Читать книгу Ратник 2 - Евгений Шалашов, Олег Ковальчук - Страница 1

Глава 1. На пепелище

Оглавление

Ратники Клёста сумели не только сами выбраться из начавшего полыхать дома, но успели вытащить из него оружие и доспехи. Без них и дружинник не дружинник.

Раньше Ярослав только слышал, да читал о том, что пожар – самое страшное, что может случиться. А вот теперь он это мог видеть сам. Языки красного пламени сжирали стены, простоявшие лет сто, а может и двести, а подбежать ближе и затушить огонь, не позволяет невыносимый жар. Вода, которую дружинники черпали из ближайшего колодца, пытаясь залить пламя, испарялась, не долетая до огня. Да и долго это – черпать из колодца.

Но, как водится, на помощь прибежали соседи. Горожане выстраивались в цепочки и к колодцам, и к ручью, что протекал неподалеку, передавали друг другу ведра с водой, заливая огонь. А из конюшни, в первую очередь, выпустили коней, а чтобы те не сошли с ума от страха, накидывали им на головы попоны и отводили в безопасное место. Конь, особенно боевой – ценность побольше, нежели какая-то изба. Избу, с помощью друзей и соседей, можно поставить за день или за два, а вот вырастить скакуна – дело долгое.

Воеводский дом тушить уже было бесполезно, поэтому принялись отбивать у огня хоть какие-то постройки, чтобы пламя не перекинулось на сараи и баню, а от них – и на весь город.

Несколько крепких мужчин, вооружившись длинными баграми, подождав, пока прогорят углы, сумели завалить горящие бревна внутрь. Судя по тому, как они ловко все сделали, это было им не в новинку. Ярослав даже подумал, что это какая-нибудь здешняя пожарная команда. Эх, сюда бы еще брандспойт! Но где же его взять-то?

Спасибо соседям, что вовремя прибежали. Сгорел только дом, а все остальное удалось отстоять.

Впопыхах, пока тушили пожар, было не до поджигателей. Ну да, ночью, как только дружинникам удалось выскочить, кого-то ловили, но в суматохе злодеям удалось сбежать, хоть и не всем. Двоих удалось застичь на месте преступления и, как водится, тут же их и казнили. И непонятно – кто же убил поджигателей? Может, дружинники, а может и сами горожане, потому что с поджигателями во все времена творили суд скорый и справедливый – казнили прямо на месте.

Теперь два мертвеца, залитые кровью, лежали в сторонке, а какая-то сердобольная душа прикрыла их обезображенные лица рогожей. Но даже обезображенных их узнали и горожане, и ратники Клеста. Да никто и не сомневался, что ими оказались воины из дружины Врабия.

Кто-то из ратников Клеста, плюнул в сердцах в сторону мертвецов, высказав общее мнение:

– Ратники должны мирных людей защищать. А эти весь град пожечь хотели. И кто же они после этого? А воевода-то их?

Удивительно, что горожане не побежали громить подворье Врабия. Вот тут бы их не смогли остановить ни Клест, и не их городские старосты. Или, кто там управлять должен? Вот, случись такое в исторической реальности Ярослава, народ бы точно побежал расправляться с поджигателями. Но жители Бранска, убедившись, что пожар потушен, а воевода со своими людьми живы, разошлись по своим дворам. А может и помчались бы творить скорый суд и расправу, но тут появилась городовая стража. Как раз те мужики, что заваливали баграми горящий дом. Стража очень быстро навела порядок. Но ратникам Клеста было не до того. Когда дым улегся, а в воздухе запахло мокрыми углями, (как это бывает, если потушен костер), дружинники принялись смывать с себя сажу и копоть.

Ярослав вдруг увидел странного старика. Вроде бы – и человек, и не человек. Ростом старичок едва достигал до колена взрослому мужчине, зато он был весь волосатый и бородатый, напоминающий скорее меховую игрушку. А глазки маленькие, сам весь черный, кроме бороды. Вот, борода была белоснежной.

Старик стоял у затухшего кострища и горько плакал, а те, кто проходил мимо, не замечали ни его самого, ни его слез. А рыдал дед в голос.

Ярослав вспомнил, что он уже слышал эти рыдания, и слышал этот голос:

Кажется, точно так же плакал дом, в тот момент, когда Ярослав стал его чувствовать.

Может это домовой? Домовых парень видел лишь в мультфильмах. Дед не походил ни на домовенка Кузю, ни на его старшего друга Нафаню, но что-то у них было общее. Наверное, именно то, что напоминало «ненатуральность».

Бабушка ему о таких рассказывала. Конечно, он это все считал сказкой, однако также он и леших считал выдумкой. А вот, мало того, что не выдумка, так еще и шишками бросается и его магии обучает.

Ярик подошёл к старичку, положил руку ему на плечо, и попытался утешить:

– Не плачь дедушка, отстроят тебе новый дом, лучше прежнего.

– Да много ты понимаешь, мелочь долговязая, я в этом доме уже невесть сколько зим живу, – огрызнулся старик, размазывая слезы по бороде. – Я ведь сроднился с ним! Каждый сучок, каждый гвоздик знаком! Да я все половицы скрипучие наперечет знаю. А печка? Куда же я теперь без печки-то?

Ярославу, чтобы приобнять домового, пришлось встать на колени. Прижав к себе старика как маленького ребенка, поглаживал его по спине, а тот продолжал причитать:

– Как же я без дома-то буду? Куда годится, чтобы Доброжил между дворами скитался? Мне что, в овинники подаваться или в каком сарае век коротать?

– Ну-ну, будет тебе, – успокаивал парень старичка. – Говорю же тебе – новый тебе дом построят.

– Так когда это еще будет?

– А ты с нами езжай, – пригласил Ярослав домового. – Поживешь пока в Клёстове, а как дом построят – переберешься.

– Куда в село? – вскинулся домовой. – Так там везде свои домовые. Прогнать-то меня не прогонят, найдут местечко. Но я уже не хозяином буду, а приживалом. И щипать меня станут, и обижать. А коли хозяйка пирожок испечет, так мне лишь объедки оставят.

– Так как тут быть? – озадачился парень, переживая за старика.

– А как быть? – поднял голову домовой, перестав плакать. – Дом оплачу, а потом в баньку пойду, на житье проситься. Все-таки, баннушко здесь свой, знакомый. Я с ним постоянно болтаю. Авось, не выгонит. А в село нет, не поеду. Здесь, в Бранске, у меня и знакомцы, не дадут пропасть.

– Ну вот, уже хорошо, – кивнул Ярослав.

– Агу, – согласился домовой. Окончательно успокоившись, старичок сказал: – ты, парень, смотри. Когда новый дом тут отстроят, не забудьте меня позвать. А иначе сюда чужой домовой придет. Или какой доброжил сам по себе заведется, молодой. А молодежь стариков не уважает.

Ярослав знать не знал, что домовые откуда-то «заводятся», но с другой стороны – появляется же домовой в новом доме? А как появляется, никто не знает.

– А как тебя пригласить? – поинтересовался парень.

– Эх, до чего же молодежь бестолковая растет. Ничего же не понимает, – посетовал старичок, но подсказал: – Как новый дом поставят, возьмешь угольков со старого, а потом скажешь: «Дедушка-домовой, приди, да хозяйствуй!» Уголечки под печку бросьте, тут я и явлюсь. Понял? А если дом в другом месте поставят, то надобно к телеге лапоть или постол привязать. Я сам в него сяду. Не забудешь?

– Не забуду, – пообещал Ярослав, хотя и не был уверен – окажется ли он в Бранске, когда станут строить новый дом? Ну да скажет кому-нибудь, чтобы дедушку не забыли.

– Ты с кем это тут болтаешь? – услышал Ярослав голос Татеня. – Сам с собой, что ли?

Старый дружинник был занят делом – внимательно осматривал доспехи и щит, проверяя – не пострадали ли?

А домовой-то пропал. Словно и не плакал.

– Не знаю, поверишь ты или нет, но был тут дедушка, маленького росточка… – принялся объяснять Ярослав, но Татень его прервал: – Так домой жалиться приходил? Ну, дом-то сгорел, так надо было ему сказать, что новый отстроят. Утешил бы старика. Воевода распорядится, доброжил без жилья не останется.

Кажется, Татень нисколько не удивился, что молодой дружинник увидел домового и продолжил речь:

– Вот как осень наступит, народ хлеб уберёт, так пришлёт сюда воевода людей. А про то, что угольки надо под печку кинуть, про это все знают. – Увидев проходившего мимо хмурого воеводу, Татень его окликнул: – Слышь, воевода. Младший-то наш дружинник домового видел. Говорит – плачет дед, убивается. Сам будешь дом строить или уже Креню придется?

Клёст посмотрел на Татеня мрачным взглядом, перевел взгляд на пепелище. Собрался что-то сказать, но тут подбежал дед Серпень:

– А я ведь что понял-то, Клёстушка! – торопливо заговорил старик. – Не надо нам по сгоревшему двору убиваться. Я ж сам хотел пореветь, но не стал. Это ведь нам сам Перун знак подает! Перун – он же молнии швыряет, но если небо чистое, так может и так знак подать. Старый дом у тебя сгорел, так теперь у тебя новый дом будет, княжеский.

Клёст на эти слова только отмахнулся, приказал погрузить мертвецов на телегу, кивнул Ярославу и Татеню – мол, вы со мной. И, как есть – в грязной, а кое-где подпаленной одежде, пошел в сторону Княжеского дома советов. Ярослав с Татенем, переглянулись, посетовали мысленно, что им и переодеться не во что, пошли следом.

На пороге дома Советов их ждал Кракша. Ночью воевода, как и все прочие, тоже прибегал на пожарище со своими людьми, но убедившись, что Клест и его люди живы-здоровы, ушел, чтобы не создавать ненужную толкучку.

Кракша прошел внутрь, а Клест со своими дружинниками шагнул следом. Прямо с порога он заявил:

– Ну где ты, Врабий? Хотел суд божий? Я готов.

Но Врабия и его дружинников внутри не оказалось, а Лис, выставив свою хитрую морду, захохотал:

– А с кем ты судиться то собрался? Так Врабий, он еще ночью по важным делам удрал! Его уже городская стража ловить пыталась.

– Видать, сбежал гад, как только пожар начался. Узнал от своих людей, что затея не удалась, – высказал предположение Беляй.

Сторонники Клеста переглядывались с довольным видом, а сторонники Врабия были мрачны.

– Ну что, воевода Вран, – обратился Клест к старому воеводе.

– Нужен тебе такой зять? Хочешь для дочки такого мужа? Чтобы и поджигатель был, да и трус?

– Так может, Врабий-то не при чем? – поинтересовался Стрежень. Но поинтересовался робко, для вида.

– А как не при чем-то? – поднял голову Замайло. – Я мертвецов видел. Оба из дружины Врабия.

– Стрежень, я покойников сюда привез, – сказал Клест. – Не веришь – выйди да посмотри.

– Я что, должен всех чужих ратников в лицо знать? – огрызнулся Стрежень.

– Ну, знать ты не должен, только скажи тогда – отчего воевода Врабий сбежал? – встрял в разговор Лис. – И отчего его городская стража словить хотела?

– Обнаглела стража, – заявил Стрежень. – С чего это она воеводу схватить хотела?

– А с того, что городская стража за порядок в городе отвечает, – пояснил Замайло. – Еще немного, и старейшины нас из города выставят. Мне уже с утра сказали – мол, в дрязги воеводские мы не лезем, но если какой непорядок в городе – то выгоним вон. Князя пока нет, а без князя городская старшина сама по себе.

– Ладно, братья-воеводы, нам о другом надо думать, – сказал Вран. Подняв голову, старый воевода сказал: – Нас семеро, одного нет, но по закону, мы все должны князя выбрать. А то, что Врабий трус и поджигатель, тут дела не меняет. Должно быть восемь воевод – и точка. Вот, если бы Клест на божием суде Врабия победил, тогда другое дело. Тогда бы его голос Клесту отошел. А коли Врабия нет, так и разговора не будет.

Ярослав слушал и только изумлялся. Получается, чтобы не состоялись выборы, тот же Лис мог просто не явиться на съезд воевод? Демократия, блин.

– Еще я тебе так скажу, – продолжил Вран. – Ты к дочке моей после Врабия сватался, я тебе отказал. И сейчас откажу. Слово мое перед Перуном и Ярилой дадено. Если бы Врабий был здесь, я бы мог прямо при нем от своего слова отказаться. Но его нет, а за спиной нехорошо непотребное творить. Все, что я могу сделать, так это свадьбу не до снегов отложить, а на весь год. И пусть воеводы Врабий и Клест сами решат – кто из них князем станет.

– А с княжеством-то что будет? – недоуменно спросил Клест. – И что, вы по-прежнему такого князя хотите, как Врабий? И получите вы князя подлого да трусливого?

– А как по мне, так нам и совсем князь не нужен, – заявил Лис. Посмотрев на присутствующих, ухмыльнулся: – Да нам, братья-воеводы, и без князя хорошо. Я раньше при всех не говорил, а теперь скажу, не нужен нам никакой князь.

Закряхтев, словно старик, встал Стрежень:

– Ты, Клест, все верно сказал. Подлый и трусливый князь нам не нужен. Но я ведь всей душой во Врабия верил. А он, вот оно как… И поджигателей к тебе прислал, и на суд божий не пришел. Но я ведь что скажу… Врабий – он подлый. Но кто знает, каким ты князем станешь? Может, и на самом деле без князя лучше?

В зале для совещаний установилась тишина. Кажется, уже и сторонники Клеста задумались – а не стоит ли жить по-прежнему, каждый сам по себе? Десять лет жили, совсем не худо было. Каждый у себя хозяин. А враг? Так придет ли враг, нет ли, кто знает? Вот коли придет, тогда и думать надо.

Со своего места опять поднялся старый Вран:

– Вот как я думаю братья-воеводы. Князь нам все-таки нужен. Врабий нам показал, что он и подл, и хитер. Но он, все равно наш брат, брат-воевода. И его со счетов его скидывать нельзя. Я думаю, что Клест и Врабий сами должны спор свой решить. Кто из них победит – тот и князем станет. А еще – я победителю свою дочку в жены отдам, да и моя дружина вступится за моего зятя.

В горнице повисло молчание.

– Так это сколько крови прольется! – воскликнул Клест. – Я же один в земли Врабия не пойду, а с дружиной. А ратники Врабия тоже смирно сидеть не станут.

– Значит, так тому и быть, – твердо сказал Вран, выражая общее мнение. – Пойдешь ты войной на Врабия, значит, это Перуну угодно. А за победителя и боги встанут. Ты как, Стрежень?

– Клятву дать надо, – сказал Стрежень. – Клятву дать, что война между Врабием и Клестом – это и есть суд божий, а мы все победителя князем признаем. Суд божий покажет, кому быть князем. Но мы все должны поклясться, что ни один из нас, и ни один наш дружинник не станет помогать ни Врабию ни Клёсту.

Вран и Стрежень, а следом за ними и Лис, встали и вытащили из ножен мечи. Их примеру последовали и остальные.

Поцеловав клинок, каждый из воевод произнес клятву: «Ни я, ни дружина моя в суд божий не вмешается. Перуном клянусь! И пусть моя клятва будет тверда!»

Вот, на том совещание и закончилось.

Покойников отдали городской страже. Те молча ухватили трупы поджигателей и куда-то их унесли. Похоронят ли каждого или просто скинут трупы куда-нибудь на свалку, никого не интересовало. Как сказал Серпень, не заслужили мерзавцы отдельных могил. Теперь их душам не суждено отправиться к предкам, а станут они мыкаться по темным чащобам, да болотам.

На обратном пути Клеста и Ярослава с Татенем провожал Беляй. Воевода сказал:

– Клест, я распорядился, чтобы тебе на подворье лишнюю одежду принесли. Там еще и Кракша тебе прислал, да и прочие воеводы расстарались. Куда годится воеводе в грязной да прожженной рубахе ходить? Еще велел тебе крупу подвести, мясо да хлеба свежего. У тебя, чай, все припасы сгорели? Вот, тоже поделимся.

– Спасибо, – невесело поблагодарил воевода Клест, а потом, обернувшись к другу, спросил: – Вот скажи-ка мне, брат мой, отчего же так? Ведь ясно же, что Врабий подлец, так почему они его поддерживают?

– А ты думал, что как Врабий свое гнилое нутро покажет, так тебе ко княжескому столу дорожку постелят? – усмехнулся Беляй. – А может, им-то как раз такой князь и нужен? Думаешь, если ты честный да храбрый, так это и хорошо? С честными-то договориться труднее. Так что, брат-воевода, езжай домой и дружину свою собирай. Мы с Кракшей людьми помочь тебе не сможем, клятву давали, но ты и сам справишься. Правда, у Врабия дружина больше твоей – четыре дюжины, но двух ратников уже нет.

Ратник 2

Подняться наверх