Читать книгу Святослав Великий и Владимир Красно Солнышко. Языческие боги против Крещения - Наталья Павлищева, Виктор Поротников - Страница 3

Виктор Поротников
Князь Святослав. «Иду на вы!»
Часть первая
Глава 3
Буртасы

Оглавление

К полудню пешая рать и конные дружины, перевалив через изрезанные оврагами холмы, вышли к руслу наполовину высохшей реки. Святослав остановил войско на отдых. Стояла сушь. На небе не было ни облачка.

Воины сгрудились у низкого речного берега, черпали мутную желтоватую воду кто шлемом, кто пригоршнями. На белом речном песке алели разбросанные красные щиты русичей. Печенеги в первую очередь поили лошадей, а уж потом пили сами.

От дозорных прискакал всадник.

– С восхода валом валят буртасы, многие тыщи конников! – сообщил воин, удерживая на месте горячего скакуна.

Воеводы переглянулись. Сидевший на песке Святослав проворчал:

– Ну вот, токмо сапоги снял и опять обуваться!

– Может, за реку отойдем, княже, – проговорил широкоплечий Икмор. – Ратники изнемогли после трудного перехода, им бы отдышаться.

– К тому же солнце палит немилосердно, – вставил сивоусый Свенельд, соглашаясь с Икмором.

– Мы не за тем сюда шли, чтоб за рекой отсиживаться! – Натянув сапоги, Святослав легко вскочил на ноги. – Трубач, дай сигнал к битве!

Протяжно и хрипло загудел княжеский окованный медью рог.

– Чего застыли, воеводы? – Святослав сверкнул белозубой улыбкой. – Иль оробели? Живо по коням!

С недовольным ворчанием воеводы облачались в кольчуги, подпоясывались мечами, разбирали тяжелые овальные щиты. Все это они делали уверенно, без суеты. Оруженосцы подводили к воеводам оседланных коней. С лошадиных морд капала речная вода.

Выбираясь из речной долины, войско выстраивалось длинными шеренгами на степном раздолье. Центр заняла пехота с поднятыми кверху тяжелыми копьями-рогатинами. Конница растекалась по флангам: печенеги на левый, дружина Святослава – на правый. С востока донесся сначала отдаленный гул, затем в знойном мареве ковыльной степи показались идущие на рысях многочисленные конные отряды. Это были буртасы.

Кони буртасов в основном серой и буланой масти, низкорослые, с короткими крепкими шеями, с коротко подстриженными гривами и длинными хвостами. Несмотря на жару, воины-буртасы были облачены в короткие овчинные полушубки без рукавов, надетые поверх замшевых рубах с длинными рукавами. Многие имели небольшие круглые щиты и короткие копья, большинство же вооружены легкими топориками, длинными кинжалами и луками. Шлемы буртасов из толстой воловьей кожи, обитые для прочности металлическими пластинами. Закругленный верх буртасского шлема был украшен пучком лошадиной гривы, который закреплялся в короткой полой трубке.

От быстрой скачки эти пучки конских волос на шлемах буртасов развевались по ветру. Знамена буртасов также представляли собой бунчуки из лошадиных хвостов; боевые рожки буртасов издавали резкие отрывистые звуки. При виде пеших русов, застывших в плотном строю, буртасы на всем скаку принялись стрелять из луков, целясь так, чтобы стрелы падали сверху вниз под острым углом. Тучи оперенных стрел застучали по поднятым щитам русичей, крепко впиваясь в них железными наконечниками. Пешие полки наклонили копья.

Опять протрубил рог Святослава. Русская дружина и печенеги с гиканьем устремились на врага.

Печенежские конники мало чем отличались от буртасов. Их лошади были также малорослы, с торчащими щеткой гривами. Правда, большая часть печенежских лошадей была гнедой масти. Печенеги имели островерхие шлемы, украшенные с двух сторон ястребиными перьями. Поверх кожаных и медных панцирей печенеги надевали яркие цветастые халаты либо короткие кафтаны без рукавов. У каждого печенега на поясе висела сабля и кинжал в ножнах, каждый имел лук и стрелы. Телохранители печенежских ханов и беков были вооружены также копьями и щитами.

Дружинники Святослава сильно отличались от степных наездников. Их лошади намного крупнее и сильнее, все лошади укрыты толстыми защитными чепраками и кожаными нагрудниками. Всадники-русы были облачены в длинные кольчуги и металлические брони, на головах – конический железный шлем с кольчужной бармицей. У некоторых имелись стальные наглазники или личина на все лицо. Каждый дружинник имел овальный, заостренный книзу щит, обоюдоострый меч, кинжал и тяжелое копье. У многих дружинников имелись также боевые топоры и палицы.

Удар дружины Святослава пришелся в самую гущу буртасской конницы. Выбитые из седел ударами русских копий, буртасы громко вопили, оказавшись под копытами лошадей. От столкновений с огромными конями русов лошадки буртасов опрокидывались набок вместе с седоками, дыбились и скалили зубы, показывая свой дикий нрав.

Находившийся впереди Святослав лишь дважды взмахнул мечом, сбив наземь двух степняков в вонючих овчинах. И вот уже вся буртасская конница обратилась вспять, рассыпаясь в стороны, подобно брызгам. Настичь стремительных в своем бегстве буртасов русы на своих тяжелых лошадях не могли, они и не пытались это делать, стремясь сохранить свое боевое построение.

Печенеги на другом фланге тоже обратили в бегство буртасов, легкие топорики и кинжалы которых оказались бессильны против печенежских сабель. В отличие от русов, печенеги преследовали буртасов по пятам, метко поражая их стрелами. Буртасы не оставались в долгу. Отстреливаясь на всем скаку, они перебили из луков немало печенегов. Вражда между этими степными народами была давняя.

– Загонят коней басурмане кривоглазые на такой жаре, – ворчливо заметил воевода Перегуд. – Ишь, как разогнались!

– Далеконько умчались, – проговорил Свенельд, прикрыв глаза ладонью от слепящих солнечных лучей. – Похоже, настигли печенеги орду буртасскую. Сеча там вовсю идет!

В степной дали, на краю обширной низины, перемешались две конные лавы, издали похожие на серо-бурую массу, разлившуюся по равнине. Оттуда доносился звон сабель, выкрики воинов и ржание лошадей.

– Надо бы помочь печенегам, – сказал Святослав.

Русичи перевели коней на рысь; среди притоптанной степной травы тут и там виднелись сраженные стрелами степняки. Убитых буртасов можно было опознать по овчинным накидкам и лошадиным гривам на шлемах. Убитые печенеги выделялись своими разноцветными халатами. В некоторых мертвецах торчало по две-три стрелы.

– Видали, как сыплют стрелами степняки! – молвил Свенельд, разглядывая убитых буртасов и печенегов. – Ловкачи, ничего не скажешь!

Вторая сшибка русичей с буртасами получилась более яростной, чем первая. Буртасы, благодаря своей многочисленности, уже одолевали печенегов, когда на них обрушилась русская дружина. Видя княжеский красно-черный стяг, буртасы рвались к Святославу. Им удалось расстроить плотную колонну русской дружины, удалось вклиниться в нее своими нестройными сотнями. Не в силах сдерживать натиск буртасов копьями, русичи взялись за мечи. Началась отчаянная рубка.

Призрак победы, маячивший перед буртасами, покуда они сражались с одними печенегами, исчез и рассеялся под ударами русских мечей и топоров. Убитых и раненых было так много, что лошади в сумятице битвы падали, спотыкаясь о них. Смертельно раненные кони хрипели на земле, обильно поливая темной густой кровью выгоревшую на солнце траву.

Наконец буртасы не выдержали и обратились в бегство. Забросив за спину щиты, степняки стремительно уносились прочь к дальним холмам. У многих из них колчаны были пусты, поэтому им оставалось уповать лишь на резвость своих низкорослых лошадок.

Потери буртасов были велики, около шести сотен убитых. К Святославу привели троих пленных степняков.

– Кто из ваших беев участвовал в этой битве? – спросил князь.

– Инх-Амарабан участвовал и все его братья, – ответил один из пленников с истрескавшимися от зноя губами. Его усталое, изрезанное морщинами, скуластое лицо было темным от загара. – Еще были Мерлан, Балаж, Налук, Тузар и Алхаз-бей.

– Сколько же конницы собрали ваши беи против меня?

– Тысяч десять, может, больше, – после долгой паузы проговорил пленник.

– Покорятся ли мне ваши беи после сегодняшней битвы?

Пленник горделиво посмотрел в глаза Святославу:

– Может, кто и покорится, но только не Инх-Амарабан. Он не потерпит тебя на своей земле, князь.

Святослав повелел освободить пленников.

– Передайте своим беям, я буду ждать их здесь для новой битвы, – сказал он. – Пусть соберут все свои силы. Кто не пожелает сражаться со мной, пусть известит меня об этом. Становища покорившихся мне беев не будут разорены.

* * *

У костра сидели двое: князь Святослав и печенежский хан Куря. Оба расположились на тугих скатках из толстого войлока, каким кочевники покрывают свои юрты. Святослав был босоног, в простой льняной рубахе и таких же портах. Куря был облачен в дорогой бухарский халат с длинными разрезами по бокам для удобства при верховой езде. На ногах у хана были короткие желтые сапоги из добротной кожи с загнутыми носками. На голове красовалась шапка, украшенная тремя хвостами степных лисиц. За узорным поясом Кури торчали плеть и кинжал в серебряных ножнах.

Куря был гораздо старше Святослава. Он был широкоплеч и коротконог. У него был низкий лоб, густые соболиные брови, слегка приплюснутый нос, заметно выступающие скулы, покрытые короткой темной бородкой. Чуть раскосые глаза хана были серо-зеленого цвета.

– Удивляешь ты меня, князь, – молвил Куря, который неплохо говорил по-русски. – Так, как ты, в степи никто не воюет. Нельзя предупреждать врага о своем вторжении. На врага нужно нападать внезапно. Только так добьешься быстрой победы.

Святослав рассеянно наблюдал за тем, как над пламенем костра взлетают и гаснут яркие искры. Он лениво внимал хану, думая о чем-то своем.

– Вот мы сидим и ждем, когда буртасы вновь нападут на нас. Разве это дело? – между тем продолжал Куря. – Ты, князь, даешь буртасам возможность собраться с силами. Это плохо. Врага нужно выслеживать, как дичь, и гнать его без остановки.

– Так воюют печенеги? – Святослав взглянул на хана.

– Да, – ответил Куря. – В степной войне печенегам нет равных!

– Не люблю я гоняться за врагом, – сказал Святослав. – Не по мне это: выслеживать и подкрадываться. Предпочитаю столкнуться с недругом в открытой битве, пусть сила сокрушит силу! Что проку от победы над спящим или растерявшимся врагом? Ничтожна слава от победы над заведомо слабым противником. Мне такая слава не нужна!

– Конечно, князь, красиво и благородно одолеть врага в открытом сражении без всяких хитростей и засад, – заметил Куря. – Однако враг может оказаться сильнее, ежели дать ему время подготовиться к войне. Ты думал об этом, князь?

Святослав тряхнул своими длинными русыми вихрами.

– Чем сильнее враг, тем славнее победа над ним. Я хочу, чтобы слава от моих побед бежала впереди меня, устрашая все племена и народы!

Куря внимательно посмотрел на Святослава, словно старался понять, искренен ли тот в своих словах. Куря и раньше слышал, что Святослав ставит славу выше любого богатства. В неприхотливости Святослава Куря убедился воочию. Святослав не имел ни шатра, ни воза, спал у костра на земле, завернувшись в плащ и подложив под голову седло. Не было у Святослава ни повара, ни котла, чтобы приготовить пищу. Князь сам резал ножом сырое мясо тонкими ломтями, пек его на угольях и ел. Одевался Святослав, как простой воин.

Куре такое было в диковинку. Выросший в ханской юрте Куря с детских лет уразумел одну непреложную истину: знатность и богатство неразделимы. Знатного человека должно быть видно издалека по его роскошной одежде, по богатому убранству коня. Святослав хоть и был княжеского рода, однако вел себя не по-княжески. Куря заговорил об этом со Святославом.

Святослав слушал хана, слегка кивая головой, вороша палкой раскаленные уголья костра. Казалось, князь соглашается с тем, что говорит ему печенежский хан.

– Не ты первый заводишь со мной речь об этом, друг Куря, – промолвил Святослав, когда его собеседник умолк. – Моя мать тоже недовольна, что я одеваюсь как простой смерд. Жена моя ворчит на меня, ежели увидит, что я расхаживаю по Киеву в грубой посконной рубахе. Бояре мои сердятся на меня порой за то, что я послов иноземных не в багрянице княжеской встречаю, а в обычной одежде из льна. Я говорю боярам, мол, одежды из бархата и аксамита мы переняли от ромеев. Между тем, предки наши за роскошью не гонялись, из льняных тканей одежду себе шили.

Дружина моя старшая не желает принимать от ромеев веру в единого христианского бога. – Святослав еле заметно усмехнулся. – Я говорю боярам, крест целовать вы отказываетесь, не желая отступать от обычаев предков, а одежды и украшения ромейские носите. А ведь это тоже измена нашему древнему укладу и родовым обычаям. Кто изменил дедовским обычаям в малом, тот со временем изменит им и в большом. – Куря не стал продолжать этот разговор, понимая, что переубедить Святослава ему не удастся.

* * *

Солнце катилось по небу в дымном знойном мареве; тяжелая духота предвещала грозу. Русские пешие полки, прикрытые красными щитами, перегородили степь, обратившись спиной к реке. На правом фланге рядом с пешцами застыла в строю конная дружина Святослава. Печенежская конница занимала левый фланг.

Святослав верхом на саврасом жеребце разъезжал взад-вперед вдоль конного строя своих дружинников, отдавая последние распоряжения. На голове князя красовался начищенный до блеска островерхий шлем с наносником и металлической сеткой, защищающей шею. Такие шлемы были в ходу у славян, живущих к востоку от Угорских гор. Большинство дружинников Святослава имели варяжские шлемы с закругленным верхом и железными наглазниками. Собственно варягов было немало в дружине Святослава, как и среди его воевод.

Дальние вершины холмов, казалось, были покрыты темным лесом, но это был не лес, а надвигающиеся полчища буртасов. Их копья грозно покачивались; непрерывно гудели боевые рожки. На этот раз помимо конницы у буртасов было много пеших воинов.

Расстояние, разделяющее два враждебных войска, неуклонно сокращалось. Святослав отверг советы своих воевод и печенежских ханов, предлагавших ему устроить засаду или совершить глубокий фланговый обход наступающей буртасской орды. Пусть все решится в честной битве! В каждом жесте Святослава, в каждом его слове сквозило предельное удовлетворение от увиденной им мощи врага, от воинственности буртасов.

Святослав не обращал внимания на буртасские стрелы, втыкающиеся в землю в опасной близости от него. Он был весь поглощен созерцанием приближающегося врага, хищно сощурив глаза, словно изголодавшийся дух его получил наконец пищи вдоволь.

Вот неумолимая сила столкнула две враждебные рати, наполнив душный предгрозовой воздух скрежетом и громыханием железа; даже топот копыт растворялся в этой беспощадной пляске звуков, знаменующих шествие Смерти по телам павших воинов.

Откуда-то из глубины буртасской орды, разлившейся по степному раздолью, рвался боевой клич, напоминающий улюлюканье. Этот клич слабел и прерывался при столкновении буртасов с русами и печенегами. Равнина покрылась многими тысячами конных и пеших воинов, размахивающих оружием, убивающих друг друга в слепом остервенении… Людские волны накатывались одна на другую, перемешивались с треском ломающихся копий, со стонами раненых и свистом пролетающих стрел.

В такие моменты крайнего ожесточения человеку нигде не найти прибежища, а уповать приходится только на свой меч. Жизнь становится печальным воплощением призрака, а воины напоминают осенние листья, срываемые с ветвей бурным ветром. Где как не в битве возникает осознание тленности и недолговечности человеческого бытия? Именно в сражении так видна невидимая грань между живыми и мертвыми, покрывшими степную траву, подобно опавшей листве. Здесь, среди сверкающих на солнце мечей и сабель, тусклый огонек жизни трепещет, готовясь погаснуть и слиться с вечным мраком небытия.

Казалось, даже хмурое низкое небо с ужасающей ясностью чувствует, что его высокие дали – вольные и необъятные – напоминают умирающим воинам некие вершины вечности. Кто знает, может, небо несет в себе какое-то подобие бессмертия, может, оно создано из нетленного духа, покидающего тела павших в битве.

Святослав сошелся в сече с могучим буртасским беем, которого окружали храбрые батыры. Хазарский шлем с личиной скрывал лицо бея. Под Святославом ранили коня. Саврасый вздыбился и захрапел, потом стал валиться набок. Святослав спрыгнул наземь. Буртасы скопом накинулись на него. В короткой яростной схватке князь разил мечом направо и налево, мертвые степняки так и падали к его ногам.

Вскочив на коротконогого степного конька, Святослав вновь напал на буртасского бея, который уже успел ранить двух русских дружинников. Бей оказался необычайно ловок, изогнутый клинок в его руке был подобен молнии. Горячий пот заливал Святославу глаза, он задыхался под тяжестью доспехов. Вокруг гремели мечи о щиты: русичи и буртасы сошлись грудь в грудь. Защищаясь от ударов вражеской сабли, Святослав прикрывался щитом. Ему хватило всего лишь мига, чтобы опередить вражеского военачальника на очередном замахе. Длинный меч князя раскроил бею голову. Бездыханное тело степняка вывалилось из седла. Мужество покинуло буртасов, они ударились в бегство.

Святослав опустил окровавленный меч. В потемневших небесах глухо заворчал гром. Над степью пронеслись влажные порывы ветра, пригибая густые медвяные травы. Равнина стала похожа на волнующийся океан. Рыхлые грозные тучи заволокли горизонт, заслонили солнечный диск. Стало темнее и как-то тревожнее.

Куря разыскал Святослава.

– Победа, князь! – радостно воскликнул хан.

Святослав стоял над телом убитого им бея. В руках он держал снятый с головы шлем. Пряди мокрых от пота волос слиплись у него на лбу.

Куря спешился и подошел к Святославу.

– Это Инх-Амарабан, – сказал он, взглянув на мертвеца. – Очень храбрый воин! Мне доводилось сталкиваться с ним. Теперь буртасы непременно покорятся тебе, князь.

Святослав Великий и Владимир Красно Солнышко. Языческие боги против Крещения

Подняться наверх