Читать книгу Звёздный - Кэтрин Ласки - Страница 6

Глава четвертая
Не вини Синюю Даль

Оглавление

День, который начался с падения Аббана в Замерзшее море, все тянулся и тянулся. Животные преодолевали одни гребни за другими и уже сбились со счета. Сейчас они отдыхали под нависшим козырьком очередной ледяной стены, который служил отличной защитой от усилившегося ветра. Взобравшись на вершину гребня, Фаолан с Эдме приготовились нести первую ночную стражу. Под резкими порывами ветра они старались покрепче цепляться за лед когтями. Фаолан задрал голову и посмотрел на небо. Над ними вновь восходило созвездие слепого волка Бизара. «Интересно, он следует за нами или ведет нас?» – подумал Фаолан. Он никогда не обращал внимания на две звездочки на задней левой ноге Бизара, между коленом и пяткой. Ниже слепого волка, прямо под его прихрамывающей передней ногой, состоящей из дюжины звезд, виднелись несколько темных зубчатых холмиков – торосы, которые им придется преодолевать на следующий день, такие же трудные, как и те, что встречались на их пути сегодня.

Ветер постепенно стихал, пока не превратился в тихое дуновение вдоль льда, слегка мерцающего у их лап. Оба волка поднялись повыше, оглядывая местность в поисках возможных чужаков. Кайла сказала, что их может преследовать Хип и что свора чужаков многочисленнее их отряда. Фаолану становилось не по себе от мысли, что их выслеживает шайка диких волков под предводительством Хипа. Хип – один из самых злобных и завистливых волков, руководствующийся исключительно своими низменными инстинктами. Да, он предводитель, но куда он ведет свою шайку дикарей – к неминуемой смерти? Фаолан чувствовал, что попал в ловушку – в ловушку между чужаками позади и неизвестностью впереди. Что ожидает их дальше? Гибель в холодной воде, когда ледяной мост растает и разрушится у них под ногами? По мере того как опускалась тьма, далекая дымка на западе, где находилась Синяя даль, густела, и, казалось, обвиняла в чем-то Фаолана. Может быть, даже насмехалась над ним.

Эдме сделала еще один круг, рассматривая окрестности, и остановилась.

– Не вини Синюю Даль, – сказала она тихим голосом.

– Что?

– Ты знаешь, что я хотела сказать, Фаолан, – Эдме ткнулась носом в его загривок. – Ты смотришь на эти гребни вдалеке, на Синюю Даль и…

Резко взмахнув передней лапой, она прихлопнула лемминга, высунувшегося из ледяной норы.

– Не хочешь перекусить? – спросила она.

– Нет, спасибо. Я как следует подкрепился днем.

Эдме разорвала тушку лемминга на куски и принялась за еду; только косточки тихо хрустели под зубами.

«Как жутко, – подумал он. – Эдме будто всегда знает, о чем я думаю». Как будто она видела насквозь все его мысли.

– Я не виню Синюю Даль, как ты выразилась. Дело, скорее, в Ледяном мосту. В первый раз он показался таким гладким и ровным. И блестящим. У меня такое чувство, что нас обманули.

– Но ведь это почти то же самое, что и миражи, Фаолан! А это часть природы. Это такое природное явление. Помнишь, как мы видели миражи у Кольца? Когда было очень холодно, а вулканы просыпались, то отблески от них как бы изгибались в воздухе. И небо над ними выглядело необычно, как будто бы опускалось на землю и принимало на удивление жизненные формы, похожие на озера, рассыпанные вокруг вулканов.

– Так ты говоришь, что Ледяной мост – мираж?

– Не буквально – ведь мы на нем сейчас стоим по-настоящему. Я просто говорю, что издалека многое видится не таким, как вблизи. Издалека не разглядеть различных впадин и холмов. Это как старая, выветренная и побелевшая от солнца кость.

– Которую еще никто не глодал.

Эдме рассмеялась.

– Да, к которой не притрагивались глодатели.

На вершину гряды взобрались Свистун и Эйрмид, готовые заступить на вторую стражу.

– Идите поспите, – сказала Эйрмид. – Вам обоим нужно отдохнуть. День выдался трудным.

– К сожалению, завтра нас ждет еще много препятствий. Почти столько же, сколько было сегодня. Если не больше, – сказал Фаолан.

– Мы их преодолеем, – уверенно ответил Свистун. – Лапа за лапой. Мы дойдем до цели.

Фаолан понимал, что с такими товарищами ему не страшны никакие природные препятствия, будь то ледяные стены или миражи. Он вернулся в их временное пристанище под навесом и трижды обернулся вокруг себя, как это делают волки перед тем, как лечь. Но почти тут же снова встал и сделал еще один круг. Сон никак не шел. Сейчас ему было бы трудно заснуть, даже если вместо льда под ним находилась бы мягкая шкура карибу. Вспомнив, как давно он не лежал на шкуре карибу или лося, Фаолан печально вздохнул. Когда он был глодателем, то есть самым низким по рангу волком в клане МакДунканов, ему иногда швыряли старую дырявую шкуру, которая сейчас ему показалась бы настоящим сокровищем. Все относительно, подумал он. Вдруг в будущем ему придется спать в таких условиях, по сравнению с которыми жесткий лед покажется вполне неплохим местом для ночлега? Оставалось надеяться, что до такого дело не дойдет.

Он снова посмотрел на ночное небо, и на этот раз его взгляд сразу же упал на хвост Бизара. Но внимание его приковало другое, необычное созвездие, то самое, которое они впервые увидели, после того как пересекли Хрустальную равнину и вышли к Ледяному мосту. Неужели им просто показалось, что с десяток звезд необъяснимым образом сложились в изображение, которое они никогда раньше на небе не замечали? Это был сосуд, и не просто сосуд, а кувшин памяти вроде тех, которые делала для себя Сарк-из-Топи. После землетрясения они нашли Сарк в ее пещере; она лежала и умирала на осколках глиняных кувшинов, в которых прежде были заключены все ее воспоминания о запахах ее жизни. Каким-то образом ей удавалось воссоздавать эти запахи в кувшинах, которые она обжигала из глины в своей печи.

Сарк была странным существом – раздражительной и вспыльчивой, внешне очень непривлекательной и даже немного пугающей, с беспокойным бегающим глазом и всклокоченной, потрепанной шкурой. Многие ее боялись за один лишь внешний вид. Ходили слухи, что она ведьма, потому что умеет обращаться с огнем, а ведь этим искусством должны владеть одни лишь совы. Но она же была самым преданным сторонником Фаолана и самой первой подругой Гвиннет в стране Далеко-Далеко. Ее смерть стала ужасной потерей, разбив души волка и масковой сипухи подобно кувшинам, на осколках которых Сарк и умерла. Они уговаривали ее собраться с силами и попытаться бороться за жизнь. Разглядывая бахрому сосулек на гребне, Фаолан вспоминал последние слова Сарк, обращенные к нему и Гвиннет. «Я лежу здесь на осколках моих кувшинов, на рассыпанных воспоминаниях, которые постепенно снова собираются в единое целое. Это мои небеса, моя Пещера Душ, – она перевела взгляд на Гвиннет. – Моя Глаумора. Протянув лапу, волчица легонько дотронулась до плеча Фаолана. – И моя Урсулана».

Но что толку сейчас скорбеть о Сарк? Она мертва. Ее кости сейчас гниют среди обломков кувшинов памяти. Фаолан понимал, что сон к нему не идет вовсе не из-за мыслей о Сарк, как и не из-за жесткого льда. Спать ему не дает страх за малышей, за волчат и медвежат Тоби и Барни. Даже несмотря на то, что медвежата значительно больше щенков, они еще так ранимы! Главное – это не размер, а зрелость. Нужно придумать, как защитить их всех от опасностей.

Фаолан услышал знакомые шаги Эдме. Даже сейчас заметно, что она хромает на заднюю лапу. Но это была запретная тема, и ему не хотелось ее касаться.

Эдме вышла из-за ледяного нароста, холодно поблескивающего в свете луны и звезд; острые края его походили на клыки.

– Тоже не спишь, как я погляжу?

– И ты не спишь, Эдме.

– Хочешь поговорить?

Она пошире раскрыла единственный глаз. Исходящее из него зеленоватое сияние, казалось, немного растопило лед и согрело воздух. Морда ее почти светилась.

– Конечно, хочу. Ты ведь всегда знаешь, когда ты мне нужна, не так ли?

Фаолан поднялся на ноги и вышел из-под навеса, под которым пытался уснуть. За последние годы у них, как у волков Стражи, появилось много общего, но ему хотелось бы, чтобы их связь была еще теснее. Становится ли он глупым волком? Возможно. Но сейчас не время для глупостей. Глупцы не могут вынести столько забот, сколько легло на его плечи.

– Откуда ты это всегда знаешь?

Ему вдруг показалось, что вопрос этот довольно опасный.

– Ну, то есть я хотел сказать… – он замялся. – Ты всегда понимаешь, когда мне хочется поговорить.

– Не совсем. Но ведь легко догадаться, что ты до сих пор беспокоишься об Аббане.

– Не только об Аббане. Я беспокоюсь о всех малышах. То, что случилось сегодня, может повториться снова. Люпус ведает, как этот волчонок сумел выплыть к поверхности. Хвала Глауксу, что Гвиннет спасла его!

От Эдме не скрывалось огромное волнение Фаолана. Он обратился в своих словах одновременно к двум великим духам животных, Люпусу и Глауксу. А как же «урскадамус», его любимое ругательство?

– Не волнуйся ты так, постарайся успокоиться, – попыталась она его утешить, хотя даже ей самой показалось, что она говорит что-то не то.

– Но ведь такое может случиться и завтра, Эдме! Разве ты не понимаешь?

Фаолан замолчал и плотно закрыл глаза, вызывая в памяти картину из Пещеры Древних Времен, которую впервые увидел еще годовалым волком и с тех пор наблюдал неоднократно. Это была струящаяся река волков. В первый раз он не знал даже слова, но вскоре выяснил, что такое построение называется «бирргис». Очень важное построение, которое волки использовали для походов и охоты. Такое построение было просто необходимо для их существования. Оно не только помогало им загонять добычу, но и лежало в основе всей их цивилизации.

Фаолан открыл глаза.

– Эдме, на Ледяном мосту бирргис бесполезен.

Произнося эти неожиданные, почти святотатственные слова, он почувствовал, как что-то внутри него зашевелилось. Эдме на мгновение посмотрела на него как на предателя. Он и сам с трудом верил в то, что сказал. Но понимал, что это так и есть.

Бирргис для волков был почти так же священен, как и Великая Цепь, связывающая все существа от небес до земли. Первым звеном в этой цепи был дух Люпус, представленный в виде созвездия Великого Волка. Первым делом всем новым глодателям поручали выглодать изображение Цепи на чистой кости. Таким образом Великая Цепь становилась неотъемлемой частью каждого волка, и лучше всех ее знали как раз глодатели, к которым некогда принадлежали Фаолан, Эдме и Свистун. В каком-то смысле бирргис был подобием этой Цепи. В бирргисе волки тоже передвигались в строго определенном порядке. А теперь Фаолан говорил, что этот порядок бесполезен. Устарел.

– И что ты предлагаешь? – спросила Эдме.

Фаолан посмотрел на небо в поисках знакомых созвездий, размышляя, появится ли на нем опять тот звездный кувшин Сарк. Вдруг он его просто выдумал? Нет, они все видели его. Звезды здесь и в самом деле какие-то странные.

– Помнишь, как той ночью, прежде чем ступить на Ледяной мост, мы разглядывали ночное небо и увидели созвездие, похожее на один из кувшинов памяти Сарк?

– Да, но какое отношение это имеет к бирргису на мосту?

– С тех пор как мы ступили на мост, изменилось все. Даже небо! На нем появились новые, незнакомые нам созвездия. Мне кажется, мы тоже должны придумать что-то новое, необычное.

– Что, например? – единственный глаз Эдме сузился до щелочки, сквозь которую проступало едва заметное зеленоватое сияние.

– Новое построение, практичное и удобное для Ледяного моста. Вместо того чтобы передвигаться вытянутой линией, как в бирргисе, мы должны выстроиться так, чтобы защищать малышей и самых слабых животных.

– И на что это будет похоже?

Фаолан принялся чертить что-то когтями на поверхности льда. В целом рисунок этот был похож на слегка скошенный квадрат.

– Видишь, Эдме, самые маленькие – Моди, Мирр, Аббан, Тоби и Барни – находятся в середине. При этом Тоби и Барни прикрывают их с флангов.

– Похоже на защищающих в бирргисе.

– Да, нечто вроде защищающих и загоняющих с фланга. Только выстроившихся не в линию. Медвежата – самые крупные из детенышей, которые находятся в центре. Ну, ты поняла идею. Мы будем передвигаться по мосту как… как…

– Как крепость против ветра, – ответила Эдме.

– Да, – сказал Фаолан, глядя на море. – Посмотри! Посмотри туда!

– Что такое? – Эдме прищурила свой глаз.

– Похоже, во льдах открылся еще один участок, как тот, в который упал Аббан. Гвиннет сказала, что в северных королевствах такие огромные полыньи называются разводьями. Это как проходы между льдами.

– Действительно, похоже на проходы. И по ним сейчас кто-то движется!

– Великий Люпус, кто эти создания?

– Похоже на бирргис… морской бирргис?

По широкому разводью плыла целая процессия странных существ. И в самом деле, кто они? Гигантские рыбы? Время от времени из-под воды с шумом извергались струи, а потом волны расходились, и показывались огромные серые спины, отражавшие лунный свет. Эти создания были крупнее любых рыб, известных Фаолану и Эдме. Волки с изумлением заметили, что морские существа вдыхают воздух. Все это было очень странно. Ветер утих, ледяной покров разошелся, и по водной глади в свете звезд и луны скользили необычные животные. Судя по всему, они были загадочными обитателями морских глубин, но все же дышали воздухом суши.

Между Фаоланом и Эдме опустилась Гвиннет.

– Видите, кто там плывет?

Масковая сипуха крутила головой из стороны в сторону, стараясь получше разглядеть созданий, прокладывающих себе путь среди льдов.

– Видеть-то видим, – ответила Эдме. – Только не знаем, кто это.

– Это нарвалы, – пояснила Гвиннет.

– Нарвалы? – переспросил Фаолан. – Я слышал, что в море бывают киты, но кто такие нарвалы?

– Это такие морские животные, очень редкие даже в северных королевствах. Когда я там жила со своим отцом, много-много лет назад, мы только однажды видели их летом. Но в этой стае их не меньше тридцати.

– А что это у них… такое… похожее на… – Эдме прищурилась еще сильнее, стараясь разглядеть поднимающиеся из воды странные длинные предметы.

– Похожее на копья? – подсказала сова.

– Да, точно, – сказал Фаолан. – Похоже на какое-то оружие из тех, что вы куете в своих кузнях. Это и вправду оружие?

– Природное, насколько я понимаю. На самом деле это очень длинный зуб. Его называют бивнем. Нарвалы питаются рыбой, живущей подо льдом, и, наверное, этими своими бивнями они протыкают рыб и насаживают на них.

– Но у всех животных зубы находятся во рту, а не торчат из морды!

– Это просто кажется, что они торчат из морды. На самом деле они тоже растут во рту. На верхней челюсти, с левой стороны, – объяснила Гвиннет. – Нарвалы ныряют очень, очень глубоко. Глубже, чем любые другие морские животные. И плавают они тоже глубоко, за исключением тех мгновений, когда поднимаются к поверхности, чтобы подышать. Как сейчас. Но потом они снова ныряют на дно и могут находиться там довольно долго.

– Как любопытно, – сказала Эдме.

– А знаешь, что еще любопытнее?

– Что?

– Я думаю, что, когда малыш Аббан упал в воду… – Гвиннет замялась. – Мне кажется, что я тогда видела этих животных…

– Что?! – одновременно воскликнули Фаолан и Эдме.

– Это невозможно! – добавила Эдме. – Не мог же он опуститься до самого дна. Ты сказала, что они плавают очень глубоко. Но тогда как…

– Аббан их видел, я в этом уверена. Когда он подплыл к поверхности и я его схватила, он что-то бормотал о странном морском животном с торчащим из головы мечом или что-то вроде того. Тогда мне это показалось бессмыслицей.

Фаолан тоже вспомнил, что Аббан, сразу после того как его спасли, бормотал что-то про зуб. Он пристальней вгляделся вдаль, где по каналу между льдин проплывали нарвалы.

– Он же мог наколоться на бивень и погибнуть, – прошептал Фаолан.

– Нет, Фаолан, – покачала головой Гвиннет. – Напротив. Мне кажется, что нарвалы спасли его.

– Это ты спасла его, Гвиннет! – возразила Эдме.

– А нарвалы подтолкнули его к поверхности. Очень осторожно, чтобы не поранить своими длинными бивнями.

– Невероятно, – тихо прошептала Эдме.

Гвиннет важно кивнула.

– Аббан побывал в мире, который мы даже не могли себе вообразить, и видел там нечто совершенно невероятное.

Все молча наблюдали за тем, как по свободной от льда воде вдаль уплывают десятки нарвалов. Их бивни жутковато поблескивали сквозь сгущавшуюся дымку и казались похожими на таинственные мечи, рассекавшие клубы пыли, поднявшейся во время боя.

Звёздный

Подняться наверх