Читать книгу Земля Обетованная - Маркус Сэйки - Страница 11

Часть первая
Охотник
Глава 9

Оглавление

Ресторан «Монокль» на Капитолийском холме располагался всего в нескольких кварталах от здания сената, и в течение последних пятидесяти лет сюда частенько заходили многие власти предержащие округа Колумбия. Стены ресторана покрывали автографы влиятельных политиков за последние двадцать лет, и, конечно же, автографы всех президентов после Кеннеди.

Даже в понедельник вечером здесь было полно народу.

Именно в понедельник вечером сюда и нагрянул Джон Смит.

Широкоплечий, но скорее жилистый, чем мускулистый, он был одет в опрятный, ничем не примечательный костюм служащего. Ворот белой сорочки расстегнут, галстук отсутствует. Смита сопровождали трое мужчин; двигались они синхронно, словно не раз и не два отрабатывали церемонию входа в ресторан.

Казалось, Смит не обращал внимания на своих людей. Остановившись у входа, он осмотрелся, будто запоминая все вокруг. Плеча его мягко коснулась симпатичная распорядительница зала и спросила, не назначена ли у него с кем-нибудь встреча. Улыбнувшись, Смит кивнул – распорядительница улыбнулась в ответ.

Ресторан был разделен на две зоны: пространство вокруг бара и большой обеденный зал. На полудюжине плоских экранов шла трансляция бейсбольного матча. Люди за столиками ели, пили, разговаривали и смеялись. Джон Смит прошел мимо барной стойки прямиком к кабинке в правом дальнем углу. Трое подручных без задержки прошествовали следом.

Обивка кабинки была вся в мелких впадинках и потертостях, а стол за многие десятилетия использования идеально отполировался. Плакат на стене «Лучшие крабовые салаты в округе!» по диагонали пересекала размашистая подпись Джимми Картера.

За столом в костюме в тонкую полоску сидел мужчина. Волосы его были зачесаны назад и зафиксированы гелем, в цвете усов преобладала соль, а не перец; значительных размеров нос, приведший бы в восторг художника-карикатуриста, испещряли многочисленные капилляры. Несмотря на тревожный взгляд, который он бросил на Смита, мужчина тем не менее не растерял респектабельности сенатора от штата Огайо – человека, занимавшего когда-то кресло председателя кабинета по финансам и имевшего приличные шансы на избрание в президенты.

В течение доброй дюжины секунд Джон Смит и сенатор Хемнер пристально глядели друг на друга. Сенатор улыбался.

Затем Джон Смит выстрелил ему в лицо. Трое мужчин позади распахнули полы длинных кожаных плащей и вытащили складные автоматы производства немецкой фирмы «Хеклер и Кох». С лязгом установили на штатное место металлические приклады, передернули затворы и натренированным движением прижали приклады автоматов к плечу. За их спинами кроваво-красным светом горела вывеска аварийного пожарного выхода. Выстрелы боевиков были точны: обычно в каждую мишень загонялось по две пули, затем они переходили к следующей. Большинство жертв не успевали даже подняться с кресел. Мало кто хотя бы попытался бежать…

Мужчина почти достиг выхода, но тут его кадык взорвался кровью. Пуля расколола стакан с коктейлем в руке женщины, одетой в платье с узором из роз, и лишь затем пронзила ее сердце. От барной стойки также послышались крики и выстрелы – здесь уже орудовал второй отряд головорезов, только что вошедший в ресторан. Третья группа, проникнув через заднюю дверь, расстреливала служащих и работников кухни – в основном эмигрантов. Мать заползла под стол и, затянув туда же сына, накрыла его своим телом. Раз за разом рожки автоматов пустели, террористы заменяли их и продолжали стрельбу.

Купер коснулся экрана планшетника, и изображение замерло: застыла струя белого пламени, вырывающегося из ствола автомата; застыл с пистолетом в опущенной руке Джон Смит. В глазах его было внимание, но ни малейшего следа сочувствия или сострадания; как и прежде, осталось неподвижным привалившееся к стене кабинки тело сенатора Макса Хемнера с черной дырой во лбу.

Купер со вздохом потер глаза. Было уже почти два часа ночи, но, несмотря на усталость, сон не шел. Почти час проворочавшись в постели, Купер решил найти для просмотра более интересный объект, чем потолок. Для этой цели вполне подходили файлы из дела, которое сейчас вел Купер. Пусть и листать ему доведется их в очередной, бесчисленный уже раз.

Он провел пальцем вдоль сенсорного экрана планшетника. Картинка на экране ожила и медленно двинулась вперед: стрелок отстегнул опустевший рожок и разжал пальцы; рожок медленно устремился к полу, стрелок сунул в оружие новый рожок и вновь прицелился. Палец Купера двинулся по экрану справа налево. Изображение на экране медленно пошло вспять: стрелок вытащил из автомата рожок, и другой рожок, медленно вспорхнув с пола, занял штатное место в автомате. Все на экране проходило четко, чисто, без малейших задержек – что при движении вперед, что при движении назад.

Купер увеличил изображение, и экран почти целиком заполнило лицо Смита – с правильными чертами, мужественной челюстью, идеально симметричным разлетом бровей. Такие лица обычно нравятся женщинам, и именно такого типа лица частенько встречаются у профессиональных игроков в гольф или преуспевающих адвокатов. На лице Смита сейчас не читалось ни малейшего намека на гнев или безумие. Подчиняясь его приказам, в ресторане убивали каждого мужчину, каждую женщину, каждого ребенка, каждого служащего, каждого туриста. После расправы осталось семьдесят три мертвых тела и ни единого раненого, а Джон Смит бесстрастно взирал на происходящее. Взирал спокойно и невозмутимо. Как только задуманная операция была осуществлена, он просто вышел из ресторана. Вышел не торопясь.

За последние четыре года Купер просмотрел это видео сотни раз и постепенно привык к лишенному голливудских эффектов и оттого еще более пронзительному ужасу происходящего: к судорогам людей на экране, к разлетающимся кускам плоти и лужам крови на полу и стенах, к спокойствию террористов-исполнителей. Но полное безучастие человека, задумавшего и осуществившего эту акцию, до сих пор холодило Куперу кровь. Несомненно, такая реакция была связана с его исключительными способностями. Купер лучше, чем кто-либо иной, видел, что плечи Смита постоянно оставались распрямленными, мышцы шеи ни на долю секунды не напряглись, походка ни в малейшей степени не теряла легкости, а пальцы ни разу не сделали даже попытки сложиться в кулак.

Из «Монокля» Джон Смит вышел так, как если бы заходил туда лишь пропустить стаканчик виски.

Купер выключил видео, отодвинул от себя планшетник и сделал приличный глоток воды. Водка сейчас подошла бы лучше, но завтра нужно было рано вставать. Кусочки льда по большей части растворились, и стакан снаружи покрылся капельками холодного пота. Купер помотал из стороны в сторону головой, разминая затекшие мышцы шеи, затем опять придвинул к себе планшетник и, не пытаясь вычленить что-то из общей канвы, принялся просматривать остальные файлы из дела Джона Смита.

Заголовки газетных статей в то время варьировались от беспристрастных: «Анормальный террорист убил семьдесят три человека» и «В кровавой бане погиб сенатор» – к разжигавшим ненависть: «Анормальный дар к насилию» и «Монстр среди нас». Под стать заголовкам в деле были собраны статьи, напечатанные неделями позже. В том числе и об анормальном ребенке, забитом в школе одноклассниками насмерть, и о сверходаренном второй степени, линчеванном в штате Алабама. Обозреватели и редакторы зачастую призывали к спокойствию, указывая на то, что вину одного индивидуума не должно перекладывать на всю группу ему подобных, иные же усматривали в случившемся тенденцию. Споры среди знатоков на газетных страницах поначалу разгорались все яростнее и яростнее, но после того, как Джон Смит не был схвачен или убит в течение месяцев, а затем и лет, разговоры, статьи и дискуссии о событии в «Монокле» постепенно перекочевали на последние страницы всех без исключения изданий.

Среди прочего были здесь также тексты и видеозаписи речей Смита о нарушении прав анормальных, произнесенных им незадолго до теракта. Оратором он представлялся потрясающим: в голосе его слышались и вдохновение, и проникновенность.

Имелись в материалах дела и протоколы следственных действий, направленных на поимку преступника, – с полдюжины рапортов, повествующих о том, как Смита удалось почти поймать. Были здесь и детали биографии, генетические параметры, персональные данные. Длиннющие выводы аналитиков, касавшиеся его дара, его логических и стратегических способностей, которые позволили Смиту в одиннадцать лет стать гроссмейстером мирового уровня. И конечно, записи всех его шахматных партий на официальных турнирах.

Гигабайты данных, и каждое слово в них Купером давным-давно было прочитано, а каждый кадр просмотрен.

«Но сегодня в деле появилось нечто новое».

Несколько кликов по экрану, и газетные заголовки на планшетнике сменились виртуальной сценой преступления, сокращенно ВСП, – реалистичной, полной деталей моделью ресторана «Монокль» в том виде, каким он предстал сразу после ухода Джона Смита: с каждой капелькой крови на полу и кусочком мозговой ткани на стене. Трехмерная модель позволяла взглянуть на любой уголок ресторана с любой точки зрения. С помощью этого новейшего достижения техники было раскрыто уже немало преступлений, но помочь Джулии Ланч, затащившей своего сына Кельвина под стол, они, к сожалению, уж точно не могли. Модель позволяла лишь разглядеть дыру в форме звезды на ее лице, а также дыру на ладони, которой мать закрывала от пули сына, и с точностью сравнить форму этих пулевых отверстий.

«Черт возьми! Сравнить!»

Купер вскочил с кресла и прошел в кухню. Естественное флуоресцентное сияние стен здесь казалось в этот час сюрреалистичным, а стандартные, чередующиеся между собой белые и черные кафельные плитки на полу выглядели зловеще. Купер выплеснул остатки воды из стакана в раковину, кинул в стакан несколько кубиков льда и залил их сверху приличной дозой водки из холодильника.

Вернувшись в гостиную, он хлебнул из стакана, а в качестве закуски заглотил кусочек льда. Поднял телефонную трубку и набрал номер.

– Купер? – послышался с того конца заспанный голос Куина. – Что-то случилось?

– Я только что просматривал картинку из «Монокля».

– Снова?

– Да. Что мы делаем, Бобби?

– Ну, сейчас ни ты, ни я не спим.

– Извини, что разбудил.

– Да ладно уж. Значит, просматривал картинку из «Монокля». Просматривал опять.

– На этот раз на ВСП. Видел женщину под столом?

– Джулию Ланч.

– Именно. Я смотрел это в очередной раз, и теперь мне пришло в голову, что на ее месте могла бы оказаться Натали. А ребенком вполне мог бы быть Тодд.

– О черт! Могла быть, мог бы быть.

– Так что мы делаем? Я имею в виду всех нас. После возвращения из академии я так и не поговорил с тобой.

– Не поговорил о чем?

– Очевидно, ситуация становится все хуже и хуже. Мы все на краю пропасти. Мы все творим ужасное. Академии, «Монокль»… Между ними нет принципиальной разницы; они лишь две стороны одной монеты. А у меня, между прочим, двое детей.

– И ты мысленно поместил дочку в академию, а сына – в «Монокль».

– Именно.

– Не стоило этого делать.

– Знаю.

– Все вокруг нас – бред. Я это точно знаю, и все мы знаем. И не только сотрудники ДАР. Каждый житель в этой стране. Все, все во всем мире знают. Все мы движемся встречным курсом уже в течение тридцати лет.

– Так почему же мы не свернем в сторону?

– Пожалей меня, мой господин. Я глуп и немощен.

Купер издал звук, похожий на смех, но веселья в нем не было.

– Понимаю.

– И знаешь, что я делаю, когда и меня одолевают подобные мысли?

– И что же?

– Наливаю себе стакан.

– Уже.

– Ну и отлично. И послушай, я понимаю твои чувства и во многом, если не во всем, их разделяю. Но мы все и без того день за днем делаем свою работу. По крайней мере, пытаемся исправить ситуацию – остальной же мир лишь ждет с надеждой, что ситуация со временем рассосется сама собой.

– Он где-то здесь. Поблизости. Джон Смит. И он планирует атаку.

– Но знаешь, чего он не делает?

– Чего?

– Он не звонит посреди ночи лучшему другу и не рассказывает, что мир катится в тартарары. Вот почему мы, в отличие от него, хорошие ребята.

– Согласен.

– Отправляйся спать. Ведь, насколько нам известно, атака Смита, скорее всего, начнется не ранее завтрашнего дня.

– Ты прав. Спасибо. Еще раз извини, что разбудил.

– Не стоит извиняться. И Куп…

– Да?

– Прикончи наконец свой стакан.

* * *

Следующим утром, как и планировал, Купер отправился на пробежку трусцой. Дважды в неделю он пробегал пять миль, а в другие дни трижды в неделю еще и посещал тренажерный зал. Физическими упражнениями Купер обычно наслаждался. Обычно, но не сегодня.

Погода в округе Колумбия в это утро для разнообразия выдалась вполне приемлемой – было тепло и ясно; да и выпитые вчера ночью полстакана водки не сказались на нем столь плачевно, как того опасался Купер. Однако работа мозга мешала телу получить удовольствие от физических нагрузок: никак не удавалось ввести себя в транс размеренным темпом шагов, не удавалось сконцентрироваться на дыхании, не удавалось синхронизировать ритм сокращения и расслабления мышц с пульсированием музыки в наушниках. Этим утром рядом будто бы бежал Джон Смит. И на протяжении всей пробежки Купер осмыслял то, что он сам вчера сказал. Может, Смит и социопат, но он также гроссмейстер. Стратег, талант под стать Эпштейну.

Проблема состояла в том, как одолеть столь одаренного человека. Купер являлся агентом высшего ранга в самой могущественной организации в стране. К его услугам были огромные ресурсы: он мог получить доступ почти ко всем самым секретным данным; мог прослушать почти любую телефонную линию; мог отдавать приказания полицейским и федеральным агентам. Если подозреваемый представлял реальную угрозу обществу, Купер мог его убить, и возбуждения уголовного дела не последовало бы. И убивать ему уже доводилось. Тринадцать раз. В общем, он обладал невероятной силой, но… Но даже не представлял, на чем эту мощь сфокусировать.

Его противник в то же время обладал возможностью атаковать где угодно и когда угодно. И если бы только это. Даже частичный успех являлся для противника победой, тогда как для Купера любой исход, кроме полного триумфа, оказывался провалом. Ведь даже после удачного спасения половины жертв от взрыва, устроенного самоубийцей-одиночкой, оставались труп этого самоубийцы и еще масса мертвых тел ни в чем не повинных людей.

Пробежка длиною в пять миль еще не закончилась, но Куперу представлялось, что он одолел более десяти. И тут в конце квартала на опущенной и запертой на ночь стальной двери магазинчика со всякой всячиной он с раздражением углядел свежие граффити: «Я Джон Смит».

Дома Купер наскоро стянул мокрую от пота футболку и прямиком направился в душ. Выйдя вскорости оттуда, включил новостной канал:

– …значительное увеличение так называемого индекса беспокойства. Сегодня он достиг отметки в семь и семь десятых, что является максимальной величиной со времени его учреждения и последующего официального вступления в силу. По всей видимости, сей резкий скачок напрямую связан с вчерашним взрывом бомбы в Вашингтоне, округ Колумбия, который, по мнению аналитиков…

Купер надел бледно-голубую сорочку и светло-серый костюм. Проверил, заряжена ли «беретта». Она, разумеется, была заряжена, но, как обычно, сказывались давние армейские привычки. Купер засунул пистолет в кобуру на поясе.

– …вызывающий постоянную полемику мультимиллиардер Эрик Эпштейн, население его владений в штате Вайоминг, называемых Новой Землей Обетованной, превысило уже семьдесят пять тысяч. К тому же общеизвестно, что большинство обитателей Обетованной являются либо сверходаренными, либо членами их семей. Таким образом, двадцать три тысячи квадратных миль, купленных Эпштейном через различные холдинговые компании, стали фактором напряжения не только в этом штате, где число жителей составило уже почти пятнадцать процентов от общего населения штата, но и по всей стране, поскольку девяносто третья совместная резолюция сената и палаты представителей дает региону право на самоопределение в качестве суверенной нации…

Завтрак. Купер разбил в миску три яйца, взболтал их до легкой пены и выплеснул полученную субстанцию на сковородку с антипригарным покрытием. Затем засунул в тостер два ломтика ржаного хлеба, налил в чашку, объемом достаточную, чтобы в ней плавала прогулочная яхта, кофе. Добавил сахара, размешал.

– …достигнет апогея во время церемонии открытия сегодня в два часа дня. Разработанная с целью полностью защититься от происков таких анормальных индивидуумов, как мистер Эпштейн, новая фондовая биржа будет функционировать как аукцион. Взамен прежних отметок биржевых стоимостей акций компаний в реальном масштабе времени теперь на ежедневных аукционах будет использоваться принцип торговли акциями на основе снижения предлагаемой цены. Окончательные цены будут зафиксированы в соответствии со средневзвешенной ценой акций в течение как минимум суток, и, таким образом, эта процедура полностью устранит…

Омлет оказался слегка пережаренным, но острый соус поправил дело. Острый соус обычно исправляет почти все неудачи неумелого повара.

Закончив с завтраком, Купер облизал пальцы и взглянул на часы. Семь с минутами. Даже с учетом пробок на дороге он окажется в офисе достаточно рано, чтобы перед еженедельным совещанием хотя бы бегло проглядеть результаты анализа телефонных переговоров.

Купер сунул тарелку в посудомойку, вымыл руки и направился к двери. Проигнорировав лифт, сбежал с третьего этажа по лестнице. Утро выдалось действительно великолепным. Воздух был теплым и свежим, а горизонт – чистым и ярким. Купер открыл дверцу автомобиля, и тут зазвонил мобильник. Натали. Странно. Его бывшая жена, конечно, обладала массой достоинств – искренностью, проницательностью, была отличной матерью, – однако эпитет «ранняя пташка» в этот список не входил.

– Привет. Не ожидал, что позвонишь в столь ранний час.

– Ник, – начала Натали, и от звука ее голоса утро сразу перестало казаться приветливым и ясным.

Земля Обетованная

Подняться наверх