Читать книгу Универсальная хрестоматия. 3 класс - Коллектив авторов - Страница 3

Устное народное творчество
Русские народные сказки
Кому горшок мыть

Оглавление

Муж с женой были такие ленивые, что и сказать нельзя: дверь с вечера в сенях не запирали на засов.

– Вечером запирай, а утром открывай – одна морока! – говаривали они.

Как-то раз сварила жена кашу, сдобрила маслом. Кашу съели, и говорит хозяйка:

– Я кашу варила, а тебе, мужик, горшок мыть!

– Полно глупости болтать, – отвечает муж, – мужское ли дело горшки мыть. Вымоешь сама.

– И не подумаю, – сказала жена.

– И я не стану, – супротивится мужик.

– А не станешь – так пусть горшок хоть век немытый стоит!

Простоял горшок немытый до вечера. Снова говорит мужик:

– Баба, а баба! Надо бы горшок-то вымыть.

Взвилась жена вихрем:

– Сказала – твоё дело, вот ты и мой!

– Ну вот что! Пусть будет не по-твоему, не по-моему. Уговоримся так: кто завтра первое слово скажет – тому и горшок мыть.

– Ладно, ложись спать – утро вечера мудренее.

Легли спать. Баба на лавке, мужик на печи.

Поутру ни тот, ни другой не встают, лежат каждый на своём месте, не шевелятся, молчат.

Соседи давно коров подоили, и пастух угнал стадо. Соседки толкуют меж собой:

– Чего это Маланья нынче припозднилась? Корову не выгоняла. Уж не приключилось ли чего у них? Надо бы проведать!

Покуда так судили-рядили, одна соседка шасть к ним. Стукнула в окошко раз, другой, никто не отзывается. Она на двор да в избу, благо дверь не заперта на засов.

Вошла и видит: хозяйка лежит на лавке.

– Чего лежишь-то?

А Маланья лежит, глазами по избе шарит, а не шевелится и ответу не подаёт…

Глянула соседка на печь, а там хозяин лежит, глаза открыты, а ни рукой, ни ногой не шевелит и молчит.

Всполошилась соседка:

– Да что это у вас тут деется?!

Кинулась прочь из избы, а на улице заголосила:

– Ой, тoшненько! Ой, люди добрые! Да что это творится-то тут!

И принялась рассказывать соседкам:

– Одна на лавке, а другой на печи лежат, зенками[1] ворочают, а сами не шевелятся и голосу не подают!

Сбежались бабы в Маланьину избу. Глядят то на Маланью, то на хозяина:

– Что с вами? Может, за фершалом аль за попом послать?

Молчат хозяева, будто воды в рот набрали, глядят во все глаза, а не шевелятся и голосу не подают.

Поговорили, посудачили между собой соседки, да не век толочься в чужой избе, у каждой свои дела. Стали расходиться. А одна и промолвила:

– Бабоньки! Негоже их одних-то оставлять. Надо кому-нибудь побыть с ними, покараулить, пока десятский да фершал не придут. Видно, уж не жильцы они, бедные, на этом свете!

Проговорила так, а бабы все к двери да прочь из избы.

– Ой, у меня тесто из квашни уйдёт! – кричит одна.

– А у меня дети малые ещё не кормлены! – спохватилась другая.

– А меня хоть озолотите, не останусь одна с ними – боязно одной-то, бабоньки!

– Ну ладно: уж коли так, делать нечего, посижу с ними я, – проговорила кривая бобылка. – Люди они были хорошие, хоть и ленивые. Ступайте да поторопите десятского. А мне за то хоть вот Маланьин кафтанишко не пожалейте, бабы, отдать. Ей всё одно уже не нашивать…

– А ты не зарься на чужое добро! – вскричала Маланья и вскочила с лавки. – Не тобой справлено, не тебе и носить мой кафтан!

В ту же минуту муж тихонько ноги с печи спустил и говорит:

– Ну, Маланья, ты первая заговорила, тебе и горшок мыть!

Соседки остолбенели, а опомнившись, плюнули да и вон из избы.

1

Зенки – (устар.) глаза.

Универсальная хрестоматия. 3 класс

Подняться наверх