Читать книгу Огонь на поражение - Петр Катериничев - Страница 4

Глава 4

Оглавление

Мелодично пропел телефонный звонок. Низами снял трубку. Ему сказали только одно слово. Он улыбнулся едва заметно, погладил тонкие усы. Он умел ждать. Его время пришло.

Он подошел к небольшому секретеру, выдвинул ящик. Из глубины достал тяжелую желтую деревянную кобуру. Нажал кнопку, крышка откинулась. Вынул маузер, любовно погладил ствол. Взвел курок.

Подошел к комнате охранников. Оттуда доносились охи-вздохи, – дебилы развлекались порнушкой. Низами толкнул дверь.

Выстрелы грохотали, пока в магазине не кончились патроны. Первых двоих он уложил двумя пулями сразу, в голову, третьего – двумя в грудь. Но какая-то сила заставляла его нажимать курок раз за разом.

Низами понял – ему просто приятно. Вот это и есть ощущение власти – настоящей власти.

Ахмеда больше нет. Через час прибудут люди. Его люди, Низами. И он решит, что делать дальше. Хотя это ясно и так: либо все люди Ахмеда станут его людьми, либо их не станет.

Ноздри Низами раздулись; Жаль, что Ахмед умер так скоро. Очень жаль. Так и не расплатился за все унижения, которые нанес он, червь навозный, ему, потомку эмиров. Вот так и велит себя называть: Эмир.

Низами не боялся мести авторитетов: они сильны, но считаются с силой. Когда они поймут, что он, теперь уже Эмир, держит в руках не только все бывшие связи Ахмеда и его бывших людей, но и много, много больше, им придется признать его.

Или – умереть.

Ни в какие воровские чести и прочие игры Низами не верил. Эти люди опирались только на силу, только ее уважали. Он покажет им свою силу.

Так, маузер снова заряжен. Не одно десятилетие пролежал он в промасленном тряпье, замурованный в стену старого сарая. Рядом с бесценной дамасской саблей.

Теперь – их время.

Теперь его время. Время Эмира.

Особняк пуст. У ворот – его человек. Скоро приедут другие. А с ними дела. И их нужно решать быстро и жестко. Кто знает, сколько это займет, – сутки, трое, неделю? Низами давно занимался этим бизнесом и понимал, что, несмотря на расчеты, все может пойти кувырком или застопориться из-за нелепой случайности.

Но главное сделано: Ахмеда больше нет. И всем придется исходить из этой новой реальности. И из того, что все концы, все связи, вся сила теперь в руках Низами. Насколько эти руки тверды и безжалостны, узнают уже сегодня.

Он подошел к секретеру, открыл другой ящик, деревянную инкрустированную шкатулку. Вынул набитую папироску, прикурил, глубоко затянулся, задержав сладковатый дым в легких. Комната словно стала шире, ярче, новыми красками заиграли блики света на мебели, на хрустале люстр, на узоре ковров.

Теперь все здесь принадлежит ему. Ему одному.

Он затянулся еще раз, глубже, чувствуя, как сила, энергия наполняют тело, мозг. Все проблемы показались вдруг мелкими и ничтожными, он с ними справится, легко справится. А сейчас…

Он знал, что ему нужно сейчас. Он долго ждал.

Низами неспешно переоделся в роскошный восточный халат, подошел к дверям одной из спален, распахнул. Девочки спали на огромной широкой кровати обнявшись, мальчик – в другом конце кровати, спиной к ним. Низами схватил мальчишку за ухо, дернул, тот вскрикнул, открыл глаза.

– Пошел вон, живо!

Мальчик, недоуменно глядя на него, захлопал длинными черными ресницами, в глазах показались слезы.

– А где Ахмед?

Коротко, без замаха, Низами ударил мальчика в переносицу. Кровь крупными каплями падала на рубашку. Низами ударил снова.

– У-У-у! – заревел мальчишка.

– Вон! – И тот пулей вылетел из спальни. Одна из девочек проснулась, открыла глаза. Низами рывком сбросил одеяло – на девчонках не оказалось ничего, кроме коротеньких маечек. Молча, не двигаясь, Низами любовался ими. Потом медленно развязал пояс и сбросил халат. Крылья тонкого, с горбинкой, носа затрепетали, зрачки расширились. Девчонки забились в угол кровати, прикрываясь ладошками; смотрели на мужчину широко раскрытыми глазами.

– Зачем вы пришли… Где Ахмед?..

– Ахмед умер. Теперь ваш хозяин я! Вы поняли – я!

– Ахмед тебя убьет, – тихо и просто сказала одна из девочек.

Низами неожиданно стало весело – сначала улыбка растянула губы, и вот он уже хохотал, запрокинув голову… Смех оборвался неожиданно. Лицо стало твердым, жестким.

– Покойники не могут убивать. – Неожиданно быстро он бросил свое тело вперед, схватил обеих девочек за волосы, притянул к себе, лицом к лицу:

– Теперь ваш хозяин я! Называйте меня Эмир. Вы поняли? Эмир! Повторите!

– Эмир… – Лица девочек напряглись от боли.

– Кто я?

– Вы – наш хозяин… – Из глаз покатились слезинки.

– Умницы… А теперь я хочу, чтобы вы любили меня. – Не выпуская волос из рук, он притянул лицо одной из девочек к своему и впился в губы. Голову другой потянул вниз…

Охранник откровенно скучал у ворот особняка. И еще – завидовал. Он хорошо изучил своего господина и отлично представлял, чем тот теперь занят… Он закрыл глаза, чмокнул губами… Вздохнул. На его долю оставалась скука… И – зависть.

Это было последнее сильное чувство в его жизни. Широкий обоюдоострый нож, брошенный с огромной силой, не только проткнул горло, но и перерубил шейные позвонки, почти отделив голову от туловища.

Нет, Низами не спешил. Теперь эти девчонки – его. Только его. Он не спешил насладиться любовью – он только начал наслаждаться властью…

Девочки лежали, одна на животе, другая на спине, привязанные за руки и ноги шнуром к краям постели. Юные, гибкие, беспомощные девочки… Его девочки…

Низами извлек из кармана халата свернутую папироску, чиркнул кремнем зажигалки, затянулся сладким дымом. Зрачки снова расширились, он замер, глядя на пламя. Потом хихикнул и медленно начал подносить огонь к мизинцу связанной девочки…

* * *

– Леди и джентльмены! Через несколько минут наш лайнер совершит посадку в аэропорту Шереметьево-2. Прошу вас сесть и пристегнуть ремни…

Пожилой господин, который представился Майклом", продолжил сидеть, безвольно уронив голову на грудь. Ох уж эти американцы! И выпил-то немного…

Хотя в его возрасте…

– Сэр… Просыпайтесь… Мы уже прилетели… Сэр… Прошу вас, пристегните ремни… Разрешите вам помочь?

Кристина мягко тронула мужчину за плечо. Он неловко повалился набок.

– Сэр?!

Девушка касается его лица и сразу отдергивает руку. Спешит в служебное помещение.

«Господа пассажиры! Если среди вас есть врач, командир экипажа просит его пройти в салон первого класса», – раздается из мониторов.

– Я врач! Кто больной? – Высокий худощавый старик в клетчатой ковбойке, шляпе, ботинках на каблуках, джинсах. Его коричневое дубленое лицо лучится добродушными морщинками, длинные желтые зубы – видно, что свои, а не фарфоровые, – весело оскалены. Старик явно под парами.

– Джон Браун, далласский медицинский центр, – представляется он. Кристина подводит его к неловко лежащему на боку человеку. Врач приподнимает веко, пробует найти пульс.

– Я вас разочарую, милая девушка. Это не джентльмен. Это просто труп.

– Как!.. Он что, умер?

Доктор ухмыляется – он или имеет склонность к черному юмору или выпил лишнего во время утомительного полета.

– Красавица, труп не может умереть, дальше уже некуда.

– Да прекратите! Я имею в виду…

– Ну естественно. Полагаю, перед тем, как стать трупом, это джентльмен скончался. Это очевидно.

– А… От чего?

– Полагаю, острая сердечная недостаточность. – Глаза доктора проясняются, но ненадолго. Но он успевает еще раз внимательно оглядеть покойника. – Да.

Думаю, именно так. В клинике я считаюсь лучшим патологоанатомом.

– Так вы не доктор?

– Отчего же? Успокойтесь, красавица. Лечить его уже не от чего. От смерти не лечат.

– Вы говорите, сердечная недостаточность?

– Да… Острая. С пожилыми полнокровными людьми это случается. И гораздо чаще, чем думаете вы, молодые. – Доктор извлек из заднего кармана плоскую фляжку:

– Прошу…

Кристина отрицательно мотает головой.

– Напрасно. Отменный коньяк. Пока моя старушка не видит.

– Похоже, она не видела ничего в течение этого полета…

– Берите больше, дитя мое: в течение всей нашей совместной жизни! В этом, если угодно, мудрость женщины: не замечать того, чего замечать не следует! Запомните и проживете с мужем до золотой свадьбы! Ручаюсь!

– Если его удар не хватит.

– На все Божья воля.

– Прошу вас, присядьте, уже посадка…

«Боинг» подкатывает к зданию аэропорта. В салон входят люди в белых халатах, представители инстанций быстро и ненавязчиво опрашивают пассажиров, летевших первым классом. Высадка проходит скоро и без осложнений.

Молодой человек из переднего ряда, по документам – генеральный представитель фирмы «Юнион трек» в России, господин Ирвин Ф. Стилберг, вышел одним из последних и направился к автостоянке. Его ждала «вольво».

– Ну что? – Анжела смотрит на подругу. Та вздыхает.

– Похоже, этот ковбой был прав. Доктор тоже определил: судя по всему, острая сердечная недостаточность. Я сказала, что этот господин, Майкл Фемминг, – у него был страх полетов.

– Ну да. У сердечников это обычное дело. Они вечно чего-то боятся: работу потерять, СПИДом заболеть, умереть во сне. Адреналин, что ли, лишний в крови, вот и боятся; я читала в каком-то журнале.

– Тогда у нас вся страна – сердечники.

– Налить? Тебе нужно…

– Давай.

Кристина выпила порцию двумя глотками, позвенела кусочком льда о стенки бокала.

– Анжелка…

– Да?

– А что теперь с часами-то делать?

– Хм…

– Понимаешь, я хотела сказать, но сначала вся эта суматоха с врачами, потом… Потом, я боялась, начнутся дурацкие вопросы: почему да отчего… И вообще… Он же мне их подарил…

– На память…

– Ну да. Получается, я последний человек, с которым он разговаривал…

Может, он просто знал, что умрет, – сердце болело, а он терпел… Налей-ка еще.

– Сердечная недостаточность не приключится?

– Не-а. Я девушка крепкая. Так что с часами делать будем?

– А ничего. Пусть полежат. Я вот тут подумала, Кристинка: если бы мой Серега нашел на дороге бумажник с десятью штуками и отнес его в отделение, как придурок… Что бы я с ним сделала?

– Значит, оставляем?

– А как же! Тут за каждый бакс улыбаться – щеки сводит…

– Ладно. Пополам?

– Не соблазняй. Это же твой профит. Хотя я ведь тоже подставляюсь…

Значит, три штуки из десяти – будет честно.

– Ну ладно. Но мне что-то все равно неспокойно…

– Это от нервов. Давай по маленькой – и смену сдавать.

Ирвин Ф. Стилберг подходит к «вольво». Дверь не заперта, он садится за руль, достает из-под сиденья ключи.

Его профиль – в прорези ночного оптического прицела. Щелчок, голова чуть дернулась и откинулась назад.

К машине подходит человек в длинном черном плаще, черной шляпе, темных очках. Открывает дверцу. Берет с пассажирского сиденья «дипломат» – единственный багаж, с которым прибыл господин Стилберг. Заваливает труп на бок, чтобы машина казалась пустой. Поднимает стекло. Захлопывает дверцу.

Из аэропорта в сторону Москвы мчится «БМВ». На огромной скорости. За рулем – человек в черной шляпе и темных очках. Даже если было бы светло, разглядеть его лицо нелегко. Трудно даже определить, мужчина это, женщина или подросток.

Огонь на поражение

Подняться наверх