Читать книгу По ту сторону - Маргарита Ивановна Макарова - Страница 5

Глава 4

Оглавление

– Ничего, это дело привычки, – врач поворачивала меня во все стороны. – Хороший глазик, даже сразу и не поймешь, что такое.

Мне было непривычно. Непривычен был узкий ракурс видения мира. Все, что было слева, я больше не видела. И очень болела голова. Голова болела от напряжения, от желания объять то, что стало для меня теперь уже необъятным.

Докторша улыбалась.

– Только не плачьте. Глаз вам хороший сделали. А ты и так красавица, – перешла она внезапно на ты. – Тебя маленький изъян будет только…

Она запнулась, подыскивая слово.

– Изюминка, – подсказала я. – Стеклянный глаз будет изюминкой.

Я попыталась засмеяться. Она настороженно посмотрела на меня. Потом села и стала что-то писать в компьютерном окне.

– Дать вам успокоительного? – она оторвалась от клавиатуры.

Похоже, тут все читали мои мысли.

– Доктор, меня совершенно не волнует, сколько у меня глаз. Один вопрос, сколько в больнице пробудет человек с откушенным членом?

– Слышала твою историю, – рассмеялась женщина. – Ну столько же, сколько и ты, а может, и меньше. Да чего его держать, сразу выпишут, кровь остановят и выпишут.

– А куда таких возят обычно? – не отступала я.

– Обычно в склиф. А тебе надо своим делом заниматься, а не ловить бандитов. К тебе следователь приходил?

– Не по зубам ему мое дело. Самой придется их искать. Да и не поверил он мне.

– Оно и видно. Ты хоть поняла, что ты сказала-то? Не поверил он… Не в церкви… Его дело разбираться, проверять и находить, – она дала мне таблетку. – На вот, выпей и поспи немного.

Я вышла от врача, держа успокоительное в кулаке.

– Ну уж нет, рано мне спать, – подумала я и осмотрелась.

В коридоре не было никого. Удача. Спустившись вниз, я зашла в комнату приема больных. Машина скорой помощи стояла у входа. Двери были распахнуты. На каталке туда завозили какого-то полураздетого мужчину. Его голое огромное пузо горой возвышалось над всем остальным.

– Мне бы к склифу подъехать. На полминутки… – жалобно подъехала я к врачу, стоящему у каталки с бумагами направления.

– Ну… еще что скажешь? – женщина даже не подняла головы.

– Понимаете, доктор, мне очень туда надо… только одну вещь выяснить, – канючила я.

– Вот врать только не напрягайся. Тут все твою историю знают.

– Раз так, то сами понимаете, он уйдет – все потеряно. Мне очень надо убедиться. Я смогу, наверное, даже узнать его, – я замолчала на секунду, прикинув, что придумывать тут не нужно. – Даже в штанах… если он будет.

Врач, не подняв головы, и не улыбнувшись моим словам, как будто не осознав, о чем я говорю, вдруг деловито и тихо захлопнула папку с бумагами.

– Ладно, прыгай в машину. Только от меня ни на шаг, – она повернулась к выходу.

Ни на шаг. Скажет тоже. Сама пропала вместе с больным как только мы доехали до места. Нужно было действовать быстро. Как была, в халатике и рубашке, я вошла в вестибюль.

– Девушка, мне брата нужно найти. Ахмед его зовут. Ему подружка член откусила. Неделю назад… посмотрите… его неделю назад друзья привезли.

Девушка в регистрации даже не шевельнулась.

– Мадам, я вас очень прошу. Я сама из больницы сбежала, чтобы найти его и узнать, как у него дела. Ради бога, ну что вам стоит, посмотрите, в какой он палате. Мне очень нужно его повидать.

Девушка зашевелилась и открыла альбом регистрации. Потом так же медленно подняла на меня глаза.

– Фамилия у брата есть?

– Девушка, умоляю, у вас что тут полбольницы с откушенным членом? Он, небось, и имени-то своего не сказал, не то что фамилии.

Я попыталась заглянуть к ней в журнал. Внезапно ее глаза приобрели осмысленное выражение. Она смотрела мимо меня, куда-то дальше и в сторону. Громко рассмеявшись, она захлопнула журнал и отодвинула его в сторону. Я испуганно посмотрела на нее. Она перевела на меня глаза.

– Да вон ваш Ахмед стоит. Идите, встречайте. Выписывается он. Только драку тут не устраивай. Наружу выйди и там делай с ним… что хочешь…

Я обернулась и посмотрела в ту сторону, куда указала девушка. Там стоял он. Не могу сказать, что я узнала его, или почувствовала по запаху. Но это был точно он. По манере двигаться, по тому, как он наклонился, чтобы взять свою медицинскую карту. Последних слов дежурной сестры я уже не слышала: я бежала к Ахмеду.

– Домой собрался? – для надежности я схватила его за пояс джинсов.

«Откуда у него тут джинсы? Он же вряд ли смог бы их надеть тогда, – мелькнуло у меня в голове. – Наверное, с собой взял в пакетике, – я тут же одернула себя. – Какие дурацкие мысли лезут в голову в самые ответственные минуты».

Он обернулся… Посмотрел на меня… Это был обычный представитель южных цивилизаций бывшего союза. Обросшее лицо его было грубо отесано и мало чем отличалось от лиц смуглых национальностей. Возможно, объективно, это было и не так, но субъект не может быть объективным, а для меня все они были на одно лицо.

Мгновение он смотрел на меня молча, без всякой реакции. Потом глаза его стали расширяться. Огромные и черные – они стали круглыми. Внезапный страх заморозил меня, сменив решительность к сопротивлению и желание докопаться до правды – ужасом перед неизвестностью, жестокостью и болью.

– Тя ахар вала, кяг уюрг. Тебя тут добить? Иль до дома проводишь? – он обрел способность говорить. Удивление прошло.

– А ты домой собрался? Думаю, провожать тебя туда мне нет необходимости. Наверняка тебя там уже ждут с тортиком в морду.

– Ментов навела?

– Свои добьют. На кой ты им? Ты же все о них знаешь, и, при этом, ни к чему больше не годен. У тебя ведь теперь там, – кивнула я на его джинсы. – Только чтобы пописать…

Он поднял руку. Зубы скрежетнули челюсть по челюсти. Но он сумел сдержаться, и рука застыла в воздухе. Кругом были люди, в том числе охрана. Девушка из регистрации не спускала с нас глаз.

– Чего ты хочешь?

– Я тебе сделку предлагаю.

Ахмед рассмеялся.

– Тебя почти нет. Я позвоню ребятам, и они тебя вытащат из любой норы.

– Так же, как и тебя. Сам-то подумай, что с тобой сделают твои ребятки. Когда выяснится, что я живая… Ты – высвеченная ниточка к ним, что выведет милицию быстро и точно, как нить Ариадны, – я почти шипела ему в шею, выше я не дотягивалась. Бессильная злоба на тупость и несообразительность этого парня захлестывала меня и заставляла тоже стиснуть зубы. – Я только из больницы домой приду, и тебе конец. А может, и так тебя уберут: зачем им отработанный материал. А ты ведь как раз в эту категорию укладываешься, – в горле у меня пересохло от волнения и горечи. Надежда, что он поймет наши обстоятельства улетучивалась. Нетерпение подыскивало слова. – У меня собака в будке огород стережет – умнее, чем ты, урод…

– Ага… С той только разницей, что она не знает нужных тебе номеров. И я не на твоей цепи… – его глаза сузились, налились кровью. Я даже представить не могла, что можно так быстро ввести его в состояние ярости. – Сука… – в свою очередь прошипел он, склонившись к самому моему уху. Его дыхание участилось. Я попыталась отодвинуться.

– Не возбуждайся так, для тебя это уже бесполезно, – хихикнула я, пытаясь разозлить его теперь как можно больше. Раз доводы к разуму не подействовали – выход был один – вызвать бурю, а потом и нужную информацию.

– Зато они и нор всех моих не знают, – продолжала провоцировать я его. – Я смогу спрятаться, только раззвоню повсюду, что жива. А ты куда денешься? Тебя видели врачи, медсестры, нянечки. Твои фотороботы появятся на всех перекрестках! А может и фотографии… Твоя медицинская карта… О тебе известно будет все – даже группа крови. А я спрячусь.

– Размечталась… Заказчик знает о тебе все.

– Не думаю… Назови мне имя. Ты мне говоришь имя заказчика, а я забываю о тебе… Тебя хоть милиция искать не будет, – я сделала попытку улыбнуться.

– Тебя сейчас убить, или ребят позвать? Заказчик ведь ждет, – он повернулся и двинулся к выходу.

– А вот это ты тут будешь залечивать?! – я вытащила припрятанный как последний аргумент скальпель и полоснула им по его рельефному заду. Кровь брызнула мне на пальцы, он взвыл.

– Дура, ты что ко мне прицепилась! – взревел он.

– Будешь хорошо себя вести, – вспомнила я его фразу, – я тебя отпущу.

И тут же пожалела, что не удержалась от дешевой кормежки самолюбия. Скальпель, по ходу, сыграл против меня. Если ты сам слаб и не владеешь приемами нападения и защиты, то лучше действовать без оружия, либо сразу убивать. Ахмед лишь сделал неуловимое движение, и хирургический инструмент оказался в его волосатых пальцах. Он обхватил меня за шею с виду ласково, но я почувствовала, как струйка крови побежала мне за пазуху.

– Сам решил во всем признаться?! И труп в доказательство? – как ни странно, мне удавалось сохранять спокойствие. – Молодец, удалец, облегчаешь работу милиции.

– Дура, – снова повторил он. – Быстро на выход.

– Посмотри налево… видишь? Девушка в регистратуре зорко наблюдает за нашим разговором. Уверена, она уже вызвала милицию. Вряд ли мне удалось держать скальпель так же незаметно, как тебе… да и кровь твоя уже на пол капает…

– Да не знаю я заказчика! – он опустил скальпель. Я с жадностью глотнула воздуха. Прием мой сработал. Такие наглядные доводы почему-то подействовали на него сразу. Что возьмешь с примитива, который понимает только очевидное. Сложно было бы Копернику доказать такому, что земля вертится вокруг солнца…

– Верю. Позвони тому, кто может знать, назначь встречу. Скажи адрес вашей студии.

– Она телефон крутит, твоя регистраторша. Здесь сейчас милиция будет.

– Выход один. Подойди к ней сам и попроси телефон позвонить. Звони, пока не поздно. Действуй!

Ахмед сделал лихорадочный шаг к регистраторше. Его пухлые губы расплылись в восточной улыбке.

– Девушка, дорогая, разреши позвонить, друзья не встретили.

– Я могу и охрану позвать, вы потише тут свои разборки устраивайте. У вас вон кровь сзади.

– Да, ерунда… Мне теперь такие пустяки не страшны… – он попытался засмеяться.

Он взял трубку из рук девушки и повернул аппарат к себе. Я тоже прижалась к трубке.

– Настеныш, дорогой, почему не встретили? – продолжал мурлыкать Ахмед, но уже в динамик телефона. – Поговорить нужно. Может, мне пенсию хозяин выплачивать будет?

В трубке послышался смех.

– Встретиться надо, – сменил он тон. – Прямо сейчас, ты сможешь?

– Ну подъезжай к моему дому на Тушинскую. Я в Макдоналдс выйду, пожру заодно. Буду ждать тебя на улице, у входа, или за столиком, – она почти промычала это. Слова расплывались и как будто растекались в ее горле.

– Ты что там? Воробушком летаешь?

– Нет… у нас тут возникли обстоятельства… – она снова рассмеялась. – До встречи, дорогой. Ребята хотели уже ехать к тебе. Что-то долго ты в больнице провалялся… – трубка замолчала, и лишь короткие гудки говорили, что телефон технически исправен.

– Ах вот ты где, дорогуша, – врачиха показалась как-то слишком не вовремя. – Это он?

– Мы же договорились, – шепнул мне Ахмед на ухо.

– Нет… нет…

– Тебя на приключения тянет? Нам пора, – она оценивающе осмотрела Ахмеда.

– Минуточку, я сейчас.

– Все, что просила, я сделал. Настю ты запомнила?

Я кивнула.

– Больше ничего не знаю, – затараторил он, стараясь говорить как можно тише. – У меня только один телефон. Она может знать больше. Хотя… сомневаюсь. В группе у каждого один телефон. Хотя… Они – четверо – все очень дружны… Откуда заказчики берутся – спроси у Арсения.

– А Арсений кто? Хозяин? – мой вопрос повис в воздухе. Прикрыв разрезанный и кровоточащий зад курткой, он кинулся к дверям.

Я поплелась следом. Было совершенно ясно, что сам Ахмед на Тушинскую не поедет. Его там ждет не одна Настя.

– Халата лишнего нет у вас? – я залезла в больничную машину.

– Ну ты, барыня, мы что, ждать тебя должны? – врачиха поморщилась, но, приглядевшись ко мне, улыбнулась. – Что, нашла того, кого искала?

– Тетенька, раз вы такая добренькая, отвезите меня к Тушинской, и немедленно, и дайте мне ваш халат.

Она снова внимательно посмотрела на меня.

– А другого выхода нет? Может милицию позовем? Это вроде их дело.

– Вроде их. Но кто это им объяснит? У меня не получилось. Да и времени нет. Милиция даже не почесалась поискать его.

– Может раненого потревожить побоялись? – хихикнул шофер.

– Там подельники его должны подойти. А мне заказчик нужен. А эти спугнут всех – ничего не узнаем. Следователь меня за наркоманку принял.

– Ясно, хотя тут мы можем ему анализ твоей крови дать. Чтобы не было сомнений.

– Если человек уверен в том, что я вру, ему уже ничего не поможет. Он скажет, что у меня новые наркотики, которых вы даже и определить не можете.

– Тормозни-ка, – врачиха показала придорожную лужу. – Вот что.

Она вышла из машины. Я растерянно смотрела на нее.

– Дай свой жилет, – кивнула она шоферу. – И рубашку… тоже сними.

Шофер неохотно снял с себя одежду.

– Ничего, ничего, – скороговоркой пробормотала врачиха, увидев недовольную гримасу парня. – Не замерзнешь.

Она сдернула с сидения грязную просиженную тряпку неопределенного цвета и повертела ее в руках.

– На вот, надевай прямо поверх своей рубашки. А халат больничный сними, – она протянула мне вещи. – Сначала – конспирация. А то нам потом опять тебя штопать.

– Да кто меня узнает – без глаза. Волосы подберу, и все.

– Девочка, ты не знаешь, с кем имеешь дело. Никогда нельзя недооценивать болезнь. Лучшее лечение – это профилактика заболевания. Они же делали фильм… Кто знает – какая у них возможность запоминания… Да что я тебе объясняю! Ты же биолог…

Не замолкая, в каком—то яростном приступе разговорчивости, она помогала застегнуть мне чужую рубашку и жилет. Я растеряно натянула на себя мужские вещи. Короткая ночнушка нелепо торчала из-под клетчатой сорочки шофера.

Женщина присела на корточки у лужи и опустила руки в мокрую грязь, с прилипшим к ней тополиным пухом. Погрузив их полностью и вымазавшись основательно, она поднялась и стала вытирать их о шоферские шмотки.

Вопль протеста раздался из глубины кабины.

– Молчи, дорогой. Отстираем. Простая грязь. Главное, чтоб потом крови не было.

Она схватила тряпку и обвязала ее вокруг талии, сделав прочный узел.

– Вот так хорошо будет. Тряпку обмазывать не буду, – оценивающе оглядела она плоды своего труда. – Теперь волосы. Тут ты права. Они тебя по волосам могут узнать, – она сняла свою докторскую шапочку и тоже вымакала ее в грязи. В заключении всей операции, просто вытерла руки о мое лицо.

– Отлично! – удовлетворенно бросила она. – Где тебя высадить, чушка?

– Во дворах, напротив Макдоналдса, на Тушинской. А в больницу я уже сама доберусь. Пешком. Там два шага.

По ту сторону

Подняться наверх