Читать книгу Слуга чародея - Галина Романова - Страница 1

Глава первая

Оглавление

– Слизняк!.. Слизняк, почему тебя никогда нет на месте, когда ты мне нужен?

– Я здесь, господин.

– Он «здесь»… Чего стоишь, вылупился? Передвинь на три деления телескоп к северо-востоку…

– Сейчас, господин.

– Отлично! А теперь принеси мне «Звездные карты».

– Вот они, господин.

– Что «вот»? Ты мне что притащил, бестолочь? Мне нужен четвертый том, а ты принес третий! Живо беги в библиотеку и принеси четвертый том… И пятый заодно! И прихвати «Небесный хоровод», всю подшивку за прошлый год… Да, кстати, не забудь заглянуть в лабораторию и убавь огонь под ретортой. Смотри, если декокт опять выкипит, как в прошлый раз, сам в лес к единорогам отправишься!

– Да, господин. Уже бегу, господин!

– Он бежит! Стой, Слизняк! У меня чернила кончились! И я пить хочу!

– Сейчас принесу…

– Вот послали боги слугу. Слизняк! Передвинь телескоп еще на три деления! Я что, все должен делать сам? А ты тогда тут зачем?

– Господин…

– Ты еще здесь? Я тебе что приказывал?

– Уже бегу!

Прикрыв за собой дверь обсерватории, я кинулся вниз по витой лестнице. Помнится, в первое время отчаянно боялся споткнуться на узких крутых ступеньках в полутьме и сломать себе шею, но потом привык.

Та-ак, сначала в библиотеку – она ближе, всего на этаж ниже обсерватории. Огня зажигать не стоит – я и так прекрасно знаю, где что стоит или лежит. Главное – не перепутать подшивки «Небесного хоровода». А что до «Звездных карт», то хозяин сам накануне гонял меня именно за третьим томом, перед этим намылив шею за то, что я принес второй. А перед вторым мне точно так же влетело за первый… Чувствую, придется перебрать все тридцать шесть томов «Звездных карт», пока господин не найдет искомого.

Прихватив нужные книги, бегу в лабораторию. Проклятье! Декокт уже почти выкипел! По счастью, я знаю нужное заклинание. Та-ак, дольем немного серебряной воды, перемешаем, сосредоточимся… Готово! Надеюсь, господин ничего не заметит. А если заметит… Хм, синяк от рога единорога у меня уже почти прошел, так что можно сажать новый.

Что там у нас еще? Чернила! Опять сосредоточиться, щелкнуть пальцами… Готово! Прыгая через две ступеньки, взбегаю в обсерваторию.

– Тебя только за смертью посылать! – Хозяин склонился над столом и что-то чертит. – Передвинь телескоп…

– Еще на три деления к северо-востоку, – бормочу я.

– Болтаешь? Смотри, посажу под замок в подвал!

– И будет как в прошлый раз, – цежу сквозь зубы.

– Молчать! Где мое питье?

– Вот оно, господин, – с поклоном протягиваю хозяину полный кубок.

Он подозрительно принюхивается к содержимому:

– Что-то я не заметил у тебя в руках кувшина, когда ты входил! Что это такое?

– Вода. Но если хотите, я могу…

– Хочу! Сейчас что, пост, почему я должен сидеть на хлебе и воде? Принеси мне отвар из бессон-травы! Живо! И передвинь телескоп еще на три деления!

Дело плохо. Если воду, эль и вино я худо-бедно еще могу наколдовать – научился за столько-то лет! – то травяные сборы, до которых мой хозяин большой охотник, мне всегда приходится готовить. Впрочем, заваривать бессон-траву просто и быстро – гораздо больше времени уходит на путешествие по лестнице вниз-вверх. Впрочем, можно же сократить путь!

Воровато обернувшись на плотно прикрытые двери обсерватории, я запрыгнул на перила лестницы и съехал вниз.

Кухня у нас расположена на самом нижнем этаже, там же находится большой очаг, в котором можно одновременно зажарить сразу двух быков. Огонь, горящий в нем, отапливает всю башню. Погасить его невозможно – в какое время вы ни зайдете туда, в очаге всегда будет трепетать несколько язычков пламени.

Кухня – это моя вотчина. Готовить я люблю и умею. Научишься тут, когда месяцами сидишь на скудных крестьянских подношениях. Сами селяне питаются довольно однообразно – каша, щи из зелени, хлеб, сыр, молоко, иногда домашние колбасы и вареные яйца. Мясо они видят лишь несколько раз в год, чуть-чуть чаще – рыбу. Ее в основном едят летом, когда детвора добывает по утрам улов из ближайшей реки. Примерно то же самое приносят и к подножию башни. Впрочем, на наш стол иногда попадает и дичь, приправленная ароматическими травами, и грибы, и ягоды. Последнее – моя заслуга. Я довольно часто хожу в лес – гораздо чаще, чем думает мой хозяин. И в город на базар ухитряюсь выбира…

Что за демоны? Стучат? В такое время?

Уже добравшись до кухни и отработанным до автоматизма пассом усилив огонь в очаге, я обернулся к дверям. Первый этаж представлял собой довольно просторный зал, откуда можно было попасть на кухню, в кладовые, подвалы и на пустующую сейчас конюшню. Имелась и входная дверь, за которой определенно кто-то стоял.

Сотворив маленького светлячка, я отправил его облетать холл, чтобы он зажег торчащие в гнездах факелы. После чего поставил на огонь чайник для бессон-травы.

Нет, точно стучат! Осторожно и, я бы даже сказал, безнадежно. Тот, кто стоит снаружи, абсолютно уверен, что ему сейчас, в первом часу пополуночи, никто не откроет, но продолжает на что-то надеяться. Хм. И кто там такой упрямый?

До того момента, когда закипит вода и надо будет снимать чайник с огня, у меня оставалось время, так что я подошел к двери и осторожно заглянул в магический глазок.

Снаружи царила ночь. Наступило новолуние, так что на улице было темно. Но я ясно видел чей-то силуэт.

– Кто там?

Незваный гость даже подпрыгнул и шарахнулся прочь, но тут же вернулся.

– Пустите меня!

Голос определенно женский. Даже девичий. Отчаянная девица! Конечно, если это действительно девица, а то знаем мы, кто любит шастать такими вот безлунными ночами. Неправда, что только полная луна активизирует всякую нежить. Кое-кто просто обожает новолуние и вообще непогоду.

– Пустите, пожалуйста… Мне нужна помощь!

– Хозяин сейчас не принимает. Приходите утром.

– Ну, пожа-аа-а-луйста!.. Мне страа-а-ашно! Ну, господин волшебник! Ну что вам стоит?

«Господин волшебник»? Хм!

– Волшебник занят! Сейчас он вас в любом случае не примет!

– Я подожду… Только не здесь! Я боюсь! Ну, пожалуйста!

Из кухни донесся переливчатый свист. Это мое изобретение – в носик чайника вставляется обычная детская свистулька. Я сам придумал – когда в одиночку хлопочешь на кухне, иногда не успеваешь за всем уследить.

– Подождите немного, – решился я. – Сейчас я кое-куда сбегаю и…

– Как? – Девица даже растеряла все свои жалобные интонации. – Мне ждать снаружи?

– Да.

– Но…

– Если дождетесь, так и быть, впущу вас! – отрезал я. – А теперь извините, мне надо бежать!

Вы скажете – я жесток, бросил беззащитную девушку среди ночи, когда неизвестно что за твари бродят по округе? А кто даст мне гарантию, что девушка сама не является тварью? Лет восемь назад тоже одна ломилась – мол, не бросьте одинокую сироту под дождем! А у этой «сиротки» клыки оказались в пол-локтя. Хорошо, вовремя заметил!

Чайник свистел, как мальчишка. Я цапнул из мешочка горсть бессон-травы – сам собирал, сам сушил! – сыпанул от души, не жалея, после чего снял чайник с огня и некоторое время лопаточкой помешивал отвар, напряженно размышляя.

Нет, скорее всего, снаружи просто человек. За последние несколько месяцев хозяину ни разу не поступало известий о приблудной нежити. А местная прекрасно знает меня и моего господина и не станет ловить нас на такую простую удочку. Или она появилась недавно?.. Нет, вряд ли. Тогда выходит, что эта тварь только-только пришла. Явилась – и сразу кинулась в атаку? Не осмотревшись, ничего не разведав? Значит, все же человек. Но что девушке понадобилось здесь в такое время?

Хозяин всегда пил горячий напиток. Просто удивительно, как он не обжигался! Я, например, не могу глотать такой крутой кипяток и всегда разбавляю его пополам холодной водой.

Но, как говорится, хозяин – барин, и, плеснув бессон-настоя в кружку, полетел вверх по лестнице.

– Ну наконец-то! – Господин смерил меня недовольным взглядом, он коротал время, листая журнал «Небесный хоровод». – Передвинь телескоп! Я что, сам должен все делать?.. Нет, не на три, а на шесть делений! Из-за тебя потерял столько времени!

– Могли бы и сами передвинуть, – пожал плечами, выполняя распоряжение.

– Достаточно того, что мне приходится наблюдать за звездами! А твоя задача – максимально облегчить мне эту работу. И вообще – из нас двоих магистр я, а ты всего-навсего мой слуга! Вот и прислуживай… Да ты вообще меня слушаешь, Слизняк?

– Да, господин. – Я остановился перед его столом в ожидании дальнейших распоряжений. – Что угодно приказать еще, господин?

– Что угодно? – Маг прихлебывал кипяток. – Слишком крепкий заварил! Разбазариваешь мое добро! Вот что мы будем делать, если бессон-трава внезапно кончится?

Я прикусил губу. Не хватало еще вступать в перепалку. В конце концов, он действительно великий маг, даже более того – Самый великий маг всех времен и народов (как он о себе думает).

– Ну, что стоишь, глазами хлопаешь? Телескоп кто за тебя двигать должен?

– На три деления, господин?

– Да, на три. И принеси мне хрустальный шар. Тот, что на прикроватной тумбочке… Кстати, постель разбери. И не забудь, что завтра базарный день. Ты должен купить яйца, свежую зелень, чеснок, селедку и мне – новые носки! Или хотя бы постирай и заштопай старые!

Демонстративно разувшись, хозяин пошевелил пальцами ног, торчащими из дырок. Крепкий аромат перешиб запах бессон-травы, и я поспешил выскочить за порог.

– Ты куда, Слизняк?

– За хрустальным шаром! – крикнул, сбегая по ступенькам.

– Смотри не разбей! Это – последний…

Ага, если учесть, что один мой хозяин как-то раз проиграл в карты, другой обменял на тот самый телескоп, третьим запустил в «подозрительную» тень на стене, с перепою приняв ее за вервольфа, а четвертый… Вот про четвертый не надо! Это единственный, который действительно разбил я. Да и то уворачиваясь от летящей в меня молнии. Разгневанный хозяин тогда решил, что меня, как и любого другого слугу, надо непременно время от времени наказывать, и полчаса гонялся за мной по всей башне, чтобы отколотить. Кстати, за разбитый шар мне влетело так, что я потом несколько дней с постели встать не мог.

Хрустальный шар я принес вместе с подставкой и бережно поставил на стол подальше от края. Хозяин что-то писал и лишь сделал мне знак – мол, передвинь телескоп еще раз.

– Ага, – сделав паузу, заметил он хрустальный шар и, отложив перо, уставился в него, шевеля растопыренными пальцами. – Ну-ка посмотрим, что у нас тут?.. Хм… вижу… вижу…

Я не выдержал и хмыкнул.

– Слизняк? – Маг подпрыгнул на стуле. – Ты еще здесь? Я тебе что приказывал?

– Ничего, – честно ответил я.

– Как это «ничего»? А ты постель разобрал?

– Да, господин.

– А завтрак приготовил?

Я открыл рот. Какой завтрак в два часа ночи?

– Нет? Ах ты, ленивый поросенок! – Хозяин даже ладонью по столу пристукнул. – Ты разве забыл, что это – твоя прямая обязанность? На завтрак я хочу солянку с грибами.

– У нас нет капусты, хозяин…

– Что? Как это нет капусты? Достань немедленно! И не показывайся на глаза, пока не достанешь капусту! Что за человек? Сейчас у него нет капусты, а что будет завтра? Я за всем следить должен? Пошел вон!

Собственно, мне того и надо было. Я попятился к дверям. Ничего. После ночного бдения да после кружки бессон-травы хозяин не заснет до рассвета, зато потом будет спать до полудня. Я к тому времени всяко успею добраться до деревни и купить пару кочанов капусты для его пресловутой солянки. Не успеет глаза продрать, как все будет готово. А мне сейчас самое время завалиться спать. Видят боги, я заслужил отдых. Где там мои каморка и уютный топчан?

Так, стоп! А это что такое? Я даже затормозил, схватившись двумя руками за перила лестницы. Внизу, в холле, горел свет.

Ах да! Девушка! И как это я забыл?

Оружия мне не полагалось, но голь на выдумки хитра. В умелых руках и обычный кухонный нож становится опасным. Тем более такой, как у меня, почти в локоть длиной. И пользоваться я им умею. Конечно, не так ловко, как настоящие рыцари или воины-наемники, в отсутствие настоящих заказов за плату показывающие на ярмарке свое искусство, но отбиться от парочки грабителей смогу.

– Эй, кто там? – Я постучал в дверь кулаком. – Вы еще там?

– А? – пискнули снаружи. – Г-госп-подин волшебник?

– Я за него…

– А-а…

– У вас срочное дело? Входите!

С этими словами я распахнул дверь.

На пороге действительно нарисовалась девичья фигурка, с головой закутанная во что-то больше напоминающее лошадиную попону. Такую, церемониальную, которая укрывает коня от холки до копыт.

– Проходите. – Я посторонился, жестом предложив незнакомке переступить порог.

– Ага, вот так прямо запросто! – язвительно фыркнула она и тут же чихнула. Громко и сильно. – Сначала два часа пускать не хотели, а потом: «Проходите, пожалуйста!» Не боитесь?

– Не боюсь, – кивнул я.

– Ага, с таким тесаком. – Девица переступила порог и кивнула на нож в моей руке.

– И с защитным контуром от нежити, – показал я на зеленоватое свечение дверного косяка. – Будь вы упырицей или какой другой тварью, вы бы не сумели переступить порог.

Девица смерила косяк глубокомысленным взглядом и внезапно поморщилась. Я уже решил, что начало действовать заклинание, но поздняя гостья расчихалась самым натуральным образом. Остановиться ей удалось только после того, как она зажала нос двумя пальцами.

– У вас аллергия на магию? – догадался я.

– Дет, – прогнусавила она, не решаясь разжать пальцы, – бросто я слегка бросдыла, пока бродила по вашим болотам…

Я присвистнул – до ближайшего болота было версты три с гаком, и то если по карте. Но из этих трех верст две приходились на окраину Леса Единорогов. Впрочем, она девушка. Женщине в этих краях значительно проще даже ночью. Что же заставило ночную гостью совершить марш-бросок по пересеченной местности да еще в такое время?

– Проходите. – Я показал куда.

Приоткрыв дверь, девица повела носом и шумно им хлюпнула.

– Ой, мамочки! Что это?

– Кухня. – Протиснуться мимо нее, не наступив на попону, волочащуюся за поздней гостьей наподобие шлейфа, было очень непросто. – Проходите, сядьте где-нибудь, а я сейчас заварю вам кое-что от простуды.

– Кухня, – повторила девушка, делая несколько робких шажков. – Так вот где это все делается…

– Что – «это»? – Я быстро перебирал мешочки с сушеными травами.

– Еда, – на голубом глазу заявила девица. – Ну, всякие там жареные куропатки, булочки с кремом, блинчики и так далее. Мне раньше казалось, что все это само появляется, как по мановению волшебной палочки. А потом обнаружилось, что это делают на кухне.

– Да, именно здесь. – Отыскав нужный травяной сбор, я прошел к очагу.

– Вы мне покажете, как это делается?

– Что?

– Ну еда! Булочки там и куропатки… Из чего их приготавливают? – Девица с явным интересом огляделась по сторонам.

– Булочек и куропаток не обещаю, – честно ответил ей, – но есть лепешки с тмином и немного творога. Вы есть хотите?

– Да, немного.

Когда я поставил перед девицей тарелку с творогом и положил рядом половину лепешки, она удивленно наморщила носик. Да-да, знаю, внешний вид лепешки может кое-кому испортить аппетит. Но как умею, так и пеку!

– Ну вот, – после паузы глубокомысленно заявила незнакомка, – я была права!

– В чем? – Мой левый глаз то и дело косился на чайник, ожидая, пока тот закипит.

– Еда появляется сама по себе! Вы ее просто достали! Вы ее не делали!

Чтобы не сорваться, мне пришлось задержать дыхание, медленно сосчитать до десяти и заявить потом как ни в чем не бывало:

– Кое в чем вы правы. Но, если вам интересно, завтра утром я буду сам – сам! – готовить солянку…

– Со-лян-ку? – по слогам повторила за мной девица. – А что это такое?

– Э-э… мм… тушеная капуста с приправами.

– Ка-пус-та, – глубокомысленно проскандировала поздняя гостья. Видимо, это слово она слышала впервые. – А что такое «капуста»?

– Завтра увидите. А теперь ешьте, если действительно хотите есть!

Пока странная посетительница осторожно жевала, я снял чайник с огня и заварил ей сбор от простуды, накрыв большую кружку чистой тряпицей, чтобы потом процедить отвар и добавить в него немного меда для сладости.

– Что это такое? – привлекла мое внимание девица.

– Творог.

– Не обманывайте! Творог я ела! – Она обвиняюще ткнула в меня ложкой. – Он с сахаром, цукатами и изюмом! А здесь ничего этого нет! И он весь какими-то комочками…

И тут я разозлился. Не то чтобы я так уж быстро выхожу из себя, просто когда тебе зверски хочется спать, а ты вынужден вместо этого отвечать на дурацкие вопросы глупой девчонки, поневоле станешь раздражительным.

– Не знаю, где ты росла и воспитывалась, – процедил я, – но это – обычный деревенский творог. Не нравится – не ешь! На, – со стуком поставил перед ней кружку, в которую плеснул недозаварившийся настой и ложкой выловил плававшие на поверхности листочки. – Пей и отправляйся спать!

Девица довольно спокойно выслушала меня, после чего внезапно выпрямилась и расправила плечи.

– Извольте говорить мне «вы», – холодно промолвила она. – Я – леди.

Ошарашенно оглядев гостью, только сейчас заметил, что платье на незнакомке хотя и помятое и грязное по подолу, но довольно богатое, на груди висит ожерелье с топазами, растрепанные волосы были еще недавно уложены в затейливую прическу, а лошадиная попона украшена геральдическими грифонами. Видел я дочек зажиточных горожан – они себе такого не могли позволить даже на праздник. И потом… геральдические звери… У кого в королевстве грифон на гербе?

– Извините, – отступив еще на шаг, поклонился. – Можете говорить мне «ты» – я всего лишь слуга.

– Я вас прощаю, – меня удостоили царственного кивка головы. – Это – ваш… то есть твой отвар?

– Угу, – пробурчал под нос, не поднимая глаз. Если она действительно знатная дама, то мне влетит в любом случае – не от ее отца или супруга, так от хозяина точно.

– Горький, – послышался шепот.

– Сейчас добавлю меда, – сорвался я с места.

С медом дело пошло лучше. По крайней мере, девица… то есть леди послушно пила отвар маленькими глотками, время от времени бросая на меня и обстановку любопытные взгляды. Я же мучился над решением животрепещущего вопроса – куда потом девать неизвестную? Нет, ее надо положить спать, но вот куда? Не то чтобы в башне не было лишних комнат, просто единственная гостевая спальня находилась в таком состоянии… Гости у моего хозяина не водились давно, так что я постепенно приспособился стаскивать в гостевую всякую всячину, и теперь там образовались завалы старых вещей и мелкого бытового мусора, починить который руки не доходили, а выбросить было жалко. Как сейчас помню – поперек кровати лежат старая, изъеденная молью шуба и груда костей «Собери чучело». Не самая приятная компания для молодой избалованной девушки.

– СЛИЗНЯК!

Громовой, усиленный магией голос заставил нас подпрыгнуть. Девица даже пролила настой себе на платье и тоненько взвизгнула:

– СЛИЗНЯК. ГДЕ ТЫ ТАМ? ТЫ МНЕ СРОЧНО НУЖЕН! ЖИВО КО МНЕ!

– Извините, – я рванулся к дверям, – это мой хозяин. Он маг, и этот голос… это волшебство, ничего страшного. Посидите здесь, допейте настой, сейчас вернусь!

С этими словами я выскочил в коридор и со всех ног помчался вверх по лестнице. Да когда же мне дадут отдохнуть?

Четверть часа спустя мне удалось наконец-то спуститься вниз с чувством выполненного долга (хозяин официально разрешилидти спать, но чтоб к рассвету был на ногах!), незваная гостья мирно спала, положив руки на стол и уронив на них голову. Почти пустая кружка ждала рядом.

Немного постоял над спящей девушкой, собираясь с мыслями. Было еще одно место, куда я мог определить ее на ночлег. Но где в таком случае спать мне самому?


Перед рассветом прошел дождь, все блистало свежестью и дышало прохладой. Шагать по утреннему холодку было одним удовольствием, и я весело помахивал пока еще пустой корзинкой, измеряя ногами проселочную дорогу. Путь мой лежал в ближайшую деревню, где сегодня был базарный день. Кстати, деревня и город находились от нашей башни примерно на одинаковом расстоянии, но если до деревни насчитывалось полчаса ходьбы по холмам, полям и вдоль берега реки, то до города идти пришлось бы почти час – в силу того, что путь пересекала означенная речка и нужно было дать небольшой крюк до ближайшего моста. На мосту дежурил мелкий тролль. Меня он знал и мзду за проход не требовал, но зазывал выпить с такой настойчивостью и энергией, что после пары случаев я зарекся пить вообще, как в его компании, так и в любой другой. Кстати, именно из-за этого я ходил в город в самом крайнем случае, и то старался прибиться к какому-нибудь обозу.

…А утро выдалось свежее и нежное, как щека младенца! И настроение у меня было такое же приподнятое. Извивающаяся между холмами речка почти вся скрылась в тумане так, что лишь макушки ив торчали из молочно-белой мути. Дорога то взбиралась на холмы, то ныряла с них, подходя к берегу почти вплотную.

Сидящую на берегу с удочкой сгорбленную фигуру я скорее учуял, нежели увидел в тумане, и тут же свернул с дороги. Не сомневаюсь – вервольф меня заметил издалека: одно ухо его было повернуто в мою сторону.

– Привет, Слепой! – не сводя глаз с поплавка, промолвил он. – Как жизнь?

– Привет, Бурый, – откликнулся я, усаживаясь рядом. – Все путем.

Вервольфы трепетно относятся к своим именам. Друг к другу они обращаются исключительно по прозвищам. Только родители детей и возлюбленные друг друга могут называть по имени. И если представитель этого народа назовет вам свое имя, знайте – вы удостоились высшей чести.

Свое прозвище – Слепой – я получил от Бурого несколько лет назад, когда, собирая грибы, задумался настолько, что наступил на хвост сладко спящему вервольфу. После взаимного обмена любезностями (я – с верхушки дерева, а он – от подножия оного) мы договорились разойтись мирно и корзинками, камнями, огненными шарами друг в друга не швырять.

А еще несколько дней спустя Бурый внезапно спас мне жизнь.

Тогда несколько разбойников решили остановить на дороге одинокого путника и ослика, нагруженного покупками по самое не могу. От двух я бы худо-бедно отбился, но их было пятеро, и мне уже пришла в голову мысль попрощаться с жизнью и здоровьем, когда от ближайшего дерева раздался простуженный голос:

– Бог в помощь!

Мы обернулись и увидели вервольфа. Точнее, огромного бурого волка, стоящего на задних лапах. Он прислонился к дереву, скрестив передние лапы на груди, и рассматривал нашу «теплую» компанию с чисто гастрономическим интересом.

– Ты кто? – выдавил один из мужиков.

– Тренер, – спокойно ответил Бурый и ковырнул когтем в клыках. – По бегу. Ну что, мужики? Побежали? Кто последний, тот обед.

Мы долго провожали взглядами стремительно удалявшихся разбойников.

– Спасибо, – сказал я.

– Ты, Слепой, в следующий раз смотри, куда наступаешь. – С этими словами Бурый опустился на все четыре лапы и не спеша удалился.

Вервольфы по натуре – одиночки и в отличие от остальных оборотней в стаи не сбиваются даже в самом крайнем случае. Территорию вокруг башни моего хозяина раньше делили два других матерых разумных волчары, но пришлый Бурый одного с земли согнал, второго (это оказалась самка) вынудил потесниться и вот уже несколько лет жил здесь и считался моим приятелем. Кстати, это именно он показал мне выход из Леса Единорогов, иначе я бы так там и остался, заблудился и попал на рога к разъяренным тварям.

– Как улов? – помолчав, поинтересовался я.

– Нормально. – Бурый не сводил глаз с поплавка. – Пять карасей, подлещик и окуньки на уху. Поделиться?

– Спасибо, не надо. Хозяин солянку с грибами заказал.

– Год нынче не грибной, – подумав, промолвил вервольф.

– Знаю. У меня с прошлого года небольшой запас остался.

– Можем послезавтра сходить, – предложил приятель. – Сегодня занят, а завтра сбегаю, разведаю грибные места.

– Угу, – кивнул я. – Слушай, Бурый, а ты где был сегодня ночью?

– В Сельцы бегал, – ответил он, резко подсекая. В разговоре повисла пауза, во время которой к пяти карасям прибавился шестой. – А что?

– Ничего… А возле болот у тебя знакомых нету?

– Не-а. Что-то случилось?

– Девушка к нам ночью пришла. Говорит, со стороны болот. Я подробнее не успел расспросить – она уснула.

– Человеческая девушка? – хмыкнул вервольф.

– Человечнее некуда. То ли принцесса, то ли герцогиня. Пришла пешком, одна. Что-то с нею случилось…

– И ты хочешь знать, не я ли тому причиной? – хмыкнул приятель. – Слепой, чтобы грабануть человеческую девушку, да еще «то ли принцессу, то ли герцогиню», я должен либо умом тронуться, либо сколотить целую ватагу придурков, которым все равно, где беспредельничать и что творить! – Он в первый раз посмотрел на меня. Сейчас Бурый был в человеческом облике, и лишь раскосые глаза со зрачками-щелками да торчащие уши выдавали в нем нежить.

– Просто думал, может быть, ты что-то знаешь, – смешался я под этим взглядом. – Но раз ты был в Сельцах…

– Ладно, – вервольф опять отвлекся на поплавок, – загляну в логово к Карнаухой. Со стороны болот, говоришь, пришла?

– Она сказала, что простыла, пока бродила «по нашим болотам», – подтвердил я.

– А почему ты сам у этой девушки не спросил, кто она и откуда?

Я вздохнул. Что-то подсказывало мне, что откровенный разговор между мною и гостьей состоится еще очень нескоро, если состоится вообще. Хотя бы потому, что леди столь высокого полета не откровенничают со слугами.

– Пойду. – Я встал. – Мне еще в Реченку надо на базар да успеть хозяину солянку к завтраку приготовить.

– Бывай, Слепой. – Бурый сделал прощальный жест рукой, не глядя на меня, и я вернулся на тропинку.


Час спустя, нагруженный овощами, я возвращался обратно в башню. Утро встало, туман поднялся от реки, растаял и превратился в крупную, как бусы, росу. Бурого на прежнем месте не было, да я и не надеялся особо там его застать. Просто не так уж часто мне выпадала возможность посидеть и поболтать с приятелем. Кстати, человеческих приятелей у меня не водилось – люди в Реченке побаивались моего хозяина, а в город, где меня никто не знал, доводилось выбираться всего несколько раз в год, да и то ненадолго.

Я уже переступил порог и направился к кухне, когда отчаянный девичий визг сотряс башню до основания.

Проснулась – понял я и, бросив корзинку, бегом метнулся на второй этаж, где располагались две спальни, хозяйская и гостевая, а также моя скромная комнатка.

Когда я ворвался в свою комнатку, девица сидела в дальнем углу кровати, до подбородка натянув на себя одеяло, и самозабвенно вопила. Увидев меня, она ненадолго захлебнулась воплем, но лишь для того, чтобы тут же, набрав в грудь побольше воздуха, заголосить еще громче.

– Умоляю, леди, – я опустился на колени, – не надо так кричать!

Моя гостья сделала паузу и уставилась на меня обвиняющим взором.

– Хорошо, – произнесла она. – А где я?

– В моей комнате, леди.

– В твоей… что? Ты хочешь сказать, что я провела ночь…

– Нет-нет, что вы! – Мне пришлось попятиться, все еще стоя на коленях. – Ваш покорный слуга спал на полу у порога… снаружи! Вашей чести ничего не угрожало!

– Допустим, – она натянула одеяло еще выше, до самого носа, – а где, в таком случае, мое платье?

Я прикусил губу. До сих пор бросает в жар, когда вспоминаю, как осторожно раздевал мирно спящую девицу. Хорошо, что со стороны никто не видел моих неловких движений и трясущихся рук!

– Прошу меня простить, леди, но ваше платье было такое грязное, что ваш слуга осмелился… э-э… слегка застирать его и повесить сушиться.

– Ты хочешь сказать, что сам меня раздел? – подозрительно прищурилась гостья.

– Прошу меня простить, но… вам было бы ужасно неудобно спать в платье. – Я смотрел в пол и не видел выражения ее лица.

– Хорошо, – примерно через минуту произнесла гостья светским тоном. – А теперь изволь живо принести мне наряд! Я желаю одеться и… где у вас тут дамская комната?

– Дамская… простите, что?

– Дамс-ка-я ком-на-та! – по слогам, как глухому, повторила девица. – Мне нужно привести себя в порядок. В по-ря-док, понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я. – Но у нас нет дамской комнаты!

– Вот как? А где же тогда мне…э-э…

– Я могу отвести вас в туалетную комнату хозяина, – подумав, предложил я. – Все равно он еще спит и не будет вам мешать.

Мою гостью аж перекосило от такого предложения. Но что можно было поделать, если у нас гостей вообще давно не было, а те, что навещали хозяина, никогда не задерживались надолго. За последние несколько лет никто не оставался здесь ночевать.

– Хорошо, – произнесла незнакомка таким тоном, словно я предложил ей листок лопуха и ямку за колючими кустами. – Проводи меня! Только отвернись! Я не желаю, чтобы ты на меня смотрел!

Я сделал, как велели, – все равно, пока снимал с нее вчера ночью платье, успел кое-что рассмотреть. И даже чуть-чуть потрогать, пользуясь тем, что девица крепко спит. Нет, не подумайте дурного – я не позволил себе лишнего, поскольку в этом случае, если всплывет правда, родственники девицы с меня сто шкур спустят, а господин еще добавит.

Как бы то ни было, туалетной комнатой хозяина гостья воспользовалась с таким самоуверенным видом, словно уже не раз тут бывала. Правда, доставила мне несколько неприятных минут, требуя, чтобы я принес ароматическое мыло, туалетную воду для умывания, а также духи, кремы и притирания – то есть все то, чего у моего хозяина отродясь не водилось. Он же старый холостяк, как и большинство магов. Откуда у него женские штучки?

Приведя себя в порядок, гостья заявилась на кухню, с хозяйским видом устроилась на том же самом табурете, где сидела вчера, милостиво приняла кружку молока и булочку, затем уставилась на меня, шинкующего капусту для солянки.

– Ты сам готовишь еду? – помолчав некоторое время, поинтересовалась она.

– Да, леди. – Я продолжал резать капусту.

– Хм… А вот я никогда не видела, как готовят еду, – произнесла она. – И совсем не умею ее делать.

– Вам и не нужно ничего уметь, леди.

– Ты так считаешь? – Она прищурилась. – А вот матушка всегда говорила мне, что я больше всего на свете люблю бездельничать и ничего не умею делать. Я и в самом деле не умею ни вышивать, ни шить, ни составлять букеты, ни рисовать…

– Это не страшно, леди. – Мне захотелось улыбнуться. – Я тоже не умею рисовать.

– Ты слуга, тебе это не нужно. А каждая уважающая себя знатная дама должна уметь либо вышивать, либо рисовать, либо музицировать. А я ничего этого не умею. Зато люблю читать книги, – добавила она с такой гордостью, что меня потянуло обернуться и посмотреть на собеседницу.

– Это и я люблю, – признался довольно. – Только у меня на это не хватает времени.

А еще точнее, читаю я только в те редкие минуты, когда хозяин отправляет меня вытирать пыль с книг в библиотеке. Одной рукой орудуя метелочкой, другой давно уже напроворился переворачивать страницы, держа толстый том на локте.

– Ты грамотный? – поинтересовалась девица с таким видом, что я мысленно обругал себя последними словами и даже дал мысленную же пощечину. Грамотность в этих краях отнюдь не относилась к числу достоинств. Наш сосед граф, на границе земель которого стояла башня моего хозяина, даже гордился, что не может написать свое имя и на всех официальных документах ставит крестик плюс личную печать – дескать, настоящий воин расписывается мечом на трупах своих врагов, а большего и не надо. А тут какой-то слуга…

– Мой хозяин – маг, леди, – нашелся я. – Здесь без грамоты не проживешь. Одни подписи под магическими эликсирами чего стоят! Чего-нибудь перепутаешь – и результат будет весьма далек от задуманного. Если желаете, я могу вас отвести в нашу библиотеку.

Она проворно спрыгнула со стула:

– Желаю!

Что правда, то правда – библиотека моего хозяина, как, впрочем, и библиотеки большинства магов, поражала своими размерами. Достаточно будет сказать, что она занимала почти весь этаж, оставив свободными лишь две небольшие комнатки. Массивные стеллажи высились стройными рядами, и мне не хотелось даже думать о том, что случится, если они однажды рухнут. Нет, заклинание левитации я худо-бедно освоил, но пока ничего тяжелее наполненной водой кружки наутро «после вчерашнего» мне поднять не удавалось.

Библиотека нашу гостью впечатлила – девица округлила глаза и всплеснула руками. Показав стеллажи с самыми безопасными книгами (а то еще, чего доброго, прочтет что-нибудь магическое-запретное!), я удалился с чувством выполненного долга. Примерно две трети собрания составляли труды по магии и сопутствующим наукам, но одна треть была отдана самой разнообразной литературе – от чьих-то путевых заметок до бульварных романов и подшивок эротических картинок, захватанных и затрепанных так, словно перед тем, как осесть в башне моего хозяина, они побывали в руках всего мужского населения королевства.

Через час солянка уже томилась в печи, все остальные блюда тоже находились в финальной стадии приготовления, и я поспешил в спальню хозяина, чтобы разбудить его к позднему завтраку. По опыту знаю: если не поднять его сейчас, он проспит до двух-трех часов пополудни и потом остаток дня будет слоняться по башне в таком скверном расположении духа, что показываться ему на глаза окажется просто опасным для жизни.

Распахнув тяжелые шторы, я впустил в спальню яркое солнце, широкой полосой упавшее поперек кровати и озарившее мирно спящего мага. Кстати, окон в хозяйской спальне четыре, но распахиваю я шторы всегда на каком-нибудь одном – именно том, напротив которого в данный момент находится солнце.

– Доброе утро, хозяин!

– Какое, к лешему, доброе? – проворчал маг, поворачиваясь на другой бок и подставляя солнцу затылок. – Мне такой сон снился, а ты, скотина, все испортил!

– Сожалею, господин, но уже одиннадцать часов и…

– Слизняк! – Маг скатился с постели кипящим от злости мячиком. – Как? Уже? А почему же ты, дубина, не разбудил меня раньше? Вот я тебя…

Я привычно уклонился от запущенного в меня огненного шара, весьма вовремя прикрывшись хозяйскими штанами. Маг быстро сообразил, что портить свои вещи чревато, опустил руки и даже соизволил поманить меня пальцем, чтобы я помог ему одеться.

– А у нас гость, – сообщил я между делом.

– Гони его в шею, – огрызнулся хозяин. – Сегодня у меня неприемный день.

– Уже поздно.

– Ты хочешь сказать, что впустил в мой дом постороннего без моего разрешения? – Крепкая затрещина подкрепила слова.

– Это девушка. – Я втянул голову в плечи, ожидая очередного удара. – Она попала в трудную ситуацию, и я просто не мог оставить ее ночью на улице. Гостья ждет вас в библиотеке…

– Что? – Вторая затрещина достала на излете – я вовремя успел пригнуться. – Ты впустил женщину в святая святых?

– Но ведь не в лабораторию же! – пришлось мне оправдываться.

– Если бы это случилось, я бы тебя в декокте сварил, дубина! Живо проводи меня к ней!

Пригибаясь, на полусогнутых, чтобы продемонстрировать хозяину испуг и осознание вины, я бросился вперед, сперва услужливо распахнул перед господином двери спальни, а потом и библиотеки.

Нас поджидала идиллическая картинка – девушка сидела в глубоком кресле у окна и была так поглощена чтением чего-то по зоологии, что оторвалась от страниц только тогда, когда я остановился в двух шагах и сложился пополам в самом почтительном поклоне, на который был способен.

– Там…там, – выпалил, задыхаясь от волнения, – мой хозяин. Маг…

Захлопнув книгу, девушка встала. Перемена в ней совершилась так быстро, что я разинул рот. Исчезли помятое и не до конца отстиравшееся платье, слегка растрепанные волосы, которые ей так и не удалось сложить в приличную прическу. Перед нами стояла знатная леди самых что ни на есть благородных кровей.

– Маг Свет Акоста Травознай Четвертый?[1] – произнес холодный властный голос. – Мы рады вас приветствовать и счастливы, что судьба позволила нам поближе познакомиться с одним из самых влиятельных и сильных магов Сидонии.

«Мы?»

– Отрекомендуйте нас.

Это уже относилось ко мне, и я открыл рот. Дело в том, что за все прошедшее время неожиданная гостья не удосужилась назвать свое имя. Леди, видимо, тут же сообразила, в чем дело, и, величаво поманив меня пальчиком, прошептала на ухо несколько слов. Я кивнул, сделал шаг вперед, поклонился и отчеканил, не сразу вникнув в смысл сказанного:

– Ее высочество наследная принцесса Имирес Борская.

И только потом до меня внезапно дошло, что я сказал.

Бор – небольшое горное государство, славящееся своими полезными ископаемыми и расположенное в стратегически важном месте – именно в тех краях проходили караванные пути, поскольку только там имелись удобные перевалы через Каменный Пояс, разделяющий материк на две половины. Двадцать три года назад молодой тогда еще король Сидонии обеспечил себе беспошлинную торговлю с восточной половиной континента, выдав старшую сестру за тамошнего герцога. За десять лет замужества королева родила своему супругу двух дочерей, старшей из которых и была Имирес, после чего овдовела. Когда девочке исполнилось двенадцать, к границам Бора прибыли женихи в количестве шести штук – каждый во главе мобильной и хорошо вооруженной армии. Опасаясь за целостность и независимость страны, молодая вдова обратилась за поддержкой к брату, королю Сидонскому, и тот на правах родственника установил над герцогством Бор свой протекторат. Сейчас принцессе Имирес исполнился двадцать один год.

…Принцесса Имирес. Племянница короля Сидонии. Правнучка человека, которому я… который меня… Воспоминание нахлынуло с неожиданной силой, захватило и на какое-то мгновение вытеснило меня из реальности.


Дождь. Ливший всю ночь, он превратился в неприятную изморось, смыл все краски с земли и неба, стряхнул листья с деревьев. Самый подходящий день для того, чтобы умереть… под свист и улюлюканье толпы…

Я ненавижу дождь.


– Слизняк! Слизняк, очнись!

Хорошая пощечина помогла вернуться в реальный мир. Я осознал, что стою навытяжку и тупо хлопаю глазами.

– Вот тупица! Слизняк!

– Простите, господин. – Я склонил голову. – Что вам угодно?

– Мне угодно, чтобы ты перестал позориться перед нашей гостьей и немедленно принес из спальни мой хрустальный шар для медитаций!

– Из спальни? – переспросил удивленно. – Но ведь я вчера принес его вам в обсервато…

– Молчать! Ты что, Слизняк, решил со мной спорить? Если я сказал «из спальни», значит, он там! Иди и принеси! – Обернувшись к леди Имирес, мой хозяин добавил совсем другим тоном: – Я сейчас же, при вас, пошлю весть вашему августейшему дяде, его величеству королю Биркеру! И уже через несколько минут он будет знать, где вы и что с вами случилось!.. Как, Слизняк, ты еще здесь? Живо принеси шар и подавай на стол! Наша гостья проголодалась!

Я направился к выходу и услышал, как господин продолжил:

– Прошу меня простить, ваше высочество, за моего слугу! Он совершенно глуп и неотесан! Я вожусь с ним уже много лет и давно махнул рукой на возможность его как-то образовать! Когда-то он был моим учеником, но оказался совершенно невосприимчивым к высокому искусству магии. Держу его только из уважения к его покойному отцу – тот был как-никак моим коллегой по цеху. Если бы не данное старому другу слово, только бы его тут и видели…

Закрыв за собой дверь библиотеки, я не сдержался и врезал по стене кулаком. Ложь! Все наглая ложь от первого до последнего слова! Но по целому ряду причин моих оправданий никто не будет слушать. Да я и ненавижу оправдываться!

Слуга чародея

Подняться наверх