Читать книгу Пообещай мне рассвет вновь - Виктория Цветаева - Страница 1

Глава 1. Оля

Оглавление

Декабрь 2001 год.

– Любимая…, – позвал меня откуда-то издалека такой родной и самый близкий сердцу голос. – Я так скучал…, – продолжает он эхом перекатываться бархатными переливами по всей комнате.

Где он? Я совсем не вижу и не чувствую говорящего, только могу слышать этот слегка хриплый от возбуждения голос. Схожу с ума по нему…, так мне хочется слушать и слушать его, и я говорю, пытаясь вызвать его на диалог, чтобы этот разговор не прерывался, боясь нарушить ниточку, которая нас связывает в этот миг.

– Я хочу тебя, милый…, я тоже так скучала…, молю поцелуй…, прикоснись…, возьми меня…, – изнывала я от желания почувствовать столь любимые губы на своих губах, страстные, обжигающие руки на своём теле, а его шёпот ещё ближе, прямо у самого сердца.

Лёгкое прикосновение губами к моей шее, такое нежное и трепетное, что я начинаю дрожать всем телом, желая его ещё ближе, ещё нетерпеливее, так я соскучилась, безумно и нестерпимо мучительно.

– Где ты, покажись, любимый мой…, я не вижу твоего лица…, – простонала я в темноту, в то время как горячее, обжигающее дыхание единственного на моей шее выбивает дрожь по всему телу.

– Не важно, главное я здесь… Закрой глаза…, отдайся мне вся без остатка…, – соблазняет он меня, и я уже вполне осознаю тот факт, что моё тело начинает предавать меня.

Никогда не могла сопротивляться этому безумному влечению, оно было таким же порочным, как и сам человек, вызывающий его во мне. Я вся принадлежу ему и ощущаю это каждой своей клеточкой, каждым своим вздохом, каждым своим ударом сердца. Теряюсь в ощущениях, уже с трудом понимая происходящее. Чувствую, как он спускается ниже к ягодицам, его дыхание обжигает кожу, делает её ещё более чувствительной, нежно раздвигает мои ноги в стороны, ласково и очень трепетно, что на него совсем не похоже, разводит мои складочки в стороны, и… о чудо… я чувствую его пальцы в себе. Хочу их глубже, но он медлит и терзает меня ожиданием своих более решительных ласк…

– Что с тобой? Почему ты не возьмёшь меня?

Я была вся мокрая, желая его всего без остатка, но он медлил, заставляя ждать и томиться по нему, только слегка прикасаясь пальцами к клитору. В нетерпении моё жаждущее его рук тело подаётся неосознанно вперёд, буквально насаживаясь на его пальцы, желая получить порцию долгожданного удовольствия, но он лишь посмеивается надо мной.

– Какая нетерпеливая малышка…, ты скучала по мне?

– Да…

– Что ты хочешь, скажи мне…, что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой? Попроси меня, и я выполню любое твоё желание…

Я была уже на пределе и просто сказала, как есть:

– Хочу тебя всего…, трахни меня жёстко… Делай со мной, что хочешь…, я вся в твоей власти…

Я доведена до предела и готова уже буквально умолять его, желая почувствовать в себе его огромный член, растягивающий меня изнутри, но он только продолжает гладить меня там руками, не прикасаясь всем телом к моему… Как только я его не тянула на себя, как только не просила и не звала, в ответ только раздавался его тихий смех… Не могла больше терпеть эти мучения и отдалась на волю его трепетных рук… Сегодня так, я и этому была рада, слышать его и чувствовать – это уже великая благодать для меня… Глаза мои закрыты, я отдаюсь этим прочным ощущениям и взрываюсь сочным удовольствием, тело моё подбросило вверх, отделяя душу от тела, и я несколько долгих секунд парю в невесомости…

Я проснулась часто дыша, вся мокрая насквозь, покрытая потом с головы до ног, включая подушку и постельное бельё вокруг.

– Рустам…, – прошептала я в темноту имя своего возлюбленного и моего ночного любовника, который каждую ночь терзает меня во сне и не только…

Я дотронулась до своих половых губ, где до сих пор ещё чувствовала его нежные, еле ощутимые прикосновения. Клитор был чувствителен и слегка пульсировал, тело находилось в сладкой истоме, во власти пережитого, такого неземного удовольствия. Осознание происходящего накрыло меня с головой – только что я испытала очень яркий, долгий и незабываемый оргазм… Почему он не оставляет меня в покое? Зачем мучает и нарушает ежедневно мой сон? Я знала ответы на все эти многочисленные вопросы – я тосковала по нему, мне безумно не хватало Рустама…

Как же больно вспоминать о нём, мысли днём в свободное от работы время и сны ночью не оставляют меня, терзая моё воспалённое сознание. Я не в силах забыть или заменить его кем-то другим, это невозможно… Закрыв глаза, я вспомнила свой сон, где до сих пор слышу его голос, как живой, как будто Рустам рядом со мной вот на этой самой подушке и любит меня, как раньше. Как же мне хотелось, чтобы он стал явью, не заканчивался и длился вечно, а те события, что разлучили нас, как раз и оказались этим мучительным и никому ненужным сном…

Мы жили, как семья, у него были большие планы на наше совместное будущее. Рустам хотел детей…, и я верила ему…, а оказалось всё ложь…, моя иллюзия…, принятие желаемого за действительное… Он, как очень опытный охотник расставил ловушку, чтобы поймать маленького серого мышонка в свои когтистые лапы, наиграться с ним вволю, а потом выбросить за ненадобностью, женившись на другой, правильной невесте, которую ему подобрали родители. Рустам и не собирался жениться на мне, а я дура такая повелась на его льстивые уговоры. Одной кольцо дарит и невестой называет, другой тоже кольцо покупает, чтобы любовницей была. Знал же, что иначе с ним не поеду и жить не буду. Интересно, сколько бы продлился этот обман, если бы внезапно не приехал его отец и не раскрыл мне глаза на его истинное лицо? Как, наверное, он смеялся в душе над глупой, наивной девочкой, которая слушала его, развесив уши, поверив в его лживые признания. Может, Рустам и любил меня, не спорю, и по-настоящему, но жениться собирался точно не на мне…

Как же больно спустя два долгих месяца…, даже больнее чем прежде, и с каждым днём тоска только усиливается и становится хуже… Эта открытая, незаживающая рана никогда не зарубцуется, а будет кровоточить, напоминая о моих наивных, детских и несбывшихся мечтах. Я шептала в темноту, обращалась к нему, как будто он слышал меня, и слёзы, мои слёзы, такие липкие и солёные, болью обжигали мои щёки, выжигая на них каждое слово:

Странно всё, милый, странно,

Зачем эти клятвы были?

Страстно шептал их, страстно,

И розы бесшипные были.


Солнцем, луной и небом,

Ты для меня казался,

Стал лишь январским снегом,

Стужею зимней стался…


Я босиком, нагая

В ранах бреду куда-то,

Ты ж моё сердце топчешь,

С грязью его мешая.


Ты обломал мне крылья,

Ты погасил рассветы,

Где мы с тобою были

Счастливы этим летом…

Как странно теперь в моей жизни – днём на работе я уже давно железная леди – руководитель, ночью в одиночестве стен я все та же неуверенная в себе ранимая деревенская девчонка, которая рыдает навзрыд в подушку, страдая по человеку, который её не достоин. Но мы не выбираем кого нам любить, а любим не за то, и не за это, и даже ни за что-то, а вопреки. И по прошествии времени и всех событий могу с твёрдой уверенностью сказать, что люблю Рустама всем сердцем, люблю ещё сильнее, чем прежде, желая его всем своим телом и душой, но никогда не смогу простить его предательство… Самое разумное в этом случае решение – больше никогда не встречаться, забыв эту странную и больную привязанность. Я даже не уверена в том, что это можно назвать любовью – счастье в нашей с ним жизни можно по пальцам пересчитать, а точнее они равняются ровно двум месяцам и ни минутой дольше. Вот сколько длилось наше счастье, до ничтожного мало…

Самое страшное, я знала и ему говорила, что мы разные и из разных миров, что мы не подходим друг другу. Слишком всё заранее было предопределено и предсказуемо, но я гнала эти мысли далеко от себя, давая нам шанс и никогда бы не простила себя, если бы не попыталась. Чувства не в ладу были с разумом, которые твердили мне о наших различиях, но сердце не хотело мириться с этими препятствиями. Надеюсь и верю в то, что любовь – это сила, которая преодолеет всё на своём пути, сотрёт все самые страшные преграды, но это только мои мечты и глупые, наивные надежды, которым никогда не суждено сбыться. А счастье было так возможно, так близко… Я только смогла слегка к нему прикоснуться, слегка почувствовать запах и вкус, не распробовав его начинку. И теперь, вспоминая о нас, могу только довольствоваться нашими редкими, пылкими встречами во снах, хотя бы там мы вместе и можем любить друг друга, как хотим....

Чувство вины терзало меня перед его невестой, ведь я опять метила на чужое место, которое мне не предназначалось и не принадлежит. Не знание не отменяет ответственности. Слава Богу я узнала об этом вовремя, пока не стало слишком поздно и не развернулся скандал, я бы тогда сгорела со стыда. Как его отец оскорблял меня и как оказалось за дело, ведь я ему никто, правильно он меня назвал шлюхой, а кто я ещё? Просто временная подстилка для его сына, который решил напоследок наиграться и потешиться перед свадьбой. А, может быть, собирался продолжать эти с постыдные и удобные для него отношения и после, вешая нам обеим лапшу на уши. Рустам, зачем же ты так с нами? Мы не игрушки и не вещи, у нас есть чувства и души. Боже, как мне теперь с этим жить? Работа спасает днём, но ночи, эти ночи, эти бесконечные ночи, в каждую из которых я вижу его во сне и сгораю от желания прикоснуться к нему вновь…

Из моих мыслей меня вывел какой-то шум в квартире. Повернув голову вправо, я взглянула на часы, стрелки которых показывали час ночи. Поздновато уже для визитов. Накинув халат и комнатные тапочки, я направилась в сторону кухни, откуда доносился шум двигающейся посуды и грохот дверок настенных шкафов. Здесь явно завелась мышка и, судя по шуму, очень больших размеров. Я неслышно подошла к месту дислокации и увидела умилительную картину, как кое-кто за обе щеки уплетал мой недавно приготовленный в духовке кекс с изюмом, запивая всю эту мучную вкусняшку зелёным холодным чаем из заварочного чайника.

– Привет, – улыбалась я широкой улыбкой во весь рот, здороваясь с этим вечным обжорой, который просто обожал лопать всё, что вкуснее булки хлеба, а мою выпечку просто обожал и каждый раз нахваливал, словно шедевр кулинарного искусства.

– Привет, Бусинка моя, очень вкусно, спасибо! Ты превзошла саму себя сегодня, – сделал мне комплимент Омар, закатив глаза, и облизнул губы от удовольствия, откусив от кекса огромный кусок.

Пообещай мне рассвет вновь

Подняться наверх