Читать книгу Интервью газетной утки, или Килограмм молодильных яблочек - Татьяна Луганцева - Страница 1

Глава 1

Оглавление

– Между нами все кончено… – устало повторил Ричард, не смотря в глаза своей жене Яне, и добавил: – Я надеюсь, мы останемся добрыми друзьями и сохраним цивилизованные отношения?

У Яны после такого признания мужа в голове все помутилось.

«Как же это так?! Нет, не может такого быть! Чтобы бросили меня? Меня?! Мне явно послышалось! Да, точно! В последнее время мало ем, много работаю, часто болит голова, да еще этот шум в ушах… Конечно! Не расслышала, что любимый мне сказал. Наверняка он пригласил меня в театр, кино или ресторан. Нет! Он готовит для меня сюрприз! Да, мой мозг отказывается верить в то, что мой муж уходит от меня! Я слишком долго сидела на диете! У меня развилось слабоумие, и теперь я не понимаю, чего от меня хотят люди. Какой ужас!»

Наконец приходит последняя мысль, словно спасительная палочка: «Муж заболел. Он никогда так не поступит! А как же наш сын?! Наш ребенок! Он не сможет нас просто так взять и бросить!»

– Дик, ты это о чем говоришь? – прошелестела одними губами Яна.

– Ты все правильно поняла, нам надо расстаться, – спокойно пояснил ее благоверный.

– Это надо, по всей видимости, тебе, а не нам, и не нужно за меня решать, правильно я поняла или мне показалось!

– Если тебе от этого будет легче, то считай, что это нужно мне.

– Интересное дело! – всплеснула руками Яна. – А могу я хотя бы узнать причину такого твоего внезапного, я бы сказала, не совсем здорового решения?

– Зачем тебе знать причину? – пожал плечами под рубашкой цвета слоновой кости Ричард.

– Да, еще скажи, зачем тебе расстраиваться лишний раз! Любимый мой муженек! Мы вместе уже несколько лет, съели пуд соли…

– Десять.

– Что?

– С тобой мы съели десять пудов соли, – тихо повторил Ричард.

– А, вот оно что! Это и есть твоя причина?! Тебя потянуло на сладенькое?

– Считай, что так, – уныло повторил Ричард.

– Что ты заладил, считай да считай! Я не счетовод! И не вижу причины, по которой после стольких лет любви мы можем оставаться просто друзьями. А я упрямая, без уважительной причины не уйду!

– Хорошо, я скажу тебе…

– Постой! Позволь мне угадать. – Лицо Яны приняло сосредоточенное выражение. – У тебя появилась другая женщина?

– Точно! – как показалось Яне, с каким-то облегчением ответил Ричард.

– Интересно! – Яне вдруг стало не хватать воздуха.

– Можешь делать со мной что хочешь, – пробубнил Ричард.

– Что с тобой делать?!

– Дай пощечину, ори, бей посуду! – посоветовал Ричард, завязывая галстук недрогнувшими руками.

– Зачем? – удивилась Яна, понимая, что у нее совершенно нет сил, ни душевных, ни физических. – Ты уничтожил меня, убил, понимаешь? У меня внутри пустота, я не знаю, что мне делать!

– Я сожалею.

– Нет, знаешь, Дик, я должна увидеть ее! – сказала Яна истерично, понимая, что ее охватывает желание потуже затянуть галстук на смуглой, сильной шее любимого.

– Кого? – не понял Ричард.

– Ту женщину, которую ты полюбил. Пока я не увижу, что ты смотришь на нее так же, как когда-то смотрел на меня, я не поверю! Наше чувство не могло закончиться вот так…

– Именно так, внезапно, все это и кончается. Я сейчас уйду, Яна, а завтра позвоню тебе, и мы встретимся втроем. Ты увидишь ее, только держи себя в руках и помни, что ты сама этого хотела.

– Жду не дождусь, дорогой.

Ричард взял пиджак со спинки стула и вышел из гостиной, оставив Яну одну. Она сквозь слезы смотрела вслед удаляющейся спортивной фигуре.

– Этого не может быть… – раздался голос за спиной Яны, который озвучивал ее собственные мысли.

Она обернулась и увидела как-то сразу уменьшившуюся в размерах фигуру домоправительницы Ричарда Агриппины Павловны. Она стояла в проеме двери, одной рукой держась за стенку, другой за сердце.

– Извини, Яна, я стала невольным свидетелем. У меня нет такой привычки подслушивать, но, когда Ричард произнес свою первую фразу о том, что он хочет уйти из семьи, я словно превратилась в каменное изваяние и не смогла сделать ни одного шага. Я все слышала, бедная ты моя! Какой позор на мою седую голову! Я воспитывала этого дрянного мальчишку с десятилетнего возраста, заменив ему родителей. Как я гордилась успехами моего мальчика в школе, в институте, в армии! Как я радовалась, что он пришел живым с войны! Ричард вернулся с наградами! Он был для меня больше, чем сын! Я всю жизнь посвятила ему и считала, что моему мальчику незаслуженно послана кара небесная – неудачи в личной жизни. Сначала это были его многочисленные подружки, проходящие через его спальню, словно стая пираний. Потом этот его неудачный брак с Дашей, законченной наркоманкой, которую он не смог вытащить из этого ада и во всем обвинил себя. Я переживала за моего мальчика, видя, как он страдает. Именно тогда в его жизни появилась ты. Признаюсь, да ты и сама знаешь, я была в шоке от тебя. Ты возникла в его жизни, как торнадо, сразу посшибав всех с ног. Я думала, что ты – худшее, что могло повстречаться Ричарду на его жизненном пути. Помнишь, ты завалилась к нам в дом ночью пьяная и в крови? Тут же посыпались какие-то преступления, убийства, расследования. Ричарда били, в него стреляли, но как-то странно твое поведение на него подействовало. Оно вывело его из состояния шока после потери жены, видимо, по принципу – клин клином вышибают. Глядя на твои злоключения, свои он забывал моментально. Тогда я поняла, что Дик привязался к тебе и что он счастлив. Я не могла этого принять сердцем, но факт оставался фактом. Ты знаешь, Яна, я даже и тогда, когда вы стали жить вместе, все равно относилась к тебе с недоверием.

– Я помню… – усмехнулась Яна, – вы все время собирались умирать.

– А как ты думала? Не с такой сумасбродной женщиной я представляла тихую, мирную и счастливую жизнь моего мальчика.

– Ты присаживайся. – Яна взяла за руку дрожавшую Агриппину Павловну и усадила ее на удобный диван в гостиной.

– Только потом, много позже, я приняла тебя, Яна. Пусть ты сумасшедшая, неуравновешенная, импульсивная, непредсказуемая особа, зато ты честная, прямая, порядочная.

Яна нахмурила тонкие брови, стараясь переварить такое количество сомнительных характеристик.

– У тебя от Ричарда сын – мой внучок Вовочка, моя отрада в старости, – продолжала добивать себя домоправительница, – и я не представляю себе другой жены для Ричарда, и вот как получается… Раньше, положа руку на сердце, я побаивалась, что Дик тебе надоест и ты бросишь его в поисках новых приключений. К тому же он на много лет старше тебя. А теперь он сам посмел такое выкинуть, поменять тебя, как старую, ненужную вещь, мать своего сына. Я не ожидала такой подлости от него! Не ожидала! Я не прощу ему этого! Наверно, я как-то не так его воспитывала, а значит, в случившемся несчастье есть доля и моей вины! Знаешь, Яна, я приняла решение: если он посмеет уйти от тебя, я останусь с тобой. Уйдешь ли ты из этого дома или останешься здесь, я буду с тобой и Вовой! – вытерла слезу Агриппина Павловна.

– Спасибо, – растрогалась Яна.

– И я с вами, – вышел с палочкой гражданский муж домоправительницы Борис Ефимович, вытирая слезу на плохо выбритой щеке с седой щетиной.

Когда-то Яна, подрабатывая частным детективом, вытащила этого пожилого, больного, полупарализованного человека из пансиона для престарелых и инвалидов «Прогресс». Агриппина Павловна выходила его, поставила на ноги, вернее, у нее просто не было другого выхода. Потом Борис Ефимович остался жить у них, так как идти ему было некуда. Постепенно каменное сердце домо-правительницы растаяло, и они решили провести остаток жизни вместе.

– Конечно, мой дорогой, мы уйдем отсюда одной семьей, а Ричард пусть живет со своей новой пассией!

Яна задумалась над предстоящей «радостной» перспективой.

После сногшибательного известия мужа Яна думала, что не сможет заснуть, но все-таки провалилась в забытье. Приснился ей сон. Длинная дорога, утопающая в грязи, и по ней идут: Агриппина Павловна с табличкой на шее «Жертва родственных неувязок», следом за ней ковыляет с палкой Борис Ефимович, а замыкает шествие Яна с Вовой на руках. Лицо ее грязное, глаза блестят голодным блеском, а в руке она держит какую-то тюбетейку, где позвякивают несколько монет, которые ей кто-то положил из милости.

Проснувшись, Яна поняла, что забыла поужинать и умыться на ночь. Часы показывали четыре часа утра. Сон больше не шел. Яна с усилием встала с кровати и спустилась на кухню. После трех чашек кофе ее охватила бессильная злоба, и она начала бить посуду разными изощренными способами. Она выставила чашки из сервиза в ряд и бомбардировала их картошкой. Потом расставила тарелки по полкам и методично, спокойно сметала все веником.

– Это не поможет! – хмуро сказала заспанная Агриппина Павловна, появившаяся в дверях кухни в бархатном халате, с полотенцем на голове.

– А что поможет? – с тоской спросила Яна, не замечая, что в пылу битья посуды осколками поранила себе руку.

– Время… – выдохнула Агриппина Павловна и принялась деловито перевязывать ей запястье.

Интервью газетной утки, или Килограмм молодильных яблочек

Подняться наверх