Читать книгу Всего дороже. Вилла Д’Эсте (сборник) - Маргарет Пембертон - Страница 4

Всего дороже
Глава 4

Оглавление

Нефи не пел, но он насвистывал. Именно такой человек, как майор Ричардс, был им необходим, особенно когда Том Марриот лежал больной, а у Джосаи Коули была сломана рука. Теперь ледяные просторы уже не казались такими пугающими. Майор хорошо знал эти равнины, и с его помощью они имели шанс добраться до Ричардсон-Пойнта в кратчайшее время.

Полли с раздражением стегнула лошадей. Значит, они еще не скоро избавятся от общества дерзкого майора! Уж она-то больше не собиралась иметь с ним дела. И все же она испытывала радостное возбуждение от мысли, что они снова двинулись в путь.

Майор Ричардс во весь опор скакал впереди каравана. Он ехал и думал, что если эти дураки позади него считают, что им предстоит легкая прогулка, то они ошибаются. К тому времени как они устроят привал на ночь, им уже захочется повернуть обратно, и они будут умолять его, чтобы он проводил их до Иллинойса.

Поднялась метель, ледяной колючий ветер бил в лицо. Майор мрачно усмехнулся: что до него, то чем хуже погода, тем лучше.

До Ричардсон-Пойнта было несколько дней пути, и майор знал, что Нефи при всей его решимости никогда туда не доберется в одиночку. Они провели в дороге только сутки и ничего не знают о трудностях, которые им предстоят. Сегодняшний переход покажет им, что они поставили перед собой недостижимую цель.

Снег слепил глаза, покрывал усы, забивался за воротники пальто и накидок. После двух часов езды майор повернул коня и проехал вдоль четырех фургонов, призывая поторопить упряжки. Они шли с хорошей скоростью, учитывая, что из-за пурги уже в двух ярдах впереди ничего не было видно, но майор не собирался говорить им об этом.

По краям обвисших усов Нефи Спенсера образовались сосульки, но он улыбнулся и бодро кивнул:

– Как скажете, майор. – И стегнул лошадей.

Лидия Лайман в старом отцовском пальто и фетровой шляпе с опущенными полями, под которыми трудно было разглядеть ее лицо, лишь пожала плечами, не выказывая ни малейших признаков уныния. Когда майор придержал коня рядом с Джосаей Коули, у него возникло большое искушение спешиться, привязать коня за фургоном Коули и взять поводья самому. Его удержала от этого только решимость сломить дух упрямцев. Было сразу видно, что Коули больно, но когда майор потребовал ехать быстрее, тот только стиснул зубы и даже не пожаловался. Майор окликнул через раздувающийся брезент сестру Шалстер и спросил, как она себя чувствует.

– Если бы я знала, что фургон будет так трясти, взяла бы с собой маслобойку, и у нас было бы свежее масло, – с сарказмом ответила она.

Полли ехала последней. Ее накидка была не такой теплой, как та, которую отдал дочери брат Лайман. Дарт с одного взгляда понял, что она промерзла до костей, однако он заставил себя подавить жалость.

– Поторапливайтесь! – отрывисто приказал майор. – Вы отстаете.

– Если я поеду быстрее, то буду сидеть уже в фургоне Коули вместе с сестрой Шалстер, – процедила Полли сквозь зубы.

Дарт усмехнулся, сам того не желая, и вернулся в начало колонны. «Ну и упрямый народ, черт бы их побрал, – думал он. – Ну ничего, еще несколько часов на морозе, и твердости у них поубавится».

Однако не поубавилось. К середине дня снег перестал валить, но стало значительно холоднее. Дарту Ричардсу больше всего на свете хотелось сделать привал, чего-нибудь попить и подкрепиться сухим печеньем. Час за часом он ждал, когда же кто-нибудь из мормонов попросит о том же, но никто не просил. Майор проклинал их твердость и продолжал путь. Он не собирался сдаваться раньше, чем сдадутся женщины и компания неопытных путешественников.

Полли казалось, что она вот-вот упадет в обморок. Без одной лошади, на которой ускакал Джаред, упряжка стала неровной, и править ею было трудно, ее руки постоянно были в напряжении. Снег набился в ее ботинки и растаял там, она не чувствовала пальцев ног. Но в пальцах рук, можно было надеться, все-таки по-прежнему текла кровь: ведь поводья она как-то держала. Это было единственным доказательством того, что ее руки промерзли насквозь. Серена укрылась и своими одеялами, и одеялами Полли, она согрелась и заметно повеселела со вчерашнего дня. Том Марриот почти бредил, Люси сидела рядом с мужем и, когда вода в грелках остыла, она сама стала согревать его собственным телом, прижав его к себе.

На протяжении дня Люси несколько раз передавала Полли кружку с едва не замерзающим ячменным отваром и несколько больших ломтей пшеничного хлеба. Однако на морозе хлеб очень быстро зачерствел и превратился в камень.

Пару раз сестра Шалстер высовывала свое морщинистое лицо из-под брезента фургона Коули и подмигивала Полли, пытаясь ее подбодрить. Полли даже ухитрялась улыбнуться в ответ и упорно не сдавалась.

Слева от них затрещал лед, льдина откололась и поплыла по реке. После Фокса им придется двигаться вдоль берегов реки Платт. Нефи рассказал Полли, что традиционная дорога на Запад проходит вдоль южного берега Платта, но брата Бригема не прельщала перспектива сталкиваться с враждебно настроенными путешественниками, поэтому он прокладывал собственный маршрут на Запад. Полли оставалось только надеяться, что брат Бригем знает, что делает. Местность вокруг них была совершенно безлюдная, и казалось, что до них здесь никто никогда не проходил. Однако она вспомнила, что майор Ричардс рассказывал про лагерь мормонов в Ричардсон-Пойнте, и это вселяло надежду. Брат Бригем – прирожденный вождь, это он удержал Святых вместе в мрачные дни после смерти Джозефа Смита, и если он сказал, что их путь проходил здесь, значит, так оно и есть. Даже майор Ричардс, когда рассказывал о планах Бригема Янга устроить в Каунсил-Блаффс на берегах Миссури полупостоянный лагерь, говорил о нем с невольным уважением. Этому лагерю было уже дано название «Зимние квартиры». На всем протяжении Миссури зимой рос тихоокеанский горошек, поэтому у следующих переселенцев-мормонов не будет недостатка в корме для скотины в пути.

Дарт Ричардс задавался вопросом, не служил ли вождь мормонов когда-нибудь в армии? Во всяком случае, по тому, как он набросал план строительства лагеря для следующей зимы, было ясно, что он человек прозорливый. Планировалось построить длинные дома и обнести территорию частоколом. В лагере предполагалось также построить молитвенный дом и школу для детей, мастерские, водяную мельницу, чтобы смалывать зерно, выращенное летом. А по весне Бригем Янг собирался сеять на всем протяжении пути хлеб, чтобы те, кто пойдет позже, пожинали урожай. Это был настоящий план выживания, с которым не мог спорить даже майор Ричардс.

Тех, кто пойдет позже, будет ждать уже подготовленный путь. Слова Полли, что этой весной из Наву должны выйти в путь лишь немногие, озадачили майора. Озадачили настолько, что он переборол свое раздражение на Нефи, подъехал к нему и поскакал с ним рядом.

– Бригем Янг развернул в Каунсил-Блаффс такие приготовления, как будто он ожидает тысячи людей. Но мисс Керкем говорит, что Наву превратился в город-призрак.

Нефи отломил с усов сосульки и подул на руки в перчатках.

– Те, кто пойдет к Обетованной земле после нас, придут из Иллинойса и Огайо, из Пенсильвании и из штата Нью-Йорк. А некоторые и из более далеких мест. Брат Пратт проповедовал Писание в Англии и имел большой успех. Сотни последователей поплывут через океан, а потом двинутся через наш великий континент к месту нашего окончательного пристанища.

Майор недоверчиво покачал головой и отъехал. Дело обстояло именно так, как он и предполагал: они все сумасшедшие.

Из разговора с Бригемом Янгом он понял, что вождь мормонов все еще не представляет, что станет конечным пунктом их путешествия. И его уверенность, что тысячи людей последуют за ним в дикие края, не нанесенные на карты, – это или мания величия, или идиотизм. Майор Ричардс разбирался в людях. К человеку, которого он встретил в Ричардсон-Пойнте, не подходили определения ни «мания величия», ни «идиотизм». При необходимости суровый, он мог громогласно хохотать по малейшему поводу и, что удивительно для религиозного лидера, любил музыку, пение и танцы. Дарт Ричардс снова покачал головой. Права была Лидия Лайман, когда сказала, что они особый народ.

Элиза Коули, беспокоясь за мужа, сменила его на козлах. Джосая устало прислонился к брезенту трясущегося фургона, и по его осунувшемуся лицу было видно, что он изможден. В фургоне Спенсеров младшие дети Томас, Адам и малютка Рут сгрудились вокруг родителей, они больше не улыбались и не махали, а непрестанно ныли и жаловались, так что даже почти неиссякаемое терпение Сюзанны было на исходе.

Несколько раз у Дарта возникало искушение посмотреть, как дела в последнем фургоне, но он этого не сделал. Полли не отставала, по-прежнему держалась всего в нескольких ярдах от фургона Коули. Дарт догадывался, что она ужасно устала и мышцы ее рук нещадно болели, но он был полон решимости не предлагать ей помощь. Для того чтобы осознать глупость своей затеи и повернуть обратно в Иллинойс, путешественники должны страдать, и это относилось также к женщинам и детям.

Всех их подстегивал религиозный пыл. У Полли Керкем такого стимула не было. Что толкнуло ее на путь, полный таких лишений и трудностей? Страх остаться в Наву в одиночестве? Она этого не говорила, но Дарт чувствовал. Об одиночестве он знал все. Первоначально у него и в мыслях не было ее целовать, но сейчас, при свете дня, он был рад, что испытал это удовольствие. Это был сладкий поцелуй, он не помнил ни одного, который был бы слаще. Но еще более замечательной была ее непосредственная страсть, которую он почувствовал, хотя в его объятиях она подобающим образом сопротивлялась. Мисс Керкем – девушка, которой нужен только подходящий мужчина, чтобы они оба получили невообразимое удовольствие. Получили и дали друг другу. Но мужчина этот должен быть очень опытным. Сначала, чтобы преодолеть ее невинность, он должен быть и нежным, и чувствительным, а позже они оба смогут и отдавать, и получать страсть без всяких ограничений.

Дарт наклонил голову, пряча лицо от колючего северного ветра. Он сомневался, что юный Джаред Марриот способен выполнить эту приятную задачу. Мормоны верят, что не только женщины, но и мужчины должны оставаться целомудренными до брака. Услышав об этом принципе от церковного старейшины, Дарт хохотал в голос, однако потом, когда выяснил, что это правда, прислонился к дереву и стал наблюдать за ними. Да, все мормоны были стойкими и мужественными, но у них были принципы, с которыми Дарт до этого не сталкивался и которые он не мог понять.

Раздался зловещий треск и раздраженный женский крик. Дарт оглянулся и увидел, что последний фургон сильно просел на один угол и не двигается с места, а Полли безуспешно погоняет лошадей. Правое заднее колесо фургона угодило в незаметную под снегом яму, и теперь одной только силы лошадей было недостаточно, чтобы его вытянуть.

Нефи тоже услышал крик Полли. В то время как Дарт галопом поскакал к фургону Марриотов, Нефи остановил упряжку, спрыгнул с козел и побежал по снегу туда же.

– Основательно застряло, – сказала Полли, хотя это и так было ясно.

У нее под глазами залегли темные круги, румянец со щек давно исчез, лицо стало мертвенно-бледным. Дарт проклинал себя за то, что не пришел к ней на помощь раньше, и проклинал ее за то, что она поставила его в такое положение. Если бы только они повернули обратно! Два, самое большее, три дня пути – и они бы вернулись к цивилизации. Каждая миля, которую они проходят, это миля, которую им придется потом проходить в обратном направлении.

Дарт спрыгнул с коня и вместе с Нефи стал толкать просевший угол фургона, а Полли тем временем погоняла лошадей голосом и хлестала вожжами. Фургон чуть заметно продвинулся вперед, потом еще немного, а потом вдруг выкатился из ямы так резко, что и Дарт, и Нефи упали.

Нефи усмехнулся. Близились сумерки, а за весь день Дарт не позволил им сделать ни одной остановки. Он полагал, что сейчас брат Спенсер должен бы быть на грани капитуляции, однако тот ничем не показал, что выбивается из сил.

– Неплохой переход для одного дня, – бодро сказал Нефи и пошел по глубокому снегу обратно к своей упряжке.

Дарт отряхнул снег с колен и перчаток и выругался. Когда он снова сел на коня, то поехал рядом с фургоном Марриотов. Полли решительно смотрела вперед. Дарт взглянул на ее тонкий, чуть вздернутый носик и упрямый подбородок: было ясно, что она также не собирается сдаваться, как и непокорный Нефи.

– Пора разбивать лагерь, а то нас застанет темнота, – с недовольным видом сказал Дарт.

– Она нас и так застанет, – возразила Полли, не глядя на майора. – Я уже некоторое время назад это заметила и все думала, когда же до вас дойдет, что нам пора сделать остановку. Разводить костер в темноте – трудное занятие.

Губы майора скривились.

– О, я уверен, мисс Керкем, вы и с этой задачей справитесь!

– Майор Ричардс, я могу справиться почти со всем.

– Даже сможете убедить своих спутников, чтобы они вернулись назад, а весной продолжили путь?

Полли повернулась к майору, посмотрела на него с вызовом и сказала:

– Мы продолжим путь.

Хорошее настроение, которое она в нем пробудила, мгновенно улетучилось, и майор взорвался:

– А что бы случилось, если бы меня здесь не было? Кто бы помогал Нефи толкать ваш фургон из ямы?

– Я сама! – резко ответила Полли. – И Сюзанна Спенсер! И Лидия Лайман!

Они смотрели друг на друга в ярости. Полли не желала отводить взгляд первой. Ей пришлось собрать все оставшиеся силы, чтобы не отвернуться от него. Майор нахмурился так, что его брови сошлись на переносице. Сестра Кимбелл говорила когда-то, что один из мальчишек Ансонов красив, как сатана. Муж отчитал ее за такое сравнение, а Полли тогда не понимала его смысла. Но теперь, глядя на майора Ричардса, она поняла это выражение.

– Вы просто невыносимы! – сказал Дарт сквозь зубы. – Если б не вы, я сейчас должен был бы в Сент-Луисе наслаждаться теплом и уютом таверны, спал бы в мягкой постели, а не вел бы, как пастух, через снег и лед толпу женщин, детей, лошадей, быков, коз и кур.

– Так оставьте нас, майор! – с жаром воскликнула Полли. – Уверяю вас, мы в вас не нуждаемся.

– Еще как нуждаетесь! – В полумраке Полли увидела, что его лицо исказилось от гнева, глаза горели. – Если бы я не был в этом уверен, я бы не лишил себя удовольствий ради того, чтобы выступать в роли вашей няньки!

– Так выступайте в роли няньки в Сент-Луисе, майор! Потому что вы здесь никому не нужны!

Полли часто заморгала, чтобы он не увидел, что она готова расплакаться от усталости.

– Отлично! – бросил майор и, пришпорив коня, поскакал к фургону Спенсеров.

Злость Полли мгновенно прошла, и она почувствовала себя покинутой и одинокой. Какие удовольствия ждали его в Сент-Луисе? Женщина? Женщины? Майор Ричардс не похож на мужчину, который станет обходиться без женского общества. Он любит земные блага, у него дурные манеры и дурной характер, но он может быть милым, если постарается. Он провел несколько часов рядом с фургоном Спенсеров, рассказывая их детям страшные истории про индейцев сиу и навахо. Немного найдется мужчин, которые станут тратить время, развлекая детей, чтобы те забыли о неудобствах путешествия. Маленький Джейми с обезьяньей ловкостью перескакивал из одного фургона в другой и пересказал Полли рассказы майора, она же отметила, что среди них не было ни одной истории про индейцев пауни. Довольно странное упущение для человека, заявившего, что он знает об этом племени краснокожих все. И если майор может быть добрым с детьми Спенсеров, то почему он недобр с ней? Почему не ведет себя как джентльмен? Почему обращался с ней как с женщиной легкого поведения и был невероятно дерзок?

От стыда и гнева у Полли защипало щеки. Она подумала, как было бы хорошо, если бы Джаред вернулся с Меррилами, а Том Марриот выздоровел. Перспектива провести еще один день, без отдыха управляя упряжкой, приводила Полли в ужас.

Нефи остановился. Коули и Лидия Лайман поставили свои фургоны, образуя кружок. Полли механически последовала их примеру. Теперь ей нужно было взять откуда-то силы, чтобы помочь разбить лагерь и приготовить еду.

– Тому не лучше? – спросила она Люси, когда лошади с радостью остановились.

Люси отрицательно помотала головой, в ее глазах читалась тревога.

– Ох, Полли, он так сильно дрожит. Сходи попроси брата Нефи дать ему благословение.

Полли, увязая по колено в глубоком снегу, пошла к фургону Спенсеров и передала просьбу. Майор все еще сидел в седле, он выглядел таким же свежим и бодрым, как когда они только отправлялись в путь. Полли бросила на него взгляд, полный ненависти, потом сходила за лопатой и стала помогать Лидии Лайман расчищать от снега пятачок земли на маленькой площадке между четырьмя фургонами, где можно было бы развести костер. Сестра Шалстер и сестра Филдинг тоже захотели сидеть со всеми у костра.

Дарт рассчитывал, что мормоны будут в отчаянии, однако не прошло и часа, как они уже щебетали и смеялись, словно были на пикнике воскресным днем. Полли и Лидия приготовили сытное блюдо из бобов с беконом. Когда жестяные тарелки были убраны, в огонь подбросили еще хвороста. Нефи взял скрипку, а Сюзанна запела ирландские баллады, которым научила ее мать. Дети в это время играли в снежки на краю лагеря. Сестра Филдинг, развеселившись как ребенок, достала из-под плаща мешочек каштанов, и они стали их жарить. Когда репертуар Сюзанны был исчерпан, Полли спела «Зеленые рукава», и Дарт нашел, что у нее невероятно приятный голос. Однако он очень был удивлен глубине собственного разочарования, когда Полли отказалась спеть еще. Сам Дарт жонглировал каштанами и смеялся вместе с Джосаей и даже не стал возражать, когда сестра Шалстер дрожащим голосом завела «Хвала Господу». Даже к сестре Коули вернулось хорошее расположение духа, и хотя она не могла петь, она подогревала ячменный отвар, подливала в кружки и следила за тем, чтобы дети не отходили далеко от лагеря.

– Жена, может, потанцуем? – предложил Нефи.

Сюзанна шутливо шлепнула его рукой.

– Нефи, никто, кроме тебя, не умеет играть на скрипке, как же мы можем танцевать без музыки?

– А что, сможем, конечно, для нас споют другие.

Нефи обнял жену и закружил ее в польке вокруг костра, а все остальные, включая Дарта, насвистывали, пели и хлопали в ладоши.

– Ничто так не разгоняет кровь, как танцы, – сказал запыхавшийся Нефи. Он вернулся к бочке с пшеницей, которая служила ему сиденьем. – А теперь для всех вас!

Он взял скрипку и, к тайному восторгу жены, заиграл мелодию «Сьюзи, маленькая Сьюзи». Шина на руке сковывала движения брата Коули, но он тоже стал танцевать с женой польку, хотя и менее энергично. К ужасу Дарта, сестра Шалстер, пошатываясь, встала и посмотрела на него.

– Так, молодой человек, посмотрим, как вы танцуете.

Дарт поблагодарил Создателя за то, что его солдаты не видят, как он скачет вокруг костра с восьмидесятилетней старухой, в то время как ему полагается обнимать первую красавицу Сент-Луиса. Видя его замешательство, Полли сдержала недобрую улыбку и пошла в свой фургон посмотреть, как дела у Тома.

Том спокойно спал. Люси сообщила, что жар прошел, однако, несмотря на это, она все-таки решила еще остаться рядом с ним и отказалась даже на время сменить Полли на козлах.

Когда Полли вернулась к костру, Нефи играл «Мальчик-менестрель», и Лидия Лайман танцевала, насколько ей позволяло неудобное мужское пальто. С ней танцевала Сюзанна Спенсер, и обе раскраснелись, как девушки.

Полли не отрываясь смотрела вниз, на жарящиеся на углях каштаны. Она не видела, но почувствовала, что майор встает и направляется в ее сторону. Ее пульс забился чаще. Она не будет с ним танцевать, не будет!

Но он ее не пригласил. Он просто подошел к ней, помог подняться и положил руки ей на талию. Полли казалось, что его ладони жгут ее кожу даже через все слои одежды. Он удерживал ее взгляд своим взглядом, однако Полли не могла понять, что означает этот его взгляд. Секунду, показавшуюся очень долгой, он просто держал ее в объятиях и не двигался, а потом уверенными движениями закружил в танце, уводя с освещенного места в тень.

– Майор, вы всегда ведете себя так бесцеремонно? – спросила Полли, стараясь держаться как можно более чопорно.

Он посмотрел на нее сверху вниз.

– Всегда. – В его голосе слышались насмешливые нотки.

Полли отвернулась, но он не сводил с нее взгляда, и это приводило ее в смятение.

– Майор Ричардс, я считаю, что вы нахал.

Полли хорошо, даже слишком хорошо сознавала, что он смотрит на нее оценивающим взглядом. И что этот взгляд действует на нее самым опасным образом. На ее щеках начал выступать румянец. Она говорила себе, что это от жара костра и от движения в танце. Нефи все играл и, казалось, не собирался останавливаться. Вслед за «Ясеневой рощей» без пауз последовала «Янки-Дудл». Брат Коули снова был на ногах, и напряженное выражение, не сходившее с лица его жены с тех пор, как они выехали из Наву, сменилось выражением беззаботного счастья.

– А я нахожу вас забавной, раздражающей и очень желанной, – сказал майор. – Более того… – Он обнял ее крепче. – Я думаю, что вы отвечаете мне взаимностью.

Полли ахнула.

– Вы ошибаетесь!

Она бы влепила ему хлесткую пощечину, но не могла – майор держал ее железной хваткой.

– Прошлой ночью, когда я вас поцеловал, у меня было большое искушение продолжить, – заметил он.

– Если бы брат Спенсер знал, как вы со мной обращались и как со мной разговаривали, он бы вас кнутом отделал, – прошипела Полли.

Черные глаза майора блеснули.

– Значит, вы не придете посидеть со мной сегодня ночью, когда все остальные уснут?

Полли попыталась его пнуть, но он проворно повернулся и щегольским движением крутанул ее вокруг себя.

– Нет! – Глаза Полли метали искры. – Даже если бы вы были последним мужчиной на земле!

– Там, куда мы направляемся, я, вероятно, им и буду.

Музыка смолкла. Майор с улыбкой проводил Полли обратно к ее месту возле костра. Нефи снова заиграл, на этот раз майор пригласил на танец Лидию, и та грациозно приняла приглашение. Брат Коули закружил в танце Полли, однако ей даже не хотелось танцевать, и впервые в жизни она с нетерпением ждала, когда танец закончится. «Почему, ну почему здесь нет Джареда? – думала она. – Ну почему должно было так случиться, что Меррилы заболели и нуждаются в его помощи?» Полли знала, что будь Джаред здесь, ей бы не пришлось терпеть дерзость и насмешки майора.

Когда танец закончился, Полли с достоинством извинилась и ушла. Вскоре она услышала, как сестра Спенсер зовет детей спать, потом раздался глубокий звучный голос майора Ричардса – он провожал сестер Филдинг и Шалстер до их фургона.

– У вас есть в Сент-Луисе возлюбленная? – полюбопытствовала сестра Шалстер со своей обычной прямолинейностью.

– Есть, одна или две, – беспечно ответил майор.

Полли вскипела от злости. Она была права! Мужчине с такими плотскими аппетитами одной женщины будет мало!

Послышались другие голоса: путешественники желали друг другу спокойной ночи. Вскоре после того как в костер были подброшены дрова и мормонами прочитаны семейные молитвы, все вокруг стихло. Полли лежала и тихо кипела от негодования. Другой мужчина на месте майора извинился бы за свое вчерашнее поведение, а он лишь сделал еще хуже своими насмешками.

Глядя в темноту, Полли мрачно улыбнулась своим мыслям. Долгий переход длиной в целый день ничего не дал майору. Никто не собирается поворачивать назад. Так что утром он сядет на коня и поскачет в Сент-Луис один. Полли надеялась, что его «возлюбленные» устанут ждать и одарят своими милостями кого-нибудь другого.

Едва мормоны разошлись по своим фургонам, мысли Дарта Ричардса потекли примерно в том же русле, что и мысли Полли. Оставшись один, он ссутулился у костра. Мормоны не повернут назад. Только ангел с небес мог бы уговорить их вернуться, а он – кто угодно, только не ангел.

От Наву до Ричардсон-Пойнта сорок пять миль. Дней пять назад, когда Дарт выезжал, там разбили лагерь несколько сотен мормонов. Как только Спенсеры, Коули и их друзья доберутся до Ричардсон-Пойнта, они будут в безопасности. Там они смогут вместе с единоверцами ждать, пока растает снег и пройдут дожди, а потом продолжат путь на Запад все вместе.

Если двигаться с такой скоростью, как сегодня, путь займет три-четыре дня. Дарт мрачно подумал, что к тому времени его отпуск в Сент-Луисе будет урезан больше чем на неделю. Он задумчиво смотрел в огонь и думал, имеет ли это значение? Если бы он действительно этого хотел, он бы мог сейчас уже в Сент-Луисе наслаждаться удобствами известного заведения Беллы Карлинг с красивыми девочками и превосходным бурбоном. А потом, возвращаясь, он вполне мог бы на дороге увидеть пронизанные стрелами тела тех, с кем совсем недавно ел, пил и танцевал.

Если он откажется от мысли провести время в Сент-Луисе и отправится с ними догонять Бригема Янга, он сможет сформировать батальон из мормонов раньше, чем до них доберется его сослуживец капитан Джеймс Аллен. Капитан Аллен должен добраться до большой группы мормонов примерно в середине июня. Дарт подумал, что если он продолжит путь вместе с Нефи и Джосаей, то опередит Аллена, и тот придет в ярость. Что, в свою очередь, доставит ему удовольствие, потому что у них с капитаном Алленом давние счеты.

Дарту понравились безыскусные вечерние развлечения в лагере. При всем их твердолобом упрямстве и странной религии мормоны принимали человека таким, каков он есть. Враждебность, возникшая поначалу между ним и Нефи, превратилась в крепкую дружбу. Джосая Коули оказался самым приятным собеседником, какого Дарту только доводилось встречать. Женщины страдали, но не жаловались. Дети его смешили. А Полли… Дарт нахмурился. Полли Керкем – это осложнение, без которого он мог бы обойтись. Он твердо решил не обращать на нее внимания, но стоило ему оказаться рядом с ней, как это намерение словно уносило ветром. Она осталась без родителей, как и он, и разительно отличалась от людей, среди которых жила. Это знали и они, и сама Полли. Вслух ничего не было сказано, но Дарт это чувствовал. Такие тонкости он чувствовал очень хорошо в силу привычки. Он сам никогда не вписывался в окружение. Даже в армии. Он знал, какие разговоры ходят о нем в казармах за его спиной. Какие слухи ходят о его происхождении и воспитании. Что его называют полукровкой – в глаза никто никогда не называл его этим словом, но в его отсутствие оно употреблялось часто. Очень-очень давно никто не произносил это слово в пределах его досягаемости, и никто, помнивший такой случай, не сделает это снова.

Дарт впервые за много лет подумал о Каролине Маннингем. Он тогда был капитаном. Был хорош собой и пользовался успехом у дочерей и сестер товарищей по службе. Но только не для брака. Когда речь заходила о браке, все сразу вспоминали, что он полукровка и родился после набега пауни на уединенную ферму. Дарт не знал, кто подкинул его, младенца, завернутого в одеяло, на окраину лагеря пауни, была ли то его мать или отец. Да это и не имело значения. Пауни проявили больше милосердия, чем белые. Признав плод своего набега, они приняли его и растили первые восемь лет его жизни. Фамилию Ричардс он получил от траппера, обменявшего его на ружья и виски. Тот траппер был добрым человеком, а его сестра еще добрее. За несколько лет образ жизни Дарта полностью переменился. Он больше не бегал босиком с друзьями-индейцами, а начал учиться читать и писать. Сначала неохотно, но потом ему даже стало интересно. Юношей он вступил в армию и быстро дослужился до звания капитана. Дарт влюбился в Каролину Маннингем, и она не скрывала, что отвечает на его чувства. Он, как полагается, попросил у ее отца руки дочери, но отец Каролины пришел в ярость. И что больше всего поразило Дарта, Каролина тоже рассердилась. «Он же полукровка, как она может выйти за него замуж!» С тех пор все, кто знал капитана Ричардса, отметили серьезную перемену в его поведении.

Дарт Ричардс был храбрым солдатом и вскоре стал майором. Но он не сходился с людьми, всегда был себе на уме. Его боялись не только враги, но и сослуживцы. А Нефи Спенсеру было все равно, будь Дарт хоть чистокровным индейцем сиу. И Лидии Лайман тоже, судя по ее замечаниям, и Дарт ей верил. Не имея ни друзей, ни семьи, он наслаждался атмосферой беззаботного дружелюбия у костра в лагере мормонов больше, чем готов был признать. В Сент-Луисе его ждали не друзья, а только надушенные и накрашенные продажные женщины.

Дарт подбросил в костер еще одну ветку.

Пошло оно все к черту! Ему нечего терять. Он пойдет с мормонами в Ричардсон-Пойнт и сформирует свой батальон мормонов задолго до того, как туда явится капитан Аллен.

Полли осторожно приподняла уголок брезентового тента фургона и украдкой посмотрела на майора Ричардса. Он все еще сидел у костра и задумчиво смотрел в огонь. Почему он не спит? – подумала Полли. Может, он ждет ее? Ему хватит самоуверенности и высокомерия ожидать, что она к нему присоединится.

Полли скрестила руки на груди и попыталась не вспоминать его глубокий ласкающий голос, в котором слышался затаенный смех. Он сказал, что находит ее забавной, интригующей и желанной. Полли заворочалась под одеялом. Не может быть, чтобы он говорил всерьез. Наверное, он над ней смеялся. Или, хуже того, пытался соблазнить. Да, он обращался с ней так, как обращался бы с доступными женщинами в Сент-Луисе. Полли зажмурилась. Пусть ждет хоть до второго пришествия, она не присоединится к нему возле костра. К ней не так легко подольститься, как к остальным.

Усталость взяла свое, и Полли все-таки уснула. Люси слышала, как она что-то вскрикнула во сне, и с тревогой подумала, не заразилась ли она от Тома.

Всего дороже. Вилла Д’Эсте (сборник)

Подняться наверх