Читать книгу По Праву Крови - Оксана Гринберга - Страница 1

Глава 1

Оглавление

Он все-таки меня нашел. Притопал и бесцеремонно опустился рядом на «нашем» месте на краю скалы, с бурной рекой где-то внизу, несущей свои воды к далекому морю.

Впрочем, это место было «нашим» исключительно в воображении Клеменса; оно всегда было только моим убежищем. Мне нравилось сидеть возле самого обрыва, отгороженной от остального мира зарослями колючих кустов и переплетением веток диких яблонь. Слушать шум реки, огибающей поросшие мхом валуны, и наблюдать, как суетятся ласточки, устроившие себе гнезда в скале на противоположном берегу.

Первый раз Клеменс отыскал меня здесь десять лет назад, когда наша семья только перебралась в Южную Провинцию. Мы переехали из столицы, и я начала ходить в местную приходскую школу. Первое время мне там было непросто, поэтому я частенько сбегала и пряталась здесь от всех.

И только Клеменс знал, где меня искать. Всегда приходил, чтобы утешить и расспросить, кто меня обидел.

Вот и сегодня тоже пришел. Но, как оказалось, совсем по другому поводу.

– Ты должна выйти за меня замуж, – заявил он, помолчав пару минут.

Наверное, решил, что на реку мы уже насмотрелись, пора переходить и к делу. Попытался взять меня за руку, но я не далась. Вырвала ладонь и, нахмурившись, посмотрела в его смуглое уверенное лицо, обрамленное черными, неопрятно подстриженными волосами.

Затем покачала головой. В этом и был весь Клеменс – в этом его «ты должна»!

Даже не спросил у меня, хочу ли я за него замуж, и не поинтересовался, люблю ли я его, – просто поставил перед фактом. Наверное, знал, что не хочу и не люблю, – я никогда не скрывала, что считаю его своим лучшим другом. И больше ничего.

Зато он ко мне относился иначе.

Все началось еще в детстве, когда мы, загорелые дочерна, носились по холмам и лугам. Именно тогда я поняла, что он смотрел на меня совсем не так, как на других девчонок. И не так, как на меня смотрели другие ребята.

А потом те, другие, и вовсе перестали на меня смотреть, потому что боялись связываться с Клеменсом Вергом. Даже в последних классах, когда Клеменса уже не было рядом, они обходили меня стороной.

Потому что школу Клеменс так и не закончил. Бросил несколько лет назад, заявив, что глупая наука ему ни к чему. Обойдется без нее, ему и так есть чем заняться.

Его отцу принадлежали обширные земли, и на них работало больше наемного народа, чем у кого-либо из фермеров Южной Провинции. И дела у них с каждым годом шли только в гору. Впрочем, объяснение этому факту было довольно простым – пока весь Юг страдал от жуткой засухи, Верги смогли позволить себе нанять магов, которые регулярно созывали дождевые облака над их полями.

Так было и в позапрошлом, и в прошлом году, когда они чуть ли не единственные в наших краях собрали нормальный урожай. В этом году жара тоже не собиралась отступать, а поля Вергов все так же зеленели, как и зеленели лица их соседей. Правда, последние – исключительно от зависти.

Засуха стала серьезным испытанием и для нашей семьи. И дела у нас, в отличие от Вергов, шли довольно-таки средне, если не сказать, что еще хуже. И Клеменс прекрасно об этом знал.

– Два года подряд ваш урожай пострадал от жары, – заявил он безапелляционно, – а этот год станет для вас еще хуже. Почти все ваши работники разбежались, потому что твой отец не в состоянии им нормально заплатить. Вы с трудом наскребли на очередной платеж по закладной. На следующий, через три месяца, денег вы уже не наберете, как бы сильно вы ни старались. Но я знаю, что вы постараетесь.

– Мы постараемся, Клеменс! – заверила его.

Отвернулась и стала смотреть на ласточек и испещренную дырами гнезд скалу на противоположном берегу.

– Ты совсем исхудала, – произнес он с нажимом. – На тебя без слез и не посмотришь.

– Так не смотри, – пожала я плечами. – Вот еще, нашел проблему!

Но Клеменс продолжал не только смотреть, но и рассказывать очевидные для меня вещи.

– Твоему отцу нужен покой, а вместо этого он работает наравне со всеми. Так же, как и ты, Дайрин! Но ты прекрасно знаешь, что таким образом вы долго не протянете. Твой старший брат вам не помощник, а младший, Стенли, еще слишком мал. Да и проку от него никакого… Куда больший прок от него был бы, если бы он учился в школе магии в Милерине, а потом поступил в Академию. Вместо этого в Милерин уехал Джулиан. Осенью вам придется снова заплатить за его обучение. Как вы собираетесь это делать?

Я повернула голову и посмотрела Клеменсу в глаза.

Они были серо-зелеными, с коричневыми крапинками. Однажды, еще в детстве, я пыталась сосчитать эти самые крапинки, со смехом попросив у Клеменса не моргать. Думала, ничего у него не получится, но он почему-то не моргал.

Стоял и смотрел на меня. Причем смотрел жадно, не отрываясь, словно пытался проесть во мне глазами дыры. Именно тогда я впервые подумала, что с ним что-то не так. Или же со мной что-то не так, потому что с тех пор он частенько смотрел на меня таким образом?!

И с каждым годом все становилось только хуже, а после того, как мне исполнилось восемнадцать, он и вовсе стал не давать мне прохода.

– Если бы вас волновали наши проблемы, – заявила ему, – вы бы не выгнали моего отца, когда он пришел просить у вас взаймы.

– Мы его не выгоняли, – пожал плечами Клеменс. – Наоборот, сделали ему выгодное предложение, но он не захотел ничего слушать. Ты ведь знаешь, что я просил у него твоей руки?

– Нет, – покачала я головой, – не знаю. Папа мне не говорил. – Вернее, он сказал, что Верг мною увлечен, но об этом давно уже знала вся округа. – Наверное, хотел, чтобы мы разобрались сами.

Клеменс кивнул.

– Так он мне и заявил. И знаешь, Дайрин, я давно уже во всем разобрался.

– Вот как?! – картинно удивилась я. Теперь понятно, как именно он во всем разобрался!

– Все эти годы я пытался выкинуть тебя из головы или же посмотреть на других, но у меня ничего не вышло. Поэтому ты выйдешь за меня замуж. – На миг его тон и вид напомнили судебного исполнителя – такие тоже время от времени к нам заглядывали. – Если ты согласишься, мы погасим вашу ссуду в Королевском Банке и отплатим обучение твоему младшему брату. Старший, – Клеменс усмехнулся, Джулиана он терпеть не мог, – уж как-нибудь пусть разбирается сам.

– Понятно, – сказала ему. – То есть, если я выйду за тебя замуж, Верги решат все проблемы моей семьи? – Вернее, почти все, Джулиан был еще той проблемой. – Это и есть твое предложение?

Клеменс кивнул.

– Зверя своего тоже можешь оставить, – разрешил он, и я поняла, что речь идет о Грезе.

– Очень щедро с твоей стороны, – похвалила его. – Молодец, ты хорошо все придумал!

Он склонил голову.

– И что же ты мне ответишь, Дайрин?

Пожала плечами.

– То, что я собиралась написать тебе сегодня письмо. Хотела попрощаться. – Мы много лет были друзьями, пока он все не испортил своими домогательствами. – Но раз ты меня нашел, то я скажу тебе это на словах. Нет, Клеменс, я не выйду за тебя замуж, и ты прекрасно это знаешь. К тому же завтра я уезжаю в Милерин. Возможно, надолго.

– Ты этого не сделаешь, – покачал он головой. – Ты никуда отсюда не уедешь!

– Интересно, почему? – удивилась я.

– Потому что в Милерине тебе нечего делать! – произнес он с нажимом. – Да, я понимаю, ваше положение довольно сложное. Можно сказать, отчаянное. Но неужели ты думаешь, что найдешь себе в городе работу и тем самым спасешь ферму своего отца от разорения?

– Возможно, так оно и будет.

По крайней мере, я собиралась постараться.

– Ничего у тебя не получится, – уверенно произнес Клеменс. – В Милерине таких, как ты, считай, половина Южной Провинции, потому что работы нигде нет. Или же ты решила поступать в Академию Магии? Зря, Дайрин, тебе нечего там делать!

– С чего ты так решил? – спросила у него спокойно.

Затем взяла и сотворила перед его носом иллюзию маленького золотисто-красного дракончика. Удалось мне это легко, без особых магических усилий.

Я могла бы собой гордиться, но не стала. Клеменс был прав, поступать в Академию я не собиралась. У нас попросту не было на это денег.

– Но даже если ты и поступишь, – он все же пошел на попятную, уставившись на парящую в воздухе миниатюрную копию моей Грезы, – то учиться ты все равно не сможешь. Вы едва в состоянии заплатить за Джулиана, а скоро Королевский Банк отберет у вас дом и землю.

– Спасибо тебе на добром слове, Клеменс!

– В Милерине ты разве что сможешь продавать свое тело, – добавил он язвительно. – Но только вот зачем для этого ехать так далеко?

Я уставилась на него с удивлением.

– То есть, выходит, мне стоит продать это самое тело… тебе?

Он усмехнулся.

– Именно так, Дайрин! Но при этом я дам за него куда лучшую цену. Я даже на тебе женюсь, чтобы ты была только моей.

На это я украдкой вздохнула. Клеменс – он такой Клеменс…

– Знаешь что, – сказала ему, – если бы ты не был моим другом, сейчас бы я приложила тебя магией, экзамен по которой, по твоему мнению, я все равно не сдам. Или же, еще лучше, приказала бы Грезе тебя сожрать. – Его глаза сузились, Грезу Клеменс побаивался. – Но я этого не сделаю. Хотя бы в память о нашем детстве, когда ты защищал меня от всяких идиотов. – Потому что мой старший брат этих самых идиотов боялся куда больше моего. – Поэтому сейчас мы с тобой попрощаемся, а завтра утром я уеду.

А когда вернусь, известно было лишь Богине Бартетт.

– Но почему, Дайрин?! – резко выдохнул Клеменс. – Почему ты мне отказываешь? Что со мной не так?! Я вовсе не урод, девчонки сами вешаются мне на шею. К тому же я тебя люблю. Сразу же влюбился, с самого первого дня, как только тебя увидел. С твоими золотистыми косами и этими твоими разноцветными лентами… Помню, ты вошла в класс и посмотрела на меня, как на пустое место…

На это я пожала плечами. Тогда мы только что перебрались из столицы, мама тяжело болела, и я на всех смотрела с отсутствующим видом.

– Мне все говорили, – продолжал Клеменс, – что вы, Вердали, столичные задаваки. И вас надо хорошенько поколотить, чтобы вы перестали зазнаваться. Но я…

– Ты всегда меня защищал, – кивнула я. – За это я тебе очень благодарна.

– Но ты до сих пор смотришь на меня, как на пустое место! – добавил он с горечью. – А ведь я почти достроил дом… Для нас с тобой, Дайрин! У тебя будет все, что ты только пожелаешь! Я буду с тобой нежен, у нас будут дети. Скажи мне, что не так? Что тебе еще надо?!

И вновь уставился на меня зелеными с крапинками глазами, а я… Я все же на миг попыталась представить, что будет, если я все-таки останусь здесь, вместе с ним. Скажу Клеменсу «да» и уже никуда не уеду.

Нас обвенчают в местном Храме Торна, и мой муж решит все проблемы нашей семьи. Поля Вердалей снова зазеленеют, отец сможет меньше работать, а Стенли все-таки пойдет в Школу Магии. Затем мой младший брат поступит в Академию, где ему самое место.

За это я позволю Клеменсу прикасаться к себе, целовать, трогать себя везде… Стану хозяйкой нового дома, рожу ему детей – целый выводок Вергов – и проведу всю свою жизнь на Юге.

Представить получилось очень хорошо, даже слишком. Картинка, появившаяся перед моими глазами, вышла настолько яркой, что я подскочила на ноги, а в груди всколыхнулась волна протеста.

– Что с тобой? – недоуменно поинтересовался Клеменс. – Что-то не так?

Я покачала головой, потому что со мной все было не так. Совершенно не так, если на миг я могла подумать, что смогу жить с нелюбимым!..

Это будет болото, которое меня засосет… Вернее, высосет меня до дна! Останься я с Клеменсом, я задохнусь, перестану быть собой. Или же, того хуже, умру от отвращения к самой себе.

Поэтому я повернулась и посмотрела Клеменсу в глаза.

– Нет, я не выйду за тебя замуж, – сказала ему твердо, – хотя твое предложение очень для меня лестно. Но ты и так знал, что я откажу, потому что я никогда не давала тебе ни единого повода надеяться на взаимность. Наоборот, всегда говорила, что из этого ничего не выйдет. Даже несмотря на то, что положение моей семьи… гм… довольно бедственное.

К тому же у меня был план, как его исправить.

– Да, я знал, – Клеменс тоже поднялся на ноги, – но тебе все-таки не стоило мне отказывать! Или ты еще не поняла, что я никуда тебя не отпущу? Я никогда не давал тебе повода на это надеяться, Дайрин! – передразнил он меня. – Потому что ты всегда была моей. Как только тебя увидел, сразу же это понял.

Шагнул ко мне со странным выражением на лице, и я невольно попятилась.

Только вот бежать мне было некуда. Сзади обрыв, а дорогу к проходу между деревьями преграждал Клеменс. Оставалось лишь продираться сквозь кусты и плотную завесу из переплетенных колючих веток, но мой бывший друг расставил руки, не собираясь меня пропускать.

– Тебе никуда отсюда не деться, – подтвердил он мои подозрения. – Мы с тобой здесь одни, и пришла пора показать, кто здесь хозяин! Но я всегда тебя берег… Думал, ты нежная столичная штучка и тебе нужно больше времени, чтобы все понять.

– Что именно я должна была понять, Клеменс?

– Вот сейчас и узнаешь! – его лицо окаменело. – Сейчас ты все поймешь!

Впрочем, я и так уже догадалась.

– То есть, ты решил, что, если возьмешь меня силой, что-то изменится?! Я сразу же тебя полюблю?

Вместо ответа Клеменс коснулся рукой своей груди, и под его рубашкой завибрировал защитный магический амулет. Выходило, он приготовился к такому повороту заранее.

– Я не шучу, Дайрин! Если ты не хочешь идти за меня по-хорошему, ты пойдешь за меня по-плохому. Но уже после того, что я с тобой сделаю! И тогда, видишь ли, – он усмехнулся, – я так и так буду вынужден на тебе жениться.

– А мой отец? Думаешь, ему это понравится?! А мой старший брат?

– Твой отец – калека, а твой брат – слабак, – заявил Клеменс. – Да и ни у одного из них не хватит сил пойти против Вергов. Но даже если они пойдут, закон все равно будет на нашей стороне.

Кивнула. Такой вот у нас «закон», который всегда на стороне тех, у кого больше денег!

– А моя драконица? – напомнила ему. – Что, если Греза тебя испепелит, а я развею твой прах и скажу, что так оно и было?

– Твой зверь мне не страшен. У меня есть драконий зуб! – произнес Клеменс торжественным голосом, вытягивая из-за пазухи еще один амулет. Там и правда был чей-то огромный клык, но уж точно не драконий. – Он отгоняет крылатых ящеров!

На это я усмехнулась, потому что у меня для него были плохие новости. В другой раз я бы поинтересовалась, за сколько он купил подделку, заявив, что его развели, как маленького. Но сейчас не стала, потому что Клеменс явно не собирался шутить.

Шагнул ко мне, и я поморщилась, почувствовав, как завибрировал его магический амулет. Не сказать, что он совсем уж отбил у меня способность к заклинаниям, но мешал – это уже точно.

Та еще гадость – и Клеменс, и эта его защита!..

– Ты всегда меня дразнила! – заявил бывший друг. – Вскружила мне голову синими глазами и блестящими волосами… Насмехалась надо мной, ускользала, что бы я ни делал! Как бы я ни старался, Дайрин, ты всегда водила меня за нос. Но все, уже хватит! Тебе придется смириться, потому что бежать больше некуда!

В чем-то он был прав. Бежать было особо некуда, потому что я стояла почти у края скалы. Дальше был обрыв, лететь до воды метров так пятнадцать, а река в этом месте мелкая и каменистая, еще и пересохла из-за стоявшей с середины апреля жуткой жары.

Но я все же сделала еще один небольшой шаг назад. Застыла на самом краю, покачнулась, и из-под моих ног вниз полетели камни и комки сухой земли.

– Не дури, Дайрин! – Клеменс изменился в лице. – Сейчас же отойди! Что, если ты упадешь и разобьешься?! Магов, которые соберут тебя по кусочкам, здесь нет!

– Лучше уж так, чем выйти за тебя замуж, – усмехнувшись, заявила ему. – Потому что для меня нет ничего дороже свободы. Ее и… моего дракона!

Наша Связь с Грезой установилась за несколько секунд до этого, и я знала, что драконица уже рядом. Поэтому, подмигнув Клеменсу, повернулась и… раскинув руки, спрыгнула с обрыва. Полетела вниз, но все же успела заметить, как перекосилось лицо Клеменса.

– Дайрин!.. – донесся до меня его истошный вопль, но было уже поздно.

Поздно для Клеменса, которому никогда было меня не догнать. В детстве я слишком резво бегала, и он так ни разу и не сумел меня поймать. А сейчас и тем более…

Потому что поймать меня должна была Греза.

Тот фокус, который я провернула с прыжком со скалы, мы с ней проделывали уже много раз. Правда, в другом месте, где река была поглубже и без камней, да и драконица кружила поблизости. Зато сейчас Греза вынырнула из омута у противоположного берега, в котором спасалась от дневной жары, и стремглав неслась мне навстречу.

Успела!.. Подхватила меня возле самой воды, сжав в когтях, но я все-таки чуток струхнула: слишком уж близко показались мне камни и речное дно.

Впрочем, драконица тут же взмыла вместе со мной в небо.

Скользнув вдоль реки, Греза приземлилась на противоположном берегу, и я ловко перебралась на ее спину. Вцепилась в длинную змеиную шею, прижалась к прохладной золотисто-красной чешуе, и мы снова взлетели. Драконица замахала крыльями, поднимаясь выше и выше в ярко-голубое небо, оставив Клеменса далеко позади.

Кажется, он так и остался стоять на краю скалы, глядя мне вслед.

Я догадывалась, что в будущем от Клеменса мне ждать проблем, потому что в покое оставлять меня он не собирался. Но я не шутила, сказав ему, что собиралась уехать в Милерин. Решение зрело давно, и я его наконец-таки приняла.

Тут Греза заложила крутой вираж над рекой, и я увидела засеянные поля, уже страдавшие от засухи, и далекую полоску леса, возле которого темнели крыши домов деревеньки Гробини. Затем драконица снова стала снижаться, заскользила над рекой, явно выискивая место, где можно искупаться.

Заметила знакомую заводь и камнем рухнула вниз. Естественно, вместе со мной на своей спине. Но я нисколько не была против: жара стояла одуряющая.

После купания я попросила ее поворачивать к дому. Короткое время на отдых заканчивалось, и у меня было полным-полно дел. К тому же мы ждали приезда Джулиана сразу после обеда, и я хотела испечь пироги. Утром достала из погреба последнюю корзину с яблоками – еще осенними, – затем поставила тесто, которое должно было уже подойти.

Мысль о пирогах придала Грезе резвости – в моменты, когда у нас с ней была Связь, она улавливала мои мысли, а я ее. И драконица-сладкоежка еще быстрее замахала крыльями, направляясь к нашей ферме.

А я… Я зажмурилась от счастья.

Меня переполняло восхитительное ощущение – чувство полета, – возникавшее каждый раз, когда я оказывалась в воздухе.

Впервые мне довелось его испытать восемь лет назад. Именно тогда у меня появилась Греза, и у нас с ней возникла Связь, которая для Нотубрии, нашего королевства, была довольно-таки редким явлением.

Мы как раз похоронили маму, и я подумала, что свихнулась от горя, однажды уловив мысли огромного золотого ящера. Вернее, по меркам драконов, Греза была еще совсем маленькой – лет ей было примерно столько же, сколько и мне, – но для людей она уже выглядела клыкастым монстром, как-то ночью приземлившимся на нашем заднем дворе.

Этот самый монстр спас меня от душераздирающей тоски по маме – я привязалась к драконице всем сердцем.

Но я тоже спасла ее, потому что и у Грезы никого не осталось. За последнюю пару сотен лет почти все драконы покинули ставшую для них небезопасной Нотубрию. Мигрировали куда-то за Великое Море, на неизведанный континент, в поисках безопасных места для гнездовий, так как люди стали причинять им слишком много проблем. Разоряли их гнезда и убивали детенышей, продавая зубы, броню и толченые когти на черном рынке за безумные деньги.

Похоже, Греза была одной из последних драконов Нотубрии, и она то ли отбилась от своих, то ли ее стаю перестреляли охотники за драконьими артефактами. До конца я так и не поняла, хотя Греза старательно пыталась мне показать. Но возникавшие в моей голове картинки – ее воспоминания – были слишком отрывистыми и наполненными таким ужасом, что я решила не мучать ни ее, ни себя.

А дальше, переполняемая страхом и отчаяньем – маленькой Грезе так и не удалось отыскать других драконов, – она несколько месяцев скиталась по Югу, днем прячась от людей и охотясь по ночам, – пока однажды не почувствовала меня.

Осознала, что может установить со мной Связь – то самое редкое явление для нашего королевства, – и поняла, что больше не одна. Преодолев свой страх, она прилетела к нам, в «Синие Холмы».

Я тоже ее почувствовала. Пусть на улице стояла ночь, но я выбежала во двор в одной сорочке и нашла там маленькую, перепуганную драконицу.

Помню, как подошла к ней и загородила ее собой, потому что папа и Джулиан тоже подоспели, разбуженные истеричным лаем наших собак. Схватились за луки, крича, чтобы я тотчас же отошла от зверя, а к нам уже бежали наши работники с вилами.

Но я не отошла, потому что Греза не была зверем – она была вполне разумной, – и я не позволила ее убить. Закрыла ее собой, сказав, что они могут расстрелять меня вместе с ней, но я никуда не пойду.

Поговаривали, что когда-то драконы умели объединяться с людьми, превращаясь с ними в одно целое. С тех времен утекло слишком много воды – чуть ли не тысячелетие, – и объединяться больше никто не умел, да и драконов в Нотубрии почти не осталось. Но иногда получилось создавать вот такие пары, как наша, между которыми устанавливался стабильный ментальный контакт.

Оказалось, папа об этом тоже слышал. Наверное, поэтому он и позволил Грезе остаться, хотя наша Связь ему нисколько не понравилась. Он еще долго относился к драконице подозрительно, а Джулиан так и вовсе ходил за ним и подзуживал, что Греза однажды меня сожрет. Ее надо прикончить, пока не поздно, а когти и зубы продать и обогатиться.

Но в его голосе мне почему-то слышалась зависть.

Когда мы стали пробовать с ней летать, Джулиан сразу же заявил, что я разобьюсь и дракона надо все-таки убить. Или прогнать, пока еще не поздно, потому что Грезу нам все равно не прокормить – во-он какая вымахала, почти под десять метров, а нам и самим частенько нечего есть.

Но мне все-таки удалось подняться в воздух на драконьей спине, а потом и решить проблему с пропитанием Грезы. Мы с ней оказали кое-какие услуги старейшине Гробини – пару раз слетали по его поручениям в соседнее село, а потом еще и привезли на драконьей спине полуживую от страха повитуху для его старшей дочери.

Затем мы с Грезой выследили, кружа над лесом, лихой люд, разбойничавший на наших дорогах, и донесли куда следует. Вернее, рассказали, где находится их логово, тому самому старейшине, а он-то и вызвал гвардейцев из Милерина. За это старейшина получил солидное денежное вознаграждение, но и нам перепало…

Какими-то правдами и неправдами – больше неправдами, чем правдами, – старейшина выбил для Грезы разрешение на охоту в королевских угодьях. С этой самой охоты мясо попадало и на наш стол, так что папа в конце концов смирился с ее существованием. Потом Греза рыкнула на Джулиана, когда он снова начал строить свои козни, и мой старший брат тоже смирился. Но с тех пор обходил ее далеко стороной.

Именно в нашей с Грезой Связи я видела возможность отдать банку деньги, на которые папа десять лет назад приобрел «Синие Холмы». А еще оплатить учебу Джулиану и младшему, Стенли, потому что у него были куда более яркие способности к магии, чем у меня.

Впрочем, наш старый учитель настаивал – нашелся такой в округе, готовый обучать нас за тарелку супа и постную кашу, – что мне тоже надо поступать. Но я знала, что учиться пойдет только младший брат, а я буду работать, пытаясь вытащить нашу семью из нищеты.

Именно учитель мне и рассказал, что я могу получить место курьера в Королевской Почтовой Службе, потому что людей, у которых есть Связь с драконами, ценят там на вес золота. В нашей глуши об этом ничего не знали, но я собиралась попытать счастье в Милерине.

Правда, папа и слышать об этом не захотел – ни о моей работе, ни о Милерине, – заявив, что мы со Стенли должны оставаться в «Синих Холмах». В чем-то я его понимала – после того, что произошло в столице десять лет назад, он всеми силами пытался уберечь то, что осталось от нашей семьи.

…Тут Греза сложила крылья и ринулась вниз, из-за чего мой желудок сжался в комок, а из груди вырвался вопль восторга. Как же я обожала полеты!..

Вскоре мы пронеслись над низеньким, поросшим лиственным лесом пригорком, за которым показался наш дом. Это была деревянная двухэтажная постройка с треугольной крышей, знававшей лучшие времена. Впрочем, не только крышу, но и фасад тоже не мешало бы подновить, на что у нас, как всегда, не хватало денег.

За домом протянулись подлатанные амбары, а чуть дальше стояли постройки для наемных работников, коровник и конюшня. Мы же с Грезой опустились на задний двор, распугав рябых кур. Стоило мне сбежать по крылу драконицы, как ко мне со всех ног кинулись наши собаки. Принялись ластиться, норовя лизнуть руки и дотянуться до лица, оставляя пыльными лапами грязные следы на моей мокрой одежде.

– Фу! – смеясь, сказала им. – Все, отстаньте! Мне сейчас не до игр!

Потому что, выходило, Джулиан приехал даже раньше, чем мы его ожидали, – я увидела его каурую лошадку в конюшне. Но в таком виде – вся мокрая и грязная – я не могла даже обнять брата, а ведь мне еще надо поставить пирожки к чаю!

Уловив мои мысли о пирожках, Греза согласно пыхнула дымом – драконье пламя в «Синих Холмах» было под строжайшим запретом. Куры, снова было вернувшиеся во двор, с испуганным кудахтаньем кинулись врассыпную. Впрочем, собаки не обратили на Грезу внимания. Знали, что драконица неопасна.

– Не шали, – сказала ей. – Будут и тебе пирожки!

Поцеловала Грезу в нос, на что она довольно заулыбалась – раскрыла пасть и высунула длинный, змеиный язык.

«Полетай немного, – произнесла я мысленно. – Позову позже, когда все будет готово!»

Затем взбежала по черной лестнице на второй этаж и поспешила по коридору в свою комнату – на втором этаже обитала только я, – на ходу стаскивая мокрую тунику и выжимая косу. Хотела поскорее переодеться, чтобы обнять Джулиана и расспросить у него о последних новостях из Милерина. Потому что мы, в «Синих Холмах», ничего не знаем. Сидим себе тут, как сычи…

Но тут же перехотела и все мысли о брате вылетели из головы, потому что столкнулась в коридоре с незнакомцем. Тот распахнул двери гостевой спальни, уже много лет пустовавшей, и едва не заехал мне ими по носу.

Затем вышел в коридор и преградил мне дорогу. Еще и уставился с явным любопытством!..

А я подумала – это кто такой?! И как он попал в наш дом? Вернее, почему собаки и мои охранные заклинания его пропустили? Уж не пробрался ли к нам часом грабитель?! Сейчас, когда в обитом железом сейфе на первом этаже лежат с таким трудом собранные на очередной платеж деньги, это было совсем некстати!

Собиралась уже покарать его боевым заклинанием, а потом покликать Грезу, потому что ворам здесь не рады, но затем передумала. Присмотревшись, решила, что на грабителя мужчина не очень-то похож: слишком уж богато одет для лихого люда. Да и держался он излишне уверенно, и я решила, что это, скорее всего, гость из Милерина, которого Джулиан привез с собой, забыв предупредить нас заранее.

Гость оказался высок, черноволос, синеглаз и дерзок. Пялился на меня с явным интересом, рассматривая то, что ничуть не скрывала моя старая, промокшая насквозь сорочка, которую я надевала под тунику, а теперь сняла с себя эту самую тунику!..

И я охнула, внезапно осознав, что сорочка не только не скрывает, но еще и порядком все подчеркивает, после чего окружила себя светящимся коконом из магии.

Впрочем, незнакомца это нисколько не смутило. Он продолжал пялиться на меня с довольной ухмылкой на смуглом красивом лице, и мне показалось, что он отлично все видел и через магический Щит. Поэтому я прижала тунику к груди, но затем подумала, что мои бедра облепили мокрые штаны…

Хорошо так облепили, а закрыться мне больше было нечем!

– Джулиан говорил, что Вердали гостеприимны, – незнакомец первым нарушил повисшую тишину. Голос у него оказался низким, бархатистым. – Но я не ожидал, что… гм… до такой степени. Вид поистине потрясающий, настоящая услада для глаз!

– Вы!.. – выдохнула я. – Хватит уже на меня пялиться, в конце-то концов! Имейте совесть!..

– Ничего не могу с собой поделать, – констатировал незнакомец. – Это выше моих сил, а совесть в таких вопросах на моей стороне.

– Ах так!.. Что вы вообще здесь делаете?!

– Я друг Джулиана, – подтвердил он мои подозрения. – Приехал вместе с ним из Милерина в этот столь гостеприимный дом, – и снова уставился на меня.

Впрочем, верить в его слова насчет «друга» я не спешила, потому что у нас с Джулианом два года разницы, а этот мужчина выглядел явно старше моего брата. Лет ему было под тридцать, значит учиться вместе они не могли. К тому же Связь с Грезой обострила мою восприимчивость, и сейчас я чувствовала, что передо мной стоял маг.

Очень сильный, под стать нашему со Стенли учителю. Или даже сильнее. Откуда бы у Джулиана взялись такие друзья?!

Кроме того, от незнакомца шли необычные вибрации, которым я смогла найти только одно объяснение. Передо мной был носитель Темного Дара, не слишком-то одобряемого в нашем королевстве.

В другой раз я бы хорошенько его обо всем расспросила, но сейчас мне было не до этого. Вернее, меня занимало лишь одно – поскорее протиснуться мимо нежданного гостя, который так и не назвал своего имени, и попасть в свою комнату.

И я протиснулась, после чего услышала вслед его веселый голос:

– Джулиан упоминал, что его младшая сестра красива, но я не представлял, что до такой степени.

Впрочем, я уже закрыла за собой дверь. Привалилась к ней спиной, размышляя, не накинуть ли на нее еще и защитное заклинание. Но потом решила, что ломиться ко мне гость не станет. Должны же у него быть хоть какие-то понятия о приличиях?!

Или же станет, потому что у него этих самых понятий нет?! Вот как он пялился на меня в тонкой, ничего не скрывавшей сорочке!

Затем мне в голову пришла еще одна неприятная мысль. А что, если этот самый гость останется у нас ночевать, а завтра отправится вместе с нами в Милерин? Неужели он так и будет всю дорогу изводить меня своими взглядами и глупыми намеками?

Но я тут же себя оборвала. Мне нет до него никакого дела, заявила себе строго. Наплевать, что он там разглядел!.. Вернее, я буду старательно делать вид, что он ничего не разглядел.

Оторвавшись от двери, кинула на себя взгляд в зеркало – косу все же придется переплести, но перед этим выбрать водоросли из волос, – затем решительно подошла к комоду. Мамину столичную одежду я давно уже продала – нам срочно понадобились деньги, и я уже не помнила, по какому именно поводу. Осталось лишь шитое-перешитое мамино синее платье, которое я надевала только в особых случаях.

Возвращение Джулиана после окончания учебного года было как раз тем самым случаем.

Затягивая шнуровку, принялась размышлять о том, что мне делать дальше. Вернее, в какой последовательности все это делать.

Ставить ли сейчас же пирожки и заваривать чай, или все-таки стоит сперва накормить брата и его гостя обедом, который я планировала подавать на ужин, раз уж они приехали раньше, чем мы их ожидали? И что мне приготовить на ужин, если тушеного кролика съедят на обед?!

Так ничего и не решив, затянула шнуровку, перевязала косу и поспешила к лестнице, подумав, что разберусь по ходу дела.

Но вниз я так и не спустилась и до кухни так и не дошла. Замерла на верхней ступеньке скрипучей лестницы, затем села, прижавшись щекой к потертым перилам.

Гостиную отсюда не было видно, зато мне отлично были слышны голоса.

Вернее, до меня доносился преимущественно папин голос. И папа рвал, бушевал и метал. Требовал от нашего гостя тотчас же, сию минуту, убираться вон и не приближаться к нашему дому ближе, чем на несколько километров. Никогда не приближаться!..

Иначе он сам, своими руками вышвырнет его из дома! Или же нет, еще лучше, он сам сядет на лошадь и отправится… В общем, куда-нибудь да отправится и лично сдаст его райтарам.

Это была серьезная угроза из папиных уст, потому что отец райтаров ненавидел и нас этому научил. Но сейчас я чувствовала, что папа не врал. Он был взбешен и собирался претворить свою угрозу в жизнь – сесть и поехать сдавать нашего гостя властям!..

Тут раздался жалобный голос Джулиана – брат попытался было вставить слово, но отец обрушился уже на него. Заявил, что Джулиан вырос никчемным и безответственным существом и мужчины из него так и не получилось. Потому что Вердали никогда, ни за что на свете не пойдут против райтаров и никогда не будут якшаться с сопротивлением или же с Армией Справедливости!

Он вталкивал нам это с раннего детства, неужели Джулиан до сих пор не уяснил?! Потому что мы достаточно уже от них пострадали!..

Из-за своей глупости, совершенной десять лет назад, папа лишился всего и семью за собой потянул. Его любимого брата казнили, сам он едва выжил, навсегда оставшись калекой. К тому же у Вердалей конфисковали то, что нам когда-то принадлежало. А ведь мы из знатного, богатого рода!..

Раньше мы жили в столице – о да, я еще помнила те времена! У нас был особняк в центре, и летнее поместье на берегу реки, и много-много прислуги, а на седьмой день рождения мне даже подарили ручного пони.

Папа на пару со своим младшим братом Эстебаном владели процветающей торговой компанией, и их корабли развозили грузы во все концы обитаемого мира. Но из-за одной глупой, самонадеянной ошибки сейчас мы вынуждены влачить жалкое существование в забытой Богами дыре!

К тому же его жена… Любовь всей его жизни, подарившая ему трех детей, умерла, не вынеся таких перемен. Поэтому он не позволит никому… Никто в этом доме не должен произносить слова «бунт» и «сопротивление», а уж тем более иметь хоть какие-то дела с заговорщиками!

– Во-он! – рявкнул он. – Сейчас же! – но я так и не поняла, относилось это к гостю или к Джулиану.

Впрочем, в следующую секунду папа захрипел, а затем раздался грохот переворачиваемой мебели. И я, охнув от ужаса, подскочила на ноги. Судя по всему, отец упал, а это означало, что у него начался очередной приступ.

Когда он переживал и нервничал, его старые раны – дыры в груди, оставленные неведомым оружием райтаров, – давали о себе знать. Он начинал задыхаться, его колотило и выворачивало. Лекарства и настойки не помогали – мы все-все перепробовали. Спасти его могло только магическое вмешательство, а значит, мне надо поспешить!

Поэтому я кинулась вниз, перепрыгивая через несколько ступеней, слыша встревоженные голоса. Скрипнуло кресло, куда, подозреваю, Джулиан попытался уложить отца, а затем раздался треск разрываемой ткани.

Впрочем, я уже была внизу и завернула за угол.

В простенькой гостиной с потертой мебелью я увидела папу. Этот приступ оказался сильнее, чем обычно, поэтому он уже не бился в судорогах – сознание успело его покинуть. Отец полулежал в большом кресле возле распахнутого в сад окна, а над ним склонился тот самый маг, который пялился на меня на втором этаже.

Папина грудь была обнажена, и незваный гость держал над ней руки, из которых лилось темно-фиолетовое сияние. Рядом, понурившись, топтался Джулиан в дорожной одежде, и выглядел брат порядком виноватым.

Впрочем, пусть у меня и было, что сказать Джулиану по этому поводу, первым делом я кинулась к отцу.

– Рейм, – как ни в чем не бывало заявил мне маг, когда я попыталась его оттеснить. Гость не выглядел сколько-либо обескураженным папиной отповедью, сохраняя все такой же невозмутимо-насмешливый вид. – Рейм Неккер. Рад нашему знакомству!

– Не сказать, что я разделяю ваши чувства! – пробормотала я, потому что именно он был виноват в очередном папином приступе.

Он и Джулиан, притащивший в наш дом неведомо кого! А ведь старший брат прекрасно знал, что таким людям, как Неккер, в нашем доме не место. Понимал, что от них только одни проблемы!

– Хватит! – заявила я магу, потому что особого проку от его лечения не было. – Дальше я уж как-нибудь сама разберусь.

На лекарей у нас не хватало денег, поэтому мне пришлось самой освоить эту науку. Часть знаний я почерпнула из книг по магии, часть мне показал учитель, до остального додумалась сама и до этого дня неплохо справлялась.

– Вообще-то я – выпускник столичной Магической Академии, – заявил мне Рейм Неккер весело. – Закончил ее с отличием и как боевой маг могу сказать лишь одно: с такими ранениями не выживают.

– Ну, раз с такими ранениями не выживают, то вы, господин маг, сейчас же уберете свои руки, – нахмурившись, заявила ему. – После этого, надеюсь, мой брат покажет вам дорогу к конюшне, и вы уедете отсюда как можно скорее. Потому что я не хочу, чтобы, когда папа очнется, он снова вас увидел. Это может вызвать у него очередной приступ.

Два подряд уж точно ни к чему хорошему не приведут!

– А если я все-таки решу воспользоваться вашим гостеприимством? – с улыбкой поинтересовался маг.

– Тогда я позову своего дракона, и мы вышвырнем вас, господин Неккер, отсюда пинком под зад. Хотя Вердали сами по себе довольно гостеприимны.

– Чем же я заслужил такую немилость? – он все еще забавлялся.

– Вы все прекрасно понимаете! – заявила ему мрачно. – Мы не общаемся с заговорщиками, потому что достаточно уже пострадали. Но вы все равно заявились в наш дом, хотя ваш приезд может доставить нам массу проблем. А теперь еще и испытываете мое терпение!

– Дайрин!.. – нахмурился Джулиан, но я лишь поморщилась.

– Сейчас же! – заявила Рейму Неккеру. Затем повернулась к брату: – Джулиан, как ты мог?!

Тут Рейм Неккер все-таки убрал руки от папиной груди, и я положила на его место свои. Ничего не знаю о происхождении его фиолетового сияния, но их моих ладоней полился золотистый свет.

– Вот так, – улыбнулась я, потому что папа задышал значительно спокойнее. – Скоро тебе станет совсем хорошо!

Дернула головой, отмахиваясь от внимательного взгляда мага. Потому что вместо того, чтобы убраться восвояси, Рейм Неккер все еще стоял и пялился на меня сверху вниз, а рядом с ним переминался с ноги на ногу мой незадачливый старший брат.

– Неплохо! – неожиданно прокомментировал маг. – Очень даже неплохо! Я бы даже сказал, что отлично. Это место полно неожиданных открытий.

– Вот еще! – нахмурилась я. – Сейчас же уходите, а то увидите неожиданное для себя закрытие!

Да, получалось, я выставляла нашего гостя из дома, но такого гостя не грех и выставить. К тому же папины веки задрожали – он явно приходил в себя, – а я не хотела еще одного приступа. Не знала, сколько таких он еще выдержит.

– Я ухожу, – произнес Неккер трагическим голосом – явно издевался! – но не прощаюсь.

– Уж лучше бы попрощались! – пробормотала я.

Тут в гостиную ворвался Стенли. Подозреваю, прибежал с дальних грядок, где помогал пропалывать овощи, прослышав, что вернулся Джулиан. Но сразу же понял, что с папой приключилась беда, и кинулся к нему. Протянул руки, добавляя свою магию к моей, и из-под его ладоней тотчас же полился золотой свет.

Я уставилась на него с улыбкой. Он уже начинал вытягиваться, мой двенадцатилетний младший братик! Пошел в маму, как и я, – светловолосый, с синими мечтательными глазами на загорелом лице.

Вдвоем с ним мы вернули папу в сознание. Вскоре тот открыл глаза и уставился на нас мутным взглядом.

– Где… – прохрипел он. – Где он?! Где этот?..

– Его здесь нет, пап! – покачала я головой. – Джулиан его уже проводил. Клянусь, он уехал! Все, забудь о нем!

– Позовите мне Джулиана, – слабым голосом приказал отец. Попытался встать, но не смог, и мы со Стенли помогли ему устроиться в кресле. – У меня к нему серьезный разговор!

– Может, позже?! У тебя только что был очередной приступ…

Но отец был неумолим, и я вздохнула. Судя по всему, ничего хорошего Джулиана не ждало, но он это заслужил.

Поэтому, кивнув, увела Стенли на кухню, оставив мужчин наедине. Решила, что папе уже получше, а Джулиану все равно ничего не грозит – отец побурчит-порычит, но рано или поздно его простит. Слишком уж сильно он нас любил, чтобы долго злиться.

Затем мы станем пить чай с пирожками, а тушеного кролика я все-таки подам на ужин – и у нас будет небольшой семейный праздник.

* * *

С Джулианом я разговаривала уже после того, как тому порядком досталось от отца. Затем, когда буря улеглась, мы вполне мирно выпили чаю, беседуя на отвлеченные темы. Словно не было ни незваного гостя, так и не познавшего гостеприимства Вердалей, ни скандала, ни папиного приступа, ни его разговора с братом по душам, после которого на щеках Джулиана все еще пылали красные пятна.

Вместо этого мы всесторонне обсудили нашу с Джулианом завтрашнюю поездку в Милерин. Выезжали мы на рассвете вместе с дядей Захарием, нашим соседом из «Хромого осла», везущим на рынок масло со своей маслобойни. Не могли не поехать, потому что до истечения срока уплаты по закладной оставались как раз два дня и дальше откладывать уже было невозможно.

Папа рвался поехать вместе с нами, но он не мог. В последнее время приступы участились, и провести почти двое суток в седле было бы для него смерти подобно. Он это прекрасно понимал, так что ему оставалось лишь украдкой вздыхать.

Да, конечно, деньги мог отвезти и Джулиан, но я знала, что отец ему не доверял. Не говорил об этом вслух, но так уж вышло, что положиться он мог только на меня.

К тому же у меня был еще один уважительный повод для поездки в Милерин. Пришло время исполнить то, что я пообещала маме перед ее смертью. Она просила, чтобы, когда достигну совершеннолетия, я обязательно посетила Башню Богини Бартетт, которой она была посвящена, и поговорила бы с Верховной Жрицей Эрной.

Восемнадцать лет мне исполнилось еще осенью, но вырваться в Милерин мне так и не удалось. Зато теперь нашелся отличный повод выполнить обещанное.

Правда, по папиному лицу было видно, что, будь его воля, он бы запер нас всех – и меня, и Джулиана, и Стенли – в этом доме, стараясь оградить от опасностей мира. И самой страшной из них, по папиному мнению, были райтары, против власти которых он и пытался пойти десять лет назад.

Поддавшись на уговоры своего младшего брата Эстебана, отец примкнул к Армии Справедливости. До этого уже были попытки избавиться от чужого гнета, но все бунты подавлялись райтарами жестоко и беспощадно. И тот, десять лет назад, не стал исключением. Правда, на короткое время мятежникам удалось получить преимущество и даже выбить райтаров из столицы, но все закончилось плачевно.

Наши враги были практически неуязвимы – удары мечей и стрелы отскакивали от их брони, и даже боевые заклинания мало помогали.

И все потому, что они пришли из другого мира три сотни лет назад, а их магия оказалась нам не по зубам. Вот так, шагнули через свои порталы и уже через несколько месяцев, сломив наше сопротивление, захватили Нотубрию.

Так мы и жили – под властью райтаров. Давно уже жили, успели привыкнуть. Платили непомерные налоги и отдавали завоевателям почти все, что добывали из-под земли.

Впрочем, в нашей глуши все осталось, как прежде, еще до прихода райтаров, разве что налоги повысили. Врагов здесь не водилось – что бы им делать в дальнем краю Южной Провинции?! В столице – одно, а в деревеньке Гробини интересов у них не было.

Зато, как оказалось, у нас завелись опасные повстанцы…

– Да ты в своем уме, Джулиан?! – накинулась я на брата, когда, попросив помочь мне с посудой, выманила его на кухню. – Как ты вообще до такого додумался?! Неужели не понимаешь, чем это для тебя закончится?! Чем это закончится для всех нас?! Или же тебе напомнить, что произошло десять лет назад, когда папа пошел против райтаров?!

Хотела еще добавить: посмотри на себя, какой из тебя повстанец? – но все же решила поберечь его порядком раздутое самолюбие. Потому что… Дело вовсе не в среднем росте моего брата, его хлипком телосложении и даже не в едва-едва пробивающихся над верхней губой темных усиках, а в том, что Джулиан всегда был маминым сыночком.

Потом, когда мама умерла, он стал моим «сыночком», который плакал по ночам в моей комнате и отказывался брать на себя какую-либо ответственность. Мы с отцом уже отчаялись ждать, когда он наконец-таки повзрослеет.

Но Джулиан, закончив школу, внезапно решил поступить в Кадетский Корпус в Милерине, и папа почему-то дал свое согласие. Наверное, решил, что это единственный способ помочь его старшему сыну стать мужчиной, раз уж по-другому не выходило.

Написал своему бывшему сослуживцу, работавшему там то ли ректором, то ли деканом, и… Джулиана приняли! Правда, оплата его учебы и расходов сжирала почти все наши средства.

Но Джулиан пошел еще дальше – вместо того, чтобы каждый день благодарить отца, он вернулся домой и привез с собой проблемы.

– Дайрин, послушай! – замялся брат. – Говорю же, я не имею никаких дел с Армией Справедливости! Неккер сам ко мне подсел в кабаке…

– Ах, в кабаке! – протянула я. – Интересно, на какие деньги ты по ним разгуливаешь? Мы не можем купить Стенли нормальную одежду, а ты… Ты там развлекаешься!

Но Джулиан лишь отмахнулся.

– Неккер всего лишь попросил меня об одной услуге. Он хотел поговорить с отцом и ничего больше!

– Врешь! – заявила ему. – Я прекрасно чувствую, что ты мне врешь!

После того, как появилась Связь с Грезой, у меня получалось неплохо различать ложь. Нет, мысли людей мне были неподвластны, а вот их чувства и душевные порывы я ощущала очень даже хорошо. Вот и сейчас меня не оставляло ощущение, что Джулиан чего-то не договаривал.

– Неккер всего лишь просил меня устроить встречу с отцом, – твердо произнес брат. – Сказал, что он знает, кем были Вердали – и папа, и дядя Эстебан. И еще, что в тот раз у них почти получилось… Если бы не вмешались ирханы – тоже райтары, что-то вроде их элитных частей, – им бы удалось не только выбить врагов из столицы, но и вышвырнуть их из королевства. Дайрин, клянусь, он просто хотел поговорить с папой!

– Мне все равно, – сказала ему, – что именно хотел Рейм Неккер, потому что ноги его в нашем доме не будет! Но это еще не все, Джулиан! Ты должен мне поклясться… Пообещать, что ни отец, ни я больше никогда не услышим ни о сопротивлении, ни об Армии Справедливости и что ты навсегда выкинешь бредовые мысли из своей головы.

Сказала и уставилась ему в глаза. У Джулиана они были такими же черными, как у отца, в окружении длинных девичьих ресниц. И брат заморгал, а затем почему-то отвел взгляд.

– Джулиан, – произнесла я угрожающе, – сейчас же поклянись, и только тогда все будет по-прежнему! Иначе… Иначе ты можешь идти куда хочешь, ты мне больше не брат! И вот еще, денег на учебу ты тоже больше не получишь. Уж поверь, я приложу к этому руку!

Последние мои слова напугали куда больше, чем предыдущая угроза.

– Дайрин…

– Я не шучу!

– Хорошо! – наконец, сдался он. – Да, признаюсь, я немного увлекся их идеями. Но ведь они правы… Доколе мы должны терпеть мерзких райтаров на своей земле?!

– Джулиан!.. – рявкнула я.

Впрочем, брат тут же пошел на попятную.

– Все, Дайрин! С этого момента все… Клянусь, я завязал!

Я вновь уставилась ему в глаза. Взгляда Джулиан больше не отводил, но все же заморгал. Мне показалось, что брат искренне старался поверить в собственные слова, но при этом скрестил пальцы за спиной. Джулиан всегда так делал, когда врал маме, пока та еще была жива.

Говорил ей, что это я, а не он, разбил ту банку с вареньем или же отпустил с привязи коз. И пытался в это поверить, зная, что она тоже чувствовала ложь.

Эта тактика частенько с ней срабатывала. А потом, когда я у него спрашивала, зачем он так поступил, заявлял, что я девчонка и меня так сильно не наказали, как наказали бы его.

И даже маме, бывшей Верховной Жрице Богини Бартетт, не всегда удавалось подловить Джулиана на вранье!

По Праву Крови

Подняться наверх