Читать книгу Исправленному верить (сборник) - Анастасия Парфенова, Ник Перумов, Вера Камша - Страница 9

Vita[1]
Анастасия Парфенова
Vita
VI

Оглавление

Надрывный визг ударил по нервам. Сигнальный рог! Вита села, не успев еще толком проснуться. Он резкого движения вдоль спины и шеи будто резануло пилой. Потянула мышцы…

Она скатилась с кровати прямо на пол (на так и не растопленной жаровне вспыхнула брошенная Авлом мелкая монетка, нельзя создавать силуэт, нельзя делать из себя мишень), первым делом схватила калиги на толстой подошве.

Тревога?

Что происходит?

Тишина за пологом разбилась криками, топотом, тревожными призывами рога-корны. С момента ее службы в легионах прошло уже не одно десятилетие, но некоторые вещи забыть невозможно. Ухо без труда различило сигналы «Подъем» и «Сбор». Кто-то взревел: «Нападение!», «Прорыв периметра!» и, почему-то, «Засада!». Точно подчеркивая невероятность происходящего, ночь разорвало жутким улюлюкающим многоголосьем. Боевой клич кочевников! Рядом! Мэйэрана Легкокрылая, как?..

Разум все еще пытался справиться с невозможностью нападения, а руки уже натягивали тунику, а поверх – обшитый многочисленными карманами пояс.

– Дым, дым, дым… – твердили губы, пока пальцы судорожно шарили в сундуке.

Где?.. Ошма и холера! Именно поэтому свой багаж нужно распаковывать самой! Медик заставила себя остановиться, забыть о маске. Схватила тонкий ришийский шарф, опрокинула на него пузырек с пахучей жидкостью, повязала поверх лица. На запястье – браслет. Через плечо – пузатая сумка.

В последний момент Вита подхватила бесформенную накидку, пропитанную соком кау (нельзя, чтобы женский силуэт выделялся среди прочих обитателей лагеря). Зажала в кулаке монетку-светильник, приглушая сияние. На мгновение застыла, пытаясь по хаотичным звукам восстановить картину происходящего. Контроль дыхания. Контроль пульса.

«Самое главное – не терять голову. В любом смысле слова. Двигайся!»

Медик выскользнула из палатки. Споткнулась о лежащее поперек выхода тело, заметила лишь, что ему уже не помочь (одна стрела под ребра, вторая пробила насквозь череп), перешагнула. Постаралась охватить все происходящее вокруг одним стремительным цепким взглядом.

Четкий дисциплинированный лагерь трибуна Аврелия погрузился в хаос. Часть палаток была сбита на землю. Мысли словно придавило чем-то тяжелым, восприятие пропорций и перспективы исказилось. Дорога, что должна была рассекать лагерь ровной линией, расплывалась перед глазами.

Тут и там начинали заниматься пожары. Ткань, кожи и дерево в легионах были обработаны, чтобы сделать их менее уязвимыми для огня. Вместо открытого пламени палатки лишь тлели, наполняя воздух горькой вонью. Вита плотнее прижала к носу шарф. Главным врагом этой ночью будет дым. Даже при поднятых во время нападения щитах ветра лагерь хорошо продувался. Здоровый человек мог не опасаться удушья. Однако для Виты царапающая бронхи едкость грозила обернуться серьезной проблемой. Во время подхваченной от пациента болезни ее легкие были повреждены настолько, что часть тканей пришлось удалить. Оставшееся было ослаблено, периодически радовало ее приступами, а каждую зиму грозило вспыхнуть затяжным воспалением. Если будут условия, при которых могут не выдержать легкие, они, скорее всего, действительно не выдержат. Нужно уходить.

Хотя явных пожаров вокруг не занялось, ночь буквально сияла. Даже слишком ярко – будто каждый проснувшийся в первую очередь поспешил бросить в небо свой месячный заработок. Они что, пытаются улучшить нападающим условия для обстрела?

Кочевников рядом видно не было, но их крики когтями выцарапывали из души стойкость и уверенность. Успокоить пульс. Этот клич звучит так, будто испускающие его уже на расстоянии вытянутой руки, но впечатление обманчиво. Звуки своих голосов и сигнальных флейт кочевники способны вплетать в воздушные потоки. Враг может быть и совсем рядом, а может – на другом конце лагеря.

Легионеры организованно сбивались в десятки и спешили на север, к преторским воротам. Но их было мало – слишком мало. Лагерь казался почти пустым. Пока Вита спала, большая часть войск куда-то ушла.

Пара военных врачей в сопровождении дюжего санитара целенаправленно устремились к госпиталю – центральному и предположительно самому защищенному месту лагеря. Из палатки, отведенной гражданским медикам, выскочили полуодетые ученики, заметались в поисках наставников, точно обезглавленные курицы.

«Это потому, что их голова – ты!»

Вита решительно направилась к желторотым коллегам. И в этот момент меж палатками точно из воздуха соткались пятеро диких стремительных всадников. Локоть Виты пронзило болью: ушибла, падая на землю.

«В сторону, в тень, уйти из зоны видимости… Не ползи – катись!»

– Куоннггг! – слитно пропели тетивы.

Стрелы в полете растворились, превратились в вихри режущего воздуха. Стандартные пластинчатые доспехи они прошили, точно бумагу. Трое легионеров из десятка, бежавшего на звуки битвы, упали на землю выбитыми из строя куклами. Еще двое пошатнулись, поймав стрелы на щит.

– Стройся! – взревел декан. – Сомкнуть щиты! Перекрыть улицу!

– Урурарарарарарара! – звуковой волной ударил по выжившим степной клич. Жуть его и неожиданность атаки дали нападающим ту секунду замешательства, что позволила выхватить из колчана по второй стреле. Снова слитная смертельная песня, на сей раз встретившая глухую стену. Лишь одна стрела нашла щель меж щитами. Молодой легионер, слишком замешкавшийся с построением, отшатнулся, с криком упал на землю.

Всадники стремительно развернулись, не собираясь мериться силами с ощетинившимся копьями построением. Метнулись прочь. В последний момент один из них заставил коня совершить резкий скачок вбок. Кочевник левой рукой выхватил саблю и едиными движением снес голову пожилой целительнице, что застыла на его пути в немом ужасе. Тело женщины стало медленно оседать. Лишенная волос голова покатилась, подпрыгивая, а кочевник все так же стремительно уклонился от брошенного в спину метательного копья. Скрылся из виду, оставив за собой смерть и крики.

Земля содрогнулась – Вита вдавленной в пыль грудью ощутила ее стон. С севера разлилось холодное сияние. Все вокруг оказалось расчерчено длинными режущими тенями. Благородная Валерия отвернула лицо. Поднялась на вытянутых руках, заставила себя встать на ноги. Повернулась.

Там, за лагерем, поднимала огромную голову змея очищающего белого пламени. Гадюка плавно повернулась, на миг застыла. Молниеносным движением бросилась на невидимого отсюда противника. В бой вступил символ когорты и несущий его, Кеол Ингвар.

Вита прищурилась на свет. Змея билась к северу от ограждающего вала. Если Ингвар там, то Аврелий тоже с ним, в такой ситуации он не отпустил бы от себя несущего сигну. Трибун вместе с ядром боеспособных центурий вне территории лагеря, он атакует, атакует предельно жестко. И даже не пытается защитить подвергнувшийся нападению госпиталь. Значит, угроза такова, что по сравнению с ней потеря всех оставшихся здесь признана приемлемой. Значит…

«Авл», – медик сосредоточила все свое существо на образе Корнелия, чертах его характера и раздражающих привычках. Она не способна была почувствовать, принято ли сообщение, оставалось лишь прокричать свои слова со всей доступной силой и точностью.

И силы, и точности мысленному голосу Валерии Миноры хватало.

«Авл, собери всех, кого сможешь, отступай на запад, к левым главным воротам. Отступай в сторону крепости, Авл! Встретимся у ворот».

Медик резко развернулась. На способность ее воспринимать окружающий мир будто набросили завесу, сужающую поле зрения. Все виделось через линзы медицинской оценки: степень повреждений и шансы на выживание. Анализ этот был абсолютно лишен эмоций. И беспощаден.

Человек, мужчина, около ста тридцати лет, стрела в глазнице, мертв.

Человек (возможно, легкая примесь крови дэвир?), мужчина, около сорока, сослуживцы прикрывают щитами и пытаются стянуть рану. Стрела вошла над ключицей, потеря крови слишком велика. Без экстренной помощи и донорского вливания сердце остановится через полминуты. Мертв.

Человек, мужчина, нет и двадцати, стрела в бедро, артерия не задета, жизнь вне опасности, но без посторонней помощи идти не способен. В одиночку мне его не донести. С тем же успехом может быть мертв. Медик, не оглядываясь, прошла мимо мальчишки. Какой-то бессловесной и бесправной частью сознания вспомнив его имя. Летий.

Когда взгляд ее упал на одетую лишь в тонкую тунику целительницу, прямо на земле пытающуюся оказать помощь раненому, разум точно так же отметил: человек, женщина, семнадцать лет, в хорошей физической форме, не ранена. И ее пациент: человек, мужчина, за пятьдесят, стрела в области груди справа, коллапс легкого, кровотечение. Если бы она проводила сортировку при поступлении раненых в госпиталь, этот отправился бы к врачам в первую очередь. Опытный медик, пятнадцать-двадцать минут спокойного сосредоточения, и умирающий был бы стабилизирован, с перспективой полного выздоровления. Ни лазарета, ни сосредоточенности, ни тем более двадцати минут у Виты не было. Мертв.

Старший медик впилась пальцами в плечо девушки, посылая вдоль кожи эмпатическую волну и разрывая ее связь с пациентом. Юная целительница резко развернулась: скованное неестественным спокойствием лицо, огромные серые глаза, бесцветные брови. Толстая пшеничная коса говорила о том, что ей пока не доверяли работу в зачумленной территории. Старший медик вспомнила имя: Ария. Ария из Мероны, неожиданное сокровище, родившееся в небогатой плебейской семье.

– Что? – попробовала вырваться Ария. – Почему? Я дышу за него!

– И если тебя тут заметят, то дышать вы не сможете уже вдвоем. – Вита рывком подняла девчонку на ноги, проволокла пару шагов. Второй молодой медик стоял на коленях над обезглавленным телом наставницы. Этот, по крайней мере, сообразил надеть обувь, но умирающих в двух шагах пациентов он, похоже, не замечал. Эмпатический шок. Вита залепила профилактическую пощечину.

– Это убийство! – шипела девица.

– Она убита! – вторил парень.

– Вас убьют, – пообещала Вита, – если не будете делать, что скажу.

Подтащила их к Летию. Глаза его были огромными, черными, совершенно сухими. Медик-прима наклонилась, пальцы ее обхватили древко стрелы. Перед взглядом тут же встала карта ранения: белый изгиб кости, повреждения мышц и сосудов. Перекрыть ток крови, рывок, нанесший больше вреда, чем изначальное ранение, стянуть. На все ушла буквально пара секунд.

Вита вздернула почти бессознательного Летия на ноги и повесила его на плечи пошатнувшихся от такого груза учеников. Схватила руку Арии, прижала ее ладонь поверх раны.

– Не сможешь исцелять на ходу, хотя бы останови кровь. Идите за мной. Не отставайте. Остановится один – погибнут все трое.

Мысленно начала прокладывать дорогу. До ворот проще всего дойти по виа принципалис – широкой улице, рассекавшей лагерь из конца в конец. Но враги появились и исчезли, точно скрытые мороком, прямая дорога двоилась перед глазами, и Вита ей не доверяла.

Она резко повернулась и, точно на обнаженное лезвие, напоролась на бешеный взгляд декана. Какую-то долю секунды медик была уверена, что сейчас ей раскроят череп и оставят рядом с обреченным легионером.

– Опцион валетудинарии, – хрипло, полным званием обратился к ней ветеран. – Вы заберете раненых?

– Да.

Командир десятка подошел к задыхающемуся в собственной крови подчиненному. Короткий взмах меча, обмякшее тело, хриплый приказ:

– Что застыли? Сомкнуть щиты! Шевелитесь!

Больше не задерживаясь, Вита зашагала прочь. Качнуться в сторону, нагнуться, поднять с земли еще одну раненую. Вита перекинула через свое плечо руку бессвязно стонущей женщины-прислужницы из госпиталя, приняла на себя часть ее веса, без паузы и без слов продолжила путь.

В сторону от виа принципалис, вокруг пустых палаток. По пути их процессия собрала еще с полдюжины раненых. Вите также удалось перехватить группу медиков, пытавшихся пройти к госпиталю. Санитары, не выпуская оружия, взвалили на плечи тех, кто уже не мог идти самостоятельно. Инструментарий тащил на себе щит, короб с мазями, а также пребывавшего в шоке врача. Для тех, кто еще не потерял истинной чувствительности, эмоции, затопившие сейчас все вокруг, были подобны методичному избиению. Целители содрогались, словно от ударов, но сжимали зубы и продолжали шагать и даже на ходу оказывать помощь.

Время, время, время!.. В груди ее словно опрокинули песчаные часы, и каждый шаг отмечен был шорохом ускользающих секунд. Вита старалась дышать ровно и размеренно, но спина и плечи ее уже болели от навалившейся на них тяжести. В легких при глубоких вдохах появлялось мерзкое щекочущее ощущение – предвестник будущего кашля.

«Быстрее, – медик-прима мыслью ударила свою группу. – Еще быстрей!»

О приближающейся опасности ее предупредил хриплый крик атакующих легионеров. Командный голос ревел: «Щиты поднять!» и «Где лучники? Достаньте его стрелами!». Дрались совсем рядом, за ближайшей палаткой. А если есть сражение, значит, есть и противник. Которому нужно куда-то отступать.

– В сторону!

Вита буквально впихнула свою ношу в руки идущего рядом. Голова дюжего легионера была залита кровью и наскоро перевязана, неуверенность движений заставляла предположить, что возможны проблемы со зрением. Вита безжалостно вырвала у него копье.

Кожа, из которой была сделана палатка, содрогнулась, просела. Будто опрокинулась в глубь самой себя. Всадник двумя совершенно дикими, невозможными для имперских коней скачками преодолел препятствие. Как-то умудрился не запутаться в веревках и не сломать своему скакуну ноги. Вылетел на дорогу прямо перед ними. Каждое движение его пело дерзостью и упоением от собственной удали.

Кочевник развернулся – яростный, похожий на изображение мстящего кера. Шлем его в суматохе боя был потерян, черные косы крыльями били по плечам, лицо перечеркнуто окровавленной полосой. Зубы степняка оскалились в улыбке, стывшей торжеством и страхом. Из оружия у воина осталась лишь окровавленная сабля. Этого было довольно.

Вита шагнула вперед, опуская перед собой копье. Пальцы ее сжались на древке. Мысли провалились на узкую тропу полированного дерева. Устремились, набирая скорость, вперед. К наконечнику, созданному из многочисленных спрессованных слоев металла, острому, абсолютно смертоносному. Сорвались с него сконцентрированным ударом.

Медик полностью сосредоточилась на одном-единственном образе: она сама, угрожающая копьем летящему навстречу всаднику. Тощая фигура в балахоне. Жесткое лицо, наполовину скрытое шарфом, четкая линия скул, юная кожа, какая бывает лишь при регулярном использовании масел кау. Разрез глаз, их яркий карий оттенок, блик отраженного света на лишенной волос голове. Руки неуклюже упирают в землю копье, стараясь держать его между собой и неизбежной смертью.

Кочевник одними ногами послал своего скакуна в бок, изящным перестуком копыт уходя от дрожащего острия. Оказался внутри зоны, где ее слишком длинное оружие становилось бесполезным. Ударил саблей наискось… и лезвие прошло сквозь пустой воздух.

Вита, отошедшая на два шага в сторону от того места, куда проецировалась ее иллюзия, нанесла удар. Одно спокойное, выверенное, обманчиво медленное движение. Она не могла позволить себе промахнуться мимо цели, и не позволила: острие на половину ладони утонуло в опрометчиво открытом горле. Кочевник не смог даже захрипеть. Изо рта его хлынула кровь, спина выгнулась. Занесенная было сабля выскользнула из пальцев, что судорожно царапали воздух. Конь, хрипя, подался назад, и всадник медленно вывалился из седла.

Его товарищи почувствуют эту смерть. Если они еще живы, то примчатся так быстро, как только смогут. Скорее, скорее…

Медик снова сжала пальцы на древке, всю свою сфокусированную эмпатию направляя на степного скакуна. «Все хорошо, хозяин рядом, иди ко мне, мы положим на твою спину раненых…» Но длинноногий бегун лишь захрипел, отчаянно тряся гривой. Степные лошади славны были своим умом, отвагой и беззаветной преданностью. Конь не понимал, что именно случилось и почему из седла его пропало родное присутствие. Но он чуял, что произошло непоправимое, буквально сотрясался бессловесным горем и ужасом. Следующим должен был прийти гнев, удары копытами и яростные свечки. Вита выдохнула и ментальным толчком направила беднягу прочь. Туда, откуда его привели в это страшное, шумное, пахнущее дымом место. Туда, где остался родной табун.

Конь умчался, а Вита резким движением приказала своему отряду продолжать путь. Лишь сейчас она ощутила резкое жжение в плечах – нанесенный удар был слишком резок для не привыкших к нагрузке мышц. Дрожащими пальцами медик сорвала с запястья браслет в виде змеи. Обернула его вокруг копья, прижала к древку у самого основания наконечника. Полированное дерево, золотой гад и пальцы целительницы равно измазались в горячей красной жидкости. Кровь поверженного противника – последний компонент, что свяжет собой все прочие.

Символ силен лишь настолько, насколько сильна рука, его поднимающая. Да, это не созданный коллегией безупречный инструмент, его не благословляли жрецы и не вкладывал ей в руки сам император. Но знак целителя сопровождал медика десятки лет, а оружие, что сжимали ее пальцы, лишь минуту назад даровало жизнь и победу. Оно было надежно. И оно принадлежало ей.

Вита подняла над головой новую сигну. Когда, обогнув палатки, на улицу перед ними вылетело еще трое вражеских воинов, она спокойно направила им в лица волну иллюзий. Второй раз мысли ее прошли сквозь древко куда быстрее, словно по проложенной колее. Фокусирующий эффект был четче, а общая сила внушения на выходе умножилась на порядок. Кочевники, глядя сквозь отступающий под самым их носом отряд, замешкались, остановились, принялись рыскать вокруг. И не успели ускользнуть от преследователей. Вита скрыла бегущих вдоль улицы легионеров иллюзиями. Всадники так и не поняли, откуда прилетели стрелы и дротики. Они просто умерли.

Медик выдохнула, опуская копье. И тут же согнулась в кашле. Заставила ноги все так же упрямо сделать следующий шаг. И еще один.

В небо взвился огненный метеор. Затем еще один и еще. Расчертив ночь по пологой дуге, они оставляли за собой огненные хвосты. Вита проследила направление полета, поняла, что пролился пламенный дождь прямо над палатками госпиталя. Общий щит, который должен был прикрывать лагерь от подобных атак, буквально растерзало ветром. Она представила себе, как легко зачарованное пламя проходит сквозь стены палаток, что оно творит с телами оказавшихся внутри. «Авл, не дай боги, ты меня не послушал. Убью своими руками!»

– Кочевники отходят, – раненный в голову легионер говорил нечетко, точно в подпитии. Стонущую женщину он взвалил на плечо, кажется, совсем не замечая лишнего веса. Однако лицо его отворачивалось от света, глаза подслеповато щурились. Под засохшей кровью Вита узнала верзилу, что выполнял этой ночью банный наряд. – Сигнал. Флейты. Слышите?

– Они уводят своих, чтобы можно было перебить нас с дистанции, – прохрипела медик. Повернулась к опциону, что командовал спасшим их отрядом: – Лагерь уже горит, ветер служит противнику. Мы задохнемся тут, как жуки в морилке. Нужно уходить.

Дальнейший путь она запомнила смутно. Идти до ворот было от силы минуту. Но лагерь действительно горел, волны жара и дыма разрывали легкие. Они бежали, подбирали выживших, раненых, оглушенных. Дважды Вита закрывала разросшийся отряд от боевых пятерок, рыщущих подобно стаям. Нетерпеливо ждала, пока с ними будет покончено. Каждый следующий вздох и каждый следующий шаг давались все тяжелее.

Наконец они вышли к опоясывающей лагерь полосе чистого пространства и к возвышающемуся за ней валу. Вдоль земляной стены добрались до ворот. Массивные створки были закрыты, рядом с ними виднелись две недостроенные башни, наполовину отсыпанный скат, на который так и не успели поднять метательные машины. Однако изрядный кусок земляных укреплений у ворот просто-напросто отсутствовал. Видимо, хотя основная битва развернулась на севере, часть резвящихся в лагере диверсионных пятерок совершила обход.

– Нам не перетащить раненых через ров. Нужно открыть ворота. Я проверю, нет ли ловушек-иллюзий. Прикройте. – Вита устремилась вперед.

У недостроенной башни стоял отряд, прикрываемый двумя почти полными десятками. Из-за щитов навстречу ей шагнула вооруженная фигура, перемазанная сажей, кровью и керы знают чем еще. Но даже слой грязи не мог скрыть приметных черт: выдающийся фамильный нос, резкие брови, разрез глаз, когда внутренние уголки подняты к переносице в выражении вечной меланхолии…

– Авл! – выдохнула Вита. Неожиданно обнаружила, что бежит. Ноги сами понесли ее вперед, свободная от копья рука обвила его за шею, нос уткнулся в доспехи, явно снятые с чужого плеча. От него пахло потом и гарью. Вита задержала дыхание, пытаясь остановить приступ кашля. Если ее сейчас скрутит, остановиться будет уже невозможно.

Они отстранились, и медик лишь сейчас заметила, что коллега сжимает окровавленный меч. Корнелий владел оружием весьма неплохо, но сейчас держал рукоять неуклюже, отставив острие в сторону и пытаясь не задеть коллегу. Сама она точно так же сжимала самодельную сигну.

– Нужно уходить.

– Куда? – нетерпеливо, словно продолжая спор, до того ведшийся без слов (и в отсутствие несогласной стороны), спросил Авл.

Вита не стала удостаивать ответом нечто, столь очевидное. Обернулась, нетерпеливым жестом призывая своих людей двигаться.

– Скольких тебе удалось вывести?

– Всех, кто был в госпитале. Но, Вита…

– Всех? Военных и гражданских? Ты смог спасти госпиталь?

Авл против воли взглянул туда, где за ее спиной пролился на палатки огненный дождь.

– Ты сказала, уводить всех. Но…

– Отлично!

Вита чуть согнула колени, уперлась понадежней ступнями в землю. Подняла копье, направляя его острием к запертым воротам.

«…насколько сильны сжимающие его руки…»

– Открыть! – медик-прима осажденного лагеря изо всех сил дернула створки на себя.

Золотой браслет на древке сжал кольца. Приказ зазвенел, словно отраженный сотнями линз, впился в ворота. Створки разлетелись в стороны.

– Керово семя! – воскликнул Авл. Повнимательней пригляделся к опоясанному змеей древку. – Самодельный фокус? Ты спятила? Это слишком опасно!

– Стрела между глаз опасна. Уходим.

Цепочка поддерживающих друг друга раненых потянулась прочь. Глаза Виты беспокойно обшаривали озаряемую вспышками тьму. Где-то за спиной вновь раздался рокот и рев сражающихся центурий.

– Твои люди у башен? Выводи их за ворота. Я прикрою отход иллюзиями, но придется бежать.

– Куда бежать, Вита? – Напряжение в голосе друга заставила ее обернуться. Судя по выражению лица Авла, он не сдвинется с места, пока не получит ответ.

– В крепость, Тир, – и, предупреждая возражения: – Я была там. Болезнь погашена керами. Заразы нет. Уводи людей, Корнелий, пока их не превратили в мишени для отработки дальней стрельбы.

Он простонал что-то вроде клокочущего ругательства и, развернувшись на пятках, поспешил выполнить приказ.

Соединившись, два отряда насчитывали более сотни душ. Это была бы впечатляющая цифра, если б к ней не прилагалась сотня ранений различной степени тяжести. Эвакуацию госпиталя Авл провел грамотно. Он как-то умудрился наложить лапу на сокровище логистов: две огромные низкие платформы, что скользили без полозьев и без колес в паре ладоней над поверхностью земли. Вместо ухоженных волов в них впрягли многострадального ослика, а также пару безусых новобранцев. Впрочем, груз был им по силам. Оборудование, которое обычно перевозили на платформах, Авл приказал сбросить, а на освободившееся место плотными рядами уложил раненых. Двое медиков забрались к ним наверх и прямо в движении пытались оказать помощь легионеру, получившему сильные ожоги. Доставали из склянки жирных слизней, одним движением вскрывали их, накладывали на очищенные раны. Если соединение проведено грамотно, то пульсирующая, еще живая плоть срасталась с телом пациента. Тонкая кожица слизняка заменяла потерянную человеческую кожу. По крайней мере на то время, пока под защитным покровом не вырастет новая.

Вита, глядя на слаженную работу коллег, вспомнила тех, кого оставила за спиной. И жестко приказала себе не отвлекаться. До безопасности было еще бежать и бежать.

Вопреки всем попыткам подгонять движение, скорость их была далека от желаемой. Если бы не возможность всех неходячих посадить на платформы, она вообще была бы черепашьей. Тем не менее в дыхании Виты появился нехороший, сиплый свист.

В голове двоилось от необходимости поддерживать иллюзии. Полное отсутствие эмпатической чувствительности не давало почуять, не выскочит ли на них в следующий момент вражеская конница. Постоянное напряжение и неуверенность вытягивали энергию даже больше, нежели само магическое усилие.

Ария из Мероны, бежавшая рядом со старшим медиком, в очередной раз споткнулась, чуть не упала. Сквозь сжатые зубы девушки пробился короткий вскрик. Вита подхватила ее под руку, подняла на ноги. Пригляделась: босые ступни целительницы были сбиты камнями. Даже в относительной темноте можно было различить, что она оставляет за собой окровавленные следы. Замечательно надежный способ подхватить заразу. Даже если чума погашена керами, это ведь не единственная смертельная болезнь в округе. Не тратя дыхание на ругательства, Вита заставила девчонку забраться на перегруженную платформу. Они почти пришли.

По обе стороны дороги встали оставшиеся от города руины. Впереди темной тучей возвышалась крепость. Единственное надежное укрепление в округе. Оплот Луция Метелла по прозвищу Баяр. С орлом или без, в его способность защитить Вита верила больше, нежели в извергающего за спиной волны пламени золотого трибуна. И на весы этой веры она готова была бросить сотню жизней.

Обладатели упомянутых жизней уверенности старшего медика, увы, не разделяли. Когда стало невозможно притворяться, что, быть может, отряд идет совсем не в зачумленную ловушку, один за другим стали раздаваться неуверенные и вопрошающие голоса. Опцион, едва ли не хором с ней отдавший приказ, несколько ударов тупым концом копья и общая на всех всепоглощающая усталость позволили подавить восстание в зародыше.

Измученные беженцы подошли к воротам, и Вита с отчаянием думала о том, что нужно еще идти вдоль стены, до следующего угла, до секретной калитки. Но огромные створки дрогнули. Крепость Тир распахнула двери перед выжившими медицинской когорты.

Вита прошла внутрь, точно в темное горло сказочного чудовища. Тоннель, ведущий сквозь крепостную стену, все длился и длился. Пройдя его, они оказались отнюдь не во внутреннем дворе, а в прямом каменном коридоре. Еще один уровень защиты. Здесь удобно было запирать ворвавшихся захватчиков и бросать им на головы что-нибудь особенно раскаленное.

Последний поворот и крепость раскрылась перед ними, точно гранитный цветок. Навстречу уже бежали легионеры: те, кто оставлен был охранять выживших вперемешку со своими прячущими под одеждой чешую пленниками. Платформы с ранеными медленно скользнули в центр двора. Над суматохой поднялся голос Авла, собирающего медиков и направляющих их к наиболее тяжелым пациентам.

Вита качнулась было к ним… и в этот момент ее согнуло, наконец, приступом. Началось все с кашля, разрывающего грудь, бросающего на колени, заставляющего содрогаться все тело. На глаза навернулись слезы, она пыталась, пыталась выдохнуть, но воздух не проходил через иссушенное горло, легкие отказывались подчиняться. Вита судорожно сдернула с лица ставший более чем бесполезным шарф, постаралась сосредоточиться, постаралась направить свой дар вовнутрь

– Свет-траву! – взревел над головой Авл. – У кого аптечка? Свет-траву! Жаровню, быстро!

Горячие ладони опустились на спину, тепло начало растекаться по мышцам, но медленно, слишком медленно. Легкие жгло расплавленной болью, в глазах темнело. В сознании всплыло вдруг воспоминание о ветеране, от которого она силой оттащила юную Арию. Божественная справедливость…

– Здесь, медик, – под нос ей сунули горшок с углями. – Вдохните!

Губы и язык окатило светом. Свет залил горло, скользнул внутрь, наполнил легкие пузырящимся сиянием и позволил им, наконец, расслабиться. Вита сделала несколько глубоких, судорожных вдохов. И ощутила, как все тело ее наполняется танцующими светлячками. Отвернулась, показывая, что горшок можно закрыть. Моргая, попыталась прогнать застилавшие взгляд слезы.

Над ней склонилась Лия Ливия. На плечах до боли сжал пальцы Авл – внимание коллеги захвачено было серебряными ручейками чешуи на коже спасительницы. Вита передернула лопатками, пытаясь напомнить другу, что сейчас не время впадать в религиозную нетерпимость.

– Хорошо, – прохрипела Валерия. – Вы хорошо сделали, что принесли сюда свет-траву. Дайте подышать всем, кто наглотался дыма, даже если симптомы не будут заметны.

– Да, медик, – кивнула пожилая женщина.

Вита прочистила горло, пытаясь вернуть голосу командную уверенность:

– Авл, это прислужница госпиталя крепости. В последние недели Лия Ливия выполняла в Тире обязанности старшего врача. Работай с ней, чтобы помочь раненым. Я вчера оставила здесь полную аптечку, трех змей и все свои записи. Этого должно хватить хотя бы для самого неотложного.

Коллега, наконец, отвлекся от изучения серебристых чешуек, чтобы зловеще нахмуриться в ее сторону.

– А ты?

– От меня сейчас в лазарете толку не будет. – Вита нашарила выпавшее из рук копье, опираясь на него, встала на ноги. Со второй попытки. – Попробую найти командующего гарнизоном. До крепости мы добрались. Кто-то должен придумать, как теперь отсюда выбраться.

– Лучше ты, чем я, – покладисто согласился благородный Корнелий.

– Несущий орла и сигнифер Фауст наблюдают за битвой с угловой башни, – Лия Ливия, не глядя, ухватила за рукав проносившегося мимо Нерги. Поставила его перед шатающимся медиком. – Вас проводят.

Из-под взъерошенной белой шевелюры черно хмурились степные глаза. Лия была права. Ребенка надо убрать подальше от наводнивших двор чужаков. Вита бледно улыбнулась неодобрительно взирающему на нее снизу вверх провожатому.

Мальчишка скорчил гримасу, но стремительно развернулся и направился в глубь крепости. Вита коснулась напоследок руки Авла и захромала вслед за ним.

Исправленному верить (сборник)

Подняться наверх