Читать книгу Тот, кто убивает дракона - Лейф Г. В. Перссон - Страница 12

10

Оглавление

Бекстрём проделал весь путь до дома пешком. От самого здания полиции на Сундбюбергсвеген в Сольне до своего дома на Инедалсгатан на Кунгсхольмене. Казалось, его ноги внезапно стали жить своей собственной жизнью, в то время как тело и голова просто следовали за ними, исключительно на автомате, и, закрыв дверь за собой, он едва помнил, чем занимался в последние часы. Во всяком случае, в его потной голове вроде бы ничего не отложилось на сей счет. Встречал ли он кого-то? Разговаривал ли с кем-то? С кем-то из знакомых, кто мог увидеть его в столь бедственном состоянии? Он явно заходил куда-то за покупками, поскольку принес домой пакет с несколькими бутылками минеральной воды и пластиковую упаковку с множеством самых разных таинственных овощей.

«Что это, черт возьми, такое?» – подумал Бекстрём и открыл коробку. Маленькие красные наверняка были помидорами, он их сразу узнал и даже ел в детстве. А зелень, вероятно, салатом? Но все остальное что тогда? Масса странных черных и коричневых шариков самого разного размера. Заячье дерьмо? Лосиное дерьмо? Плюс нечто главным образом выглядевшее как опарыши, но, наверное, являвшееся чем-то другим, поскольку не шевелилось, когда он ковырнул странную субстанцию.

– Что, черт возьми, происходит? – проворчал Бекстрём, взяв курс на душ и сбрасывая с себя по пути одежду.

* * *

Сначала он четверть часа просто стоял под струями воды, сбегавшими по его округлому и гармонично сложенному телу. Тому самому, которое всегда было для него предметом поклонения и которое безумный штатный полицейский врач решился превратить в руины.

Затем он тщательно растерся махровым полотенцем, надел халат и накрыл на стол, поставив на него коробку с овощами и бутылку с минеральной водой. Сначала, на всякий случай, правда, лишний раз проверил свой холодильник, чтобы посмотреть, не осталось ли там какого-нибудь маленького лакомого кусочка, успевшего спрятаться, когда он днем ранее, следуя списку доктора, избавлялся от всех опасных для жизни излишеств, хранимых там. Потом холодильник и кладовка Бекстрёма опустели и такими до сих пор оставались.


Бекстрём занялся своими овощами. Попытался отключить мозг и обоняние, в то время как челюсти механически перемалывали их, но все равно сдался уже на половине коробки. Единственно съедобными оказались маленькие плоды, выглядевшие как опарыши.

«Пожалуй, они и есть», – подумал Бекстрём, отправляя остатки овощного ассорти в свой пустой холодильник.

«Если это опарыши, то мне повезло, – подумал он. – Тогда я, по крайней мере, получил хоть немного белка за последние сутки».

Затем он влил в себя бутылку минеральной воды. Полтора литра. Залпом.

«Наверное, новый мировой рекорд», – решил Бекстрём и выбросил пустую тару в стоявший под мойкой мешок для мусора.

«И чем, черт возьми, мне заняться сейчас, ведь еще только семь», – подумал он, быстро бросив взгляд на свои новенькие швейцарские часы.

Искать припрятанную где-то выпивку не имело смысла. Даже от нее он избавился предыдущим вечером, так как по данному пункту придурочный доктор был просто категоричен. Ничего спиртного, даже вина и пива. Вообще ничего, содержащего даже намек на алкоголь, включая сидр, или случайно забродивший обычный сок, или старый пузырек со средством от кашля, в свое время запрещенным дяденькой доктором и его подельниками.

А спиртного в доме Бекстрёма до этого хватало, поскольку он давно не испытывал недостатка в деньгах. Несколько неоткрытых бутылок солодового виски и водки. Нетронутый литр французского коньяка. Несколько упаковок крепкого чешского пива. Еще больше початых бутылок с разными по объему остатками. Естественно, ни капли вина, поскольку подобное пьют только всякие педики. А не Бекстрём, абсолютно нормальный шведский мужик в расцвете лет. А также легендарный охотник за убийцами, из тех, о ком втайне мечтает любая женщина.


Бекстрём сунул все это в коробку и позвонил одному из своих соседей. Пьющему по-черному бывшему шефу с ТВ-3, явно слетевшему с катушек, когда они играли в Робинзона где-то на Филиппинах. Он получил выходное пособие в несколько миллионов и должен был через алкоголь уйти в мир иной раньше, чем ему пришла бы в голову мысль написать книгу о его времени на канале и обо всех прочих предшествовавших годах, когда он подвизался в различных фирмах того же концерна медийного сектора. Та жизнь, которую он сейчас вел, наводила на мысль, что его заботливое руководство поступило совершенно правильно.

– Шикарный набор, Бекстрём, – констатировал предполагаемый покупатель, быстро изучив содержимое коробки. – Собираешься переезжать? Или?… Вряд ли ведь дело обстоит столь плохо, что печень вот-вот откажет?

– Вовсе нет, – солгал Бекстрём и улыбнулся дружелюбно, хотя у него возникло ощущение, словно ему сейчас вырвут сердце из груди. – Мне просто надо отъехать в отпуск надолго, и не стоит баловать чертовых домушников хорошим алкоголем. Хватит и прочего дерьма, которое они заберут с собой.

– Ты прав, Бекстрём, – согласился бывший телевизионный начальник. – Ты получишь пять тысяч за все барахло, – сказал он и, желая подчеркнуть невиданную щедрость, так широко развел руки, что в результате чуть не сел на задницу.

«У этого идиота, наверное, все двоится сегодня», – подумал Бекстрём. Сам он оценивал свою партию примерно в половину предложенного.

Хотя все понятно. Ему не понадобится тратиться на такси, чтобы кататься до магазина и обратно на протяжении нескольких дней, подумал он.

– Договорились, – сказал Бекстрём и протянул руку в знак подтверждения сделки.


Он получил оплату наличными. Хотя зачем ему были деньги, если он больше не мог ни есть, ни пить, ни даже думать о женщинах.


За неимением лучшего, он решил посмотреть DVD-диск, который заботливый доктор всучил ему в качестве дополнительной путеводной нити. Подспорья в его новых намерениях жить лучшей жизнью. Эскулап знал из своего долгого и обширного опыта, что более тяжелых пациентов, чем личности типа Бекстрёма, трудно найти. Обычные наркоманы, коловшие себя в ноги в отчаянной охоте за целыми венами, были на самом деле ничем по сравнению с обжорами и пьяницами вроде Бекстрёма. Бекстрём и ему подобные почти не поддавались лечению, и все из-за того, что целиком и полностью отдавались тому, чем занимались. Они просто ели, ели и ели. И пили, пили и пили. И чувствовали себя при этом как рыба в воде.

В одной американской медицинской газете доктор наткнулся на крайне интересную статью, где описывалось, как в частной клинике в Аризоне испытывали шокотерапию на таких, как Бекстрём. Он обратился с просьбой о деньгах к государственным властям, получил более, чем ему требовалось, и отбыл в США, чтобы в течение нескольких месяцев изучать, как изменялось поведение лиц, обжорством и пьянкой доводивших себя до смерти.

Это было крайне интересно, и с собой в Швецию он привез большое количество иллюстративного материала. Помимо всего прочего DVD, который показал Бекстрёму и предложил забрать домой.


Бекстрём вставил диск в плеер. Три раза глубоко вздохнул, сердце у него в груди забилось как кузнечный молотом, а потом он нажал клавишу воспроизведения. Он видел это кино уже один раз и, если станет слишком страшно, мог закрыть глаза. Точно как тогда, когда ему было четыре года и его папаша, старший констебль в районе Мария, потащил его с собой на утренний сеанс в кино у них дома в Седере. И там Большой серый волк целый час только тем и занимался, что пытался съесть трех поросят. Маленький Эверт тогда плакал все время, и, только описавшись, избавился от своих мучений.

– Этот плакса никогда не станет настоящим полицейским, – констатировал его отец, возвращая своего единственного сына его больной матери и ее заботам. К шоколаду со взбитыми сливками и свежеиспеченным кренделям с корицей.

Сейчас, значит, пришло время снова. Фильм представлял собой получасовой репортаж из реабилитационной клиники на Среднем Западе для пациентов, которые перенесли относительно легкие кровоизлияния и закупорки сосудов сердца и головного мозга и сейчас возвращались к жизни.

Большинство из них сильно напоминали Бекстрёма. Если не принимать во внимание, что они перемещались при помощи ходунков, со слюнями в уголках рта, мертвыми глазами и вместо слов произносили непонятные звуки. Один из них, настолько похожий на Бекстрёма, что вполне мог сойти за его брата-близнеца, как раз удалялся от камеры, когда его уже приспущенные брюки свалились до щиколоток, и на всеобщее обозрение предстал огромный голубой подгузник, находившийся под ними. Тогда он повернулся в сторону камеры, растянул в улыбке влажные губы, взялся за подгузник и осознал, что случилось.

– No panties[4], – пробормотал пациент одновременно с тем, как мягкий голос диктора за кадром рассказал, что как раз данный экземпляр, которому фактически было только сорок четыре года, пусть он и выглядел как старая развалина, в течение многих лет злоупотреблял продуктами с высоким содержанием холестерина, а также пил в больших количествах пиво и бурбон, исходя из некоего нелепого представления, что прием последнего снижал негативное действие первого. В результате пару месяцев назад у пациента произошла относительно неопасная закупорка сосуда головного мозга.

В такой манере все и продолжалось, но Бекстрём уже закрыл глаза и немного замешкался, прежде чем нашел кнопку выключения.


Потом он быстро надел старый тренировочный комбинезон с эмблемой пикета, полученный, когда он был на курсах с гориллами из силовых подразделений, поскольку какая-то светлая голова из полицейского руководства решила, что им, возможно, придется сотрудничать в случае возможной чрезвычайной ситуации.

«Кто, черт побери, в подобном случае обратится к таким», – размышлял Бекстрём в то время, как не без труда зашнуровал свои только что купленные кроссовки, собираясь прогуляться по Кунгсхольмену.


Два часа спустя он вернулся, и, как раз когда вставлял ключ в замок своей двери, его озарило.

«Вот оно в чем дело, – подумал Бекстрём. – Чертов гений в белом халате придумал все с похмелья, и, если есть какая-то справедливость в этом мире, он должен повеситься на собственных кишках».

Только спиртное, никакой жратвы. Тогда кровеносные сосуды будут промыты, как горные ручьи весной, озарило его. И не надо быть доктором, чтобы прийти к такому выводу. Любой думающий человек знает ведь, что алкоголь вообще лучшее средство для расслабления из всех существующих.


Сказано – сделано, и еще через две минуты он позвонил в дверь своему соседу, бывшему боссу с телевидения.

– Ты разве не в отпуске, – пробормотал тот, стоя со стаканом замечательного солодового виски Бекстрёма в руке.

– Попросили задержаться на несколько дней, – солгал Бекстрём, – поэтому сейчас меня интересует, не мог бы я выкупить назад немного из того, что продал тебе накануне. Вполне хватит одной бутылки. Лучше немного солодового виски, если у тебя еще осталось, – добавил он и скосился на стакан в руке телевизионщика.

– Сделки не имеют обратной силы, – пробормотал телевизионный шеф и покачал головой. – Проданное тоже не возвращается.

Потом он просто-напросто закрыл дверь и запер замок на два оборота.

Бекстрём попытался уговорить его через щель для почты, но в качестве единственного аргумента телебосс захлопнул и внутреннюю дверь тоже.

В такой ситуации даже Бекстрёму пришлось сдаться. Он поплелся к себе в квартиру. Еще раз принял душ, почистил зубы и проглотил три таблетки, которые придурочный доктор выписал ему: одну коричневую, одну синюю и одну лиловую. Потом залез в койку. Выключил лампу, никакого прощального письма он ведь не собирался писать, и заснул так, словно кто-то ударил его по голове крышкой от кастрюли.

* * *

Когда Бекстрём проснулся, на часах было четыре утра. С ясного голубого неба безжалостно светило солнце, и он чувствовал себя даже хуже, чем когда заснул предыдущим вечером.

Он сварил себе черный кофе и сразу выпил три чашки. Запихал в себя остатки овощей и закончил бутылкой минеральной воды. Потом сразу вышел на улицу и проделал пешком весь путь до здания полиции в Сольне.

Погода стояла такая же дьявольская, как и накануне, и температура не поднялась пока выше двадцати лишь по той простой причине, что была еще ночь. Он добрался до работы, когда едва перевалило за шесть. Еле держась на ногах от усталости и испытывая огромное желание поспать и поесть. Один в целом здании, поскольку все его ленивые и недалекие коллеги храпели дома в своих постелях.

«Надо забраться куда-нибудь, где я смогу вздремнуть», – подумал Бекстрём. И, странствуя наугад, он в конце концов оказался в расположенном в подвале гараже.

– Черт, ну и видок у тебя, Бекстрём, – сказал находившийся там охранник и вытер пальцы о комбинезон, прежде чем протянул вымазанную машинным маслом руку.

– Убийство, – проворчал Бекстрём. – Не мог сомкнуть глаз целые сутки.

– Это не проблема, – сказал охранник. – Ты можешь воспользоваться мобильным наблюдательным пунктом борцов с наркотиками, который я оборудовал для них зимой.

Он открыл дверь обычного синего автофургона. Внутри находилось все, что требовалось в ситуации Бекстрёма. Помимо прочего, даже настоящая кровать.


Два часа спустя он зашевелился, поскольку ноздри ему защекотал аромат свежесваренного кофе. Вдобавок нечто иное, скорее всего из разряда галлюцинаций. Запах свежих булочек с сыром и маслом.

– Жаль, что приходится беспокоить тебя, Бекстрём, – сказал охранник, поставив на пол большой поднос и садясь на стул рядом с кроватью, – но трудоголикам из сыска понадобился их дом на колесах. Сидят, наверное, и наблюдают за какими-нибудь старыми наркоманами в Риссне. Я захватил с собой кофе и бутерброды, если ты голоден.

Бекстрём уничтожил три большие чашки кофе с молоком и две булочки с сыром, даже не поняв, как это произошло. Потом он поблагодарил своего спасителя, чуть не обнял его, но спохватился в последний момент и лишь пожал ему руку и крепко похлопал по спине.

Затем он пошел в тренажерный зал, принял душ и переоделся в чистую гавайскую рубашку, которая хранилась у него в кабинете. И уже около половины десятого утра комиссар Бекстрём сидел за своим письменным столом в криминальном отделе в Сольне. В первый раз за двое суток он чувствовал себя по крайней мере наполовину человеком.

4

Нет трусов (англ.).

Тот, кто убивает дракона

Подняться наверх