Читать книгу Магистраль вечности - Клиффорд Саймак - Страница 4

Глава 4
Шропшир, 1745 год

Оглавление

– Важно, чтобы вы осознали одно, – сказал им Хорас, – границы поместья вы не покинете никогда. Если бы такое было физически возможно, нам пришлось бы умертвить вас.

– Хорас у нас такой непреклонный, – вставила Инид. – Чувство такта у него попросту отсутствует. Он как молот – лупит по чему ни попадя. Право, он мог бы выразить то же самое иначе: нам очень жаль, что вы не можете покинуть поместье, но мы тем не менее рады, что вы с нами.

– А я не уверен, что рад их появлению, – заявил Хорас. – Это лишь очередное свидетельство, что положение выходит из-под контроля. Мартин со Стеллой исчезли без следа, да и то, что поведал нам Призрак…

– Генри! – перебила Инид. – Генри, а никакой не Призрак!..

– То, что вчера поведал Генри: некто или нечто рыщет вокруг Гопкинс-Акра, чувствует необычность и старается выведать, что тут такое. Ручаюсь: они вот-вот нас достанут. И вот теперь эти двое из Нью-Йорка, не способные дать удовлетворительное объяснение, как им удалось проникнуть во времялет Мартина, и к тому же слышавшие заранее про Гопкинс-Акр!

– Мы просидели здесь чересчур долго, – посетовала Инид. – Мы могли бы сбить всех со следа, если бы перебрались куда-нибудь еще. Никто не вправе сидеть на одном месте целых полтора столетия.

– Перемещение навлекло бы на нас опасность само по себе, – заявил Хорас. – Для подготовки такой операции нам пришлось бы затребовать бригаду техников. А прежде всего пришлось бы разведать новый адрес, куда перемещаться. Это, положим, мы могли бы сделать собственными силами, но переезд без посторонней помощи совершенно исключается. У нас самих нет и половины необходимых навыков.

– А я-то пребывал в уверенности, – произнес Дэвид не без яда, – что ты способен в одиночку справиться с любой задачей…

Хорас сгорбился, как разъяренный бык.

– Ну-ка прекратите, – вмешался Тимоти в обычной своей мягкой манере. – Оба, и тот и другой. Чем ссориться, лучше объясним гостям, в меру нашего разумения, ситуацию, в которую они угодили.

– Мне бы этого очень хотелось, – сказал Коркоран. – Вы заявили, что выбраться отсюда мы не сможем, а в то же время Дэвид… Я верно запомнил имя, не правда ли?

– Да, – подтвердил Дэвид. – Меня зовут Дэвид, и я несколько раз покидал поместье. Чаще всего посещал Лондон и Париж. Однажды был в Нью-Йорке.

– Вы упомянули также, что кто-то вот-вот прибудет сюда из Афин. Стало быть, у вас случаются и вылеты, и прилеты?

– Вылеты и прилеты, как вы их назвали, – ответил Тимоти, – осуществляются с помощью устройств, именуемых ковчегами, или времялетами. Ковчег, служивший жилищем Мартину, перенес вас сюда из Нью-Йорка, но это отнюдь не так просто.

– Я нажимал на кнопки, – пробормотал Коркоран.

– Вы могли бы нажимать на кнопки целую вечность и не сдвинуться с места. Однако вы нажали на строго определенные кнопки и тем самым подключили ковчег к контрольной панели в этом здании. После чего управление ковчегом Мартина перешло к Хорасу.

– Вы хотите сказать, что управлять этими ковчегами способен не каждый?

– Суть в том, – изрек Хорас, – что вы сейчас находитесь внутри временного купола. Термин, разумеется, упрощенный. Сквозь подобный купол не может проникнуть никто, не можем и мы. Есть единственный способ преодолеть эту преграду – на времялете. – На миг в комнате воцарилось молчание, затем Хорас добавил: – Ах да, я забыл про Призрака. Он, и только он, может преодолеть купол без посторонней помощи, но это особый случай.

– Генри, – напомнила Инид. – Генри, а никакой не Призрак!

– Сдается мне, – взял слово Бун, – что нам остается лишь принять ваши слова на веру со всей вежливостью, на какую мы только способны. Мы здесь, и вы заявляете, что отсюда нет возврата. Многого я, правда, не понял, и у меня возникла уйма вопросов, но с ними можно и подождать. У нас наверняка будет сколько угодно времени поставить эти вопросы один за другим.

– Меня радует, что вы отнеслись к услышанному столь достойно, – сказал Тимоти. – Мы и сами связаны рядом ограничений, пренебречь которыми невозможно. Выражаю надежду, что жизнь в нашей общине покажется вам приятной.

– Есть только один вопрос, – продолжил Бун, – слишком важный, чтоб его откладывать. Кто вы такие?

– Мы беженцы, – ответил Дэвид. – Беженцы, укрывшиеся в глубинах времени.

– Никоим образом! – вскричал Хорас. – Ты упрямо твердишь, что мы беженцы, а я утверждаю, что мы революционеры! Настанет день, и мы вернемся!..

– Не слушайте их обоих, – обратилась Инид к Буну. – Они всегда норовят вцепиться друг другу в глотку. Вас, вероятно, интересовало другое: откуда мы прибыли? Мы люди, родившиеся за миллион лет от этой эпохи. Люди из вашего отдаленного будущего.

Из столовой выглянула Нора и возвестила:

– Обедать подано…

Обед прошел вполне цивилизованно и спокойно, без дальнейших препирательств; Дэвид вспоминал деньки, проведенные в Нью-Йорке двадцатого века, и расспрашивал Буна и Коркорана о городе. Тимоти пересказывал книги, которые недавно прочел. Инид почти не раскрывала рта, да и Эмма благожелательно молчала. Хорас горбился, поглощенный своими мыслями, но в конце концов решил заговорить:

– Не понимаю, что стряслось с Гэхеном. Ему давно пора бы быть здесь.

– Гэхен из Афин, – пояснила Эмма. – Он везет для Тимоти новую книгу.

– Мы говорим «Афины» для простоты, – заявил Тимоти. – На самом деле их база не в Афинах, хоть и неподалеку.

– Еще одна небольшая группа наших живет в плейстоцене, – добавил Дэвид. – Южная Франция. Самое начало последнего оледенения.

– Вместе с неандертальцами? – полюбопытствовал Бун.

– Да, рядом с первыми неандертальцами. Правда, их там немного.

– И совсем уж непонятно, – вновь заговорил Хорас, не в состоянии освободиться от тревог, – что заставило Мартина бежать в такой спешке. Притом вместе со Стеллой. По-видимому, там был еще малый времялет, припрятанный в пакгаузе, и Мартин использовал его для бегства, а Стелла была предупреждена и успела присоединиться. Но почему он не пустил в ход основной ковчег? Почему впал в панику? У меня нет сомнений, что он запаниковал. Перепугался до смерти и сбежал…

– Он боялся, что отель превратится в ловушку, – предположила Инид. – Мне, например, это совершенно ясно. Может, он не вполне доверял мистеру Коркорану.

– А почему Мартин должен был ему доверять? – откликнулся Дэвид. – Мистер Коркоран сам признал, что приставил к Мартину со Стеллой соглядатаев, следивших за каждым их шагом…

– Он покупал мои услуги и очень хорошо платил, – сказал Коркоран. – Я стану работать с полной отдачей для кого угодно, лишь бы платили. За всю свою жизнь я ни разу не надул клиента, если он платежеспособен.

– Но в данном случае клиент не вызывал у вас доверия, – заметил Дэвид.

– Пожалуй, действительно не вызывал. Я не видел почвы для доверия. И установил за ним наблюдение не для того, чтобы причинить ему зло, а чтоб убедиться, что он не причинит зла мне самому. Ваш Мартин был скрытен до смешного. Что называется, скользкий тип.

– Он должен был знать, что отель будет взорван, – гнул свою линию Хорас. – Постояльцев, конечно же, предупреждали заранее. Бросить основной времялет в таких обстоятельствах, подвергая его риску обнаружения, – как хотите, но подобный поступок совершенно непростителен.

– Про предстоящий взрыв он мог и не слышать, – вступился за бывшего клиента Коркоран. – Постояльцам ничего не говорили до последнего момента. Да и потом, не делалось никаких публичных заявлений. Понимаете, все готовилось шито-крыто. Даже мне и то довелось услышать о предстоящем взрыве гораздо позже, чем Мартин исчез. А ведь от меня не ускользает почти ни один слушок…

– Тогда, значит, он отъехал по какому-то срочному делу, предполагая вскоре вернуться, – сделал вывод Дэвид. – В этом случае трогать основной времялет с места просто не было необходимости.

Оставив прежнюю тему, Хорас напустился на Буна:

– Вы так и не объяснили до конца, как вам удалось проникнуть во времялет. Как вы его обнаружили, я еще могу понять. Но как вы сумели проникнуть внутрь?

– Я уже сказал вам все, что мог, – ответил Бун терпеливо. – Я ступил за угол. И при всем желании я не в силах ничего прибавить. Потому что сам не понимаю, как это у меня получается. Мне известно одно: я становлюсь способен на это только под влиянием большого нервного напряжения.

– Это не объяснение, – отрубил Хорас. – Уж если человек что-то делает, то, естественно, знает как!..

– Извините, – сказал Бун. – Больше ничего не могу объяснить.

– Раз уж мы скатываемся на мелочи, – ввернул Коркоран, не скрывая известного раздражения, – скажите, пожалуйста, что за тарабарщину вы несли вначале, когда я вышел с вами на связь?

– На это отвечу я, – заявил Тимоти. – Как вы уже должны были заметить, мы предпочитаем держаться скрытно. Иногда, возможно, даже впадаем в шпиономанию. По нашим данным, система связи, какой мы пользуемся, застрахована от перехвата. Однако против нас действуют силы могущественные и в высшей степени изобретательные. Мы не уверены в своей безопасности, не имеем на это права. И если разговариваем друг с другом по каналам связи, используем древний язык, известный когда-то лишь маленькому, забытому ныне племени. Мы надеемся, что этот прием поможет избежать дешифровки даже в том случае, если разговор удастся перехватить.

– Ей-ей, – не сдержался Бун, – это самая полоумная уловка из всех, с какими я когда-либо сталкивался!..

– Вы еще мало что знаете, – продолжил Тимоти. – Вы еще не слышали о бесконечниках. Если бы вы, не дай бог, столкнулись с бесконечниками…

Из кухни донесся пронзительный крик, Тимоти и Эмма вскочили с места. В дверях появилась Нора, не прекращая кричать. Ее поварской колпак сбился набок, руки безостановочно теребили передник, повязанный вокруг талии.

– Гости! – визжала она. – К нам гости! И с ними что-то неладно! Времялет приземлился на клумбу и сразу перевернулся…

Стулья дружно скрежетнули по полу – все бросились в кухню и к черному ходу. Коркоран смерил Буна взглядом.

– Может, пожаловал тот самый посланец из Афин?

– Может, и он, – отозвался Бун. – Пойдем-ка посмотрим сами…

С кухонного крылечка им открылась картина весьма примечательная. Клумбу рассекала огромная борозда, оставленная прямоугольным предметом примерно двенадцати футов в длину и шести в ширину. Предмет торчал под углом, зарывшись носом в почву. Дэвид, Хорас, Инид и Тимоти толкали этот предмет и тянули в разные стороны, а Эмма стояла поодаль, причитая в голос.

– Надо бы помочь, – предложил Коркоран, и они в два прыжка очутились рядом.

– Что вы хотите сделать с этой штуковиной? – осведомился Бун у вспотевшего Хораса.

– Вытащить из земли, – прохрипел тот. – И поставить как полагается…

С помощью вновь прибывшего подкрепления это удалось. Хорас и Дэвид немедля набросились на различимую теперь отдельную панель в одной из боковых стенок. Мало-помалу панель поддалась их усилиям, потом с хлопком отогнулась. Дэвид прополз в отверстие и вскоре начал пятиться.

– Подсоби, – позвал он. – Я, кажется, дотянулся до Гэхена.

Хорас, с грехом пополам втиснувшись рядом с Дэвидом, тоже сумел нащупать, за что ухватиться. Пятясь вдвоем, они выволокли на свет обмякшее тело и, протащив по всей клумбе, положили на траву. Гэхен запрокинулся на спину. Изо рта у него стекала алая струйка. Одна рука бессильно болталась, одежда на груди пропиталась кровью. Хорас опустился на колени рядом с раненым, приподнял ему голову, погладил. Глаза раскрылись, окровавленные губы шевельнулись, но слов было не разобрать, одно бульканье. Инид поспешила к Гэхену, тоже стала на колени и произнесла:

– Все хорошо, Гэхен. Вы в безопасности. В Гопкинс-Акре…

– Что случилось? – взвизгнула Эмма.

Ответом стали два слова вперемешку с кровью.

– Все погибло, – выдохнул Гэхен и захлебнулся.

– Что «все», Гэхен? Что погибло?

Раненый силился выдохнуть кровь и наконец произнес:

– Афины…

Но больше ничего не сказал.

– Лучше перенесем его в дом, – предложил Тимоти. – Ранение тяжелое.

– Как это могло случиться? – продолжала верещать Эмма.

– Разбился он, сама не видишь? – воскликнул Дэвид. – Получил травму, потерял управление…

Раненый мучительно старался заговорить. Хорас приподнял ему голову повыше. Инид попыталась вытереть кровь с губ тоненьким платочком, но только испачкала платок, а толку не добилась.

– Афины… – послышался хриплый шепот сквозь кровь. – База в Афинах погибла. Разрушена…

Бун приблизился к Хорасу и положил пальцы на горло Гэхена, нащупывая пульс. Не нащупал, отнял руку и объявил:

– Он мертв.

Хорас, в свою очередь, разжал руки, позволив Гэхену упасть на траву, и медленно встал. Над поместьем повисло тяжкое молчание. Люди лишь обменивались взглядами, не в силах полностью осознать случившееся. Наконец Тимоти обратился к Буну:

– Негоже оставлять его здесь. Вы поможете перенести тело?

– Его надо будет похоронить, – сообразила Эмма. – Надо выкопать могилу…

– Сначала надо поговорить, – перебил Хорас. – Первым делом, прежде чем предпринимать что бы то ни было, надо все обсудить.

– Куда ты хотела бы его поместить? – спросил у Эммы Тимоти.

– В спальню наверху. Самую дальнюю направо. Оставить его в гостиной никак нельзя: кровь испортит мебель.

– А как насчет оружейной комнаты? Это ближе, и по лестнице тащить не придется. В оружейной есть кожаная кушетка. Кожу потом можно просто обтереть…

– Согласна. Пусть полежит в оружейной.

Бун взял умершего под мышки, Тимоти за ноги. Вдвоем они пронесли его через кухню и столовую, а Дэвид расчищал путь, отпихивая стулья. Чтобы добраться до оружейной, пришлось еще пересечь всю гостиную, пока Тимоти не скомандовал:

– Вон туда, к стене… – Опустив тело на кушетку, он задержался рядом, глядя на Гэхена сверху вниз, и сказал: – Не представляю себе, как быть дальше. Понятия не имею, что полагается делать в таких случаях. В этом доме не бывало смертей с самого нашего здесь появления. Совершенно новая для нас ситуация, и мы к ней не готовы. Мы ведь, знаете ли, почти бессмертны. Сама механика времени охраняет нас…

– Нет, я не догадывался об этом, – отозвался Бун.

– Внутри временного купола люди не подвержены старению. Мы стареем, только когда покидаем его пределы. – Бун не нашел подходящего ответа. А Тимоти продолжил, меняя тему: – Скверно все это. Настал критический момент, какие случаются в истории. Нам предстоит решить, что делать дальше. Решить без ошибки. Самое главное – без ошибки. Пойдемте со мной. Остальные, наверное, уже начали беседу…

Назвать это беседой было трудно. Собравшись в столовой, остальные наперебой орали друг на друга.

– Я так и предвидела! – кричала Эмма. – Так и предвидела, чувствовала нутром! Нам слишком хорошо жилось. Вот мы и решили, что так будет продолжаться вечно. Мы не заглядывали вперед, не строили никаких планов…

– Планов чего? – выкрикнул в ответ Дэвид, перебивая сестру. – Откуда нам было знать, какие именно планы строить? Каким образом можно было угадать, что произойдет?

– Не кричи на мою жену! – зарычал Хорас. – Никогда впредь не смей обращаться к ней в подобном тоне! Она права. Нам следовало предусмотреть все возможные неприятности и разработать типовые реакции на любую из них. Тогда мы не стояли бы разинув рты, как сейчас, захваченные врасплох и не ведающие, куда податься…

– А по-моему, – вмешался Тимоти, включаясь в перебранку, – лучше бы нам чуть-чуть успокоиться и хорошенько все обдумать…

– Нет у нас больше времени на спокойные размышления! – не мог угомониться Хорас. – Во всяком случае, на ленивые неспешные размышления, какие ты имеешь в виду. Я тебя раскусил, Тимоти. Ты попросту отмахиваешься от неприятностей. Не хочешь смотреть правде в глаза, и все тут! Впрочем, то же самое было и раньше. Помню, когда-то…

– Согласен, надо что-нибудь предпринять, – присоединился к общему крику Дэвид. – Думаю, что Тимоти не прав. Не тот нынче момент, чтоб откинуться на подушки и ждать развития событий. Мы, безусловно, должны принять какие-то меры. Но не может же каждый орать вразброд, что бы ему или ей ни взбрело в голову! Так уж мы точно…

– Нам надо уехать! – взвизгнула Эмма. – Надо убраться отсюда любой ценой!

– Какой же смысл, – выкрикнул Дэвид, – бежать, куда глаза глядят? Бежать – да, конечно, если придется, но надо же сперва иметь определенный план…

– Никуда я не побегу! – взвился Хорас. – Не намерен бежать и не побегу! Бегство – это для трусов, и я не потерплю…

– Но мы должны бежать! – визжала Эмма. – Должны уехать отсюда! Нельзя сидеть здесь и ждать новых напастей! Мы должны найти укромное место…

– Ничего ты не найдешь, если побежишь сломя голову, – проревел Хорас. – Надо же хоть немного соображать…

– А я тем не менее полагаю, – заявил Тимоти, – что мы слишком торопимся. Два-три дня больше или меньше – не составит особой разницы…

– Через два-три дня нас может не быть в живых, – заорал Хорас.

– По крайней мере, похороним Гэхена достойно, – возразил Тимоти.

– Гэхен не в счет! – надрывался Хорас. – Гэхен мертв, и с ним уже ничего не случится! А мы еще живы, и нам не все равно, какая участь нас ждет завтра…

Бун влез на стул и перешагнул со стула на стол, отшвырнув ногой тарелки и приборы.

– Заткнитесь все! – загремел он. – Заткнитесь и сядьте по своим местам!

Крик как ножом обрезало – все повернулись к Буну и уставились на него.

– Ваше вмешательство ни к чему, – резко произнесла Эмма. – Вы не член семьи.

– Вы сами вовлекли нас с Коркораном в свою общину, – ответил Бун, – когда объявили, что поместья нам не покинуть. Тем самым вы дали нам право голоса. Мы с вами в одной лодке. Так что заткнитесь и сидите спокойно… – Все были настолько поражены, что послушались. Тогда Бун добавил, обращаясь к Коркорану, оставшемуся стоять у стены: – Джей, если кто-нибудь снова начнет орать или вскочит с места, ты его утихомирь.

– С удовольствием, – откликнулся Коркоран.

– Я вполне понимаю, – продолжил Бун, – что это милая семейная свара и что большую часть сказанного не стоит принимать всерьез. Но таким манером вы никогда ни до чего не договоритесь, а принять какой-то курс действий совершенно необходимо. Нравится вам или нет, я выступлю судьей на ринге.

Хорас мгновенно встал – Коркоран оттолкнулся от стены и двинулся в его сторону. Хорас опять сел.

– У вас есть что сказать? – обратился к Хорасу Бун.

– Могу сказать только одно: вы просто ни черта не смыслите в происходящем. У вас нет даже зачаточных знаний, необходимых для роли судьи.

– В таком случае, – ответил Бун, – быть может, вы не откажетесь просветить меня?

– Только не Хорас! – вмешалась Инид. – Он опишет события, как ему видится. И затуманит смысл…

Хорас снова вскочил – Коркоран снова оттолкнулся от стены, и Хорас сел на место.

– Прекрасно, мисс Инид, – заявил Бун. – Изложите свою непредвзятую версию событий. А вы, – обратился он к Хорасу, – получите слово позже. Но соблюдайте правила – говорить поодиночке, не кричать и тем более не толкаться.

– Мы группа беженцев, – начала Инид. – Мы…

– Мы не беженцы! – завопил Хорас.

– Заткнитесь! – осадил его Бун. – Инид, продолжайте, пожалуйста.

– Как я уже говорила вам, мы из эпохи, отстоящей от вашего времени на миллион лет. За этот миллион лет человечество изменилось…

– Его принудили измениться! – вмешался Хорас. – По своей воле оно и не подумало бы…

– Как ты можешь быть в этом уверен? – в свою очередь, перебил Дэвид. – К примеру, существует Генри…

– Я вполне уверен, – заявил Хорас. – Бесконечники…

Бун поднял руку, призывая к молчанию. Хорас замолчал.

– Вы уже поминали это слово, – обратился Бун к Тимоти. – Я хотел попросить у вас разъяснений, но в ту минуту прибыл времялет из Афин. Скажите мне наконец, кто такие бесконечники?

– Бесконечники – это иная разумная раса, – ответил Тимоти. – Откуда-то из центра Галактики. Они не биологические существа. Может, некогда и были биологическими, но изменили свою природу и стали тем, что есть.

– В сущности, – добавил Дэвид, – мы знаем о них очень мало.

– Я бы так не сказал, – возразил Хорас. – Мы знаем хотя бы приблизительно, на что они способны.

– Ладно, – сказал Бун. – Мы отвлеклись от темы. Инид собиралась сообщить, как именно изменилось человечество за миллион лет.

– Из телесных созданий, – ответила Инид, – из существ биологических люди превратились в существа бестелесные, нематериальные, в чистый разум. В наше время люди гнездятся огромными роями на кристаллических решетках. Они…

Вмешался Хорас:

– Это непристойно! Бессмертие…

– Заткнитесь! – загремел Бун. И вновь повернулся к Инид. – Но вы-то люди, самые настоящие люди. И те, что жили на базе в Афинах, тоже люди – биологические и…

– Были несогласные, – пояснила Инид. – Были такие, кто решил спастись бегством, лишь бы избегнуть бестелесности.

– Для значительной части человечества, – сообщил Тимоти, – бестелесность оказалась чем-то сродни новой увлекательной религии. Были, однако, и несогласные, притом протестующие весьма бурно. Мы причисляем себя к этим несогласным. Помимо нас есть и другие, кто предпочел скрыться в различных временных зонах. Мы живем малыми группами, и каждая держится обособленно. Так нас труднее обнаружить. После бегства несогласных бесконечники либо их ставленники стараются нас выследить. По-моему, вера в религиозную сущность бестелесности – выдумка чисто человеческая. Для самих бесконечников это, по моему убеждению, отнюдь не религия, а четкий план, охватывающий всю Вселенную. Бесконечники уверены, что есть лишь одно-единственное явление, способное пережить гибель Вселенной, – это разум. И они поставили перед собой задачу создать сообщество разумов. Конечно, такое сообщество охватывает не только человечество, но и множество других разумных рас Галактики, не исключено, что и всей Вселенной. Возможно, бесконечники в нашей Галактике – всего-навсего небольшая миссия, одна из множества миссий, раскиданных по Вселенной и просвещающих невежественных язычников со всем усердием…

– Безумие! – завопил Хорас. – Говорю тебе, твои рассуждения – полное безумие!..

– Понимаете, – вмешалась Эмма, – мы ведь никогда не видели бесконечников. Другие, может, и видели, а мы нет.

– Эмма имеет в виду, – счел за благо пояснить Хорас, – что никто из нас, здесь присутствующих, не видел бесконечников собственными глазами. А другие видели и пришли к убеждению, что все человечество обязано согласиться на жизнь в виде фантомов чистого разума. Это их убеждение превратилось в безумную, абсурдную веру. Несогласные были поставлены вне закона.

– Стоит принять во внимание, – добавил Тимоти тихо, – что человечество созрело для подобных перемен. Оно изменилось задолго до появления бесконечников. К тому периоду, из которого мы сбежали, преобразились и жизненные ценности, и философские воззрения. Человечество устало, ему все наскучило. Оно достигло слишком высокого развития, добилось слишком многого. Дальнейший прогресс перестал кого-либо интересовать. Если говорить в целом, нормой существования стало всеобщее дилетантство.

– А как же вы? – спросил Бун.

– Нас это не коснулось, – заявил Тимоти. – Нас и некоторых других. Мы были отселенцами, отсталыми и неотесанными, живущими вне пределов ослепительного совершенства, в каком погрязло все остальное человечество. Мы пожелали остаться людьми. Мы не доверяли новым идеям. И потому стали изгнанниками.

– Но ваши времялеты…

– Мы просто-напросто украли их у бесконечников, – сообщил Хорас. – Мы остались людьми в достаточной мере, чтобы защищать себя любыми средствами, если это необходимо. Бесконечники не лгут и не крадут. Они чересчур величественны и благородны.

– И глупы, – добавил Дэвид.

– Верно, – согласился Хорас. – И глупы. Но теперь они выследили нас, и нам придется снова бежать.

– Я не могу уехать отсюда, – заявил Тимоти. – Твердо решил, что никуда больше не поеду. Я не в силах бросить свои книги и записи, не в силах пожертвовать всей проделанной работой.

– Тимоти пытается, – сообщила Инид Буну, – найти хотя бы примерный ответ, где и как человечество сбилось с пути, как довело себя до ситуации, в которой люди через миллион лет согласятся с идеями бесконечников. По мнению Тимоти, где-то здесь, невдалеке от истоков нашей цивилизации, лежит ключ к ответу, и его можно найти при тщательном изучении истории и философии.

– Я уже близок к ответу, – заявил Тимоти. – Уверен, что близок. Но никак не сумею продолжить работу, лишившись книг и записей.

– У нас просто не будет места, – вклинился Хорас, – на все твои бесчисленные листы, не говоря уже о книгах. Вместимость ковчегов крайне ограниченна. Правда, у нас появился жилой ковчег Мартина, и это очень кстати. Есть еще наш собственный малый времялет и машина Гэхена, если она не вышла из строя…

– Думаю, что с ней ничего или почти ничего не случилось, – сказал Дэвид. – Гэхен потерял управление, только и всего. Тем не менее она села на клумбу относительно мягко.

– Надо ее осмотреть, – предложил Хорас.

– Наконец-то мы, кажется, сдвинулись с мертвой точки, – произнес Бун. – Но хочется или нет, предстоит принять еще несколько конкретных решений. Если вы убеждены, что надо сниматься отсюда, то может ли кто-нибудь предложить – куда?

– Можно присоединиться к общине в плейстоцене, – обронила Эмма.

Хорас отрицательно покачал головой:

– Не годится. База в Афинах разрушена, и Генри сообщил нам, что кто-то или что-то рыщет и здесь. С таким же успехом недруги могли обнаружить и базу в плейстоцене. А если еще не обнаружили, то наше переселение в ту эпоху поможет им в этом. Я предлагаю отправиться глубже в прошлое, во времена до плейстоцена.

– А по-моему, надо вернуться в будущее, – высказался Дэвид, – и выяснить, что там творится.

– Обратно в осиное гнездо? – возмутилась Эмма.

– Что ж, пусть так, если этого не избежать, – ответил Дэвид. – Вполне вероятно, что там остались наши единомышленники, которые предпочли не сбежать, а скрываться и терпеть лишения. Может, они даже нашли какой-то иной выход из положения.

– Допускаю, что Мартин знал о происходящем больше нашего, – подосадовал Хорас, – но куда он к черту запропастился?

– И все же нужно какое-то время, чтобы все обдумать, – сказал Дэвид. – Негоже принимать важнейшие решения второпях.

– Два дня, – отрезал Хорас. – Два дня, и мы улетаем.

– Надеюсь, вы поняли, – заявил Тимоти тихо, но непреклонно, – что я не намерен улетать куда бы то ни было. Что бы ни случилось, я остаюсь здесь.

Магистраль вечности

Подняться наверх