Читать книгу Строптивая невеста - Мерлин Лавлэйс - Страница 3

Глава 1

Оглавление

Джина Сен-Себастьян выдавила из себя улыбку: – Бог ты мой, Джек, какой же ты все-таки упрямый!

– Это я-то? – нахмурился и так уже порядком рассерженный Джон Харрис Мэйсон Третий.

Двухметровый темноволосый посол никак не контролировал ни Джину, ни положение, в котором они оказались, и от этого злился еще больше.

– Черт! Ты от меня беременна, но при этом даже не хочешь говорить о браке!

– Ну вот, опять… Может, просто объявишь эту счастливую новость всему миру и успокоишься?

Нахмурившись, Джина выглянула из-за кадок с жасмином, что скрывали их от остальных гостей, собравшихся в зале нью-йоркского отеля «Плаза». Высокие потолки с тщательно отреставрированной итальянской росписью и хрустальные люстры, полностью повторяющие версальские светильники, как нельзя лучше подходили для свадеб.

Как же им повезло, что удалось здесь все организовать, ведь на всю подготовку у них была едва ли пара недель! Правда, миллиарды жениха изрядно упростили дело, да и помощник Дэва Хантера оказался мастером на все руки. Но все равно Джина сама по минутам расписывала церемонию и руководила подготовкой к торжеству, и теперь она ни за что не позволит кому бы то ни было испортить свадьбу ее сестры. Даже мужчине, с которым она провела безумные выходные.

Ладно, вроде никто его не услышал. Оркестр продолжал играть румбу, Сара с Дэвом танцевали в центре зала, а вокруг них кружилось большинство гостей, в том числе и Мария, уже не первый десяток лет работавшая на их семью.

Оторвавшись от танцующих пар, Джина перевела взгляд на сидевшую с абсолютно прямой спиной даму в кружевах и с тростью из черного дерева. Герцогиня тоже была слишком далеко, чтобы их услышать. Вот и замечательно!

С облегчением вздохнув, Джина повернулась к Джеку:

– Я не позволю тебе испортить свадьбу моей сестры еще одной ссорой, говори тише.

Джек явно не собирался успокаиваться, но хотя бы заговорил потише:

– После того как ты вернулась из Швейцарии, у нас и десяти минут не было, чтобы обсудить все это наедине.

Можно подумать, сама она этого не знает! Ровно за день до поездки в Швейцарию Джина сделала тест на беременность, и весь ее мир сразу же перевернулся с ног на голову. Вырвавшись из душного Лос-Анджелеса, она улетела на затерявшееся среди заснеженных Альп Люцернское озеро, где безуспешно пыталась решить, как жить дальше. Целые сутки мучительно прокопавшись в собственной душе, Джина отправилась в одну из современных клиник Люцерна. Но не прошло и десяти минут, как она оттуда вышла, предварительно успев в истеричном состоянии позвонить Саре, одновременно являвшейся ей и сестрой, и защитницей, и лучшей подругой, а потом еще и невероятно харизматичному и обаятельному дипломату.

Сразу после телефонного разговора Сара бросила все дела и из Парижа помчалась в Швейцарию, но к тому времени, когда сестры вновь встретились, Джина уже успела слегка успокоиться и прийти в себя. Но при этом она как-то совсем не ожидала, что и Джек Мэйсон бросит все и помчится к ней. Да еще и так явно обрадуется ее решению оставить ребенка.

По правде сказать, Джина удивилась своему решению не меньше Джека. Она всю жизнь была ветреной и безответственной, но при этом отличной девчонкой, всегда готовой хорошо повеселиться, катаясь на лыжах в Биарице или под парусом бороздя бирюзовые просторы Карибского моря. С самого детства их с сестрой воспитывала бабушка, обеспечив им великолепное образование и изысканный образ жизни, на который, по мнению бабушки-герцогини, они от рождения имели право. Лишь недавно они с Сарой узнали, в какие огромные долги пришлось залезть старушке, чтобы обеспечить им такую роскошную жизнь. И сразу же Джина решила, что должна сама себя обеспечивать, но так и не смогла найти подходящей для себя работы. Слишком уж она привыкла к переменчивости и непостоянству и теперь при всем желании не могла долго поддерживать в себе интерес к какому-то одному занятию.

Сперва она попробовала себя в роли модели, но яркие софиты и темпераментные фотографы, беспрерывно что-то приказывающие, словно она не свободный человек, а новобранец в допотопной армии, очень быстро стали нагонять на Джину смертную тоску. Водить небольшие группы туристов по блестящим столицам Европы оказалось еще скучнее. Как ей вообще в голову могло прийти, что она хочет всю жизнь бегать по аэропортам, разыскивая потерявшийся багаж, и срочно менять забронированные номера просто потому, что очередной капризной дамочке не понравился вид из окна?

Потом она решила совместить приятное с полезным и, немного пожив в «Академии бариллы», известной итальянской кулинарной школе, попыталась заняться кейтеринготом[1]. Джина не продержалась там и недели, но даже из этой глупой затеи она смогла извлечь неплохой урок. Когда разгневанный шеф-повар погнал ее из кухни в офис, она вдруг поняла, что планировать банкеты у нее получается значительно лучше, чем готовить для них закуски. Особенно когда клиенты готовы раскошелиться на любые суммы, лишь бы добиться желаемого.

И тут-то, похоже, Джина наконец сумела найти занятие себе по душе. Да еще и достаточно прибыльное, чтобы обеспечивать себя и ребенка.

Отныне она будет устраивать праздники для богатых и знаменитых.

Только сперва нужно убедить отца еще нерожденного малыша, что она никогда не согласится выйти замуж за мужчину, который ее не любит.

– Джек, я ценю твою заботу, но…

– Заботу?

Красавец-дипломат, как она и просила, сбавил тон, но, судя по лицу, уже готов был придушить ее голыми руками.

Эти карие глаза… Джина до сих пор не могла забыть, как всего полтора месяца назад Джек обжигал ее взглядом, а потом целовал ей шею, груди, живот… Как…

Ну вот зачем она вспоминает внезапно вспыхнувший и опаливший их огонь? Все равно это больше не повторится. И уж тем более не сейчас, когда у них столько дел и обязанностей.

– Но, – продолжила Джина, выдавив из себя улыбку, – думаю, ты и сам понимаешь, что свадебный прием не самое подходящее место для таких разговоров.

– Тогда говори, где и когда ты готова нормально все обсудить.

– Ладно. Завтра, в двенадцать, в «Лодочном домике» в Центральном парке. – Джина назвала первое попавшееся место.

– Хорошо.

– Вот и договорились, спокойно посидим за столиком и все обсудим. Как взрослые люди, которыми и являемся.

– Как взрослые люди, каким является как минимум один из нас.

Джина невольно вздрогнула. А ведь Джек прав. Она всегда беззаботно шагала по жизни, ни о чем не волнуясь и точно зная, что, если у нее и возникнут какие-то трудности, бабушка и Сара всегда ей помогут.

Но это в прошлом. Ей наконец-то пришла пора взять на себя ответственность. За себя и еще нерожденного ребенка.

И она обязательно со всем справится.

– Увидимся завтра.

Гордо вздернув подбородок, Джина повернулась и пошла к остальным гостям.


Глубоко вздохнув, Джек постарался успокоиться. В конце концов, она права, сейчас не время и не место для таких разговоров. Но завтра он точно попытается ее образумить, вот только смогут ли его спокойные взвешенные доводы пробиться сквозь густую гриву светлых кудряшек и зажечь хоть крошечный огонек понимания в кукольно-голубых глазках?

В общей сложностей он провел с Джиной Сен-Себастьян пять дней. Три бешеных выходных, полных огня и страсти, а потом еще два дня в Швейцарии, что чуть не свели его с ума. И этого времени Джеку сполна хватило, чтобы убедиться, что Джина – это одно большое противоречие. Красивая и чувственная настолько, что у взрослых мужчин от одного ее вида начинали подкашиваться колени, она умудрялась при этом быть дружелюбной и игривой, как котенок. Хорошо образованная, но при этом порой наивная, как ребенок. А дополняло картинку полное безразличие ко всему, что напрямую не касалось самой Джины, ее сестры или грозной бабушки, вполне способной голыми руками скрутить огнедышащего дракона.

Проще говоря, полная его противоположность. Сам Джек родился и вырос в семье спокойных, рассудительных людей, свято веривших, что огромное состояние накладывает определенные обязательства по отношению к окружающим и миру в целом. Во время различных кризисов отец и дед служили советниками президентов, а сам он уже успел послужить на нескольких дипломатических постах, прежде чем в зрелом тридцатидвухлетнем возрасте занял место посла по особым поручениям и координатора по борьбе с терроризмом в департаменте. Он объездил полмира и побывал в самых горячих точках, а сейчас вернулся в Вашингтон, чтобы превратить заработанные тяжким трудом знания в новые постановления, которые помогут откорректировать текущую политику департамента, что в свою очередь сильно повысит безопасность дипломатических работников по всему миру.

Работа всегда была для Джека на первом месте, требуя полной отдачи и внимания и постоянно сталкивая его с самыми разнообразными трудностями и проблемами, но что-то ему подсказывало, что с Джиной Сен-Себастьян он намучается посильнее, чем с самыми несговорчивыми бюрократами и хитроумными политиками.

Черт!

Раз уж она от него беременна, то он проследит, чтобы ребенок носил его фамилию.

Ребенок, которого они с Катриной так мечтали завести.

Джек почувствовал, как при одной этой мысли привычно заныло в груди. Не обращая внимания на беззаботную болтовню вокруг, Джек мысленно вернулся к Катрине. К прекрасной, политически подкованной Катрине… Уж кто-кто, а она наверняка уловила бы всю иронию его положения. Она бы…

– Выглядишь так, словно тебе не помешал бы стаканчик чего-нибудь покрепче.

Огромным усилием воли Джек отогнал образ покойной жены и сосредоточился на новоявленном женихе.

– Как насчет скотча? – Дэв Хантер протянул стакан. – Я видел, что ты разговаривал с Джиной, и решил, что это именно то, что тебе сейчас нужно.

– Да, ты прав.

Приняв стакан, Джек слегка приподнял его, как бы благодаря человека, с которым он, возможно, вскоре породнится. Хотя какое, к черту, возможно? Обязательно породнится.

– За прекрасных сестер Сен-Себастьян, – улыбнулся Хантер, оглядываясь на стоявших поодаль девушек. – Мне пришлось непросто, но я все же сумел затащить свою к алтарю. Надеюсь, и ты со своей справишься.

Одним глотком осушив стакан, Джек слегка прищурился, рассматривая сестер и в очередной раз удивляясь тому, как сильно они не похожи друг на друга.

Темноволосая и невероятно элегантная Сара в обтягивающем платье цвета слоновой кости с оторочкой из перьев на плечах, как и положено всем невестам, буквально светилась от счастья и радости.

И светловолосая фигуристая Джина, вот уже полтора месяца беременная его ребенком. Малыш еще никак не успел отразиться на прекрасной фигуре, и ярко-красное платье без бретелек с открытой спиной отлично подчеркивало все соблазнительные изгибы.

Джек крепче стиснул в пальцах стакан. Прошло уже полтора месяца, а он до сих пор ясно помнил, как укладывал эти роскошные бедра под свои собственные и зарывался пальцами в шелковистые кудряшки, наслаждаясь прекрасным телом и утопая в смеющихся голубых глазах.

Но они же предохранялись. Извели целую пачку презервативов, если он ничего не путает.

– Я обязательно поведу ее к алтарю, – пообещал Джек. – Так или иначе.

Хантер удивленно поднял бровь, но тут его пальцем поманила к себе очаровательная невеста, так что он лишь улыбнулся и сказал:

– Мне пора, поговорим, когда у нас с Сарой закончится медовый месяц.

Отдав стакан проходившему мимо официанту, Дэв пошел было к своей нареченной, но, не сделав и двух шагов, обернулся:

– Так, чисто для справки, я ставлю на Джину. В ней куда больше от герцогини, чем она сама думает. И, кстати, о герцогинях…

Проследив за взглядом Дэва, Джек увидел, что к ним направляется увенчанная сединами глава семейства Сен-Себастьян, облаченная в кружевное платье с длинными рукавами и стоячим воротничком. На ее скрученных артритом пальцах красовалось три великолепных кольца, и, разумеется, она опиралась на неизменную трость.

– Джина говорит, что вам с Сарой пора снимать праздничные наряды. Вы должны быть в аэропорту уже через час.

– Шарлотта, это мой самолет, так что никуда он без нас не полетит.

– Надеюсь, что так. – Взмахом унизанной кольцами руки герцогиня велела ему уйти и добавила, что хочет поговорить с послом Мэйсоном.

Оставшись один на один с миниатюрной, но при этом все такой же властной и неукротимой, даже несмотря на более чем солидные годы, бабушкой Джины, Джек невольно расправил плечи.

Он заранее подготовился и знал, с кем имеет дело. Да и как иначе? Джек старательно изучил ее биографию, запросив в архиве все данные, собранные на Шарлотту Сен-Себастьян, в прошлом герцогиню крошечного герцогства Карленбургского, когда она больше полувека назад бежала из своей захваченной коммунистами страны. Ей удалось бежать вместе с грудной дочкой и ее плюшевым медведем, набитым охапкой фамильных драгоценностей, но перед этим ей пришлось наблюдать мучительную казнь мужа.

После долгих скитаний она наконец обосновалась в Нью-Йорке, где очень быстро стала одной из ведущих фигур в высшем обществе и литературных кругах. И почти никто из богатых, всесторонне развитых и образованных друзей герцогини не знал, что в течение многих лет она постепенно заложила едва ли не все свои драгоценности, чтобы обеспечить себя и двух внучек, переехавших к ней после трагической смерти родителей. Сам бы Джек тоже вряд ли о чем-то догадался, если бы Дэв Хантер не посоветовал быть поосторожнее, когда речь заходит о финансах семейства Сен-Себастьян.

Пока что Джек встречался с герцогиней лишь раз, но и этого раза ему вполне хватило, чтобы понять, что стесненное положение нисколько не повлияло ни на надменность пожилой дамы, ни на ее едва ли не маниакальное желание защищать внучек от всего и ото всех.

И он по глазам видел, что сейчас Шарлотта намеревается защищать Джину.

– Я только что говорила с Джиной. Ты до сих пор пытаешься уговорить ее выйти за тебя замуж.

– Да.

– Зачем?

Джек хотел уже было вслед за самой Джиной сказать, что свадебная церемония не место для таких разговоров, но стоило ему только поймать стальной взгляд тусклых голубых глаз, как он передумал.

– По-моему, это очевидно. Ваша внучка носит моего ребенка. Я хочу, чтобы и она, и ребенок оказались под защитой моего имени.

– Имя Сен-Себастьян вполне годится и для Джины, и для ее ребенка, – ледяным тоном отрезала Шарлотта.

Черт! И после этого он еще называет себя дипломатом! Джек уже собирался мысленно себя отпинать, но тут герцогиня уперла набалдашник трости ему в грудь:

– Скажи мне вот что, господин посол. Ты действительно веришь, что это твой ребенок?

– Да, – мгновенно ответил Джек.

– Почему? – Она подкрепила вопрос еще одним тычком трости.

Для этого у него было ровно две причины, но одной он точно не собирался ни с кем делиться. И до сих пор злился, что первым делом, узнав, что скоро станет дедушкой, отец нанял частного детектива, который старательно едва ли не по минутам разнюхал, чем последние три месяца занималась Джина Сен-Себастьян. Судя по его отчету, все это время она беспорядочно металась от одной работы к другой и от одного мужчины к другому, но как детектив ни старался, он не смог установить ее любовных связей за последнее время ни с кем, кроме Джона Харриса Мэйсона Третьего.

В ярости Джек заявил отцу, что ему не нужны никакие дурацкие отчеты. С той минуты, как ему позвонила всхлипывающая и едва способная членораздельно говорить Джина, он точно знал, что это его ребенок. И сейчас ему нужно было как-то донести эту уверенность до настырной женщины, что пыталась тростью продолбить ему грудь.

– Как мне удалось выяснить за то недолгое время, что мы провели вместе, у вашей внучки есть свои недостатки. Как и у меня. Но мы никогда не пытались скрыть их друг от друга.

– Этим ты пытаешься сказать, – насмешливо улыбнулась герцогиня, – что перед тем, как прыгнуть в постель, никто из вас не клялся в вечной любви.

Не желая отводить глаз, Джек упрямо смотрел на Шарлотту, при этом остро чувствуя, как горят уши.

– Я признаю, что нам с вашей внучкой еще многое предстоит узнать друг о друге, – начал он, деликатно опуская всякие прыжки и постели, – но я верю ее словам. Во всяком случае, когда речь идет о чем-то настолько важном.

С каких это пор в его словах стало больше искренности, чем такта? Что он после этого за дипломат?

К огромному облегчению Джека, герцогиня наконец-то опустила трость и оперлась на нее обеими руками:

– Здесь ты прав. Джина не врет. – Немного помедлив, Шарлотта пристально на него посмотрела, на ее благородном лице явственно читались гордость и отчаяние. – Я бы даже сказала, что девочка слишком честна. Порой она вообще ни о чем не думая, просто изливает свои чувства, дополняя их всеми мыслями, что вертятся у нее в голове в данную минуту, совершенно не заботясь о последствиях.

– Это я уже заметил.

По правде говоря, эта искренность и полное отсутствие всякого притворства привлекали его ничуть не меньше роскошного тела. Вспоминая те волшебные выходные, Джек не раз задумывался, как ей удалось без каких-либо усилий стряхнуть с него полдюжины привычных трезвых и расчетливых масок. Но потом его ждал Вашингтон и, с головой уйдя в бесконечные кризисы и внештатные ситуации, он и думать о ней забыл, пока Джина сама не позвонила из Швейцарии.

Истинно королевским движением Шарлотта наклонила голову, заставляя Джека вынырнуть из воспоминаний.

– Молодой человек, я не стану повторять дважды, так что советую прислушаться к моим словам. Счастье моей внучки – это моя первая и единственная забота. Что бы она ни решила делать с тобой и ребенком, я полностью поддержу любое ее решение.

– Меньшего я и не ожидал.

– Хм. – Плотно сжав губы, герцогиня несколько секунд пристально его разглядывала, а потом внезапно добавила: – Я была знакома с твоим дедом.

– Неужели?

– Тогда он работал на президента Кеннеди. До сих пор помню его жесткую хватку и завышенное самомнение.

– Да, он всегда таким был, – улыбнулся Джек.

– Я приглашала его вместе с твоей бабушкой на прием, что я когда-то устроила в честь султана Омана прямо в этом зале. Пришли и Кеннеди, и Рокфеллеры.

Окунувшись в далекие воспоминания, герцогиня слегка улыбнулась.

– На мне тогда были фамильные жемчуга, – продолжила она едва слышно, словно говорила уже не с Джеком, а сама с собой, – что три раза обвивали шею и свободно спадали едва ли не до талии, и Джеки едва не лопалась от зависти…

Кто бы сомневался. Пристально наблюдая за лицом Шарлоты и одновременно вслушиваясь в ее тихие слова с едва уловимым акцентом, Джек всерьез начал надеяться, что, женившись на ее внучке, приобретет не очередную головную боль, а весьма и весьма интересного собеседника, способного поведать много нового и интересного.

Да и сама Джина наверняка со временем научится лучше управлять своей необузданной натурой и немного успокоится. А уж он проследит, чтобы в своем развитии она двигалась в верном направлении, и, возможно, однажды она даже станет хоть изредка думать, прежде чем озвучивать всякую пришедшую в голову ерунду.

Разумеется, Джек не собирался подавлять ее искрометную и неукротимую натуру. Но если уж Джина выйдет замуж за дипломата, то ей волей-неволей придется как-то приспосабливаться к новому образу жизни.

Ну и, разумеется, не стоит забывать о сексе.

Джек машинально поддерживал на лице заинтересованное выражение. Да и как иначе, если всю жизнь его именно этому и учили? Но под тщательно выверенной маской вежливого любопытства все его тело буквально горело от одних воспоминаний о тех невероятных выходных с Джиной.

Разумеется, после смерти жены он не строил из себя святого, но и не пытался залезть под каждую подвернувшуюся юбку. Пять женщин за шесть лет явно не тянут на мировой рекорд. Но те часы, что он провел в пентхаусе на Беверли-Хиллз вместе с Джиной Сен-Себастьян, вновь позволили ему почувствовать себя таким же живым, как и…

Как и с Катриной.

Пытаясь отогнать внезапно проснувшееся чувство вины, Джек вновь сосредоточился на стоящей перед ним женщине, что как раз заканчивала эпопею о жемчугах и президентах.

– Герцогиня, прошу вас, поверьте, я желаю только лучшего для вашей внучки и нашего ребенка.

Поблекшие, но все еще невероятно проницательные глаза пристально разглядывали Джека несколько бесконечных мгновений. Это притом, что Джек, как прожженный дипломат, уже давно привык к убийственным взглядам холоднокровных диктаторов. Но сейчас он буквально чувствовал, как эта обманчиво хрупкая старушка без труда обходит все его маски и годами возводимые стены, проникая в самую душу.

– Называй меня просто Шарлоттой, – наконец произнесла она. – Что-то мне подсказывает, что в будущем нам придется часто общаться.

– Возможно, вы правы.

– Возможно. И хватит об этом, я еще должна помочь Саре собраться.

1

К е й т е р и н г о т (англ. cater – «поставлять провизию») – отрасль общественного питания, связанная с оказанием услуг на удаленных точках, включающая все предприятия и службы, оказывающие услуги по организации питания сотрудников компаний и частных лиц в помещении и на выездном обслуживании, а также осуществляющих обслуживание мероприятий различного назначения и розничную продажу готовой кулинарной продукции.

Строптивая невеста

Подняться наверх