Читать книгу Будь со мною нежен - Киран Крамер - Страница 5

Глава 4

Оглавление

Несколькими секундами позже резкий толчок разбудил Тру, и она выпрямилась на сиденье, беспомощно моргая, не понимая, где находится, но затем увидела Харрисона и почувствовала, как книга давит на грудь.

Что это… Атланта осталась далеко позади?

– Ну как? Тебе лучше?

Его профиль был словно высечен на монете – монете из коллекции «Сексуальные мужчины».

– Намного лучше. Спасибо.

Она и Харрисон Гембл рядом! Да, это удача… Если бы можно было сейчас связаться с Франклин Минт,[6] то в следующем году журнал «Пэрейд» добавил бы целую страницу, что принесло бы кучу денег.

Но, слава богу, ей больше не нужно беспокоиться о деньгах.

Тру выпрямила спину и села поудобнее.

– Не могу поверить, что я… – Они как раз проезжали по знакомой роще дубов. – Постой-ка! Где мы? В Бискейне?

– Ну да. – Он довольно усмехнулся.

– Я спала? Все три часа?

– Спала открыв рот. Даже всхрапнула пару раз.

Господи! Какой ужас – с открытым ртом… Еще эта книга давила на грудь, поэтому Тру поторопилась вытащить ее. Это было не очень изящно, но что делать?

Харрисон хихикнул, совсем как мальчишка с юга, – и хихиканье это скорее напоминало гогот.

– Южанин! – бросила она.

– И горжусь этим! – улыбнулся он.

– Высади меня на Мейн-стрит – дальше я пешком. – Зачем ему смотреть на ее дом? – Я не думала, что ты подвезешь меня прямо к Мейбенк-холлу.

– Ты все еще живешь там?

– Угу.

– Хорошо, это не так далеко. Между прочим, что означает знак, мимо которого мы проезжали? «Кооперативный сбор помидоров через две мили»? Это ведь все ваша земля. Не могу представить, чтобы твоя мама могла позволить себе такое.

Тру передернула плечами.

– Кооперативное фермерское хозяйство.

– Никогда не подумал бы, что Мейбенков могут волновать подобные вещи.

– Я скажу, что меня волнует, – отозвалась Тру, нахмуривштсь. – Суперзвезда появляется здесь и распугивает всех покупателей. Кроме того, твой брат Гейдж живет в другой стороне.

– Ну да. От тебя до его дома всего пять минут, – усмехнулся Харрисон. – Я отвезу тебя домой и в награду получу самые спелые помидоры, идет?

– Ну может ли быть иначе? Ты всегда все делал по-своему, – вздохнула Тру. – Но я должна сказать кое-что, прежде чем мы продолжим разговор.

– Давай!

– Вспомни, что первая песня, которую ты написал, была обо мне. Я думаю, это сделало тебя звездой.

– Ты хочешь сказать, что своим успехом я обязан тебе? Потому что много лет назад ты послала меня ко всем чертям и разбила мое юное сердце?

– Нет. – Тру помолчала. – Да. Немножко. Правильно?

– Нет.

– Не обидишься, если я попрошу тебя о маленьком одолжении?

Харрисон присвистнул.

– Прости, но ты уже получила некую компенсацию, мисс Мейбенк. Разве твой мир не сладкий чай и воскресный ужин с цыпленком, сервированный на фарфоре времен Джорджа Вашингтона и Войны за независимость?

Она не стала оспаривать его слова.

– Я просто подумала… раз уж так случилось, что ты здесь, не мог бы ты… простить и забыть?

– Эй, мы больше не в школе, – усмехнулся Харрисон. – Стоит ли говорить об этом?

– Спасибо. – Для нее это все еще было очень важно. Тру думала об этом и переживала из-за того, что случилось тогда после выпускного. – То есть, если наши пути разошлись, ты не станешь ворошить старое? Особенно то, о чем не знает никто?

Он приподнял бровь.

– Думаю, нет такого человека в Бискейне, который не догадывался бы, что в ту ночь на пляже мы не только прогуливались. Черт, девушка, на следующий день я должен был приехать за тобой на белом коне. Я приехал, только на потрепанном синем пикапе, но ты мне отказала. И получила то, что получила, стараясь быть принцессой, мисс Очарование.

Проехав мимо знака с гигантским алым помидором, Харрисон свернул на проселочную дорогу, ведущую к Мейбенк-холлу. Утренний свет заливал все вокруг, распространяя блаженство и негу, синие островки лаванды благоухали, аромат был такой сладкий, что Тру на какой-то момент успокоилась и забыла о том, что совершенно выбита из колеи.

Харрисону это никогда не грозило. Он делал то, что хотел. И знал не только свою собственную душу, но и умел заглянуть в душу другого.

– Дабз не знает, – сказала Тру. – Думает, что ты просто проводил меня домой тогда, после выпускного, и я…

– Он не настолько наивен, – перебил ее Харрисон.

– Моя мама встретилась с его матерью на следующий день.

– Значит, тебя прикрыла мама?

– Она не хотела, чтобы наши семьи рассорились. – Тру не любила вспоминать, в каком отчаянии пребывала тогда ее мать. – Дабз не винил меня за то, что оставила его в ту ночь, да и на тебя тоже не злится.

– Мне наплевать, злится он или нет. И потом, разве это имеет какое-то значение сейчас, когда прошло столько лет?

– Это имеет значение для него.

– Почему?

– Из-за тебя. – Она пожала плечами. – Можно ли его винить? Ни один мужчина не хочет, чтобы жена сравнивала его с другим парнем, который к тому же, по мнению журнала «Пипл», входит в сотню самых красивых людей мира.

– Он зря волнуется, твой жених. Я же не назван самым сексуальным мужчиной.

Хм. Тру на секунду задумалась над его словами, но, видимо, и Харрисон обдумывал такую возможность, а может, ему надоела эта идея, – во всяком случае, выражение его лица не изменилось.

– Ты живешь в нереальном мире, если думаешь, что знаменитости не раздражают девять из десяти человек. Все, что я прошу, это сохранить тайну. И мне не нужно, чтобы папарацци ехали за нами до самого Бискейна: от них одни неприятности.

– Все, что я хотел, это поговорить с тобой. Нормальные мужчины не любят сплетничать.

– Это моя точка зрения. Ты и «желтая пресса» неразлучны, тебе нужно купить акции «Нэшнл инкуайрер».

Харрисон припарковал машину перед домом, положил руки на руль и повернулся к Тру.

– Всегда одно и то же: что скажут соседи? Это девиз Мейбенков.

Пульс отдавался у нее в висках, как биение пчел в банке.

– Меня не волнует, что подумают соседи…

Расстегнутый ворот его рубашки открывал загорелую шею и темно-золотистую поросль на груди.

– Это что-то новое.

– Вовсе нет. Если ты способен объективно оценить события прошлого, то увидишь, что я не убежала с тобой, потому что… потому что во мне заговорил здравый смысл.

– Неужели?

Она тяжело вздохнула.

– Мне было восемнадцать, и предстояла учеба в колледже. И сейчас ты не можешь не понимать, каким несчастьем обернулось бы для меня бегство с тобой в Нэшвилл. Причем не только для меня, но и для тебя тоже.

– Я понимаю. Все правильно.

– Я хочу закончить со всем этим. Это старая история.

– Поверь, Тру, мне тоже неинтересно копаться в прошлом.

Харрисон наконец отвернулся от нее, и прищурившись, принялся осматривать дом.

Тру защищалась так же естественно, как дышала.

– Он постарел на десять лет с тех пор, как ты последний раз видел его, – поспешила напомнить она.

– Да, но… – Он колебался. – Черт побери, он выглядит вполне… прилично.

– Дом старый. Ему почти двести лет. – Сделав паузу, она убрала волосы со лба. – У нас все не хватает времени покрасить его.

Харрисон обозревал окружавшие дом поля и увидел двух сборщиков помидоров.

– Смотри, вон там, двое покупателей. Может, мне спугнуть их?

– Не вздумай!

Мейбенк-холлу принадлежали два больших поля, которые засаживали клубникой, ежевикой, помидорами и тыквами.

– То есть вы так заняты, что за десять лет не нашли времени покрасить дом?

– Я займусь этим. Очень скоро мы его обновим.

После того как Тру станет женой Дабза. Реставрация Мейбенк-холла станет ее свадебным подарком. Возвращение былой славы поместью. Дабз хотел начать работы еще в прошлом году, но она не позволила. Ей казалось, это неправильно, пока они не женаты. Тру до свадьбы не взяла у него ни сантима.

Харрисон резко повернулся к ней.

– Что-то не так в мире Мейбенков, да? Твоя семья не такая, чтобы пустить подобные вещи на самотек, и разрешить чужим людям хозяйничать на своей земле.

Тру покачала головой, стараясь не замечать интерес, вспыхнувший в его глазах.

– Нет, все хорошо.

– Я не уверен, – пробормотал он. – Ты сама не своя. Это отчаяние – что-то новое, что-то другое в тебе. И потом, тот… тот неприятный эпизод в аэропорту.

– Да, ты прав, я в отчаянии, – согласилась Тру. – Я все думаю, где достать хорошего флориста к свадьбе. – Пусть думает, что она невеста, придирчивая до чертиков, самая придирчивая из всех в округе.

Но Харрисон не купился на ответ Тру и теперь его взгляд остановился на ее платье. Винтаж от Лилли Пулитцер, наверняка Тру вытащила его из старого сундука. Да, оно без времени. Классика. В приличном состоянии. Но все же… Не нужно слов, и так ясно – все в этом доме висит на волоске.

– Ты уехал десять лет назад. Пожалуйста, убери этот взгляд: я-знаю-тебя-лучше-чем-ты-сама-себя-знаешь. Нет ничего плохого. Я выхожу замуж за прекрасного человека.

– Да-да-да. – Харрисон ударил кулаком по рулевому колесу. – Я не спрашиваю тебя об этом, а всего лишь говорю: что-то случилось, что-то не так, – а ты меня посылаешь… Неудивительно. – Он пожал плечами, и взгляд его снова остановился на доме. – Ты была права: нам действительно не о чем разговаривать.

Тру старалась быть терпеливой, сохраняя присущие ей хорошие манеры и индифферентность по отношению к остальным, но это было трудно с таким человеком, как Харрисон. Он не тот, кого можно игнорировать, когда он захочет узнать все. Бывшие любовники вообще любопытны по отношению друг к другу.

Она бы тоже хотела знать о нем все.

– Отчего же? Мы можем прекрасно поговорить. – Ей хотелось, чтобы он смотрел на нее, а не на дом. – Ты здесь?

– Да, я здесь. – Его глаза оглядывали покосившуюся крышу дома. Кирпично-красная краска кое-где облезла… ставни обветшали и на втором этаже висели криво, видимо соскочив с петель. – Но я не могу вести себя так, как будто я твой бывший бойфренд и случайно встретил свою бывшую подружку.

– Я тоже вовсе не хочу этого, – вспыхнула Тру. – Не хочу, чтобы мы вели себя подобным образом.

– Я слишком богат и известен для чего-либо подобного. – Он криво усмехнулся. – Мы, знаменитости, склонны быть жесткими, если ты хочешь знать правду. Извини.

Отчего же, Тру понимает. Их юношеский роман был не более чем мгновенной вспышкой на жизненном пути. Особенно Харрисона. Он кое-чего достиг. Это правда.

Тру чуть приоткрыла дверь машины.

– Я не собираюсь нести бремя твоей славы. Так что можешь выбросить это из головы.

– Нести что?

– Бремя твоей славы. Я не состою в армии твоих фанатов.

– Хм… – протянул Харрисон медленно, как черная патока. – Спасибо за новое сообщение, мисс Приятный Разговор. Я думаю тебе пора. Мой менеджер Ден скоро будет здесь – думаю, через час. Он ездит как старая леди. – С этими словами Харрисон взял сумку с платьем с заднего сиденья и положил ей на колени.

– Спасибо, что подвез.

– Всегда рад. – У него был такой тембр голоса, что мог заставить любую девушку подумать дважды о ярко-розовом корсете, отделанном черным кружевом, на распродаже в магазинах «Виктория сикрет».

Прошло несколько секунд, но Тру не двинулась с места.

Как и Харрисон.

Дверь дома со скрипом открылась, разрядив напряжение, и на крыльце появилась Уизи, а следом за ней Джордж, Эд и Стайкер, три верных приятеля. Эд был светло-коричневый, Стайкер – черный как смоль, Джордж – светло-желтый. Лучшие друзья Уизи. Она держала открытую книгу в одной руке, а другой прикрывала глаза, глядя на маленький синий автомобиль.

– Ух ты, как выросла! – воскликнул Харрисон. – Но что-то в ней все же осталось от той девочки…

– Да, верно, – согласилась Тру.

Медно-рыжие волосы Уизи заплела в тугую косу, спускавшуюся по спине. На ней была футболка с изображением Микки-Мауса, белая мини-юбка и серые ботинки «Оксфорд».

– Приоделась, прямо скажем… – пробормотал Харрисон. – Дурацкие очки. Типично для Нью-Йорка или Сан-Франциско, но для здешних мест никак не годится.

– Она подражает хипстерам. Не то чтобы старается стать, но… – Тру было не до иронии: она воспринимала мир как большое холодное место, – а у Уизи душа нараспашку, что делало ее ранимой и вовсе не прибавляло уверенности Тру. Многое, очень многое доставляло ей беспокойство.

– Сколько ей сейчас? – спросил Харрисон.

– Восемнадцать. Обожает ток-шоу на телевидении. Мне кажется, слишком.

– Она всегда любила поговорить, поэтому я не удивлен. – Он рассмеялся. – Я думаю, она узнает меня.

– Конечно, узнает. Весь мир узнает.

Харрисон сдвинул темные очки на лоб и опустил оба окна.

– Уизи Мейбенк? Это ты?

– Харрисон Гембл! – Лицо Уизи осветилось широкой улыбкой, и, бросив книгу на любимое кресло отца, она подняла очки кверху и поскакала вниз по ступенькам. Собаки бросились следом за ней. – Прошло столько времени, но я рада видеть тебя! – кричала она, подбегая к машине.

– Я тоже, Уизи, дорогая.

«Она просто куколка!»

– Спасибо. – Даже подойдя близко, Уизи не понизила голос. – Хотя тот факт, что ты сидишь в машине с моей сестрой, не предвещает ничего хорошего.

– Почему это? – удивился Харрисон.

– Уизи, пожалуйста, подумай, прежде чем что-то сказать, а то потом пожалеешь, – вмешалась в разговор Тру.

Уизи колебалась долю секунды, и Тру увидела на ее лице то самое знакомое выражение неуверенности, которое появлялось, стоило ей замолчать, чтобы подумать. Стайкер и Эд уткнулись ей в колени.

– Давай продолжай. – Харрисон ждал, положив локоть на раму открытого окна. – Я слушаю…

– Ты не поможешь, – прошептала Тру.

– А ты опять сама все за всех решаешь.

– Что ж. – Уизи по-хозяйски открыла дверь со стороны Харрисона. – Я не могу предсказать конфликт, но в обзоре «Гэллап» ты назван приверженцем большого секса, распутником. А Тру собирается выйти замуж за занудного юриста, живущего в старом патриархальном доме, построенном еще до Гражданской войны, с друзьями, занимающими высокие посты в криминальной судебной системе, и вдобавок ко всему с комплексом неполноценности. Это может стать самой интересной темой для местных сплетников.

– Уизи! – Сердце Тру готово было выскочить из груди, но она вложила столько чувства в свой голос, сколько могла, пока тянулась через салон «Мазерати» и едва не касалась щекой «приверженца большого секса».

– Честно, – продолжала Уизи, наезжая на гостя подобно товарному поезду, – если бы у меня лично не было желания увидеться с тобой, я бы сказала: «Рви отсюда, пока на тебя не вылился ушат дерьма».

Харрисон оглянулся на Тру и спросил с озорным блеском в глазах:

– Неплохо, а? Почему я сейчас подумал о Джерри Спрингере?[7]

– Не поощряй ее, – шепнула Тру.

Но в этот момент она не могла думать ни о сестре, ни о телевидении. Она вообще не могла думать: всплыла в ее голове песня о «Твинки» и «Мун-пай».

«Перекусим, детка…» Рот Харрисона, упрямый подбородок, широкие плечи, узкая талия, плоский живот.

«Ты пока еще не вышла замуж».

6

Кукольных дел мастер; среди персонажей – звезды кино, театра, музыканты, исторические и государственные деятели. – Примеч. ред.

7

Ведущий скандального американского ток-шоу.

Будь со мною нежен

Подняться наверх