Читать книгу Дело смеющейся гориллы - Эрл Стенли Гарднер - Страница 4

Глава 4

Оглавление

Перри Мейсон подъехал к воротам из железных прутьев, сквозь которые просматривалась засыпанная гравием дорога. К автомобилю тут же подошел охранник и направил луч мощного фонаря прямо в лицо адвокату. На груди охранника блеснула звезда помощника шерифа, на боку красовался револьвер в кобуре.

Мейсон опустил стекло, чтобы переговорить с цербером.

– Что нужно? – довольно грубо спросил охранник.

– Во-первых, – сказал Мейсон, – уберите свет, вы меня совсем ослепили…

Луч скользнул в сторону, и охранник погасил фонарь.

– А во-вторых, я хочу видеть Бенджамина Эддикса, – продолжал Мейсон.

– А я хочу знать, – проворчал охранник, – нужно ли Бенджамину Эддиксу видеть вас.

– Он уверял, что очень нужно.

– Кто вы?

– Адвокат Перри Мейсон.

– Подождите здесь, – велел охранник. – И не выходите из машины. Сидите и ждите, а я позвоню хозяину.

Он подошел к телефону, спрятанному в углублении одной из квадратных каменных колонн, на которых крепились ворота.

– Здесь живут гостеприимные и дружелюбные люди, – заметил Мейсон Делле Стрит.

– Скорее всего, шеф, это вынужденные меры, – ответила секретарша. – Место здесь довольно уединенное, и кроме того, мистер Эддикс очень богат, он должен опасаться воров.

Страж ворот повесил телефонную трубку, нажал на кнопку, и тяжелые ворота на хорошо смазанных петлях начали медленно открываться. Охранник подошел к машине и сказал Мейсону:

– Все в порядке, мистер Эддикс ждет вас. Поезжайте прямо по дороге, никуда не сворачивая. Когда подъедете к главному входу, остановите машину прямо у каменной лестницы. Вас будут встречать. Машину оставите там. По дороге не останавливайтесь и из машины не выходите. Все понятно?

– Понятней некуда, – усмехнулся Мейсон, – хотя меня не слишком-то вдохновляет столь дружелюбная встреча. А что будет, если мы выйдем из машины на дорогу?

– Много чего.

– Например?

– Например, вы пересечете невидимые лучи сигнализации, и сразу же включатся сирены и прожектора. Кроме того, автоматически откроются клетки вольера и сторожевые собаки вырвутся на волю. Только потом не говорите, что я вас не предупреждал. Если вам хочется поэкспериментировать, то можете проверить сами.

Охранник отвернулся и направился к воротам.

– Мне кажется, – сказал Мейсон секретарше, – что мистер Эддикс превосходно организовал свою защиту. Недостаток гостеприимства он, похоже, решил компенсировать эффективной техникой и собаками.

Он переключил передачу, и машина проехала через ворота. Под шинами шуршал гравий широкой, плавно изгибающейся дорожки. Непосвященному наблюдателю могло бы показаться, что ухоженная территория вокруг представляет множество возможностей для уединения.

Через несколько мгновений перед ними возникли смутные очертания огромного каменного здания, мрачный вид которого несколько смягчали заросли вьющегося плюща.

– Перед нами типичный образец архитектуры государственной тюрьмы, – усмехнулся Мейсон.

Он затормозил у ступенек парадного входа. Крыльцо было залито ослепительным светом. Где-то позади захлебывались диким лаем собаки. Мейсон заглушил мотор, выключил фары и хотел было помочь Делле Стрит выйти из машины, но она, не дожидаясь его, сама распахнула дверцу и быстро взбежала вверх по лестнице.

Двери особняка отворились, из них вышел Натан Фейллон, чтобы встретить прибывших.

– Добро пожаловать в «Стоунхендж», – поприветствовал он гостей.

– «Стоунхендж»?[1] – удивленно переспросила Делла.

– Да, именно так называется особняк, мисс Стрит, – ответил Фейллон. – Здесь достаточно места для удовлетворения всех потребностей мистера Эддикса: и для приема гостей, и для работы, и для экспериментов с животными.

– Вы можете мне сказать, с какой целью проводятся эксперименты, о которых вы упомянули? – спросил Мейсон.

Натан Фейллон больше не пытался изображать любезность. Он посмотрел на Мейсона сквозь толстые линзы своих очков и отрезал:

– Нет.

На мгновение воцарилась тишина, затем Натан Фейллон сделал шаг назад и жестом указал на вход.

– Прошу вас, – пригласил он.

Они вошли в гостиную, в тяжеловесном убранстве которой просматривался все тот же мотив государственной тюрьмы. Портьеру справа отдернули, и адвокат увидел высокого, худощавого человека, наблюдавшего за ними.

У него были серые, ничего не выражающие большие глаза; когда он моргал, веки, казалось, опускались неестественно медленно, как у совы. Затем выпуклые глаза вновь открывались, напоминая объективы двух фотоаппаратов, снимающих все происходящее на пленку.

– Добрый вечер, – произнес мужчина, недвусмысленно дав понять интонацией, что это не сердечное приветствие, а простая формальность.

– Это Мортимер Эрши, – представил Натан Фейллон, – менеджер мистера Эддикса.

– Если я правильно понял, – произнес Эрши, – это мисс Стрит, а в данный момент я имею честь беседовать с мистером Перри Мейсоном?

– Вы абсолютно правы.

– Прошу вас, проходите.

Он провел их в помещение, которое оказалось чем-то средним между библиотекой и огромным офисом.

Посреди гостиной стоял массивный стол длиной добрых пятнадцать футов. Как бы ни был огромен стол, сами размеры помещения были таковы, что он не доминировал над окружающей обстановкой. Три стороны комнаты занимали книжные шкафы. Над ними висели полотна, изображавшие сражающихся рыцарей.

На некоторых картинах закованные в латы всадники, наклонившись вперед с копьями наперевес, атаковали друг друга. На других были изображены пешие рыцари, сошедшиеся в рукопашном бою, или тяжеловооруженные всадники, нападающие на пехотинцев. На других были изображены лучники, выстроившиеся в боевом порядке и выпускающие из длинных луков стрелы, дрожащие в полете от собственной тяжести и устремляющиеся в сторону отряда тяжеловооруженных рыцарей; кони ржали, агонизируя среди тел убитых пехотинцев и всадников, сжимающих в руках алые от крови мечи и щиты.

По всей комнате стояли большие кожаные комфортабельные кресла, перед каждым таким креслом имелась скамеечка для ног, а сбоку – уютная лампа для чтения. Помещение освещалось ровным неярким светом, располагающим к неспешным беседам.

– Прошу вас, присаживайтесь, – пригласил их Мортимер Эрши и, проводив к столу, расположился так, что Мейсон и Делла Стрит сели с одной стороны, а Натан Фейллон и сам Эрши с другой.

– А теперь, – произнес Эрши, осторожно подбирая слова, – я хотел бы, мистер Мейсон, принести вам извинения от имени мистера Эддикса.

– За что?

– За то, что вас недооценили.

– Вы имеете в виду, что меня недооценил мистер Эддикс?

– Нет, вас недооценил Фейллон, – сказал Мортимер Эрши, неторопливо повернулся и, медленно подняв веки, в упор взглянул на Фейллона. В его оценивающем взгляде было что-то нарочито презрительное, но на губах Эрши играла все та же вежливо-отстраненная улыбка. Он снова повернулся к Мейсону.

– Хорошо, – сказал адвокат. – Сначала меня недооценили, затем мне принесли извинения, хотя никакой необходимости в этих извинениях нет.

– Вы правы.

Мортимер Эрши выдвинул ящик стола, извлек оттуда пачку банкнот и принялся медленно считать, пока перед ним не оказалось тридцать новеньких стодолларовых банкнот.

– И за что вы предлагаете мне такую сумму? – поинтересовался Мейсон.

– За дневники и фотографии, – ответил Мортимер Эрши.

– Почему вы делаете мне такое предложение?

– Потому что мистер Эддикс желает получить эти дневники. Мистер Мейсон, вы должны понимать – мистер Эддикс никогда не подтвердит, что уплатил такую сумму за эти документы, а значит, и у вас не возникнет надобности в этом признаваться.

– Что вы хотите сказать?

– Только то, что сказал, – усмехнулся Мортимер Эрши. – В бухгалтерских книгах мистера Эддикса не будет указано, что вам выплачены три тысячи долларов. В отчетности будет значиться, что вам возместили расходы в размере пяти долларов, потраченных вами. Остальные три тысячи долларов будут носить характер подарка, сделанного вам мистером Эддиксом. Таким образом, не будет никакой необходимости уплачивать с этой суммы налоги. Я понятно выражаюсь?

– О, весьма! – заверил Мейсон. – Единственное, чего я не понимаю, так это стремления мистера Эддикса заполучить фотографии и дневники Элен Кадмус.

– На это есть свои причины.

– Я думаю, – сказал Мейсон, – что предпочту обсудить этот вопрос лично с мистером Эддиксом. Я полагал, что еду на встречу с ним. Именно поэтому я и приехал сюда.

– Мистер Эддикс просил передать вам свои извинения. Он нездоров.

Мейсон покачал головой.

– Я приехал сюда, чтобы встретиться с Бенджамином Эддиксом. Вы утверждаете, что он нездоров и не может сюда прийти. А я еще раз повторяю вам, что приехал только ради встречи с ним и хочу говорить с ним лично.

– Если вы настаиваете, – ответил Эрши, – то я совершенно уверен, что мистер Эддикс согласится поговорить с вами. Но, как бы то ни было, могу заверить вас, мистер Мейсон, что это предложение окончательное. Мистер Эддикс не добавит ни цента. Вам остается или принять его, или отклонить.

– Договорились, – быстро ответил Мейсон. – Я его отклоняю.

– Вы слишком уж поспешно отклоняете серьезные предложения, – сказал Эрши.

– Если вы желаете, чтобы я сформулировал отказ более дипломатично, – усмехнулся Мейсон, – то я заявляю следующее: исходя из того факта, что я нахожу дневники в высшей степени интересными, а также учитывая то, что в них, как мне кажется, содержится ключ к разгадке одной тайны, я не имею ни малейшего желания с ними расставаться.

– Ключ к разгадке тайны?

– Да, именно ключ к разгадке тайны, – подтвердил Мейсон.

– Могу я спросить, к разгадке какой тайны?

– Спросить вы, конечно, можете, – сказал адвокат, – но отвечать я не стану. Ответ на этот вопрос я приберегу лично для мистера Эддикса.

– Вы, конечно, понимаете, мистер Мейсон, что это причинит мистеру Эддиксу некоторое неудобство. Тем не менее я передам ему ваши слова. И я нисколько не сомневаюсь в том, что он захочет лично с вами встретиться. Подождите, пожалуйста, одну минуту.

Мортимер Эрши повернулся и посмотрел на Фейллона. Натан Фейллон подскочил в кресле, словно от удара током, быстрым энергичным шагом пересек комнату и скрылся в дверях.

Эрши взглянул на три тысячи долларов на столе, сложил их в аккуратную пачку и протянул Мейсону. Адвокат отрицательно покачал головой. Ни говоря не слова, Эрши открыл ящик стола, бросил деньги обратно, задвинул ящик и, сложив руки на груди, замер в полной неподвижности.

Некоторое время спустя тяжелые портьеры в дальнем углу комнаты раздвинулись, и коренастый широкогрудый мужчина, тяжело опираясь на трость и заметно прихрамывая, вошел в комнату. Лицо его было забинтовано, а глаза скрывались за темными очками. Забинтована была почти вся правая сторона его лица и часть левой. Слева повязка была закреплена на чисто выбритой коже кусочком пластыря, однако было заметно, что под бинтом, там, где кончалась выбритая щека, росла иссиня-черная борода. Лицо под повязкой разглядеть было трудно, но челюсть казалась довольно тяжелой, над низким лбом виднелись черные, коротко стриженные волосы.

– Мистер Бенджамин Эддикс, – представил вошедшего Эрши.

– Здравствуйте, – кивнул гостям Эддикс. – Прошу прощения, я не вполне здоров.

В сопровождении Натана Фейллона он прохромал через всю комнату и протянул руку.

– Мистер Перри Мейсон, – представил Эрши.

– Очень рад познакомиться, мистер Мейсон. Много слышал о вас. Следил по газетным отчетам за несколькими вашими процессами.

– И мисс Стрит, секретарша мистера Мейсона, – продолжал Эрши.

– Добрый вечер, мисс Стрит. Очень рад вас видеть. Прошу прощения, я весь забинтован. Я, знаете ли, занимаюсь экспериментами с животными, а это не всегда благоприятно отражается на здоровье. – Забинтованное лицо исказилось кривой ухмылкой. – Одна из этих проклятых горилл, – из-за повязки Эддикс говорил с трудом, – уцепилась за мой пиджак, когда я слишком близко подошел к ее клетке, и не успел я его скинуть, как она дернула меня за руку и потащила к решетке. Я рванулся назад и попытался освободиться, но она схватила меня за ногу, да еще оцарапала и поставила несколько синяков. Через неделю я буду в полном порядке, но сейчас вид у меня, к сожалению, не очень презентабельный.

Эддикс выдвинул из-за стола стул и, страдальчески поморщившись, неловко уселся.

– Горилла, – пояснил Натан Фейллон, – пыталась схватить мистера Эддикса за горло. Она запросто могла бы сломать ему шею.

– Перестаньте, – нетерпеливо перебил его Эддикс. – Вы всегда торопитесь делать выводы, не имея достаточно данных, словно выжившая из ума старуха. Я не думаю, что горилла пыталась схватить меня за горло. Не могу утверждать наверняка, но, по-моему, она заинтересовалась моим галстуком. – Эддикс посмотрел на Мейсона и пояснил: – Это в характере горилл, они очень любопытны. Они становятся сами не свои, если им хочется завладеть чем-нибудь, что привлекает их внимание, например, свободно болтающимся на человеке галстуком. Если вы подходите слишком близко, они могут дотянуться через прутья решетки и схватить вас за него. Конечно, если горилла окажется разъяренной или напуганной, она становится очень опасным животным.

– Вы сознательно подвергаете себя такому риску? – спросил Мейсон.

– Я провожу научное исследование, – ответил Эддикс. – Я хочу выяснить, насколько глубоко инстинкт убийства внедрен в сознание высших приматов.

– Вероятно, – с иронией заметил Мейсон, – вы были недалеки от того, чтобы это выяснить.

– Я все это видел, – подтвердил Фейллон. – У меня нет абсолютно никаких сомнений, что она пыталась схватить тебя за горло, Бенни.

– Честно говоря, в тот момент мне действительно пришлось туго, – признал Эддикс. – Я на какое-то мгновение ошеломил ее, пнув ногой и схватившись за решетку. А тут подоспел Натан, закричал на нее и замахнулся дубинкой.

– Похоже, – сказал Мейсон, – что ваши эксперименты обречены на неудачу, так как вы не сможете ничего окончательно доказать, пока горилла на самом деле не убьет кого-нибудь.

Эддикс холодно посмотрел на адвоката и пожал плечами.

– Я думаю, мистер Мейсон, вы не совсем верно истолковали суть моих экспериментов, и, честно говоря, не считаю нужным пускаться в пространные разъяснения. Меня прежде всего интересует проблема гипнотизма. Некоторые этого не одобряют, но мне, будь я проклят, безразлично, что они там говорят. Это мои гориллы. Я их купил, владею ими на законных основаниях и делаю с ними то, что захочу.

– Честно говоря, я сомневаюсь в этом, – заметил Мейсон.

– В чем вы сомневаетесь?

– Вы можете владеть гориллами по закону, – сказал адвокат, – но с моральной точки зрения, я думаю, человек не может быть хозяином живого существа. Животное имеет право на полноценное существование в силу самого факта рождения.

– Вы адвокат, мистер Мейсон. Я владею ими на законных основаниях, и вы не можете с этим не согласиться.

– Я говорил о моральном аспекте проблемы, о моральной собственности.

– Дайте мне в физическое владение что-нибудь запертое в клетке за железной решеткой и дайте мне бумагу, что я это купил, и можете оставить себе вашу моральную ответственность. А я, в полном соответствии с законом, буду распоряжаться своей собственностью.

– Вы хотели встретиться со мной по какому-то конкретному делу? – спросил Мейсон.

– Хотел. Теперь не хочу.

– И что же заставило вас передумать?

– Вы сами. Вам предложили три тысячи долларов за дневники. Вы отказались. Прекрасно. Вы выбрали свой путь, мы принимаем правила игры. Предложение аннулируется. Цена возвращается к пяти долларам. Вам это понятно?

– Конечно. Деньги остаются у вас, а дневники Элен Кадмус – у меня.

– Попытаемся понять друг друга, мистер Мейсон. Вы чрезвычайно ловкий адвокат. Я тоже могу постоять за себя. Если вы дадите журналистам дневники и начнете раздувать историю с Элен, я просто-напросто растопчу вас.

Мейсон встал.

– Можете сколько угодно угрожать своим служащим, но не мне, – сказал он. – Я думаю, ваша угроза свидетельствует лишь о том, что вы боитесь сами. Пошли, Делла, нам здесь больше нечего делать.

Они вышли из комнаты в сопровождении трех мужчин. В вестибюле Мейсон повернулся к секретарше.

– Не могла бы ты мне помочь, Делла?

– Что вы хотите сделать? – спросил Эддикс.

– Хочу взглянуть, что лежит в этой каменной вазе.

– Почему вы решили, что там что-то лежит?

– Узнал из дневников Элен Кадмус, – холодно улыбнулся Мейсон.

– Натан, Мортимер, снимите эту вазу с постамента, – распорядился Эддикс. – Переверните ее и покажите Мейсону, что там ничего нет.

Двое мужчин сняли с постамента большую каменную вазу и осторожно опустили ее на пол. Натан Фейллон посветил в глубину вазы карманным фонариком. В то же мгновение она осветилась изнутри тысячью искр.

– О господи! – удивился Фейллон. – Да там огромный бриллиант, Бенни!

– Достаньте его, – приказал Эддикс чуть охрипшим голосом.

Фейллон полез рукой в вазу, но не смог дотянуться до дна.

– Сейчас я сниму пиджак, – сказал он, – но все равно, наверное, ничего не получится..

– Нужно перевернуть ее вверх дном, – решил Эддикс. – Возьмитесь за нее вдвоем и переверните. Посмотрим, что там такое, дьявол всех побери!

Эрши и Фейллон схватили вазу за верхний край, опрокинули ее набок, затем медленно приподняли дно. Первым выкатилось большое кольцо с бриллиантом.

– Твое кольцо, Бенни! – воскликнул Натан Фейллон.

Вслед за кольцом по гладкой внутренней поверхности вазы выскользнули платиновые часы. Фейллон схватил их.

– Лучше всего перевернуть ее вверх дном, – посоветовал Мейсон.

На пол высыпалась целая коллекция ювелирных изделий, монеты, бумажник, пудреница и флакончик с духами.

– Будь я проклят, что за чертовщина?! – воскликнул Эддикс.

– В дневнике написано, – сухо объяснил Мейсон, – что одна из обезьян, Пит, повадилась хватать некоторые предметы, особенно те, которые, по ее мнению, нравились Элен Кадмус, и прятать их в эту вазу.

– Как все просто объясняется! – сказал Эддикс.

Мейсон посмотрел ему прямо в лицо.

– Послезавтра состоится судебный процесс по иску Джозефины Кэмптон, обвиняющей вас в клевете, – напомнил адвокат.

– Ну и что? – Эддикс пожал плечами.

– Вот теперь все стало очевидным! – воскликнул Фейллон. – Теперь понятно, почему сам великий Перри Мейсон заинтересовался вдруг дневниками Элен Кадмус. Вот теперь, Бенни, вся картина прояснилась до конца!

Эддикс быстро посмотрел на Фейллона и приказал:

– Замолчи! – Он повернулся к Мейсону: – Вы умны. Я уважаю умных людей. Что вы теперь собираетесь делать?

– Ничего, – ответил Мейсон.

– Бенни, а ты сам-то что теперь собираешься делать? – поинтересовался Натан Фейллон.

Эддикс подобрал платиновые часы стоимостью тысяча семьсот пятьдесят долларов и задумчиво вертел их в руке.

– А что я должен теперь делать? Сильно сомневаюсь, что ты сможешь придумать что-нибудь стоящее в этой дьявольски неприятной ситуации.

– Мейсон все это спланировал заранее, – заявил Фейллон. – Он заманил нас в хитроумную западню!

– Продолжайте, продолжайте, – усмехнулся Мейсон. – Вы даете мне прекрасную возможность подать на вас в суд за оскорбление. Так что не стесняйтесь выбирать выражения.

– Мне незачем выбирать выражения, – сердито ответил Фейллон. – Когда вы проходили через вестибюль в первый раз, вы подбросили вещи в каменную вазу, а потом придумали историю с обезьяной, которая якобы спрятала их.

– Я не приближался к вазе, – спокойно сказал Мейсон.

– Вы проходили как раз мимо нее.

– Но вы же все это время находились рядом со мной.

– Я повернулся спиной. Я направлялся в другую комнату.

– Фейллон, – сказал Мейсон, – посмотрите мне прямо в глаза.

Фейллон повернулся лицом к адвокату.

– Я при всех заявляю, что вы бессовестный лжец, – твердо сказал Мейсон.

Фейллон сжал кулаки, но, подумав, не стал затевать драку, из которой явно не мог выйти победителем.

– Подождите, – вмешался Эддикс, – не так быстро. Давайте спокойно разберемся со всем этим. Эрши, вам я доверяю. С того места, где вы стояли, вам было видно, как Мейсон проходил мимо вазы?

– Он не проходил рядом с ней, – сказал Эрши. – Он взглянул на нее, но близко к ней не подходил и не мог ничего в нее подбросить. Да вы и сами видите, что все эти вещи покрыты толстым слоем пыли. Они лежат там уже давно.

– Всегда с вами одни неприятности, Фейллон, – проворчал Эддикс. – Вы всегда, сложив два и два, получаете шесть, а потом пытаетесь убедить меня, что это и есть правильный ответ. Вы опять чуть не втравили меня в скверную историю. Сядьте и молчите.

В вестибюле резко зазвонил телефон.

– Это еще кто, черт возьми? – буркнул Эддикс и повернулся к Фейллону: – Натан, возьми трубку.

Фейллон снял трубку:

– Алло, Натан Фейллон у телефона… Кто?.. Хм, мистер Эддикс не договаривался с ним о встрече… Подождите минутку. – Фейллон повернулся к Эддиксу: – Тут такое дело, Бенни. Приехал твой адвокат, Сидни Хардвик.

– Я не могу его принять, – отрезал Эддикс. – Я определенно не в состоянии больше подвергать свои нервы испытаниям и не собираюсь сегодня никого больше видеть. К черту его. Я с ним не договаривался о встрече.

– Он говорит, что приехал по очень важному делу, – возразил Фейллон. – Мы не можем просто так прогнать его.

– Кто ты такой, чтобы указывать мне, что я могу делать, а чего не могу, а, Фейллон? – повернулся к нему Эддикс. – Я нашел тебя на помойке и в один прекрасный день выброшу обратно. Я сказал, что не собираюсь принимать Хардвика, и не желаю повторять это дважды. Мне плевать, важное у него дело или нет. Пусть приезжает завтра.

Эддикс похромал к дверям, но на мгновение остановился и обернулся к адвокату:

– Вы дьявольски изощренно разыграли свои карты, Мейсон, – бросил он. – Спокойной ночи.

Мортимер Эрши многозначительно посмотрел на Фейллона.

– Тебе самому придется позаботиться о мистере Хардвике, Натан, – сказал он.

– Открывайте ворота, – уверенно распорядился в трубку Фейллон. – Сидни Хардвик может приезжать в любое время. – Он повесил трубку и сказал: – Я попросил бы вас задержаться здесь на минутку, мистер Мейсон. Сожалею, что вел себя неподобающим образом, я пытался защитить интересы Бенни. Вы видели, какова его благодарность.

Мейсон, наклонившись над вещами, вывалившимися из вазы, попросил секретаршу:

– Делла, составь список всех предметов, находившихся в вазе.

– Ни к чему не прикасайтесь! – закричал Фейллон. – Не смейте ни до чего дотрагиваться! Я вас предупредил.

– А я ничего не трогаю, – ответил Мейсон. – Только смотрю. У вас есть какие-либо возражения?

Фейллон помедлил мгновение, затем проворчал:

– Я сказал достаточно. Теперь на вопросы будет отвечать Хардвик. С меня на сегодня разговоров уже хватит. – Он открыл входную дверь. – А вот и мистер Хардвик. Проходите, пожалуйста!

Хардвик, высокий худой мужчина лет шестидесяти, с длинным носом, острым подбородком, густыми бровями и проницательными серыми глазами, задержался в дверях, пожимая руку Фейллону. С дужки его пенсне свисала черная лента. В правом ухе у него был слуховой аппарат.

– Здравствуйте, Натан, – сказал он. – Как здоровье Бенни?

– Бенни не очень хорошо себя чувствует, – ответил Фейллон. – Он не сможет вас принять.

– Что? – воскликнул в изумлении Хардвик. – Не может принять меня? Но это очень важно. Я уже неоднократно говорил ему о возникших затруднениях, из-за которых нужно менять его завещание…

– Возникли затруднения, которые необходимо решать в первую очередь, – многозначительно сказал Фейллон, указав в сторону Перри Мейсона и Деллы Стрит. – У нас возникла маленькая проблема.

– Что вы хотите сказать? – спросил Хардвик, только сейчас обратив внимание на Мейсона и Деллу Стрит.

– У нас возник конфликт с законом, – пояснил Натан Фейллон. – Это Перри Мейсон.

– А ведь верно, я сразу и не узнал, – сказал Хардвик. Лицо его осветилось улыбкой, он подошел и, протянув сильную костлявую руку, обменялся с Мейсоном крепким рукопожатием.

– Мисс Делла Стрит, моя секретарша, – представил Мейсон.

– Очень рад познакомиться с вами, мисс Стрит, – поклонился ей Хардвик. – Мистер Мейсон, позвольте узнать, что привело вас сюда?

– Я приехал, – сказал Мейсон, – по просьбе мистера Эддикса и совершенно по другому поводу. Как вам объяснит мистер Фейллон, мы просто обнаружили данные, свидетельствующие, что якобы имевшие место случаи воровства, приписываемые миссис Джозефине Кэмптон, экономке, на самом деле были совершены обезьяной по кличке Пит.

Мейсон указал на опрокинутую вазу и лежащую возле нее кучу блестящих вещей. Улыбка медленно сползла с лица Хардвика. Он повернулся к Фейллону.

– Как это случилось, Натан? – спросил он.

– Мистер Мейсон приехал сюда, чтобы встретиться с Эрши и со мной по совершенно другому вопросу. Мы предложили ему урегулировать один финансовый вопрос.

– По какому именно вопросу? – резко спросил Хардвик, словно щелкнул кнутом.

– По поводу дневников Элен Кадмус.

– Я видел фотографию Мейсона в газете в связи с этой историей, – сказал Хардвик. – Это и есть вторая причина, по которой я хотел поговорить с мистером Эддиксом.

– Мы пытались выкупить эти дневники у Мейсона.

– Сколько вы ему предложили?

– Три тысячи долларов.

– Что он ответил?

– Отказался.

Хардвик хмуро посмотрел на Мейсона:

– Странно, мистер Мейсон. Я ожидал, что вы будете рады отдать эти дневники кому угодно, если вам возместят затраты на их приобретение.

– Я мог отдать дневники и даром, – усмехнулся Мейсон, – но не терплю, когда меня пытаются водить за нос или взять нахрапом. Им очень хотелось заполучить эти дневники, и мне стало любопытно, чего они так боятся.

– Мистеру Эддиксу просто не нужна газетная шумиха вокруг его имени, – заметил Эрши. – Из совершенно невинного дневника газетчики могут сделать лакомый кусочек, смакуя каждую подробность.

Мейсон лишь скептически улыбнулся в ответ. Эрши отвел глаза.

– Хорошо, Натан, продолжайте, – потребовал Хардвик.

– После знакомства с дневниками Элен, – ответил Фейллон, – Мейсону пришла в голову мысль заглянуть в каменную вазу здесь, в вестибюле. Вы сами видите, что мы там нашли. Все лежит на полу. Бенни уже взял бриллиантовое кольцо и платиновые часы, но здесь еще кое-что из драгоценностей, пудреницы, толстый бумажник, вероятно с деньгами. Честно говоря, мне кажется, что это мой бумажник.

Хардвик подошел и принялся рассматривать разложенные на полу вещи.

– Впрочем, насчет бумажника можно сказать точно, мой это или нет, – решил Фейллон. Он нагнулся, поднял бумажник, раскрыл его и с торжествующей улыбкой показал Хардвику десяток визиток с его именем, находившихся в специальном отделении. – Я прав, это мой бумажник, я потерял его месяца полтора назад и совершенно забыл о нем.

– Сколько в нем денег? – поинтересовался Хардвик.

– Если мне не изменяет память, там было тридцать два доллара, – ответил Фейллон. Он развернул бумажник, чтобы никто не увидел, что находится в других отделениях, и сказал: – Все правильно. – Затем он быстро убрал его в карман.

– Лучше пересчитайте деньги и убедитесь, что ничего не пропало, – предложил Мейсон.

– Все в порядке, – ответил Фейллон, одарив Мейсона холодным взглядом.

– Ваша находка сильно осложняет ситуацию, – констатировал Хардвик. – Мейсон, а у вас-то какой интерес в этом деле, кто ваш клиент?

– Никто, – ответил Мейсон и добавил: – По крайней мере, в настоящее время.

– В таком случае, – сказал Хардвик, – я хочу сделать вам одно заманчивое предложение. При сложившихся обстоятельствах я уверен, что мистер Эддикс наймет вас помогать мне в том процессе, который должен состояться послезавтра. Однако, я думаю, мы обсудим с вами юридические аспекты после того, как мистер Эддикс заключит с вами контракт.

– Сожалею, – сказал Мейсон, – но я не приму подобное предложение со стороны мистера Эддикса.

– Вы хотите сказать, что вас наняла миссис Кэмптон?

– Нет, не наняла, – ответил Мейсон. – Просто я заинтересовался этим делом и беседовал с ее адвокатом.

– Что ж, – сказал Хардвик. – Давайте будем откровенны, мистер Мейсон. Не сообщайте ничего миссис Кэмптон или ее адвокатам до тех пор, пока нам не удастся достичь с ней соглашения.

Мейсон улыбнулся и покачал головой.

– Вы хотите сказать, что собираетесь поделиться с ними информацией?

– Да, именно это я и хочу сказать. Я собираюсь сообщить Джеймсу Этне из фирмы «Этна, Этна и Дуглас» о записи в дневнике Элен Кадмус и о нашей находке.

– Это ни к чему хорошему не приведет, – предостерег Хардвик. – И причинит значительный вред нашим отношениям.

Мейсон пожал плечами.

– Давайте подойдем к проблеме с юридической точки зрения, – продолжал Хардвик. – Только в двух случаях человек, обвинивший другое лицо в совершении преступления, не несет никакой ответственности. Во-первых, в случае, если данное лицо действительно виновно в совершении преступления. Закон о клевете в нашей стране отличается от подобных законов многих других стран. У нас соответствие истине является бесспорным оправданием для заявлений, которые иначе могли бы квалифицироваться как клеветнические или оскорбительные.

– Спасибо вам за юридическую консультацию, – сказал Мейсон.

– Я не собираюсь вас консультировать, – усмехнулся Хардвик. – Я обращаю ваше внимание на сложившуюся ситуацию, как она выглядит с точки зрения закона. Во-вторых, мистер Мейсон, человек не несет ответственности за обвинение в случае добросовестного заблуждения. Предположим, мистер Эддикс обвиняет Джозефину Кэмптон в совершении преступления. У него может быть два оправдания. В том случае, если она виновна в совершении преступления и он может доказать суду свою правоту, это будет для него достаточным оправданием. В том случае, если она не виновна в совершении преступления, а он утверждал, что виновна, ему требуется лишь доказать, что его заблуждение было добросовестным. Другими словами, что он был искренне убежден в своей правоте, давая подобную информацию третьему лицу, проявившему законный интерес к этому делу. Это полностью снимает обвинение в клевете.

– Я не имею ни малейшего желания обсуждать юридические вопросы, пока мне за это не заплатили, – зевнув, сказал Мейсон. – В этом деле у меня нет клиента, и, как я думаю, не будет.

– Конечно, мистер Мейсон, – сказал Хардвик, – обстоятельства сложились так, что вы попали в довольно странную ситуацию. Если я вас правильно понял, то вы впервые заподозрили, что упомянутые предметы могут находиться в каменной вазе, когда прочитали записи в дневнике Элен Кадмус?

– Совершенно верно.

– Записи были сделаны ее собственной рукой?

– Говоря откровенно, мистер Хардвик, я не знаю.

– Вы не можете не понимать, что такого рода записи не могут быть приняты судом в качестве доказательства, – сказал Хардвик. – Это просто слова, написанные рукой Элен Кадмус. Вполне возможно, что они были написаны с корыстной целью.

– Каким же образом проявилась корысть? – поинтересовался Мейсон.

– Элен Кадмус ведь сама могла взять эти вещи и спрятать их в вазе, а затем специально сделать запись в дневнике, чтобы в случае, если попадет под подозрение, она могла сослаться на свой дневник. Запись должна была бы подтвердить ее заявление о том, что вещи прятала обезьяна. Мистер Мейсон, мне не нужно вам объяснять, как она могла подготовить себе алиби.

– Я не думаю, что вам вообще нужно что бы то ни было мне объяснять, – заметил Мейсон.

– Я полагаю, – обратился Хардвик к Натану Фейллону, – что нам лучше обсудить этот вопрос непосредственно с мистером Эддиксом.

– Он просил передать вам, что не сможет вас принять, – повторил Фейллон. – Он ранен. Вчера его чуть не убила одна из горилл. Все это произошло на моих глазах.

– Хорошо, – хмуро кивнул Хардвик. – Натан, я думаю, нет никакой необходимости дольше задерживать мистера Мейсона и мисс Стрит. Как я понял, они собираются уезжать.

– Мне тоже так кажется.

– Спокойной ночи, – резко сказал Хардвик, протягивая руку Мейсону и поклонившись еще раз Делле Стрит.

– Я позвоню охраннику у ворот, чтобы он вас выпустил, мистер Мейсон, – сказал Фейллон. – Я думаю, охранник предупреждал вас, чтобы вы ехали по дороге прямо к воротам, не останавливались и не выходили из машины. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – сказал Мейсон.

Дело смеющейся гориллы

Подняться наверх