Читать книгу Жена для Верховного мага - Оксана Гринберга - Страница 1

Глава 1

Оглавление

Церковь была переполнена. Горели свечи – много свечей – и одуряюще пахло ладаном. В переднем ряду кто-то постоянно кашлял и шмыгал носом – скорее всего, моя тетушка Лавиния, с самого утра прикладывавшая к глазам батистовый платочек, или же няня Флоренс, отлично обходившаяся и без него. Задние ряды, которым не досталось места на скамьях возле алтаря, молчаливо напирали, и на них шикали, прося не толкаться.

И все это под разносившийся по церкви глубокий, грудной голос святомонахини Иридии, уже добрый час выводившей молитвы к Великой Матери.

Этот ее голос, и запах горящих свечей, и разгоряченные людские тела – многим здесь не помешало бы постирать пропахшую потом одежду, да и самим хорошенько помыться, – а еще слишком сильная для июня жара, втекавшая в распахнутые дубовые двери, – все это погружало меня в полубессознательное состояние.

Оцепенение давно уже охватило мысли и чувства, тело одеревенело, и я больше не ощущала ни ног, ни рук, в которых старательно сжимала зажженную свечу. Но была рада этому дурману, этой спячке, на короткий срок избавившей меня от мучительных размышлений и поиска выхода из ситуации, в которую я попала.

Потому что выхода из нее не было.

Тут на хорах грянули, затянули церковный гимн, да так громко, что я дернулась, возвращаясь из полузабытья в реальность. Сердце бешено заколотилось, и я растерянно обвела взглядом пеструю толпу – кажется, в церковь Великой Матери, стоявшую на выезде из Нукка, пришел весь округ Гленншир. Подумала отстраненно: а чего все так вырядились, если у нас похороны?..

Но тут пришла в себя окончательно. Тряхнула головой, разгоняя остатки липкого тумана. Потому что у нас были вовсе не похороны – я присутствовала на собственном венчании. Простояла почти час на коленях на мягкой подушечке возле алтаря, и этот высокий мужчина рядом со мной, от которого за версту разило Светлой Магией, одетый в парадный темно-синий камзол с блестящими пуговицами на груди и Пурпурным Сердцем за храбрость, вот-вот станет моим мужем.

Именно это и ввергало меня в пучину отчаяния – моя собственная свадьба!

К ней я относилась, как к похоронам, а брачный договор расценивала, как смертный приговор. Потому что осуждена я была без суда и следствия; вины моей не было и в помине – в чем может быть виновата та, которую назначили стать женой лорда Тайлора Бростона, нынешнего Верховного Мага его Величества, еще в колыбели?!

Правда, наказание откладывалось почти на двадцать лет, но этот час все-таки настал. Отсюда и свеча в руке, и давка в церкви, и сосредоточенное лицо венчавшей нас святомонахини, нараспев читающей молитвы. Но венчание подходило к концу, и она вот-вот объявит нас мужем и женой!..

С трудом повернув одеревеневшую шею, я кинула взгляд через белоснежную вуаль на незнакомца, который скоро станет моим законным супругом. Тайлора Бростона я увидела первый раз в жизни этим самым утром, и до сегодняшнего дня он проявлял к моему существованию завидное равнодушие.

К удивлению, жених оказался вполне привлекательным. Он был старше меня на одиннадцать лет – ему недавно исполнилось тридцать – темноволосый, с волевыми чертами лица, упрямым подбородком и яркими синими глазами. Все остальные знания о нем были мною почерпнуты исключительно из газет. Лорд Бростон оказался любимцем столичной прессы, частенько замеченным ею в обществе ослепительной прима-балерины Жаклин Брюссо, – тетушка постоянно зачитывала мне колонку светских новостей из «Столичного Вестника».

Вот и сейчас я смотрела на молодого франта и думала… Он-то в чем провинился? За что его так жестоко наказали… мною?!

В чем-то я ему даже сочувствовала, моему товарищу по несчастью. И все только потому, что наши отцы девятнадцать лет назад решили объединить свои земли, примыкавшие друг к другу. Похоже, распили бутылку коньяка после обеда, раскурив кембрийские сигары, и подумали, что это очень даже неплохая идея. После чего заключили проклятый брачный договор, расплачиваться за который приходилось их детям!

На нашем венчании, кстати, не присутствовал ни один, ни другой. Лорд Бростон-старший вот уже пятнадцать лет как в могиле вместе со своей женой: эпидемия Красной Лихорадки не щадила ни бедняков, ни столичных лордов. Мой отец, генерал Лазариус Нейтон, давно уже… Нет, папа был жив и вполне здоров, но я не видела его лет так пятнадцать, потому что отца куда больше дочери интересовала бессмысленная и кровавая война на стороне Альянса. Он и не подумал явиться на нашу свадьбу, хотя я отправляла ему приглашение.

Зато нам пришлось… Пришлось на нее явиться!

Не знаю, о чем думал Тайлор Бростон, но на миг мне показалось, что на его красивом, хранившем до этого выражение холодного безразличия лице, промелькнула гримаса отвращения. Отвращения к браку с незнакомой девицей, которую ему навязали на всю оставшуюся жизнь, потому что разводы в Валоре запрещены. К обязательствам, которые придется исполнять, хотя они идут вразрез с голосом разума.

Потому что мы слишком разные! И у меня не может быть ничего общего со столичным лордом в дорогом камзоле!.. Верховный Маг его Величества, наследник обширных земельных владений, превышающих мои чуть ли не в пять раз. Отличное образование – сначала в Валоре, затем за рубежом, – герой войны, отличная должность при дворе, друг наследного принца Густава и любимец женщин – я многое узнала о нем из газет!.. Подозреваю, брак со мной, дочерью генерала Лазариуса Нейтона, выросшей в гленнширской глуши, казался ему ужасным мезальянсом.

Не выдержав тяжелого взгляда жениха, я нервно дернула головой. Но он продолжал меня рассматривать, словно пытался разгадать то, что скрывала белоснежная вуаль, спадавшая на подол моего простенького подвенечного платья.

Когда-то это самое платье принадлежало моей маме, и по нынешним временам было довольно старомодным, но я решила, что и так сойдет. Правда, за день до венчания Флоренс заставила меня примерить его еще раз, после чего схватилась за голову. Пришлось срочно ушивать – за последнюю неделю, полную хлопот и приготовлений к свадьбе, я похудела так сильно, что, по словам няни, даже в гроб краше кладут.

Мне было все равно, в чем меня положат в гроб – вернее, в каком виде ехать в церковь, – но Флоренс этим утром все же решила меня приукрасить. Сделала прическу, укротив мою непослушную гриву черных волос с помощью шпилек и лент, после чего приколола в нее несколько белоснежных бутонов роз из сада. Из украшений на мне была лишь тонкая нитка речного жемчуга – и больше ничего…

Помню, как перед выездом я мельком взглянула на себя в зеркало, отметив лихорадочный блеск зеленых глаз на осунувшемся лице, и безразлично пожала плечами. Да какая, в принципе, разница?..

Тут лорд Тайлор Бростон перестал меня разглядывать, потому что святомонахиня Иридия, она же настоятельница женского монастыря Святой Анны, наконец-таки подошла к самому главному. Повинуясь ее жесту, пение на хорах стихло, и мы поднялись с колен. Я чуть покачнулась на одеревеневших ногах, поймав встревоженный взгляд жениха, но гордо вздернула голову. Мне не нужна была его помощь!..

Наконец, в повисшей тишине раздался звучный голос Иридии, казалось, заполнивший собой все свободное пространство.

– Берешь ли ты, Тайлор Бростон, в жены Одри Нейтон, и будешь ли ты любить ее всегда – и в радости, и в горе, в счастье и в разлуке? Признаешь ли ты детей от нее своими законными наследниками и станешь ли заботиться об этой женщине до конца своих дней, пока Боги не заберут вас в царствие Небесное?

Он замер, и я тоже застыла. Люди за нашими спинами перестали кашлять и шептаться, одна лишь тетя Лавиния не сдерживала судорожных рыданий. Я почти не дышала, все еще надеясь услышать его «нет». Все еще отчаянно молилась, чтобы Тайлору Бростону хватило здравомыслия пойти против воли наших отцов и отказаться поступать так, как написано в проклятой бумажке, заверенной подписями свидетелей и печатью столичного нотариуса!

Потому что я не могла… Не могла пойти против этой самой воли! Но, быть может, за нас двоих это сделает он?!

– Да, – внезапно отозвался мой ненавистный жених, и его голос прозвучал так же безразлично, как приветствие часом ранее у церковных дверей. – Я, Тайлор Бростон, беру в жены Одри Нейтон, дочь генерала Лазариуса Нейтона. Я буду заботиться об этой женщине всегда, до конца ее или своих дней, пока Боги не заберут ее или меня в Царствие Небесное.

И тут же в толпе выдохнули недоверчиво, зашушукались, потому что Верховный Маг сократил формальную фразу ответа, выкинув из него часть. Ту самую, в которой шла речь о любови и детях.

Впрочем, я не была на него в обиде – какие уж тут любовь и дети? Но так как святомонахине Иридии, с которой я была дружна почти три года – поддерживала монастырь, в котором она была настоятельницей, и приют, – ответ лорда Бростона показался вполне приемлемым, она повернулась ко мне.

– Готова ли ты, Одри Нейтон…

И я, слушая ее голос, смотрела на того, кто вот-вот станет моим мужем. Тайлору Бростону все эти годы не было до меня дела, пока пару недель назад он не прислал подчеркнуто вежливое письмо, в котором изъявил требование как можно скорее покончить с формальностями.

И мне пришлось согласиться… с ними покончить.

Он же в свою очередь дал согласие на короткую и скромную церемонию в Церкви Великой Матери, что на выезде из городка Нукк, откуда было примерно двадцать минут езды до «Высоких Сосен», моего поместья. И еще на то, чтобы простенькое празднество по случаю нашего бракосочетания прошло именно в моем доме. Единственное, на чем он настаивал, – чтобы после свадьбы его жена перебралась в Бростон-Холл, доставшийся ему в наследство после смерти отца.

Огромный, украшенный колоннами и мраморными львами трехэтажный дом, стоявший на самом высоком гленнширском холме, находился в полутора часах езды от моих владений. Это был настоящий замок – как-то, не удержавшись, я отправилась на него посмотреть.

Больше никаких пожеланий со стороны жениха не прозвучало, и я поняла, что ему тоже все равно. Словно в подтверждение моих мыслей на венчание лорд Бростон прибыл всего лишь с двумя близкими друзьями, выступавшими теперь свидетелями со стороны жениха. Представил мне, но я настолько разволновалась, что забыла их имена. Знала только то, что они оба были Светлыми магам, а теперь стояли подле Тайлора Бростона со скучающими лицами, словно прекрасно понимали, что этим вечером вместо столичных развлечений их ждет жуткая сельская тоска.

Ну что же, в этом они не ошиблись.

Меня лишь немного задевало то, что на нашу свадьбу так и не приехал его единственный оставшийся в живых родственник, старший брат Тайлора Рей Бростон, недавно избранный министром финансов Валора взамен крайне непопулярного в народе Гордона Исса. Его отсутствие означало то, что венчание младшего брата с какой-то там девицей из Гленншира не входило в круг его интересов. Или же, скорее всего, Тайлор Бростон попросту не удосужился его известить о собственной свадьбе, не желая предавать ее огласке, постеснявшись своей неотесанной женушки из Гленншира.

Впрочем, это было только мне на руку.

– Согласна, – ответила спокойно. – Я выйду замуж за Тайлора Бростона и буду заботиться об этом мужчине так долго, пока Боги не заберут его в Царствие Небесное.

В толпе на этот раз раздались смешки – похоже, мою свадебную клятву оценили по достоинству. Верховный Маг, повернувшись ко мне, удивленно вскинул темную бровь. Впрочем, долго удивляться ему не дали. Святомонахиня тут же объявила нас мужем и женой, после чего добавила, что пришло время обменяться кольцами и скрепить наш брачный союз первым поцелуем.

Няня Флоренс забрала из моих враз ослабевших рук свечу, улыбнулась мне одобряюще. Тайлор Бростон потянулся было, чтобы убрать вуаль с моего лица, но я отстранилась, не позволив к себе прикоснуться. Откинула ее сама, решив, что с меня хватит и этого самого поцелуя.

Мысленно вздохнув, стала ждать, когда мы закончим с кольцами, после чего он притронется к моим губам. Но так и не дождалась, потому что лорд Тайлор Бростон с нескрываемым удивлением уставился в мое лицо.

Ну да, в чем-то я его понимала… Портрет, который привезли ему из сельской глуши, немного не соответствовал действительности. И все потому, что присланный из столицы художник, мэтр Мортинсон – кстати, неплохой маг, – по достоинству оценил рябиновую настойку моей Флоренс. Именно поэтому мне не составило труда немного «приукрасить» свою внешность с помощью наведенной иллюзии. Впрочем, ничего особенного я с собой не сотворила. Всего лишь изменила цвет глаз с кошачье-зеленого на тускло-серый, сделала чуть меньше рот, затем немного увеличила нос и придала своему лицу болезненно-бледный оттенок.

Но в церковь пришлось прийти в собственном обличии. Наверное, поэтому Тайлор Бростон и застыл…

– Кольца и поцелуй, – негромко напомнил ему свидетель – здоровенный светловолосый маг, забравший до этого у него церковную свечу.

Кинул на меня любопытный взгляд, затем кивнул одобрительно. Хмыкнув, сунул лорду Бростону в руки бархатную красную подушечку, на которой лежало два кольца. Судя по всему, мне полагалось украшенное огромным бриллиантом, а моему мужу – витое переплетение красного и темного золота.

– Ну же, Тайлор! – подбодрил его второй свидетель – темноволосый, улыбчивый маг. – Поцелуй-ка хорошенько свою жену, а то я с большим удовольствием сделаю это за тебя, – и подмигнул мне.

Тут еще и матушка-настоятельница многозначительно кашлянула, а в первых рядах стали проявлять нетерпение, подсказывая, что нужно сделать. Но Верховный Маг почему-то медлил.

– Вы слишком поздно передумали, лорд Бростон! – сказала ему негромко. – Нас уже обвенчали, так что сбегать больше нет смысла. Давайте уже покончим с формальностями! Понимаю, вам так же противно, как и мне, но… Просто сделайте вид, что вы меня целуете. Обещаю, кусаться в церкви я не стану.

На это он все же усмехнулся, после чего уверенно притянул меня к себе, и его губы накрыли мои. Я почувствовала горячее дыхание, и на миг в голове промелькнула шальная мысль, что это не так уж и противно… Но исчезла, потому что отстраняться Тайлор Бростон не спешил. Поцелуй возле алтаря явно затягивался, к тому же чужая рука с каждой секундой все сильнее прижимала меня к крепкому мужскому телу.

И это вовсе не походило на простую формальность!

Поэтому я отпрянула и, нахмурившись, уставилась на лорда Тайлора Бростона крайне недовольным взглядом. Он же, ничуть не смущенный, ловко надел мне на палец обручальное кольцо, затем подождал, пока я трясущимися руками повторю похожую процедуру. Продолжал меня разглядывать, и я не могла понять, что скрывается за этим его непроницаемым взглядом.

Впрочем, тут нас принялись поздравлять с бракосочетанием, и первой это сделала святомонахиня Иридия. С улыбкой пожелала долгих лет счастья, добавив, что для нее было большой честью провести венчание. Затем свои поздравления произнесли свидетели со стороны мужа, правда, прозвучали они без особого энтузиазма, на что я кисло улыбнулась.

Наконец, меня обняла няня Флоренс – пышная женщина лет пятидесяти, – орошая слезами мое платье, бормоча, что ее девочка совсем выросла и даже вышла замуж. Правда, кидаться на шею лорда Бростона няня не стала. Верховного Мага она побаивалась, поэтому осторожно заявила ему, что тот получил в жены настоящее сокровище. Леди Одри – так называли меня в Гленншире – любят все вокруг. Все, от мала до велика! Я много сделала и для своих арендаторов, и для монастыря, и для приюта, и для города Нукк…

– Няня! – поморщилась я. – Прошу тебя, хватит! Не думаю, что лорду Бростону это сколько-то интересно.

– Ну почему же? – отозвался он любезно. – Мне интересно все, что касается моей жены.

– Серьезно в этом сомневаюсь, – заявила ему, подумав… Какое может быть дело столичному магу до того, что происходит в гленнширской глуши?

Тут няню Флоренс оттеснила моя всхлипывающая тетушка в бледно-розовом платье, вышедшем из моды лет так тридцать назад, украшенном пожелтевшими от старости кружевными воланами. Я хотела, чтобы именно она отвела меня к алтарю, но этим утром тетя Лавиния волновалась куда сильнее обычного, путая все на свете. Вытащила из старого сундука еще более старое платье, заявив, что пойдет именно в нем, и нам с Флоренс так и не удалось ее переубедить.

Тетушка продолжала чудить и по дороге к церкви, поэтому я попросила отвести меня к алтарю все же няню Флоренс. Косилась на тетю Лавинию во время венчания, надеясь, что она выдержит до конца и не упадет в обморок из-за переполняющих ее эмоций или же не выкинет что-то такое… эдакое.

Но, слава Великой Матери, обошлось.

Правда, как оказалось, лишь до поры до времени. Тетушка, потрясая седыми кудрями, сначала облобызала меня, затем кинулась на шею к Тайлору Бростону, стоически выдержавшему и это испытание. Но он еще не знал, что его ждет впереди!

– Оливия, деточка моя!.. – тетушка привычно назвала меня именем своей давно умершей дочери. – Ты сегодня настоящая красавица! А твой муж Никлас так хорош, так хорош! – она окинула Тайлора Бростона восхищенным взглядом – от носков начищенных черных сапог до макушки, немного задержавшись на ордене за храбрость.

И я с трудом удержалась от стона.

– Все-все было против вашего брака, особенно этот глупый брачный договор! – добавила тетушка. – Но ваша любовь в конце концов победила. Ах, какая любовь, какая любовь!..

Она вновь зарыдала, после чего принялась громко сморкаться в насквозь промокший платочек. На это темные брови моего мужа полезли вверх, и Тайлор Бростон уставился на меня тяжелым взглядом. Тетя Лавиния же, всхлипнув на прощание, отправилась к святомонахине Иридии за утешением.

– Итак, Оливия, – саркастическим тоном произнес новоиспеченный муж, – и где же твой Никлас, с которым ваша любовь победила все препятствия, включая глупый брачный договор?

Голос Верховного Мага прозвучал вполне вежливо, но взгляд был тяжелым, и мне тут же захотелось, чтобы он перестал так на меня смотреть!..

– Думаю, вы уже заметили, что тетушка Лавиния немного не в себе, – я с трудом, но все же выдавила из себя любезную улыбку. – Вернее, она довольно сильно не в себе. Волнения этого дня ее порядком утомили, и в такие периоды ей чудится то, чего не существует в природе. Например, что ее умершая дочь сегодня вышла замуж за некого Никласа, известного лишь ей самой. – Повернувшись, я любезно улыбнулась градоначальнику Нукка, подошедшему к нам с поздравлениями, затем обнялась с его милой женой. Когда они нас покинули, добавила: – Оливии Штефан нет на белом свете, но, когда тетушка тревожится, она принимает меня за нее.

Вернее, тетя Лавиния давно уже жила в собственном мире, много лет назад потеряв из него выход. Первые годы после ее переезда в «Высокие Сосны» я еще пыталась ее переубедить, заявляя, что я никакая не Оливия, но с каждым месяцем делать это становилось все труднее и труднее. Однажды она попросту отказалась мне верить, и я сдалась, решив… Ну что же, пусть думает, что я ее дочь!

– Никлас был ее женихом, – соврала я Верховному Магу, все еще ожидавшему продолжения. – Вот тетушка и решила, что они в конце концов обвенчались. Но не задавайте ей вопросов, это сильно ее расстраивает. Просто не берите в голову…

Выдавив из себя еще одну улыбку, пожала руки леди Дормер, главной сплетнице округа Гленншир. Конечно же, та не преминула посетить наше венчание, хотя никто ее не приглашал!

– Можешь обращаться ко мне на «ты», – неожиданно заявил Тайлор Бростон, – и звать меня по имени. Я буду рад, если однажды ты расскажешь мне подлинную историю Оливии и Никласа.

И я, поймав на себе еще один излишне проницательный взгляд Верховного Мага, мысленно порадовалась, что мне все-таки удалось отговорить Никласа приходить на венчание.

Он пообещал мне не появляться ни в Церкви Великой Матери, ни в «Высоких Соснах», где готовили пышный банкет. На него я пригласила не только соседей – лордов и эсквайров Гленншира, – но еще и своих арендаторов, наплевав на то, что подумает обо мне мой муж. Решила, что если Тайлору Бростону с его столичными друзьями это не придется по душе, то даже к лучшему: вот и пусть катится в свой Бростон-Холл, но уже без меня!..

Никлас Обрайн был сыном одного из моих арендаторов, моим лучшим другом и старшим товарищем. С ним я росла и играла, хотя многие в Гленншире сказали бы, что это не самая подходящая компания для дочери генерала Нейтона. Вернее, его компания мне совершенно не подходила.

Но так уж вышло, что отец доверил мое воспитание тетушке – единственной из наших родственников, переживших первый Темный Бунт, а потом эпидемию Красной Лихорадки. Правда, она немного повредилась умом после смерти дочери и мужа, но такие мелочи папу не волновали: к этому времени он был далеко от Валора.

Тетушка же по доброте своей позволяла мне делать все, что я захочу. И я росла, словно вольный ветер, гулявший по лугам и полям Гленншира. Постоянно водилась с детьми арендаторов и почти никогда с детьми местной знати, потому что Лавинию Штефан высшее общество Гленншира не воспринимало всерьез. Вернее, оно вообще ее не воспринимало, справедливо рассудив, что ум у тетушки слаб и от нее можно ожидать любых выходок.

Так же, как и от меня.

Впрочем, в последнюю пару лет меня стали приглашать на дни рождения и торжественные мероприятия, которые я посещала довольно редко. Мне никогда не хватало времени на праздные забавы, потому что в моей жизни, помимо брачного договора, отравлявшего мое существование, был еще один серьезный запрет.

Отец не хотел, чтобы я имела какое-либо дело с магией, несмотря на то, что я унаследовала от мамы довольно сильный Огненный Дар. Потому что этот самый Дар однажды ее и сгубил – один из экспериментов в лаборатории «Высоких Сосен» вышел из-под контроля, и она не справилась с Первозданной Стихией.

Но, несмотря на папин запрет, я очень хотела обучаться этой самой магии. Чувствовала ее с раннего детства, ощущала, как она льнет к моим рукам – послушная, угодливая, ждущая моих приказаний. Но не могла его ослушаться, пока…

Выход из этой ситуации мне подсказал Никлас.

Именно с его подачи я начала вести двойную жизнь – одну как дочь генерала Нейтона, с младенчества помолвленную с Тайлором Бростоном, иногда приезжавшую на праздники в имения своих соседей, где я чувствовала себя не в своей тарелке.

Вторую – как Оливия Штефан, дочь Лавинии Штефан. Тетушка охотно восстановила мне документы взамен «утерянных», так ничего и не поняв, а в столичной ратуше никто копаться в архивах не стал. Стрясли приличную сумму, пожурили за утерю, и я получила новый паспорт!.. Затем под чужим именем четыре года назад вполне уверенно поступила в столичную Академию Магии, расположенную в Скоборо – университетском городке в паре часов езды от «Высоких Сосен». Столько же было, если повернуть в другую сторону, и от столицы.

Правда, ежедневно посещать занятия у меня не выходило: было слишком много дел в поместье. Но декан факультета Стихийной Магии оказался несказанно добр. Впечатленный то ли моим магическим даром, то ли жалостливой историей о больной матушке – причем я не особо-то и врала, тетушка Лавиния приходилась родной матерью Оливии Штефан, – разрешил посещать мне лишь часть занятий. Но заявил, что на экзаменах с меня спросят вдвойне.

Спрашивали, но это не помешало мне с отличием закончить три курса, а сейчас пытаться сдать экзамены за четвертый, чтобы перейти к изучению Высшей Магии.

И Никлас старательно поддерживал меня все эти годы, был моим лучшим другом, советчиком и защитником. Тем, на чьем плече могла поплакать, когда становилось совсем невмоготу, или же спросить совета, потому что давно уволила проворовавшегося управляющего и занималась делами сама. Тем, кто научил меня скакать на лошади без седла и всегда носить с собой кинжал, не полагаясь только на свой магический Дар…

Правда, перед самой моей свадьбой у нас с ним вышел крайне неприятный разговор. Придя в мой дом, он заявил, что никому меня не отдаст. И уж тем более спесивому лорду Бростону, брату нового министра финансов, мерзкому богачу из столицы!..

Я принадлежу ему, и ни о какой свадьбе речи идти не может.

На это я лишь покачала головой. Похожий разговор у нас с ним возникал много раз, и Никласа порой заносило на поворотах. Он даже пытался меня поцеловать, несмотря на то, что я постоянно ему твердила, что ничего путного не выйдет. Но сдаваться на этот раз он не собирался, заявив, что мы должны бежать. Покинуть Валор и отправиться в Эгру. Он – Темный Маг, я – Светлая, Огненная, и вместе мы найдем свое место под солнцем.

Мы будем счастливы вместе.

Но я отказалась. Сказала ему, что собираюсь выполнить дочерний долг и не опозорю свою семью, нарушив обязательства. Тогда Никлас снова набросился на меня с поцелуями, но я не далась. Заявила ему, что он забывается. Он должен помнить, кто я, а кто он!..

И пусть в тот момент я ненавидела себя за подобные слова, но мне нужно было охладить его пыл.

– Ах, значит вот так! – произнес Никлас, сверкнув черными глазами. Он был донельзя привлекателен. Тоже учился в Академии – правда, выходило так себе, – и по нему сохли как Темные, так и Светлые адептки. Черноволосый, плечистый, и его мужская красота была властной, тяжелой. – Подобное притягивает подобное, не так ли? – заявил мне, давя взглядом. – И юная леди Нейтон решила выйти за лорда Бростона, потому что он для нее ровня. А я… Кто я для тебя, Одри?!

Я смотрела на своего друга детства, на его добротную, но поношенную одежду. Чувствовала, как пульсирует, змеится в нем Темная Магия, видела, как он сжимает натруженные работой в поле кулаки – Никлас не только пытался учиться, но еще и помогал отцу на ферме.

Глядела на него и чувствовала, что мое сердце разрывается.

Нет, не от любви – я всегда относилась к нему как другу, – а от понимания того, что прежняя наша жизнь уходит безвозвратно. Мы с ним безнадежно выросли, пора детских игр и забав прошла, и пришло время платить по своим счетам.

– Завтра я выхожу замуж за Тайлора Бростона, – сказала ему твердо. – Этого уже не изменить.

– Как ты не понимаешь, Одри?! Он получит тебя в полное свое распоряжение! – заявил Никлас с едва сдерживаемой ненавистью. – Думаешь, он будет любить тебя так же сильно, как я? Желать тебя так безудержно, как желаю я? Будет ли он с тобой так нежен, как я, согласись ты бежать со мной из страны?

– Никлас, прекрати! – покачала я головой. – Ты мучаешь и себя, и меня. Поверь, мне тоже тошно, но я ничего не могу с этим поделать.

Но он и не думал прекращать.

– Или же ты думаешь, по ночам он будет читать тебе светскую хронику, обсуждая, что именно подавали на завтрак нашему королю? – спросил у меня язвительно. – Он сделает с тобой все, Одри! Все, что мужчина делает с женщиной!

– Хватит! – не выдержав, я подскочила с софы, на которой мы сидели. – Ты должен сейчас же остановиться! Или же… Лучше уходи, Никлас! Прошу тебя, уходи и завтра тоже не появляйся – ни в церкви, ни в поместье. Ты сделаешь только хуже!

– Ты принадлежишь мне, – заявил он, поднимаясь. – Я тебя услышал, Одри, и я исполню твою просьбу. Не буду омрачать своим присутствием день твоей свадьбы, а своими пожеланиями – настроение твоему мужу. Но однажды я вернусь… Приду за тобой, но уже другим, и возьму себе то, что всегда было моим. Тебя, Одри! Потому что именно ты предназначена мне Богами.

– Я тоже тебя услышала, Никлас Обрайн, – сказала ему. – А сейчас уходи. Но знай, я никогда… Никогда не буду принадлежать кому-то без любви. Никогда, клянусь!

Он усмехнулся.

– Зная тебя, Одри… Ну что же, твоего мужа ждут сложные времена. И это радует, потому что у меня все еще есть шанс.

А потом он взял и ушел. Протопал сапогами по ковру в Цветочном Салоне и хлопнул дверью так, что тетушка Лавиния, задремавшая за вязанием – маленькие пинетки своим внукам, – вздрогнув, очнулась и обвела комнату осоловевшим взглядом.

А я… Я долго смотрела на закрывшуюся дверь и размышляла, как мне жить дальше, если у меня вот-вот появился муж, которого ждут сложные времена. А еще – согласится ли Тайлор Бростон на сделку, которую я собиралась ему предложить? Или же благополучно сбежит от меня сам – причем у алтаря, – поняв, насколько мы разные?

Было бы, конечно, лучше, если бы он вообще не приезжал…

Но на венчание лорд Тайлор Бростон, к моему величайшему сожалению, явился вовремя. Прикатил в черной карете с коршуном на боку, вынес церемонию вполне терпеливо и даже после некоторых колебаний поцеловал свою жену возле алтаря. И затем тоже не сбежал, несмотря на некоторые… гм… пожелания, с которыми к нему подходили мои арендаторы.

– Вы уж смотрите, лорд Бростон, чтобы наша леди Одри была счастлива! – заявил ему здоровенный детина Бренн Диглди. Я приняла всех его трех детей и помогала чем могла, когда его жена отходила от последних родов. – Но если леди Одри будет несчастлива, то… – он сжал огромные кулачищи. Уставился на них с задумчивым видом, затем перевел взгляд на моего мужа. – Со стрелой во лбу сложно выжить даже городскому магу, – добавил многозначительно.

– Бренн, прошу тебя! – отозвалась я страдальчески, потому что до этого похожие многозначительные пожелания уже высказала пара человек.

– Счастья вам, леди Одри! – добавил Бренн, шагнув в сторону, потому что его теснила толпа моих арендаторов с женами и детьми, из которой кто-то выкрикнул: – Надо было выходить за Никласа Обрайна!

И я догадывалась, кто именно. Уверена, это был Бенжамин Сталлер, один из друзей Никласа. Кинула быстрый взгляд на Тайлора Бростона, но тот отнесся к сказанному так же спокойно, как и к стреле во лбу. Лишь резонно возразил, что я вышла все-таки за него. Но затем, когда ему еще пару раз пожелали не ездить темными дорогами – если леди Одри вдруг окажется несчастлива в браке! – а то ведь можно очнуться в канаве с вилами в боку, я все-таки не выдержала.

– Пойдемте! – сказала своему мужу. – Давайте уже вернемся в поместье!

– Ну почему же? – отозвался он с легкой улыбкой. – Я еще не выслушал всех пожеланий. Мне все же хочется узнать, какой смертью я умру, если моя жена вдруг окажется со мной несчастлива.

– Засуха, – заявила ему нервно. – Дожди идут крайне редко, несмотря на наши молитвы. Вернее, они вообще не идут вот уже третье лето, и это беда всего Валора. Урожаи гибнут, люди голодают. Им нечем платить налоги, им нечем платить за землю, вот они и… Немного озлоблены.

– Судя по всему, леди Одри пошла своим арендаторам навстречу и тем самым заслужила всенародную любовь.

Я кивнула.

– Да, – сказала ему. – Я пошла им навстречу, снизив плату за землю на время засухи. Вернее, они платят мне столько, сколько могут, потому что я не хочу, чтобы на моих землях умирали от голода только для того, чтобы мой стол ломился от еды. К тому же в прошлом году мы начали строить систему оросительных каналов. Я наняла рабочих, и они провели к ближайшим полям воду из реки, остальные же соединяют с озером. Но и это не решило всех наших проблем. Этот год еще более засушливый и жаркий, чем прошлый, и народ во всем винит…

– Особенно сильно достается магам и нашему королю, – кивнул Тайлор Бростон. – Хотя, видит Боги, мы так же страдаем от жары, как и остальные.

Неожиданно он уставился на мою грудь, и я порядком занервничала. На что ему там смотреть, если там особо и смотреть не на что?! Наконец, догадалась. Нервно коснулась нитки жемчуга, единственной из не проданных мною в столице украшений.

Попытка сохранить урожаи и спасти людей от голода далась мне довольно дорого.

– Значит, моя жена построила на своих землях систему оросительных каналов, – произнес он. – Я бы не отказался об этом послушать!

Подхватил меня за руку, и мы двинулись к выходу из церкви. Пробирались через толпу, кивая на поздравления и пожелания, пока, наконец, не вышли через распахнутые двери наружу. Но, как оказалось, на этом все не закончилось. На ступенях нас поджидали дети – много детей, и все приютские. Смеясь, кинулись ко мне, и я распахнула руки, счастливо улыбаясь, сжимая их в объятиях. Чуть поодаль стояли довольные монахини, которые и привезли своих воспитанников.

А я и не ожидала, что мне сделают такой сюрприз!

Затем дети принялись кидать нам под ноги лепестки цветов и зеленые листья – вообще-то, должны были быть мелкие монеты, но откуда им взяться, если простой народ был на грани голода?! Кричали «Ура!», а еще почему-то «Горько!», на что я страдальчески вздыхала, потому что Тайлор Бростон вполне охотно целовал меня на каждой ступени, пока я не зашипела на него, что уже хватит.

Ну сколько можно?!

Наконец, добрались до кареты, на которой собирались отправляться в поместье, но возле нее нас поджидало очередное препятствие – пожилой священник в черной рясе с символом Темного Бога на груди – спиралью, заключенной в треугольник. Оказалось, преподобный Вальтер, служитель Культа Арату, чей Храм пять лет назад вырос на королевских землях неподалеку от выезда из Нукка, тоже пожелал нас благословить.

Я была с ним неплохо знакома – пару лет назад он явился в «Высокие Сосны», заявив, что ему больше не к кому идти. Все гонят его прочь – либо не хотят иметь дело со служителем Темного Бога, либо, когда узнают, что он пришел просить деньги, сразу же указывают на дверь. Но он наслышан, что леди Одри крайне добра как к Светлым, так и к Темным.

– У вас что-то случилось, святой отец? – спросила у него.

Оказалось, случилось. При Храме Арату жило несколько детей, сбежавших из приюта, и ему нечем их кормить.

– Но почему же они сбежали? – растерялась я.

Подлила в его кружку травяной чай и подвинула блюдо с выпечкой, прикидывая, что именно могу отвезти уже сегодня.

– Потому что они носят в себе Темный Дар, – произнес он, с удовольствием отведав овсяное печенье Флоренс. От него не отказывались даже те, кто пребывал на смертном одре. – Это не делает их хуже в глазах Богов или Великой Богини, но из-за своей магии они стали изгоями среди остальных детей. Их обижали в монастыре, поэтому я приютил их у себя. Мне многого не надо – хватает и скромных пожертвований на нужды храма, но дети…

И я покивала, потому что по Никласу знала, как порой непросто бывает носителям Темной магии в Валоре, однажды уже пережившем Темный Бунт. С тех пор поддерживала с преподобным Вальтером дружеские отношения, раз в месяц отправляя ему небольшую сумму и отвозя продукты – либо отправлялась сама, либо посылала Тобиаса, нашего кузнеца и моего охранника, – тщетно пытаясь уговорить детишек вернуться в приют. Иногда Вальтер приезжал ко мне на чай в «Высокие Сосны», и мы долго разговаривали обо всем на свете, вполне довольные друг другом.

Вот и сейчас священник смотрел на меня с улыбкой на старческом лице. И я пошла к нему, протянув руки, несмотря на тяжелый взгляд мужа, впившийся мне в затылок.

– Рада вас видеть, преподобный! – заявила старику. – Он всего лишь собирается нас благословить, – повернувшись, сказала лорду Бростону. – Это от чистого сердца!

Впрочем, и благословение служителя Темного культа мой муж выдержал вполне стоически, лишь нахмурился, когда преподобный Вольтер коснулся моего лба, оставив на нем красную полосу.

– Охра, не кровь, – сказала я Тайлору Бростону. – Спасибо вам, святой отец! – поблагодарила священника, немного смущенная тем, что мой муж так и не позволил к себе прикоснуться.

Впрочем, преподобный отнесся к этому с пониманием. Культ Арату в Валоре пришелся по душе лишь носителям Темной Магии и простым людям, тогда как обладатели Светлого Дара не особо его жаловали.

Вот и сейчас Тайлор Бростон подхватил меня под локоть, увлекая к карете – подальше от старческой фигуры в черной мантии. Помог усесться, после чего захлопнул дверь, отрезая нас от остального мира. Устроился на бархатном сидении напротив меня, вытянув длинные ноги в темных штанах. Расстегнул позолоченные пуговицы камзола, затем с явным облегчением его скинул, оставшись в белоснежной рубахе, сквозь которую просвечивало мускулистое, крепкое тело. Ослабил застежки на вороте и манжетах своей рубашки, и на миг я с легким ужасом подумала, что сейчас он снимет и ее.

Но подавила приступ паники – не станет же он, раздевшись, набрасываться на меня в карете?! Хотя… Поди их еще разбери, этих столичных магов!

Впрочем, больше ничего снимать с себя он не стал.

– Чертовски жарко, – заявил мне. – Адское пекло, а ведь только начало июня!

Я тоже чувствовала этот самый жар. Правда, мне казалось, что он шел вовсе не от раскаленного солнца на привычно безоблачном небе, а от разгоряченного мужского тела, смешиваясь с терпким запахом его парфюма. Внезапно у меня закружилась голова, и я вжалась в угол, пытаясь прийти в себя.

– Трогай! – тем временем приказал мой муж кучеру.

– Но моя тетя… – прошептала я в ужасе, вспомнив, что из-за суматохи на ступенях церкви забыла проследить, чтобы тетушка Лавиния отбыла домой в целости и сохранности. – Она же будет волноваться! А когда она волнуется, она… Она становится полностью невменяемой!

И тут же осеклась, подумав, что зря это сказала. Моему новоиспеченному мужу может не понравиться наличие неадекватной родственницы, а там и до столичного сумасшедшего дома недалеко!..

– Уверен, с вашей тетушкой все будет хорошо. Мои друзья за этим проследят, – отозвался он любезно. – Нам же с тобой стоит серьезно поговорить.

– Ну раз стоит, то давайте поговорим, – вздохнула я, с тоской уставившись в окно, за которым исчезала махавшая нам на прощание толпа.

Тетушки Лавинии нигде не было видно, лишь несколько приютских мальчишек бежали вслед за каретой, все еще крича: «Счастья вам, леди Одри!». На это я, слабо улыбнувшись, покачала головой. Потому что счастливой себя не ощущала, а им следовало поскорее вернуться под присмотр монахинь.

– Мне хочется многое у тебя спросить, Одри! – произнес Тайлор Бростон.

– Спрашивайте, – разрешила ему, но поворачиваться не спешила.

Рассматривала липовую аллею на выезде из Нукка, вековые стволы и огромные кроны, а еще видневшиеся вдали мои оросительные каналы. Только вот воды все равно не хватало, потому что Росса стремительно мельчала. Правда, было еще озеро, от которого мы только начали копать…

Но вместо того, чтобы решать все эти проблемы, я вышла замуж, и мне достался излишне любопытный муж!

– Расскажи мне о привезенном в столицу портрете, – произнес он. – Вернее, о причине, по которой он столь разительно отличается от оригинала.

На это я лишь пожала плечами.

– Я-то тут при чем? Вам стоит поинтересоваться об этом у вашего художника, раз уж вам кажется, что тот оказался не на высоте.

– Мэтр Мастерсон, лучший портретист столицы? – усмехнулся Тайлор Бростон. – Интересно, что с ним случилось в «Высоких Соснах», раз уж его настолько подвели таланты?

– Вполне возможно, с ним случилась рябиновая настойка няни Флоренс. За три дня своего визита он истребил чуть ли не все ее запасы.

Сказав это, снова отвернулась к окну. Тобиас по моей просьбе старательно спаивал столичного мэтра, но тот не слишком-то и сопротивлялся…

Некоторое время мы ехали в молчании, пока Тайлор Бростон не произнес:

– Жители Нукка, градоначальник, твои арендаторы, дети, монахини, даже священник Темного Культа… Похоже, весь округ Гленншир желает счастья леди Одри. Что я еще не знаю о своей жене?

На это я промолчала. Потому что он не знал обо мне ровным счетом ничего.

– Расскажи мне, – попросил Тайлор Бростон. – Поговори со мной, Одри!

Но я не стала. Вместо этого продолжала смотреть в окно, за которым уже потянулась моя родная земля, потому что карета, подпрыгивая на ухабах, наконец-таки достигла владений Нейтонов. Это была моя земля, обработанная и засеянная, но все равно страдающая от засухи, несмотря на то, что ко многим полям мы подвели воду.

…Нам нужен был дождь. Настоящий летний ливень, который напитал бы истосковавшуюся по влаге землю.

А еще я втайне радовалась тому, что очень скоро мы доедем до «Высоких Сосен» и я смогу затеряться среди гостей, привычно взяв на себя обязанности хозяйки, а вечером предложу Тайлору Бростону сделку, от которой он не сможет отказаться.

Вернее, не станет, потому что был явно не дурак.

И мне не придется ему ничего рассказывать. Например, о том, как я жила одна. Брошенный после смерти матери ребенок, которого отец не пожелал больше видеть, потому что я оказалась слишком на нее похожа. Сбежал от меня на войну и не показывался целых пятнадцать лет. Да, иногда возвращался в Валор, но никогда не приезжал в «Высокие Сосны», останавливаясь в столичном доме, где мне были не рады.

Правда, иногда отец писал мне письма. По одному в год, которые доставляли аккурат на мой день рождения. Еще он писал тетушке Лавинии, но та с каждым годом сдавала все сильнее, и последние лет так пять отвечала за нее уже я. Не хотела, чтобы отец обо всем догадался и отправил ее в сумасшедший дом.

А вот письмо от Тайлора Бростона было всего лишь одно. Ровно за две недели до свадьбы, в котором он изъявил желание на мне жениться.

– Тогда, пожалуй, я расскажу немного о себе, – произнес он, нарушив повисшее в карете молчание. – Вернее, о тех причинах, по которым наша первая встреча состоялась на ступенях Церкви Великой Матери лишь этим утром. Наверное, ты упрекаешь меня в равнодушии…

– Ну что вы, лорд Бростон! – отозвалась я вежливо, старательно разгладив на коленях белое кружево свадебного платья. – Поверьте, мне совершенно все равно.

– Я вполне это заслужил, – кивнул он. – И твое безразличие, и твою отстраненность. Я не отрицаю свою вину, но все же попытаюсь найти хоть какие-то смягчающие обстоятельства своим действиям. Вернее, собственному бездействию.

– Говорю же вам, не стоит себя так утруждать!

Мой муж усмехнулся.

– В том-то и дело, Одри, что после того, что я увидел и услышал, мне очень хочется себя утрудить. – Какое-то время он смотрел на меня, затем продолжил: – Я долго учился за рубежом, осваивая Высшую магию, как Темную, так и Светлую. После чего проходил стажировку в Эрхе, откуда и отправился на войну. Пару лет служил под командованием твоего отца, но был ранен, и мне пришлось вернуться в Валор.

– Пурпурное Сердце, – пробормотала я. – Оттуда, не так ли?

– Оттуда, – согласился он. – Я рвался назад, на поле боя, но наш король рассудил иначе. В Валоре меня ждали новое назначение и несколько довольно сложных дел, потребовавших длительных временных затрат. К тому же, признаюсь, ни наш брак, ни портрет моей невесты не вызывали у меня особого энтузиазма, пока однажды я не понял, что откладывать больше нет смысла.

– Ну почему же, – я все-таки не удержалась от сарказма, – вы вполне могли бы отложить свадьбу еще лет так… на сорок. И я бы этому была несказанно рада!

– Ты обижена, Одри, – кивнул он, – но я надеюсь, что мы сможем найти общий язык.

– Зачем? – спросила у него резко. – Зачем нам его находить? Мы отлично обходились друг без друга все эти годы, лорд Бростон! У вас своя жизнь, на которую я нисколько не претендую. Но взамен мне бы хотелось…

Мне бы очень хотелось, чтобы он не претендовал на мою.

Правда, вслух я этого произнести не успела, потому что мы приехали, и в окне показались золотисто-желтые стены поместья Нейтонов. По-хорошему, фасад надо было бы подновить, да и крыша нуждалась в починке, но последние три года выдались довольно сложными. Впрочем, и сад, и дороги, и хозяйство – все содержалось в идеальном порядке.

– Одри, погоди! Мы еще не договорили, – бросив безразличный взгляд через окно на мой дом – мою гордость! – произнес Верховный Маг.

Попытался взять меня за руку, но я не далась. Принялась дергать дверцу, стараясь поскорее выбраться наружу. Тут с другой стороны ее распахнул подоспевший Тобиас – мой слуга, мой охранник и защитник, – и я выпала ему на руки.

На это Тобиас – здоровенный и мрачный; руки, будто кузнечные молоты, – кинул крайне хмурый взгляд на моего мужа, как ни в чем не бывало застегивающего камзол. Пробурчал что-то себе под нос, после чего поставил меня на ноги, но вслух так ничего и не сказал. Ни про стрелу в лоб, ни про вилы в бок, ни про тот самый молот, с которым он отлично обходился. Но, судя по его мрачному взгляду, явно подумал о чем-то таком-эдаком.

Если, конечно, я буду несчастлива в браке.

Жена для Верховного мага

Подняться наверх