отец, и Руфь ответила, что все в порядке и что даже ужин был бы готов, если бы они знали точно, когда приедет мистер Росс. Но с ужином они не задержат. Тем временем Пол помог Банни внести свертки в дом, и что за чудо – это было самое прелестное бунгало, какое когда-либо вы видели! Все в нем было новенькое, с иголочки, вплоть до розового абажура на лампе и цветов на столе, стоящем посередине. Очевидно, Руфь вложила в эту работу все свое сердце. Она очень застенчиво осведомилась у отца, что он желает на ужин. Отец ответил: «Все, что найдется», и скоро на сковороде зашипела копченая грудинка, распространяя приятный запах. Выгрузив машину, Пол стоял и ждал. Банни воспользовался этим, чтобы засыпать его вопросами и узнать о нем все, узнать, как он очутился здесь.

Пол рассказал, что пришел еще вчера, желая повидаться с Руфью, объяснился на этот раз до конца с отцом и заявил ему, что ему девятнадцать лет и он считает себя достаточно взрослым, чтобы самому заботиться о себе. Банни спросил, не выдрал ли его отец? Пол улыбнулся и ответил, что отец не в состоянии никого драть, так как у него разыгрался ревматизм. Он неумолим и суров, как всегда, но Полу предоставил идти в ад собственной дорогой и обещал помолиться за него. Банни сразу заметил, что Пол уже не называл больше своего отца «пап’» и не уродовал английского языка, подобно остальным членам семейства Уоткинс. Он говорил как образованный человек, каким и был на самом деле.

Они поужинали. Пол и Руфь намеревались прислуживать за столом, но отец заставил их сесть, и все четверо составили маленькую, но очень веселую компанию. Банни бомбардировал Пола вопросами о его жизни и случайно рассказал сам, как охотился за ним в ту памятную ночь у миссис Гроарти. Почему он тогда убежал? Они говорили о тетке Пола, о ее трагедии с участком, о ничего не стоящих акциях, которые она купила. Пол узнал от Руфи, что Банни посылал ей деньги. Он поблагодарил и обещал возвратить их. Он сохранил свою непреклонную гордость; никогда не искал ничьих милостей, не выскакивал вперед, но держался позади и ждал, когда его позовут. Он рассказал, как ему жилось. Его благодетель, старый юрист, недавно умер и оставил ему всю свою библиотеку, за исключением юридических книг, – настоящее сокровище: множество научных сочинений и лучших образцов старой английской литературы. Почти три года Пол пользовался этой библиотекой, – в этом была вся его жизнь! Редкий вечер проходил без того, чтобы он не засиделся за полночь. Он учился также и днем, потому что, в сущности, работы у него было не много. У покойного Минтера не было собственных детей, кроме того, его занимал этот мальчик, жаждавший заняться самообразованием, и мало-помалу Пол сделался его настоящим баловнем. Работая со старым микроскопом, Пол решил, что еще года два покорпит над науками, а потом поступит в какую-нибудь лабораторию – если понадобится, хотя бы на должность швейцара – и пробьет себе дорогу к работе в лаборатории.

А чего он только не изучал! Он читал Гексли и Спенсера, говорил о Гальтоне и Вейсмане, и Лодже, и Ланкестере, и целой куче других, имен которых Банни даже никогда не слыхал. Жалкое школьное знание Банни съежилось до последних пределов, и как бессмысленны сразу показались ему все футбольные триумфы. Отец тоже ничего не знал обо всем этом. Ему было уже за пятьдесят, но ни разу не доводилось ему видеть такого ученого студента. Любопытно было, как он ухватился за новые для него вещи. Пол рассказывал о работах исследователей над вопросом, могут ли приобретенные свойства передаваться по наследству. Вопрос этот был настолько важен, что Вейсман резал хвосты у мышей, чтобы посмотреть, будут ли они у следующих поколений или нет. Но, по мнению Пола, это было в достаточной мере глупо, так как мыши с отрезанными хвостами, в сущности, не переживали никакого реального изменения своих жизненных свойств. Важнее узнать, скоро ли заживает рана и заживает ли она у новых поколений мышей быстрей, чем у предыдущих. Путь к разрешению этого вопроса лежит в стимулировании животных к развитию в них новых способностей и в наблюдении над тем, могут ли молодые поколения развивать их более легко. Отец сразу схватил всю суть того, что Пол говорил, и заметил, что можно кое-что узнать из наблюдений над рысистыми лошадьми и изучения их родословной.

– Вот именно, – подтвердил Пол. Отцу хотелось узнать побольше по этому вопросу. У Пола оказалась при себе книга, которую отец рад бы был прочитать. Руфь мыла посуду, и Пол вышел принести дров. Отец взглянул на Банни и сказал:

– Это славный парнишка, сынок! – И Банни от гордости покраснел до корней волос: Пол-то ведь был его открытием, так же как и нефтяной участок в Парадизе. Затем отец заговорил с Полом о деле: ему нужно было, чтобы кто-нибудь занял это ранчо. Пол выразил согласие взять это на себя, но с условием составить совершенно точный договор. Отец осведомился, каким образом думает он зарабатывать деньги. На это Пол ответил, что он скопил около трехсот долларов и собирается купить на них несколько коз и посадить этой весной бобы и клубнику, которые через год уже станут приносить доход. Он согласен платить Россу половину того, что будет с них получать. Далее у них возникли некоторые разногласия, так как Росс полагал, что должен платить Полу известную сумму за то, что он будет содержать здесь все в порядке, но Пол на плату не соглашался и настаивал на разделе поровну доходов, получаемых арендатором, – условие, на котором принято сдавать землю в этих краях. А когда мистер Росс станет приезжать сюда для охоты или рыбной ловли, Пол, разумеется, будет переселяться в палатку. Но Росс сообщил о своем намерении построить себе отдельный дом, и Пол, если хочет, может помогать плотнику, конечно, за плату. Пол сказал, что с постройкой дома он может самостоятельно управиться и сделает все, за исключением дверей и окон. Он выучился делать всякого рода работы, с которыми приходится сталкиваться на ранчо. Отец спросил Пола, будет ли Руфь жить вместе с ним. Пол ответил, что Руфь будет часто навещать его и постепенно приучит к этому отца. Нелегко было бы держать их далеко друг от друга, особенно теперь, когда Эли почти никогда не бывает дома.

Отец стал расспрашивать об Эли и о том, как распространяется «третье откровение». Оказывается, дня через три-четыре после того, как Эли выступил провозвестником в парадизской церкви, к нему явилась депутация от церкви в Роузвилле, заявившая, что до них дошли слухи о чудесах, творимых Эли, и что они просят Эли прийти и проповедовать им. Эли проповедовал. Обнаружились новые знамения, и новый пророк совсем осмелел. Теперь он разъезжал по стране в чьем-то дорогом лимузине, в заднем кузове которого лежала груда костылей, принадлежавших исцеленным. Костыли эти выставлялись напоказ каждой новой конгрегации, почти всегда тотчас же к нему присоединявшейся. На голову пророка сыпался дождь серебряных долларов, полудолларов, кредиток, обвернутых вокруг монет. Эли присвоил себе теперь титул «провозвестника второго пришествия» и говорил, что час второго пришествия на землю Христа будет указан именно им. Иногда вся конгрегация целиком отрясала прах прежней церкви от ног своих и переходила к последователям Истинного Слова. Иногда же обращалась только часть, происходил раскол, и образовывалась еще новая церковь.

– Как вы думаете, чем он всего этого достигает? – спросил отец.

– Он действительно излечивает людей, – ответил Пол. – Здесь поблизости есть некоторые исцеленные. Вы сами можете с ними поговорить. Я читал одну книгу о внушении. Кажется, подобного рода вещи происходили и тысячу лет назад.

– Посылает ли он хоть немного денег домой? – спросил отец.

Пол улыбнулся не очень доброй улыбкой.

– Деньги эти священны, – сказал он. – Они принадлежат Святому Духу, а Эли – его казначей.

Нефть!

Подняться наверх