Читать книгу Темные делишки - Марина Серова - Страница 1

Глава 1

Оглавление

Несомненно одно: со времен Шекспира мир существенно не изменился. Он по-прежнему остался театром, в котором каждому предназначено играть свою роль в пьесе. А вот какого рода окажется эта пьеса – комедией или трагедией – выбирать самому «актеру»…

Так размышляла я, неприязненно наблюдая через стекло своей видавшей виды «девятки» за разношерстной публикой, стекающейся пестрым потоком к главному входу тарасовского драмтеатра. Не люблю попусту терять время, но подружка моя Ленка, как обычно, опаздывала, и мне ничего не оставалось, как дожидаться ее в машине, что отнюдь не вызывало радостных эмоций. Посему неудивительно, что меня потянуло на философствование: я пребывала в мрачном расположении духа.

С некоторых пор театры – культурные «эпицентры» города – стали пользоваться популярностью у самых разных слоев населения. Теперь кого тут только не встретишь! Скромные и малоприметные силуэты истинных ценителей искусства затерялись в шумной и разодетой в блестящую мишуру толпе.

Ленкиной худенькой фигурки в извечных джинсах среди них пока тоже не видно. А раз так, продолжаем язвить.

Вот, к примеру, прямо к самому крыльцу подкатил шикарный черный джип, из которого вышла колоритная парочка: он – ни дать ни взять «светский лев», а его дама – в меховом манто несмотря на теплую, я бы даже сказала, излишне жаркую для начала октября, погоду. Судя по всему, они явились, дабы удостоить своим посещением церемонию открытия нового театрального сезона и, быть может, слегка скрасить своим сверкающим видом мрачноватый интерьер зала. Что называется – других посмотреть и себя показать…

И зачем я только сюда притащилась? Терпеть не могу эту вычурность и карнавальность барочной эклектики, отдающую дешевой подделкой. Поддалась, как последняя идиотка, на уговоры!

С досады я вытащила сигарету и закурила, приспустив стекло в дверце с моей стороны.

А все она, моя «старая» подружка с ее неиссякающим запасом фантастических идей. Впрочем, своему буйному воображению Ленка придает преимущественно образовательное направление, так как другим способом увлечь французским языком школьников-балбесов практически невозможно. Вот ей и приходится изощряться: то устроит бальный вечер, на котором изъясняться нужно в соответствии с общепринятыми манерами эпохи начала девятнадцатого века исключительно на французском, то объявит грандиозную игру-викторину.

Теперь ей в голову пришла очередная суперидея: поставить бессмертную комедию Бомарше усилиями школьного театрального клуба, да не как-нибудь, а в оригинале – на французском! И тут очень кстати подвернулось открытие сезона премьерой «Женитьбы Фигаро», да еще с обновленным составом труппы.

Ради этого она и вытащила меня из дому в чудесный субботний вечер, в самый разгар долгожданного уик-энда. Впрочем, это всем нормальным людям предстояли спокойные дни отдыха, а мне, Татьяне свет Александровне Ивановой, с моим напряженным 24-часовым рабочим графиком безмятежное пребывание в состоянии сладостного ничегонеделанья явно не грозило.

Поскольку из всех разновидностей жизненных драм я отдала предпочтение детективу, а из всех ролей выбрала незавидную роль сыщика, то и судьба-режиссер относилась ко мне в соответствии с жесткими правилами жанра. Она то и дело подкидывала мне одну работку за другой, причем чаще всего выбирала для этого самые неподходящие моменты, безжалостно вырывая меня из редких минут отдыха и развлечений.

Но сегодня ей это не удастся. Я пообещала себе, что после окончания спектакля весь оставшийся вечер проведу с моей любимой подружкой Ленкой-француженкой – посидим на моей кухне, как в старые добрые времена, посмакуем кофеек с ликером, поболтаем по душам…

Ага, вот и она. Надо же, на сей раз стащила с себя джинсы, променяв свою «вторую кожу» на классический темно-синий костюм! Издали было заметно, что Ленка торопится изо всех сил, стараясь по возможности не потерять элегантность и непринужденность созданного имиджа. Я взглянула на часы: минутная стрелка уже тонким намеком бросала тень на начало седьмого. Небрежно отбросив сигарету, я вышла из машины и поспешила подруге навстречу.

* * *

В холле драмтеатра уже никого не было: публика заняла свои места в зрительном зале. Лишь возле входной двери осталась кучка студентов, атакующая грозную контролершу, с ног до головы закованную в броню неприступности. В ход был пущен весь антураж имеющихся в наличии «боевых орудий» – от молящих просьб, способных растопить лед в сердце любого человека за исключением вахтеров и контролеров, вплоть до прямых требований. По собственному опыту я догадывалась, чем дело закончится: во времена счастливой, но безденежной студенческой юности я и сама не раз штурмовала двери театров, но большей частью безуспешно.

Похоже, я увлеклась, наблюдая за напряженным сражением, потому что Ленка нетерпеливо дернула меня за руку:

– Пошли скорее, что застыла как вкопанная?! Сейчас спектакль начнется! Какие у нас места?

– Партер, седьмой ряд, девятое и десятое, – автоматически выдала память.

– Ух ты! – восхитилась Ленка. – И как тебе удалось достать самые лучшие места всего за два дня до премьеры?!

– Хотелось тебя порадовать, – буркнула в ответ я. – Знаешь же, что для меня нет ничего невозможного. И отпусти в конце концов мою руку! К счастью для таких недотеп, как мы, в нашей стране ни одно публичное мероприятие не начинают вовремя. Точность – вежливость королей, а у нас постарались изничтожить как царствующих особ, так и сопутствующие им качества.

В доказательство моим словам прозвенел третий звонок, несмотря на то что прошло уже восемь лишних минут.

– Ой, да ты, подружка, не в духе! Что это на тебя нашло? Перестань ворчать, как старая карга. Но с билетами ты просто молодчина! За это тебя ждет сюрприз! – интригующе произнесла Ленка, пробираясь между рядами к нашим местам.

– Что еще за сюрприз? – насторожилась я.

С той самой поры, как я занялась деятельностью частного детектива, мне отчего-то перестало нравиться это слово. Как правило, все «сюрпризы», которые выпадали на мою участь, являлись последствиями преступных деяний тех или иных личностей и принимали весьма неприглядный вид трупов. Очень не хотелось мне подобных сюрпризов сегодняшним вечером, поэтому как только мы уселись на свои места, я потребовала от подруги немедленного признания.

– Выкладывай, что там у тебя! Сама знаешь, я сюрпризов не люблю. К этому словечку, словно к магниту, прилипают всевозможные неприятности, уготованные на мою долю. Так что раскалывайся, не тяни!

– Ну, хорошо, хорошо, – согласилась Ленка, копошась в сумочке в поисках очков. – Так и быть, скажу тебе. Помнишь Аню Зорину? Так вот, она в этом году закончила театральный факультет и вместе с некоторыми из своих однокурсников устроилась работать сюда, в драмтеатр! Как ты уже наверняка догадываешься, она играет и в сегодняшней версии «Женитьбы»! Попробуй вычислить, кого именно? Ну же, пусти в ход свою прославленную дедукцию! А пока ты будешь ломать голову над этой задачкой, я тебя огорошу еще одной вестью: после премьеры Анечка собирается устроить банкет. Я звонила ей вчера, чтобы узнать, в сегодняшнем или завтрашнем спектакле она играет, и заодно набилась на приглашение!

Пропуская мимо ушей дальнейшую торопливую речь неугомонной подруги-болтушки, я на мгновение перенеслась в недалекое студенческое прошлое. Девушка, имя которой назвала Ленка, была именно оттуда. Ее образ отчетливо высветился в моей памяти.

Разве можно забыть Анечку Зорину? Среди всех первокурсниц театрального факультета, с которыми мне довелось общаться, она была самой очаровательной. Слегка вьющиеся, светлые и необычайно мягкие волосы, огромные голубые глаза, окаймленные густой бахромой черных ресниц, точеный носик, красиво очерченная линия губ, едва заметная кокетливая ямочка на подбородке – чем не ангел? Образ идеальной женщины, мечта любого мужчины! Правда, брови вразлет выдавали упрямость и непокорность ее своенравной натуры.

Даже я, длинноногая блондинка с зелеными глазами, чувствовала тогда, что в чем-то проигрываю Анечке, этому ангелу во плоти. Позже я догадалась, в чем именно уступала ей: в моей внешности недоставало хрупкости и нежности, которые так прельщают любого мужчину и которых у Анечки было хоть отбавляй.

Еще бы! Ведь рядом с такой беззащитной и утонченной леди каждый представитель сильной половины человечества может чувствовать себя без пяти минут суперменом. Со мной же у них этот номер никак не проходил. В отличие от Анечки, я за словом в карман не лезла, при случае и по морде врезать могла, да и вообще была жуткой язвой и стервой, за что и получила соответствующую кликуху – «Ведьма». Хотя, вполне может быть, что этим прозвищем меня наградили за пронзающий насквозь взгляд, обладающий, как меня уверяли, какой-то особенной, даже магнетической силой…

Настойчивый Ленкин голос вернул меня в настоящее.

– Вот же ее фамилия! Смотри! – подружка совала мне под нос программку, не дождавшись результатов моего «логического анализа», которым я якобы была занята в эти минуты. – Читай: Сюзанна – А. Зорина! Видишь?

Но увидеть что-либо в программке мне не удалось: в этот момент в зале потушили свет, что знаменовало начало спектакля. Пришлось поверить Ленке на слово, что Анечка играет роль сообразительной и лукавой Сюзанны, хотя на месте режиссера я бы скорее дала ей роль графини. Надеюсь, Анечка не утратила присущей ей пластичности и гибкости при создании образа. Посмотрим, какая из нее вышла Сюзанна. В первой сцене, если мне не изменяет память, должна быть именно она.

Ленка уже вооружилась нелепыми очками и в ожидании смотрела на сцену. Я тоже перевела взгляд на декорации, решенные в модернистском духе. Зазвучала музыка увертюры к одной из опер Моцарта, на сцене появилась Сюзанна. Интересное дело! Если с памятью у меня все в порядке, то, может, глаза подводят? Я прислушалась к тембру голоса актрисы… Нет, в то, что это Анечка Зорина, верилось с трудом.

Я с подозрением посмотрела на Ленку:

– Сюрприз продолжается?

В ответ подруга протерла стекла очков носовым платочком и снова уставилась на Сюзанну. Спустя несколько секунд, видимо, убедившись в том, что это не обман зрения и не эффект мутных стекол, она повернула ко мне вытянувшееся от удивления лицо и прошептала:

– Не она. Определенно – не она. Но почему? Я ведь вчера лично спрашивала у нее…

Судя по неподдельной реакции Ленки я поняла, что замена актрисы произошла едва ли не в последний момент перед спектаклем. Мое сердце тревожно забилось в предчувствии какой-то беды: не зря свет погас в тот момент, когда я хотела прочесть имя Анечки в программке, да и слово это проклятое – «сюрприз»…

Но хуже всего было то, что роль Сюзанны на сцене исполняла Катя Маркич – бывшая однокурсница Анечки, ее конкурентка и постоянная соперница. В свое время между девчонками постоянно вспыхивали мелкие ссоры и даже скандалы: им было трудно поделить между собой роли, на которые в равной степени претендовали обе. Кто знает, вдруг этот конфликт со временем обострился? В любом случае появление Кати вместо Анечки в контексте их былых отношений выглядело более чем подозрительно.

* * *

Один бог знает, сколько усилий мне потребовалось для того, чтобы сохранять выдержку и досмотреть спектакль до конца первого акта! Но как только начался антракт, я бросила подруге:

– Попробую прорваться за кулисы и узнать, почему Аню заменили. А ты поспрашивай у продавцов программок и у администратора.

Ошеломленная Ленка даже кивнуть в ответ не успела, так как я уже торопливо покидала зал, смешавшись с выходящей толпой. При выходе из зрительного зала плотная масса народа разделилась на два равномерных потока, один из которых потянулся вверх, в буфет, на ходу привычно выстраиваясь в очередь, а второй – вниз, в совершенно противоположное по своему назначению помещение.

Я же, не присоединяясь ни к одному ни к другому, направилась прямо к выходу. Благо, октябрь еще хранил остатки тепла бабьего лета: мне не пришлось терять время на посещение гардероба.

Незаметная дверь служебного входа, располагающаяся с противоположной стороны здания, была незаперта. Открывая ее, я лихорадочно придумывала повод – ведь нужно же было как-то представиться тому, кто попадется мне под руку, аргументировать свой повышенный интерес к обычной замене, которая по той или иной причине настолько часто практикуется во всех театрах, что на это никто не обращает внимания, даже самые закоренелые театралы.

Я вошла в темный извилистый коридор, который привел меня к вахте. За застекленной перегородкой на меня из-под очков устремился пристальный изучающий взгляд. Не признав во мне одну из «своих», дежурная старушка деловито осведомилась:

– К кому пожаловала, красавица? Что-то я тебя не припоминаю.

– Я к Зориной Ане. Может, знаете такую? Она недавно у вас в театре работает.

– Как же, как же! Знаю! – оживленно закивала головой старушка. – Ангел, а не девушка! А ты кем ей будешь?

– Двоюродной сестрой, – не моргнув глазом, брякнула я. Не знаю уж, как насчет схожести внешних данных, но по степени одаренности актерским талантом мы с Анечкой, помнится, были равны. Страшно вспомнить, сколько раз в своей нелегкой профессиональной деятельности мне приходилось прибегать к способности перевоплощаться и выдавать себя за кого угодно, чтобы выведать необходимую для расследования информацию!

Заметив, что вахтерша недоверчиво осматривает меня с ног до головы, я поспешила добавить:

– Я только что с поезда! Она писала, что сегодня у нее премьера спектакля. Но к началу я не успела, а очень хочется ее увидеть в такой день. Хотя бы за кулисами! Пожалуйста, позовите ее! Или пустите меня в ее гримерную…

Я умоляюще посмотрела на старушку. Роль наивной простушки сейчас не очень-то соответствовала моему внешнему виду. Особенно ярким контрастом со словами и жалостливым выражением физиономии выглядели черные обтягивающие брюки, а также довольно эффектный вечерний макияж. Одним словом, я не производила впечатления человека, приехавшего только что с вокзала. Как же я об этом сразу не подумала? Оставалось надеяться на то, что старушка не слишком бдительна.

Но ответ прозвучал строгий:

– Что ты, никуда я тебя не пущу! Во время спектакля вход посторонним строго воспрещен. И Аню позвать не могу: заменили твою сестру сегодня утром, нет ее в театре.

Сказала, как отрезала. Я сделала еще одну попытку:

– А вы случайно не знаете, что с ней случилось? Неужели она заболела?

– Не знаю, не слышала. Езжай-ка ты, милая, домой к сестренке. Там все и узнаешь.

Похоже, сегодня и впрямь не лучший день. Я печально вздохнула, по инерции доигрывая роль, и повернула к выходу, обдумывая план дальнейших действий.

Госпожа Неудача довольно редко преследует меня, но если уж прицепится, то надолго. Впрочем, подобные неурядицы только разжигают во мне азарт и волю к противодействию. Моя непокорная натура не позволяет безвольно поникнуть и опустить руки: преграды, вырастающие на пути, становятся лишь стимулом к их блестящему преодолению. Я вновь приняла вызов Фортуны, скорчившей мне жуткую издевательскую гримасу.

Как только я миновала территорию, доступную взгляду вахтерши, мои поникшие плечи гордо распрямились, опущенная голова вновь заняла свою прежнюю величественную позицию, движения и походка стали решительными и энергичными. Я намеревалась во что бы то ни стало выяснить причину внезапной замены Анечки Зориной!

При выходе на улицу я буквально столкнулась с худенькой темноволосой девушкой, которая довольно уверенно направлялась к вахте, что навело меня на мысль о ее причастности к закулисному миру театра.

– Девушка! – окликнула я ее вдогонку.

Она резко остановилась и обернулась, выжидающе глядя на меня. Я подошла поближе и заговорила чуть более торопливо, чем хотелось бы. Просто что-то во всей здешней атмосфере сегодня настраивало на нервную волну.

– Простите, я только хотела передать записку Ане Зориной…

С этими словами я сделала вид, что полезла в сумочку за бумагой и ручкой.

Девушка помолчала несколько секунд, после чего тихим, но твердым голосом произнесла:

– А вы разве не знаете, что Ани нет?

– Да, мне сказали на вахте, – согласилась я. – Но вы оставьте записку в гримерной до завтра! Она придет…

– Завтра она не придет. Вам не сказали? Аня больше никогда сюда не придет.

– Почему? Ее что, уволили?

– Нет, она умерла. Несчастный случай. Я звонила ей домой: передозировка снотворного.

Темные делишки

Подняться наверх