Читать книгу Социальные проблемы инновационного развития общества - Коллектив авторов, Ю. Д. Земенков, Koostaja: Ajakiri New Scientist - Страница 3

I
Социокультурный и институциональный аспекты инновационной деятельности
Б. Г. Тукумцев
Ценностные ориентации ученых в сфере инновационной деятельности

Оглавление

Сегодня в мире никто не сомневается в том, что, как правило, инновационный цикл в области технического, экономического или социального развития начинается на столе ученого. Начинается с получения нового знания, открытия. Никто не спорит по поводу того, что только научный поиск способен дать людям ключ к использованию новых, неизвестных ранее средств ускорения технического, социального и экономического прогресса, развития благосостояния людей. Пришло понимание того, что только новые научные идеи и знания могут помочь сохранить жизнь на земле, предупреждая социальные, космогенные и техногенные катастрофы. Между тем, эта лидирующая роль науки в осуществлении прогрессивных экономических и социальных преобразований, как известно, начала проявляться, и была осознана человечеством сравнительно недавно. Исследователи самих нововведений и инновационных процессов долгое время не воспринимали науку, как непременный начальный этап инновационного цикла. Ее стартовая роль в осуществлении крупнейших инноваций была осознана и постулирована лишь на грани ХХ – ХХI веков. И это стало поводом для повышения интереса к анализу проблем инновационной деятельности в научных учреждениях.

Проблемой, которая привлекла к себе наше внимание, стала проблема совершенно недостаточного знания о состояния культуры инновационной деятельности ученых. А также о средствах и методах получения такого знания. При этом, в нашем случае речь шла о культуре, как о способе инновационной деятельности в условия отечественных академических учреждений. Насколько нам известно, подобный анализ культуры инновационной деятельности в отечественной социологической практике осуществлялся впервые. Исследователи не считали свое исследование лишь научным экспериментом. Представлялось (и это подтвердили результаты исследования), что полученное новое знание может иметь и практическое значение. Главным образом за счет появления новых возможностей активизации научной деятельности, связанной с разработкой и внедрением нововведений, а также за счет создания лучших условий для творчества. Исследователей интересовало, насколько культурные ценности, функционирующие в академических научных учреждениях и влияющие на формирование содержания, норм инновационной деятельности, способствуют успешной работе ученых. И если нет, то чем это вызвано. Исследователей интересовало также, в какой степени действующие ценности-цели и культурные нормы соответствуют тем генеральным целям, которые поставлены перед российской наукой потребностями общественного развития. Наконец, как научные сотрудники оценивают правительственные решения о развитии инновационной деятельности в институтах Академии наук. Рассматривают ли они их как ценности, определяющую направленность их деятельности, готовы ли ориентироваться на них.

Наше экспериментальное исследование было осуществлено в течение последних двух лет (в 2007–2008 годах), Объектами исследования стали ученые четырех академических институтов Санкт-Петербурга. Исследование использовало методологию качественного подхода. Интервью и результаты осуществления специальных процедур были получены более чем от 40 научных сотрудников и руководителей. Некоторая часть полученных материалов исследования использована при написании этой статьи.

В процессе полевого этапа исследования, необходимого для получения первичной социальной информации, использовалось несколько разработанных участниками исследования методик. Среди них, в первую очередь, необходимо назвать следующие:

а) Интервью с научными сотрудниками и руководителями институтов. Одной из основных задач интервью было выяснение отношение респондентов к инновационной деятельности, к необходимости внедрения силами академического института результатов исследовательской работы в практику. Предпринимались попытки выяснить, какие правила и нормы регулируют деятельность ученых в инновационной сфере. Как практически организован процесс передачи продукта науки в практику. Какие социальные институты в обследованных НИИ способствуют этой деятельности, какие, практически не действуют, какие создают препятствие в работе.

б) Методика отбора важнейших инструментальных ценностей, которые рассматриваются респондентами как значимые для себя. Целью этой процедуры было выяснение ведущих ценностных ориентаций научных сотрудников в сфере теоретических исследований, в которой они заняты в соответствии со своими должностными обязанностями. Для отбора инструментальных ценностей исследователями был использован, правда, со значительной коррекцией, перечень ценностей, заимствованный еще в 1971 году ленинградскими исследователями у американского психолога М. Рокича[1]. Из 18 предлагаемых инструментальных ценностей респондент отбирал шесть, наиболее значимых для себя. А еще шесть ценностей, из числа оставшихся, обозначал, как не имеющие для него значения. Карточки были пронумерованы, что позволяло упростить процесс обработки данных.

в) Методика отбора важнейших культурных целей-ценностей участия в инновационной деятельности (в договорных, заказных работах, в инновационных разработках). Поскольку не все респонденты участвовали в подобных разработках, вопрос задавался в «экспертном варианте». Респондентам предлагалось для выбора 15 карточек, на каждой из которых было указано по одной возможной цели научного сотрудника, участвующего в инновационной деятельности. Респонденту предлагалось отобрать пять карточек-целей, которые он считает значимыми для сотрудников, занятых по совместительству, в инновационной сфере.

г) Методика оценки респондентами необходимости и практического функционирования некоторых, предварительно выявленных исследователями норм инновационной деятельности в институте. Предварительный перечень норм и правил, используемых в сфере инновационной деятельности, был составлен совместно с экспертами проекта в процессе пилотажных исследований. Респондентам предъявлялся бланк с перечнем культурных норм и соответствующими шкалами, чтобы выяснить необходимо ли, по их мнению, наличие и соблюдение этих норм (1) и действуют ли они в институте, являются ли неотъемлемой частью его культуры (2).

Весь инструмент исследования прошел основательную пилотажную проверку. Первые респонденты были не только «участниками пробных интервью и иных процедур», но и активными участниками корректировки исследовательских методик. С их помощью некоторые блоки этих методик существенно изменили свой облик. За это исследователи были им чрезвычайно признательны.

Представить в этой статье все результаты исследования не представляется возможным из-за слишком большого объема материала. Поэтому в ней представлена лишь некоторая часть полученных данных. В частности, те, которые относятся к анализу ценностных ориентаций, ценностей и целей участников научно-исследовательской и инновационной деятельности в академических институтах. Эти элементы духовной сферы не охватывают в полной мере всю ценностно-нормативную систему культуры инновационной деятельности и характеризуют ее лишь частично. Тем не менее, их оценка, в любом случае, требует отдельного анализа и специфического подхода. И это подтверждает оправданность и возможность их отдельного рассмотрения.

С позиций культуральной социологии ценности рассматриваются как нормативы и регуляторы деятельности. Они могут быть типологизированы в диапазоне от жизненных идеалов до культурных ценностей – целей, которые непосредственно регулируют деятельность. В монографии по результатам исследования «ЦО», которое было выполнено в начале 1970-х годов ленинградскими социологами (научный руководитель В. А. Ядов)[2], приводится один из вариантов такой типологии: ценности – идеалы (терминальные ценности), ценности – способы (инструментальные ценности) и ценности – цели. Эта типология предполагает определенную иерархичность, при которой ценности, расположенные ближе к идеалам, рассматриваются как более повелительные, определяющие.

Исследования показывают, что, если терминальные ценности, которых придерживаются представители разных социальных группах одного сообщества, весьма близки, то этого нельзя сказать об инструментальных ценностях и, тем более, о ценностях-целях. Их состав в значительной степени определяется характером и содержанием деятельности, которой они заняты. Многие исследователи, которые изучают ценностные ориентиры ученых, занятых в области фундаментальных исследований сходятся в том, что для них, прежде всего, самоценен сам исследовательский процесс и получаемые на его основе результаты. А. Г. Здравомыслов писал в свое время, рассматривая ценности научной деятельности: «Высшей ценностью научной деятельности – ее движущей силой и результатом – является истинное знание, преодоление заблуждения. Наука существует до тех пор, пока стремление к новому знанию оказывается высшей ценностью для ученых, пока эта ценность функционирует в качестве наиболее важного критерия оценки результатов работы. Кризис научного направления возникает, когда эта ценность отступает на задний план, а побочные мотивы научной деятельности становятся доминирующими»[3].

В нашем исследовании выяснялись предпочтения сотрудников академических институтов в области инструментальных ценностей научно-исследовательской сферы. Представлялось важным убедиться в том, что стремление к новому знанию, к творческому поиску продолжает оставаться системообразующим мотивом в академических подразделениях, занятых анализом фундаментальных проблем. И находит свое отражение в тех инструментальных ценностях, которые ориентированы на развитие творчества, профессионализма, глубоких знаний. Результаты анализа полученных данных оправдали наши надежды. Они свидетельствуют о том, что стремление к истинному знанию представляет собой ценность и для значительной части наших респондентов-ученых. Наряду с этим анализировались ценности-цели, которые преследуются этими же сотрудниками в случае перехода к занятиям инновационной деятельностью. В процессе сопоставления полученных результатов, исследователи попытались уловить отличие в ценностных ориентациях научных сотрудников, занятых в инновационной сфере по сравнению с ценностными ориентациями, которыми они руководствуются в сфере фундаментальных исследований.

И, наконец, рассматривалось восприятие научными сотрудниками академических институтов новой цели-ценности в деятельности Академии наук, которая только что сформулирована (в 2009 году) на общенациональном уровне государственными органами власти. Ее суть заключается в переходе от преимущественной ориентации на фундаментальные исследования к выполнению своими силами последующих инновационных разработок, с выходом на рынок наукоемкой продукции[4]. Перспектива подобной революционной перестройки академической деятельности, как показала обработка полученных данных, не оставила равнодушными наших респондентов.

Изложение результатов анализа мы начнем с оценки восприятие инструментальных ценностей учеными, занятыми в исследовательской (фундаментальной и экспериментальной) сфере деятельности. Какие из этих ценностей наиболее значимы для них и воспринимаются ими как некие жизненные нормы. Как уже говорилось, процедура осуществлялась с помощью перечня инструментальных ценностей. Процедура исследования предусматривала передачу респонденту 18 карточек, на каждой из которых было написано по одной инструментальной ценности. Респондент отбирал шесть карточек с наименованием ценностей, которые он считал для себя наиболее значимыми. Затем он выбирал еще шесть карточек, которые представлялись ему не имеющими для него никакого значения. В итоге исследователи получили распределение сделанных выборов, которое давало возможность судить о предпочтениях респондентов, о их ценностных ориентациях в их профессиональной сферы.

Разумеется, выборка в 40 человек, не дает исследователям право говорить о ее представительности относительно всей совокупности НИИ РАН Санкт-Петербурга. Но с помощью все той же статистики, а точнее, ее методов, можно утверждать, что выводы, которые делаются на основе данных по обследованной группе, могут рассматриваться как достаточно надежные.

Вот как выглядит полученное распределение. Левая колонка цифр соответствует доле респондентов, выбравших эту ценность в качестве значимой для себя. Причем, каждый, напоминаем, мог сделать шесть выборов. Правая колонка цифр соответствует доле респондентов, указавших на данную ценность, как совершенно для него незначимую.


Выбор респондентами исследования наиболее значимых и наиболее незначимых для них инструментальных ценностей

(доля респондентов, сделавших выбор ценностей, в %)

Признали значимыми – незначимыми


Ценности, которые оказались выбранными более, чем половиной респондентов, в практике анализа ценностных ориентаций, принято рассматривать, как «интегрирующие». Они поддерживаются в научном сообществе большинством научных сотрудников. А те, которые были выбраны менее, чем половиной респондентов, относятся к числу дифференцирующих. Они создают определенный плюрализм в мнениях и поведении[5]. Представляется важным отметить, что четыре из пяти ценностей, которые интегрируют научное сообщество, тесно связаны с профессиональными качествами исследователя, обладающего глубоким аналитическим подходом, высокой эрудицией, ответственностью за свою работу. Дифференцирующие ценности, связанные скорее с исполнительской деятельностью и «побочными» мотивами научной деятельности получили в представленных выборах существенно меньший удельный вес выборов. Все это позволяет говорить о преобладании среди выборов, сделанных ученых, занятых фундаментальными и экспериментальными исследованиями инструментальных ценностей близких к высшим ценностям этой деятельности. Можно было бы оценить такую ситуацию как позитивную. И сказать похвальное слово в адрес академических институтов. Но при этом нельзя не учитывать того, что эти ценности обошло своим вниманием от 15 до 40 процентов респондентов. Они руководствуются в работе иными ориентирами. Насколько это плохо? Представляется, что лишь настолько, насколько они будут продолжать ориентироваться на сферу фундаментальных исследований и оставаться в ней. Но если в институтах начнется перестройка и появятся иные, инновационные направления, то появится возможность более продуктивно использовать их потенциал на новом, более близком для них направлении.

Обращает на себя внимание тот факт, что такую ценность, как «высокие запросы в материальной сфере», не выбрал ни один из респондентов, а 80 процентов сочли ее незначимой для себя. Такую позицию можно рассматривать либо как следование традициям бескорыстного служения науке, либо (в скептическом варианте) как следствие полного разочарования в способности государства достойно оплачивать труд ученых. Но примерно так же, судя по сведениям, почерпнутым из интервью с учеными, относятся к возможности поднять свое материальное благосостояние за счет служения науке и зарубежные исследователи. Самая низкая зарплата там у теоретиков. В пользу этого варианта интерпретации свидетельствует и тот факт, что в своих интервью ученые неоднократно сообщали, что их удерживает на работе в институте отнюдь не материальный стимул.

Не в чести сегодня, судя по приведенным цифрам, оказалась и такая ценность как честность. Лишь менее половины респондентов выбрали ее, как значимую для себя.

Что касается отказа рассматривать «значимой» такую ценность, как «непримиримость к недостаткам», то это, по мнению исследователей, специфика любого закрытого сообщества, стремящегося избежать психологической напряженности в своей среде. Но при этом нельзя не заметить, что подобный либерализм входит в противоречие с требованиями научной этики. И не благоприятствует повышению культуры научной деятельности.

Своеобразная «идиосинкразия» значительной части научных сотрудников по отношению к такой ценности, как «аккуратность», не столь уж безобидна. Эту ценность отвергло, как абсолютно незначимую более 70 процентов респондентов. Отсутствие аккуратности нередко рассматривают в литературных произведениях, как неотъемлемую, естественную, наряду с рассеянностью, черту человека, занятого преимущественно умственным трудом. Но жестокая реальность все в меньшей степени поддерживает такую оценку. «Неаккуратность», «безалаберность в работе» это, скорее, не специфическая черта интеллигентности, а корнями уходящая вглубь истории специфика культуры деятельности, сложившаяся в российских условиях. Причем, не только в научной сфере. И отсутствие «аккуратности» – это один из признаков культурной «отсталости», которая может стать тормозом прогресса на определенном уровне развития науки и новых технологий. Навряд ли отказ от ориентации на нее позволяет говорить о высокой культуре исследовательской и инновационной деятельности.

Остальные, высказанные респондентами отказы от признания значимости отдельных ценностей, мы оставим без комментариев.

Теперь, после анализа восприятия сотрудниками институтов инструментальных ценностей в их профессиональной сфере (в сфере фундаментальных и экспериментальных исследований), целесообразно сопоставить их с теми ценностями-целями, которыми они руководствуются, принимая решение об участии в инновационных разработках, в прикладных исследованиях, направленных на получение инновационного продукта. Задача такого анализа – попытаться определить, в чем специфика целей-ценностей инновационной деятельности. В какой степени они сочетаются со структурой инструментальных ценностей ученых, занятых в области теоретических исследований. Обращение для решения этой задачи к тем же респондентам связано с тем, что в обследованных академических институтах в настоящее время, как правило, нет постоянного штата, занятого инновационными разработками. Ими занимаются те же сотрудники, которые занимаются фундаментальными и экспериментальными исследованиями.

В процессе проведения интервью исследователи попытались выяснить, как выглядят ценности-цели, которые преследуют научные сотрудники, принимающие решение об участии в инновационной деятельности. Какие ценностно-целевые ориентиры, здесь преобладают? Интервью давали и те сотрудники, которые непосредственно участвуют в инновационных разработках, и те, которые не участвуют. Поэтому вопрос ставился в традициях экспертного опроса: «Как Вы считаете, какие цели, из перечисленных здесь, преследуют сотрудники института, принимая участие в инновационных разработках?» Важно отметить, что распределение ответов, полученных у сотрудников, участвующих в инновационной деятельности, и сотрудников, занятых только теоретическими исследованиями оказалось, практически, весьма схожим и позволил их объединить.

Сведения о возможных культурных целях-ценностях их работы в инновационной сфере определялись так же, как и в предыдущем случае, с помощью карточек, на каждой из которых было написано по одной из 15 целей-ценностей. Респондент должен был выбрать пять карточек, содержащих наиболее значимые с его точки зрения цели занятия инновационной деятельностью. Предварительно сам перечень ценностей-целей был составлен с участием экспертов и подвергался обсуждению с респондентами на этапе пилотирования инструмента.

Полученное распределение выборов целей-ценностей, ранжированное по степени убывания выборов, представлено ниже.


Полученное распределение позволяет сделать некоторые выводы. Прежде всего обращает на себя внимание, что в состав интегрирующих ценностей-целей (т. е. тех, которые получили более половины выборов) вошли три. Первая, которую отметило почти 90 процентов респондентов, свидетельствует об ориентации сотрудников на развитие творчества и нового знания в области инновационных разработок. И это свидетельствует о том, что и в инновационной деятельности подавляющая часть респондентов видят возможности творческого поиска нового знания. Но вот объем выборов второй и третьей ценности-цели, их положение интегрирующих ценностей, свидетельствуют о существенном отличии от тех ориентаций, которыми характеризовалась деятельность в сфере фундаментальных исследований.

Две трети респондентов выбирают, как значимую для них ценность-цель, возможность самореализоваться, внедрить в практику свои замыслы. Эта цель напрямую слабо связана с ориентацией на получение нового знания. Она ближе к таким инструментальным ценностям как амбициозность, стремление повысить свой статус.

А вот 70 процентов респондентов связывают работу в сфере инновационных разработок с надеждой на повышение оплаты труда. Причем, часть из них (11,8 %) рассматривают деятельность в инновационной сфере как возможность для перехода к коммерческой деятельности, независимой от старого места работы.

Сопоставление ценностных ориентаций, относящихся к двум разным направлениям научной деятельности: (фундаментальной и инновационной), позволяет увидеть в этом различие культур этих двух видов деятельности. Они не хуже и не лучше одна другой. Просто они разные. Деятельность в сфере инновационной деятельности имеет свою специфику. Ведь инновационные разработки – это в какой-то части планируемая и регламентируемая работа, включающая в себя наряду с творчеством элементы рутинного производства. Это, безусловно, и более высоко оплачиваемая работа. Для ученых академических институтов, особенно молодых, это своего рода отдушина, позволяющая увеличить свой материальный доход. И они находятся все время в состоянии выбора между двумя полюсами этих двух ценностных ориентаций. То ли успех в получении нового знания, то ли материальное благополучие. Оценивая эту ситуацию, нельзя не признать существования той грани, которая пролегает в мире ценностей сотрудников научных учреждений между интересом к науке и просто работой в инновационной сфере в целях удовлетворения потребностей, относящихся к области улучшения своего благосостояния, повышения статуса и т. п.

Возражения, основанные на том, что мир перешел к эпохе рыночной экономики и это обстоятельство естественным образом влияет теперь на ценностные ориентации людей науки, повышая их интерес к материальным благам, трудно считать убедительными. Многочисленные контакты отечественных ученых с зарубежными коллегами, которые уже давно работают в условиях рыночной экономики, дают повод, чтобы усомниться в том, что вечные истины о самоценности поиска нового знания устарели. Побывавшие за рубежом ученые говорят, что их коллегами «движет то же самое, что и у нас, только в приложении к их условиям. Идут в науку, в основном, не за деньгами, а за интересом к самой науке» (с.н.с., к. ф-м.н., 41 г., м.). А те, кто хочет зарабатывать, идут в бизнес, в лаборатории крупных компаний. Разумеется, исследователи не считают справедливым, чтобы в расчете на подобную самоотверженность, уровень оплаты отечественного ученого, работающего в сфере фундаментальных исследований, удерживался на уровне «в два раза ниже оплаты шофера автобуса.

Поэтому не являются праздными такие вопросы, как: в какой степени организация массового производства инновационного продукта в академических институтах (что можно ожидать в соответствии с новыми решениями) скажется на ценностных ориентациях их сотрудников? Можно ли сохранить у ученого интерес к развитию теории, как к ценности, если требовать от него, прежде всего, постоянной практической отдачи? Не обернется ли это конкуренцией в кадровых вопросах между сферой инновационной деятельности и сферой фундаментальных исследований, где возможность увеличения заработка и статусного роста заметно ограничена? И как все это может сказаться на достижениях в области фундаментальных исследований, на сохранении, и развитии научных школ? Нам представляется, что обозначенные проблемы не следует упускать из поля зрения, разрабатывая планы реорганизации деятельности академических институтов.

И уж, тем более, не следует упускать из поля зрения отношение научных сотрудников к новым перспективам развития инновационной деятельности в академической науке. Как уже говорилось ранее, третья задача нашего исследования заключалась в том, чтобы выяснить, насколько новая цель в работе академической науки, поставленная на самом высоком общенациональном уровне, воспринята на уровне исследовательских групп и отдельных ученых как ценность. Ведь речь идет о выполнении академическими институтами значительной части инновационного цикла вплоть до выхода на рынок наукоемкой продукции.

В ходе интервью у респондентов выяснялось, насколько традиционная ориентация на фундаментальные исследования совместима с новым ценностным ориентиром – инновационной деятельностью. Выяснялось, в какой степени возможна трансформация существующей культуры фундаментальной исследовательской деятельности в культуру деятельности инновационной, какова возможность их сосуществования. Результаты этих интервью показали, что мнения респондентов по поводу грядущих перемен существенно разделились.

Для классификации восприятия акторами инновационной деятельности действующих в научных организациях культурных правил (институциализированных в той или иной степени), исследователи воспользовались типологией Р. Мертона[6]. Она включает в себя пять типов реакций.

Первую реакцию – Р. Мертон назвал конформизмом, или полным принятием, как норм, так и связанных с ними ценностей. Можно предположить, что люди, характеризующиеся такой реакцией, полностью идентифицированы с деятельностью своей организации.

Остальные четыре типа реакций представляют собой, по Р. Мертону, четыре типа девиации. Одну из них он назвал инновацией. Это принятие целей, но при этом попытка достичь их каким либо другим способом, используя иные нормы-средства.

Следующий тип – ритуализм. Это строгое следование установленным нормам-средствам, но полное безразличие к цели-ценности или следование какому-то совершенно иному ее варианту, не предписанному действующим социальным институтом.

Третий вариант девиации – это ретритизм – полное, но пассивное отстранение, несоблюдение ни культурных целей-ценностей, ни культурных норм, не взирая на все санкции и требования.

Четвертый вариант девиации – это тот же ретритизм, но на основе активной реакции. Его Р. Мертон назвал мятеж, бунт. Актор не пассивен. Он может применить альтернативные культурные нормы, ставить иные цели. Иногда такое восприятие приводит к деструктивным последствиям. Иногда оно находит понимание и влечет за собой меры по коррекции культурных правил.

Вопрос об отношении к появлению у академической деятельности нового инновационного аспекта задавался каждому респонденту. Высказанные по этому поводу мнения оказались весьма неоднозначными. Прежде всего, очень резко заявили о себе категорические противники перестройки АН, выступающие против совмещения в одном академическом учреждении фундаментальных исследований и инновационных разработок. Их основными аргументами является тревога за сохранение в новых условиях поисковых исследований, которые ведутся без первоначально просматриваемого результата и которые носят пионерный, познавательный характер. Именно такие исследования, прежде всего, ведут науку к важным открытиям, познанию новых закономерностей. Коммерциализация научной деятельности, по мнению этой группы ученых, способна оказать неблагоприятное влияние на отношение руководителей научных учреждений к фундаментальным исследованиям. Она не только ослабит внимание к ним, но и может стать ограничителем инвестиций в экспериментальные поиски. Наряду с этим сторонники такой позиции считают, что научные учреждения, типа академических институтов, не имеют ни опыта, ни соответствующих специалистов, которые бы были способны организовать внедренческую деятельность в необходимых масштабах. Вот примеры таких высказываний:

«Я думаю, что развитие инновационной деятельности это проблема государства. Академические институты должны заниматься фундаментальной наукой, а если в их исследованиях появляются прикладные следствия, то государство должно создать механизм использования таких прикладных выходов в практике» (н.с., к.б.н., 42 г., м.).

«Я считаю, что инновациями мы заниматься не должны. Если возникают идеи по прикладным следствиям фундаментальных исследований, то они должны реализовываться за пределами института. Здесь их реализовать очень трудно. Учёные должны думать о фундаментальных вещах. В противном случае затормозятся фундаментальные исследования» (к. ф-м.н., зав. лаб., 68 л., м.).

Те, кто придерживается очень похожих на приведенные выше взглядов, составили около пятой части наших респондентов. Они категорически не считают возможным рассматривать инновации, в качестве ценности научной деятельности в академическом институте и предлагают принципиально иные нормы, регулирующие реализацию внедрения результатов теоретических исследований. Указывают на необходимость восстановления или создания вновь внедренческих центров. Они убеждены в том, что прикладные исследования и инновации должны рассматриваться в институте «как побочная деятельность». Если следовать типологии восприятия инновационной деятельности созданной Р. Мертоном (мы рассматривали ее выше) эта группа может быть отнесена к четвертому типу девиации – мятеж (бунт).

Вторая группа респондентов характерна определенным компромиссом. Они не одобряют предстоящие изменения, но понимают, что их не избежать. Они ищут пути, которые бы позволили более лояльно решить поставленную задачу. Не признавая инновационную деятельности как ценностный ориентир в работе академического института, они, тем не менее, соглашаются принять к исполнению связанные с ней культурные нормы. Они считают, что не всегда, но при определенных условиях внедренческие разработки могут осуществляться и в академических институтах. Представители этой группы опасаются потери той творческой свободы, которая сопровождает теоретический поиск. Опасаются жесткого планирования результатов фундаментальных исследований. Они склонны считать, что инновационная разработка в институте возможна, но она не должна подгонять теоретиков. Вот примеры такого компромисса:

«Я не уверен, что это должно быть обязательным. А как факультативная деятельность это даже желательно. Эта деятельность не является чужеродной по отношению к основной. Один и тот же человек, если у него есть интерес и возможности, может успешно сочетать оба вида исследований» (с.н.с., к. ф-м.н., 35 л., м.).

«Инновационная деятельность – это побочная деятельность. Если у академического института это получается, то там должны этим заниматься. Если какая-то разработка выходит на уровень прикладного применения, то он должен её «доводить». Если же по тематике института ничего не удается сделать прикладного, тогда он не должен этим заниматься. Не надо никого «насиловать» (с.н.с., к. ф-м.н., 37 л., ж.).

Многие из представителей этой группы опасаются потери той творческой свободы, которая сопровождает теоретический поиск. По типологии Р. Мертона они относятся ко второй форме девиации, которую он назвал ритуализм (отрицается ценность, регулирующая цель, но принимаются нормы-средства, соответствующие этой ценности-цели).

К той же группе «ритуалистов», следуя типологии Р. Мертона, следует отнести и респондентов-прагматиков, которые не просто отвергли инновационный характер деятельности как ценность. Они подменили ее другими ценностями-целями. В нашем случае одной из основных целей их участия в инновационной деятельности становится повышение своего материального положения. Как правило, эта деятельность осуществляется по совместительству. Сотрудники не оставляют при этом своей основной – теоретической деятельности. Объясняется это тем, что в академических учреждениях, несмотря на некоторое повышение уровня оплаты труда, еще не создано условий для того, чтобы молодые научные сотрудники, да и многие уже «остепененные» ученые могли нормально жить без подработок на стороне. Нередко такие подработки осуществляются даже не по своей теме. При этом преследуются цели сугубо прагматичные. Сами ученые рассматривают такое участие в инновационных разработках как меру вынужденную. Вот одно из мнений по этому поводу:

«Сотрудники нашей лаборатории, готовы заниматься инновационными разработками. В основном из-за тяжелой материальной ситуации. Однако работать с заказчиками многие не могут и не знают, кто бы мог заказать им работу» (с.н.с., к. ф‑м.н., 41 г., м.).

В целом к группе «ритуалистов» (по Р. Мертону) можно отнести около трети респондентов исследования.

И, наконец, группа, объединяющая респондентов, которые в ходе опроса высказали свое полное одобрение развитию в рамках Академии наук инновационной деятельности. Они не опасаются того, что эта новая функция научно-исследовательских институтов станет препятствием для дальнейшего развития фундаментальных исследований. Они считают преодолимыми те возможные конфликты, которые могут возникнуть при распределении ресурсов между направлениями деятельности академического института. Они высказывались очень определенно и конкретно за развитие инновационной деятельности. Аргументы, которые они при этом приводят, отличаются определенным разнообразием. Одни из них убеждены в утилитарной миссии науки, ее содействии общественному развитию. Поэтому свое отношение к инновационной деятельности они высказывают очень определенно.

«Участие в инновационной деятельности для меня – несомненно. Наука – передовой край человеческой мысли и она должна решать насущные проблемы общества. А без инноваций это делать невозможно» (с.н.с., к. ф-м.н., 38 г., м.).

«Теоретические идеи должны воплощаться во что-то конкретное. Это моя принципиальная позиция» (к.б.н., зав. лаб., 37 л., ж.).

Другие считают, что прикладная, инновационная деятельность способствует развитию самих теоретических исследований.

«В институте фундаментальные и прикладные исследования не разделяются “по сортам’’. Они рассматриваются как единых комплекс, в котором одно без другого существовать не может» (д.н., зав. лаб., 70 л., м.).

«В принципе, сотрудники нашей лаборатории заинтересованы в таких работах. Дело в том, что они не мешают нашей основной деятельности, так как являются её следствием и иногда сами служат основой для дальнейших исследований» (н.с., к.б.н., 42 г., м.).

Третьи считают, что сам факт использования результатов теоретических исследований в практическом применении, причем не где-нибудь, а в своем институте, является большой моральной поддержкой для исследователя теоретика и содействует его поискам.

«Мне было бы интересно, чтобы мои разработки нашли применение в прикладной сфере. Мне было бы приятно, и я бы с интересом наблюдала за тем, что получается. Но по моим наблюдениям, есть физики теоретики, которые совершенно равнодушны к тому, что может получиться из их разработок при применении их в практической плоскости» (с.н.с., к. ф-м.н., 37 л., ж.).

Кстати, несколько слов о совмещении фундаментальной исследовательской и инновационной деятельности за рубежом. Респонденты исследования, которые работали за рубежом, отмечали в своих интервью исключительную практичность зарубежных ученых в использовании результатов своих теоретических исследований. И, в частности, их особый прагматизм по отношению к результатам фундаментальных исследований. Потому что для них инновация – это безусловная ценность.

«На Западе ученые постоянно думают о возможных прикладных выходах из своих фундаментальных разработок. Это приносит им дополнительные деньги для поведения тех же фундаментальных исследований. Нужен только штат специальных менеджеров, которые бы продвигали эти разработки, чтобы ученые не отвлекались от своей основной работы» (в.н.с., д. ф‑м.н., 64 г., м.).

«Я работал в Голландии и там любые данные, полученные в теоретических исследованиях, обсуждаются на предмет, как и где их можно применить. У них этот вопрос ставится всегда. Меня это тогда очень поразило, потому что у нас это было просто не принято, ставить такие вопросы по отношению к данным, полученным в фундаментальном исследовании. Если бы у наших учёных можно было бы «повернуть» их научное сознание, чтобы каждый думал о том, как применить полученные знания, то тогда они сами бы определяли направления прикладных исследований» (с.н.с., к. ф‑м.н., 38 л.).

В используемой типологии вся эта группа, поддерживающая решение о развитии инновационной деятельности в академических институтах, названа «конформной», а те, кто в нее отнесен, – «конформисты». К этой группе относится более сорока процентов респондентов исследования.

Две формы девиации по Р. Мертону, которые он назвал инновации и ретритизм, выделить не удалось. Первая из них, «инновация», предполагает тип поведения, который предусматривает определенное «творчество», поиск других, более устраивающих актора средств достижения цели. Вторая форма относится к случаю, когда актор деятельности не признает ни ценности-цели, ни норм-средств. Но его отличие от группы «мятежников» заключается в том, что он об этом предпочитает молчать. Возможно, что именно поэтому исследователям не удалось этих респондентов «вычислить». Полученное в итоге распределение мнений ученых, с которыми проводилось интервью, может быть представлено следующим образом (в процентах):


Итогом анализа отношения к новой ориентации академической науки является вывод о том, что значительная часть ученых готова сегодня признать инновационную деятельность в качестве важнейшей ценности в деятельности их институтов. И можно рассчитывать, что эти сотрудники будут активно способствовать развитию инновационного направления работы в своей деятельности. Но наряду с этим нельзя не согласиться и с тем, что единства между научными сотрудниками академических институтов по этому вопросу нет. Мнения по поводу признания инновационной деятельности в качестве важнейшего направления работы академических институтов, в настоящее время существенно не совпадают. Это не может не сказываться как на формировании в институтах благоприятной культуры инновационной деятельности, так и на самой инновационной деятельности. И заслуживает к себе особого внимания.

1

См.: Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности / Под ред. В. А. Ядова. Л.: Наука, 1979, с. 208.

2

См.: Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности. Л.: Наука, 1979, с. 48.

3

Здравомыслов А. Г. Потребности, интересы, ценности. М., 1986, с. 172.

4

Постановление Президиума РАН от 24 марта 2009 г. «Об утверждении Принципов инновационной деятельности Российской академии наук», с. 3.

5

Лапин Н. И. Ценности населения и реформы в кризисной России // Социс, 1993, № 9, с. 11.

6

Merton R. The unanticipated consequences of social action // Merton R. K. Sociological Ambivalence. N.Y.: Free Press, 1936, p. 145–155.

Социальные проблемы инновационного развития общества

Подняться наверх