Читать книгу Гад в сапогах - Татьяна Луганцева - Страница 1

Глава 1

Оглавление

Зинаида Евгеньевна Жалейко – человек неординарный. Интересная личность и одна из самых странных женщин, которых только можно встретить на планете Земля. Понятно, что все люди разные, но встречаются среди нас не похожие ни на кого другого, и это вовсе не означает, что человек ненормальный, просто он очень своеобразный, таких называют «белыми воронами».

Зина Жалейко и оказалась той самой «белой вороной».

Она могла быть очень общительной, привлекая к себе всеобщее внимание, а временами становилась абсолютно нелюдимой, всецело погружалась в собственные мысли.

Детство у нее было тяжелое. Зиночку не увлекали занятия, которым предавались обычные девочки. Зинаида не скакала через веревочку, не играла в куклы. Она предпочитала вместе с отцом копаться в моторе машины, любила читать толстые серьезные книжки, например энциклопедии, играть в шахматы, шашки и карты. Естественно, при таком раскладе у девочки все друзья были противоположного пола, так как сверстницы ее просто не понимали. Зина могла принести в школу крысу и наблюдать, как напуганные одноклассницы визжат и жеманничают. Могла запросто довести учительницу по биологии до нервного срыва, притащив в класс огромного кубинского таракана или мохнатого паука и рассматривая их под микроскопом. Коленки ее всегда были в зеленке, а одежда не всегда опрятна, что явно не подобало девочке из приличной семьи. Зиночка казалась странной, но лишь до тех пор, пока были живы ее родные…

Мама Зины, Инна Владимировна, была учительницей музыки, а отец, Евгений Евгеньевич, работал охранником в женской тюрьме. Человек он был строгих правил, любил, чтобы все его приказы выполнялись моментально. Он воспитывал своих двух сыновей и дочку совершенно одинаково, не делая никаких различий на половую принадлежность, словно отряд малолетних преступников.

Как известно, несчастья не приходят в одиночку, и беды одна за другой настигли семью Жалейко. Когда Зине было четыре года, ее старшему брату Юре – семь, а младшему Дениске – всего два годика, Юру сбила машина – он случайно выбежал за мячом на трассу в Подмосковье, где у них была дача. Водитель с места преступления скрылся. Зина тяжело переживала потерю старшего брата, ведь свободное время она проводила именно с ним, внимая каждому слову. Юра был большим выдумщиком и затейником. Родители сходили с ума от горя, а когда от страшной болезни умер младший брат Зины, ее мать тронулась рассудком. Инна Владимировна потеряла всякий интерес к происходящему и повторяла только одну фразу: «Это мне кара за все мои прегрешения…»

Женщину с кристально чистой репутацией, всё время повторяющую о каких-то своих прегрешениях, поместили в психиатрическую лечебницу, где она и скончалась через несколько лет. Некогда властный и эмоционально холодноватый Евгений Евгеньевич надломился, ушел с работы и очень быстро женился на молодой и сильно пьющей женщине. Сей пагубной страсти они с удовольствием стали предаваться вдвоем. Понятно, что воспитание дочки больше не входило в планы отца, который на поверку оказался слабым человеком, заливающим горе водкой.

Даже сейчас, по прошествии многих лет, Зинаида не винила отца, прекрасно понимая, что не каждая психика выдержит потерю самых близких людей. Свое психическое здоровье она сохранила благодаря проверенному способу – девочка с головой погрузилась в учебу.

Зина Жалейко стала первой ученицей в классе, занимала призовые места на всех школьных, общегородских и областных олимпиадах. Она что-то изобретала, активно работала в области биологии и окончила школу с золотой медалью.

Жила она с отцом и Оксаной, третьей по счету мачехой, которая тоже пила горькую, и дом свой теперь Зина ненавидела лютой ненавистью. Да и что там было любить – потрескавшиеся, словно скорлупа переварившихся яиц, пожелтевшие потолки, ободранные стены, на обоях номера телефонов собутыльников. В квартире уже фактически ничего не осталось из мебели.

Мачеха почему-то требовала особенного к себе отношения, хотя ничем не заслуживала даже капли уважения.

– Пришла? – выползла в коридор Оксана, встречая падчерицу из школы.

Выглядела она, как всегда, отвратительно. Босые, высохшие, худые ноги, криво застегнутый, вылинявший халатик, спутанные, давно не крашенные и не стриженные волосы, лицо опухло от похмелья.

– Принесла чего-нибудь? – хрипло спросила она Зинаиду.

– Хлеб, яйца… – пожала плечами девочка, которой тогда было четырнадцать лет.

– И все?! – Оксана икнула.

– Денег же нет! – напомнила Зина, которой с двенадцати лет приходилось трудиться на разной подручной работе за сущие копейки.

– Я каждый день это слышу! Связалась с твоим отцом! Голодные сидим! Ну же, детка… ты же не забыла про тетю Оксану? – начала хныкать мачеха.

Зина закатила глаза, потому что эта сцена повторялась изо дня в день. Она прошла на кухню и со стуком выставила на стол бутылку пива «Жигулевское». Оксана уже мчалась за ней, как гончая по следу.

– Вот молодец! Вот умница! Моя девочка! Я знала, что ты не забыла о бедной Оксане, твоей мамочке! – захихикала мачеха, откупоривая бутылку.

Светло-желтая жидкость полилась ей в рот. Оксана пила с такой жадностью, словно умирала от жажды. Опустошив бутылку, она поставила ее на стол и поморщилась.

– Не понимаю… почему они стали халтурить? В пиве совсем нет алкоголя, я пью его как воду!

Зина с тоской посмотрела на бутылку, каждый раз ее подмывало вместо пива купить что-нибудь из еды, но вынести слезы и истерики мачехи было выше ее сил.

– А ты не знаешь, что такое алкогольная зависимость? – спросила Зина, ставя на вечно грязную плиту сковородку и начиная бить яйца.

Яичница с черным хлебом и отварная картошка были основным блюдом в их семье. Яйца в те далекие социалистические времена стоили сущие копейки.

– А я и забыла, что ты у нас самая умная и все знаешь! Вот вырастешь большая, тогда и будешь командовать! Здоровая лошадь, а отец твой – больной человек, ты должна помогать ему!

– Я делаю все, что могу, – огрызнулась девочка.

– Мало делаешь! – снова икнула Оксана и бессильно опустилась на обшарпанную табуретку. – Деточка моя, – пустила она слезу в голосе, – ты же не забудешь про свою мамочку? Ты принесешь мне вечером бутылочку, только не пива, а водочки? Зиночка, детка, уважь маму! Отец-то ведь твой не донесет, сам все выпьет!

Зина поморщилась. Сколько раз она просила Оксану не называть себя мамой, но все было бесполезно, алкоголичка давно уже пропила память, и просить ее о чем-либо стало неблагодарным делом.

Перекусив на скорую руку, Зина садилась за уроки.

Никого не заботило, что подметки на ее сапогах прохудились, а пальтишко уже мало в плечах. Вытертая ткань, искусственный мех, напоминавший свалявшуюся стекловату, и торчащие худые и длинные руки и ноги – Зина казалась смешной и нелепой. Она давно бы стала посмешищем для одноклассников, если бы не ее кулаки: обидчиков она могла наказать. Всё детство проходив в дырявой обуви с мокрыми ногами, Зина закалила свой организм. Она ни разу никому не пожаловалась на свое бедственное положение, здраво рассудив, что тогда сразу же придут соответствующие службы и отправят ее в интернат.

– Я выживу где хочешь, – делилась она со своей подругой Лерой Григорьевой. – Ты меня знаешь! А вот они без меня пропадут!

«Они» – это отец и Оксана – лучшая из мачех, которая хотя бы не распускала руки.

Лере было очень жалко подругу, которая жила совсем в другом, не понятном для Леры мире. Там напрочь отсутствовали любовь и забота, но она не знала, чем помочь подружке. Зина была гордая, она категорически не принимала помощь и даже могла смертельно обидеться на подругу, поэтому Лере приходилось прибегать к маленьким хитростям, например, отказываться от школьного бутерброда с колбасой, ссылаясь на то, что она плохо себя чувствует.

– Съешь ты… не пропадать же… – стонала она, держась рукой за якобы болевший живот.

– Ну ладно! – соглашалась Зина, у которой часто от голода темнело в глазах и сводило судорогой желудок.

Лера отдала подруге свою шапку, заметив, что в лютый мороз Зина бегает без головного убора и ее светлые волосы покрываются сосульками.

– Примерь эту шапочку, мне она мала, – вздыхала Лера вполне правдоподобно.

Понятно, что при такой жизни Зина не спешила домой, где ее постоянно шпыняли, дергали и гоняли за бутылками.

Так как у Зины не было условий для того, чтобы нормально делать уроки дома, она научилась запоминать всё прямо в классе, развив феноменальную память.

После школы она ходила в Дом пионеров и занималась всем подряд, благо в то время еще занятия в кружках были бесплатными. Она посещала и музыкальную школу. Страдая «комплексом отличницы», она и там добилась успеха. Зинаида Жалейко окончила музыкальную школу исключительно с положительными оценками, даже не имея музыкального инструмента. Ее выручал абсолютный слух. Она часами ночью «играла» на деревянной доске с нарисованными клавишами, сбивая пальцы в кровь. Мелодия звучала у нее в голове.

Но больше всего ее интересовали магия чисел и физика. Учитель физики Глеб Петрович только диву давался:

– У тебя, Зина, не голова, а вычислительная машина. Как ты можешь запоминать и хранить столько информации? Ты просчитываешь в задаче сразу последнее действие!

– Жизнь учит просчитывать, и ведь главное – результат!

– Эх, Жалейко, не всегда… не всегда. Ученые посвящают годы именно самому процессу открытия, а когда это происходит, радуются и одновременно грустят, потому что все самое интересное закончилось. Этак ты что-то очень важное проскочишь в жизни, – предостерегал ее преподаватель.

Зима на дворе стояла лютая. Зина пришла в школу после уроков. Она взялась за металлическую ручку двери и вскрикнула – кожа прилипла к металлу. Мороз в том январе был нешуточный, а перчаток или варежек у Зинаиды не было. Натянув рукав хлипкой короткой куртки, Зинаида потянула на себя школьную дверь и вошла в плохо проветриваемое, старое помещение школы, в которой даже при полном отсутствии ребятни все равно не было абсолютной тишины. Стены как будто хранили отголоски детского смеха, визга и топота множества ног.

Зина направилась в спортивный зал, ключ от которого у нее был, и заглянула в подсобку. Конечно, ребенку бы никто не поручил тяжелую физическую работу, да еще в школе, где он учится, но Зина договорилась с «техничкой» тетей Аней. Девочка мыла за нее три раза в неделю громадный спортивный зал, а та платила ей незначительную сумму из своей зарплаты. Больше всего Зина боялась, что ее увидит кто-нибудь из учеников, но в такое время все уже давно сидели по домам. Она налила два ведра воды и, нацепив большую тряпку на деревянную палку в виде буквы «Т», приступила к мытью замызганного пола.

Грязные окна изнутри были защищены от мячей решетками, но одно стекло разбили снаружи, и в зале было очень холодно.

Полы Зина мыла на одном дыхании, включив свой внутренний автопилот. Ее не покидало ощущение полного физического бессилия. Зина понимала, что сил нет оттого, что она мало ест, а к ощущению постоянного голода она уже давно привыкла.

Самым тяжелым в ее работе была протирка с двух сторон многочисленных матов, сваленных в углу зала. Об этом Зина даже думать не хотела. Один мат весил двадцать килограммов, и девочка с трудом ворочала эти громадины. Пахло хлоркой, которую Зина должна была добавлять в воду. От нее разъедало кожу рук и жутко щипало в трещинах на пальцах.

– Привет! – раздался за спиной Зины знакомый голос.

Лера частенько приходила в школу, когда там работала подруга. Зина уже устала сопротивляться ее посещениям.

– Привет, – ответила ей Зина, переводя дух.

– Извини, что опоздала, но маты тебе помогу перевернуть, – запыхавшись, сообщила Валерия.

Девочки, скрипя зубами, справились со своей основной задачей и упали совершенно обессиленные на эти же маты.

Лера была миловидной худенькой девочкой. Нежная кожа, темные выразительные глаза с поволокой, шелковистые волосы делали ее очень привлекательной. Она была невероятная чистюля и аккуратистка. И тем не менее Лера самоотверженно помогала подруге в ее тяжелой и грязной работе.

– Знаешь, у меня есть чай в термосе, котлеты с пюре… Мне мама дала, а я не съела… Не хочешь? – предложила Лера.

Зинаида повернула к подруге мокрое от пота лицо и совершенно серьезно сказала:

– Я торжественно тебе обещаю, что, когда вырасту, никогда не буду ходить голодной, стану носить только красивые и дорогие вещи и заставлю окружающих себя уважать.

– Я в этом и не сомневаюсь! – согласилась с ней Лера и полезла красными, опухшими от воды с хлоркой руками в сумку за едой.

– Что… опять живот болит? – усмехнулась Зина, отворачиваясь от подруги. – Ты думаешь, я ничего не понимаю? Я никогда не забуду, что ты для меня делаешь… Никогда!

Гад в сапогах

Подняться наверх