Читать книгу Тайна - Кэтрин Хьюз - Страница 3

Глава 2

Оглавление

Из глубокого сна без сновидений ее вывел неумолкающий звонок телефона в холле внизу. Полусонная и дезориентированная, она посмотрела на ту половину кровати, где обычно спал Томас, но там было пусто. Она провела рукой по холодной простыне, чтобы удостовериться, что спать он не ложился, и постепенно в голове у нее прояснилось. Она вспомнила, что он уехал в ночную смену. Когда она посмотрела на часы, цифры как раз сменились на 3:37. У нее свело живот от страха: никто в такое время не звонит поболтать. Она выбралась из постели и понеслась вниз по лестнице, совершенно не заботясь о том, что может разбудить постояльцев.

– Алло, это Мэри Робертс, – сказала она, схватив черную громоздкую трубку и тяжело дыша.

– Здравствуйте, миссис Робертс, простите, что разбудил, – сдержанно сказал чей-то хриплый голос. Казалось, говорящему нужно было откашляться.

– Кто это? – У Мэри пересохло во рту, а язык отказывался слушаться. Перед глазами у нее танцевали черные точки, и ей пришлось взяться за перила, чтобы не упасть.

– Я звоню с рудника. – Он замолк, и Мэри услышала, как он делает глубокий вдох. – Произошел взрыв, внизу остались шахтеры, и я очень сожалею, но ваш Томас в их числе.

Она инстинктивно обхватила живот и закрыла глаза.

– Я выезжаю.


Натянув на себя первое, что попалось под руку, Мэри торопливо нацарапала записку Руфи. Девушка работала у нее уже год и сможет самостоятельно накормить жильцов завтраком. По крайней мере, Мэри хотелось в это верить, потому что ей совершенно некогда было вспоминать, сколько раз у нее билась фарфоровая посуда и сгорал бекон на гриле. Менее терпеливый работодатель давно бы уже уволил ее, но Руфь единственная в семье зарабатывала деньги, а семья состояла из отца – вдовца и астматика – и младшего брата, который мог ходить только на костылях. Мэри не хватало духу усугубить и без того тяжелое положение девушки.

На улице хлестал ливень. Открывая дверь машины, Мэри молилась, чтобы она завелась. Из-под промокшего коврика пахло маслом. Их старенькую «Воксхолл Виву» нельзя было назвать надежной машиной. Из светло-синей она уже превратилась в ржавую, а из выхлопной трубы, как из дымохода, вырывались страшные клубы черного дыма. С четвертой попытки Мэри уговорила двигатель завестись и за час с небольшим добралась до шахты. Как она добралась, она не помнила. Одно можно было сказать определенно – она ехала с превышением скорости и боялась даже думать о том, останавливалась ли на красный свет.

Небольшая кучка людей стояла у приемной площадки шахты. Притихшие мужчины стояли под дождем, опустив головы, – просто смотрели и ждали. Небо начинало розоветь, за горизонтом светало. Единственным звуком был шум шахтного ствола, медленно поднимающего свой ужасный груз. Толпа хором выдохнула, когда из подземелья вынесли два тела. Мэри подалась вперед, но почувствовала, как ее тянут назад.

– Дайте им закончить работу, – сказал, схватив ее за плечи, мрачного вида мужчина в каске с фонарем. На его черном лице выделялись только белки глаз и зубы, из глубокого пореза под левой бровью текла кровь. Очевидно, он был одним из тех счастливчиков, кому повезло выбраться.

– Почему же так долго? – с мольбой в голосе спросила Мэри.

– Было несколько взрывов, милочка, но не сомневайтесь, мы все не меньше вашего хотим, чтобы всех ребят подняли. Все поддерживаем друг друга.

Он кашлял так, что, казалось, сейчас выплюнет собственные легкие. Выделенная им черная мокрота упала на землю рядом с Мэри, и она не смогла скрыть своего отвращения.

– Простите, – извинился он. – Вы мужа ждете?

Мэри кивнула.

– Томаса Робертса. Вы знаете его?

– А, да, знаю. Хороший человек и сильный. Тяжелой работы не боится. Не удивлюсь, если в скором времени его повысят. – Он положил руку ей на плечо и кивнул в сторону площадки. – Там священник. Если вы во все это верите, может, вам будет легче, если вы помолитесь.

Приехали несколько человек из шахтного ансамбля и начали играть гимны, но скорбные ноты только усугубляли отчаяние, и Мэри отошла в тихое место, чтобы там ждать новостей. Она не верила, что молитвы принесут какую-либо пользу. Если бог есть, он не допустил бы этого взрыва. С другой стороны, хуже не будет. Она сложила руки, закрыла глаза и про себя помолилась о безопасном возвращении мужа, пообещав за это богу много того, чего, она знала, выполнить не сможет. Мэри старалась не думать о Томасе, запертом в ловушке где-то у нее под ногами, глубоко в недрах земли, в каком-то ужасном и враждебном месте, похожем на самый настоящий ад.

Дождь стих, и небо начало проясняться, но вдруг где-то внутри нее загрохотало. Оглушительный раскат грома гремел у нее в ушах, и она подняла глаза в небо. Толпа на площадке ринулась вперед, но пожарные, ведущие спасательные работы, широко расставили руки и преградили путь.

– Пожалуйста, сделайте шаг назад. Давайте-давайте, назад, – пожарный говорил твердо, но без злобы.

Мэри подбежала к толпе и влилась в нее. Ей вдруг захотелось разделить свое состояние с другими пострадавшими.

Старик в поношенной спецовке снял кепку и прижал ее к груди. Он повернулся к ней и покачал головой.

– Вы слышали?

– Гром, имеете в виду?

– Это был не гром, девочка. Это был еще один взрыв.

– О боже, нет, – схватилась она за руку незнакомца. – Но они же достанут их, да? – Ее голос перешел на шепот. – Они же должны…

Он выдавил из себя улыбку.

– Мы можем только надеяться и молиться. Кого ты ждешь, милая?

– Мужа, Томаса. – Она погладила живот и добавила: – Мы ждем ребенка.

– Очень рад за вас. А у меня там сын, Билли. – Он сокрушенно покачал головой. – И мама его тут, на площадке, и она уже на грани. В прошлом году наш Гари на мотоцикле разбился, и она еще не отошла. – Он замолчал и снова покачал головой. – Это ее убьет, это точно. – Он взглянул на живот Мэри. – А вам когда рожать?

– Я только что узнала о беременности. Томас еще даже не знает. – Она почувствовала, что у нее задрожал подбородок, слова застряли в горле, и ее всю затрясло. – Он – вся моя жизнь. Я просто не переживу, если с ним что-нибудь случится. Я его с пяти лет люблю, я не могу его потерять.

Мужчина протянул свою мозолистую руку.

– Я Арнольд. Ну что, дорогуша, давайте держаться вместе, – произнес он и вытащил фляжку, предложив ей: – Глоток бренди поможет тебе согреться, хмм… Как тебя зовут?

– Я Мэри, Мэри Робертс, – сказала она, отказавшись от бренди.

Арнольд сделал большой глоток из фляжки и сморщился, когда бренди попало в горло.

– Скажу тебе кое-что, Мэри, – сказал он. – Вот эти самые шахтеры заслуживают каждое пенни этой прибавки. Грязная и опасная работа у них, – говорил он с горечью, за которой угадывалась кипящая злость. – Но что поделать? Мы из шахтерской семьи. Наш Билли родился с угольной пылью в волосах.

Мэри обхватила себя руками.

– И мне все это очень не нравится, но Томас пообещал мне уволиться, когда появится ребенок. У нас пансион, и, понимаете, он нужен мне рядом. – Она посмотрела на свои замерзшие ноги. Ночью, собираясь второпях, она надела босоножки, и сейчас между пальцами булькала грязь.

Снова заскрипел подъемник, и толпа затихла. Двое пожарных, которые и подняли платформу наверх, обменялись взглядами, и затем один из них повернулся к своему начальнику и покачал головой.

– Нет! – закричала Мэри. – Это мой Томас?

Она рванулась вперед, но Арнольд держал ее крепко.

– Мэри, дорогая, тебе лучше не смотреть.


Солнце только в середине дня прорвалось сквозь облака, и Мэри так и дрожала от холода. У нее болела спина, урчало в животе, но от одной мысли о еде ей становилось плохо.

Главный пожарный с почерневшим лицом и тяжелым выражением на лице снял каску и провел рукой по прилизанным волосам. Он взял мегафон, прижал его к губам и обратился к толпе:

– Соберитесь, пожалуйста, вокруг меня.

Толпа замолчала и сделала несколько шагов вперед. Мэри держалась за Арнольда.

Пожарный прочистил горло.

– Как вы все знаете, в шахте произошло несколько взрывов на глубине около девятисот метров. Мы немного продвинулись, но сейчас очевидно, что пожар сильнее нас.

Толпа загудела, заглушив речь пожарного. Он поднял руку вверх, прося тишины, и продолжил тем же торжественным тоном:

– В шахте сейчас слишком высокая концентрация угарного газа. – Он облизал губы и сглотнул. – Крайне маловероятно, что кто-то мог остаться в живых в этих условиях.

Мегафон издал длинный пронзительный свист, и Мэри закрыла уши.

Ее прошиб пот, и она почувствовала, что падает в обморок. Она схватилась руками за живот и повернулась к Арнольду.

– Что он сказал?

Арнольд вытер глаза и, не моргая, смотрел куда-то вдаль.

– Думаю, он хочет нам сказать, что наши мальчики мертвы.

У Мэри подкосились ноги, и она села в грязь.

– Нет, – завыла она. – Только не мой Томас, только не мой Томас.


Еще через четыре часа поиски были официально прекращены. Из соображений безопасности спасателей подняли из шахты, и руководитель посоветовал родственникам вернуться домой и отдохнуть. Люди начали расходиться, но Мэри упрямо сидела на площадке, обхватив колени руками. Она не могла оставить Томаса, когда он больше всего в ней нуждался. Арнольд сжал ее плечо.

– Давай, девочка, вставай. От твоего сидения здесь пользы никакой не будет, да и тебе нужно думать о ребенке.

Домой она добралась поздно вечером. Руфь, к счастью, прекрасно справилась с завтраком, помыла всю посуду и навела порядок в комнатах. Когда Мэри вошла, она сидела за столом на кухне и читала газету.

– О, миссис Робертс. Не знаю, что и сказать. Я слушала радио, они сказали, выживших нет. – Она встала, чтобы обнять свою начальницу.

Мэри не обратила внимания на ее порыв. Сейчас для нее был невыносим любой акт доброты.

– Я пойду в свою комнату, Руфь. Спасибо тебе за всё, что ты сегодня сделала. Увидимся.

Оказавшись в одиночестве у себя в спальне, она открыла шкаф и достала одну из рубашек Томаса. Она прижалась к ней носом, желая полностью почувствовать его запах… Ей хотелось впитать его, всегда иметь с собой – такой родной и знакомый запах. Она сняла свою одежду и надела его рубашку. Сейчас она была слишком большая, но ее до некоторой степени успокаивала мысль, что через несколько месяцев рубашка будет ей в самый раз. Она будет растить ребенка Томаса, и он или она обязательно узнают, каким храбрым он был и как сильно хотел быть отцом.

Не в силах бороться с утомлением, Мэри легла на подушку и закрыла глаза, но уже через несколько секунд перед ее взором появился Томас, задыхающийся за стеной огня. Мэри вскочила и побежала в ванную. Она плеснула себе на лицо холодную воду и посмотрела на свое отражение в зеркале над раковиной. На щеках были подтеки от слез и грязи, глаза были красные, под глазами – мешки. Она тут же начала укладывать волосы, автоматически подумав, что будет нехорошо, если Томас увидит ее в таком неприглядном виде. Опомнившись, она схватилась за край раковины. Мэри понятия не имела, как она будет жить без него, как она будет одна растить их ребенка. Теперь он или она – это все, что осталось у нее от Томаса, самое ценное. Она не знала, как ей пережить предстоящие трудные времена.


Она проснулась через несколько часов и неуклюже оперлась на локоть. На ней все еще была рубашка Томаса. Во рту пересохло, в голове пульсировало, и зловонный дым пропитал волосы. Левая рука у нее свисала с кровати и, казалось, онемела. Она не сразу вспомнила, что ее жизнь больше никогда не будет прежней.

Она прошла в ванную и встала спиной к унитазу. Подняв рубашку, она сняла трусы, увидела на них кровь и закричала.

Тайна

Подняться наверх