Читать книгу Луна в знаке Скорпиона. криминальный детектив и мелодрамы Кольского полуострова - Вячеслав Денисов - Страница 5

Обратный отсчёт

Оглавление

Всё летело в бездонную пропасть. Многие годы совместной жизни, две дочери, общие интересы и даже нажитое барахло, всё это было теперь никому не нужным. Елена Петровна смотрела на Каземирова потупленным, скорбным взглядом. Олег Николаевич, в свою очередь, старался вообще не смотреть в её сторону. Но больше всего он боялся встретиться с взглядом своих дочерей – шестиклассницы Любаши и пятилетней Светланки. Если Любочке ещё можно было что-то объяснить, то младшая девочка не могла, да и не хотела понять, почему её отец, который покупал ей игрушки и читал сказки перед сном, отец, которого она безумно любила, должен был куда-то уйти. Елена Петровна пыталась объяснить дочери, что у папы появилась другая женщина и что у него теперь будет другая доченька, но девочка так и не могла понять, что же происходит на самом деле. Она знала, что её отец, это только её отец и ещё её сестры. Она не хотела, чтобы он куда—то уходил. Она переминалась с ноги на ногу, готовая в любую минуту заплакать. Она испуганно глядела то на отца, упаковывающего чемодан, то на мать, с надеждой, что та сумеет его остановить.

– Ну, вот… Я пошёл… – тихо проговорил Каземиров.

– Счастливо… – выдавила из себя Елена Петровна, превозмогая дикое желание схватить чугунную сковородку и разбить ею его аккуратно побритую физиономию.

– До свидания, доченька, – обращаясь к Любашке, проговорил Олег Николаевич.

Он нагнулся, чтобы её поцеловать, но девочка уклонилась от него и, подойдя к матери, спряталась за её спиной. Тогда Каземиров склонился над младшей дочерью. Он ещё не успел ничего ей сказать, как Светланка крепко обхватила его за шею и громко закричала:

– Папочка! Миленький! Не уходи. Папочка! Не бросай меня! Я люблю тебя! Папочка…

– Ну, хватит! – вспылила Елена Петровна. – Уходишь, так уходи, но не издевайся над дочерьми. Иди к своей сучке!

– Ты так не говори! – строго произнёс Каземиров – Эта женщина не заслуживает оскорблений.

– Ах ты, гляньте на этого кобеля, доченьки! – не выдержала Елена Петровна. – Какую цацу, ваш папуличка приобрёл. Не заслуживает она оскорбления! Какой умный! А я заслуживаю эти оскорбления? Дочерей тебе воспитывала, портки твои грязные стирала. Сучка она и есть сучка…

Каземиров зло посмотрел на жену.

– Хоть бы детей постеснялась, – укоризненно произнёс он, отстранив Светланку и взявшись за ручку чемодана.

– Что мне их стеснятся? Я перед ними ни в чём не провинилась! Пусть знают, какой кобель их папочка!

Каземиров не оглядываясь, открыл дверь и вышел на улицу. Визгливый плачь младшей дочери ещё долго доносился до его слуха, врезался глубоко в сознание и червоточиной вкрадывался в душу.

«И как я мог прожить с этой женщиной столько лет? – подумал Олег Николаевич. – Ладно, что фигуры никакой, так ведь ещё и не образованная, не интеллигентная. Обабившаяся дурёха!»

Грузно опустившись на заднее сиденье чёрной волги, Каземиров слегка тронул за плечо водителя.

– Поехали, Василий, – сказал он доброжелательным тоном.

– Всё нормально, Олег Николаевич? – спросил водитель, плавно трогаясь с места.

– Нормально, Вася. Поехали…

– К Ольге Александровне? На северные квартала?

– Разумеется, – коротко ответил Каземиров. – На северные конечно…

– По Ленинградке прокатим, или через Семёновское озеро?

– Мне всё равно, – отмахнулся Олег Николаевич.

– Тогда по Ленинградке…

Водитель какое—то время вёл машину молча. Он лишь изредка смотрел в зеркало на осунувшееся лицо начальника и не решался нарушить воцарившуюся тишину.

– Что замолчал, Василий? – неожиданно спросил Каземиров.

– Думаю, Олег Николаевич.

– О чём?

– О вас, – бесхитростно ответил Василий. – Не пожалеете, что от жены ушли?

– А что мне жалеть? Ольга Александровна, сам знаешь, птица высокого полёта.

– Не понимаю я вас, Олег Николаевич. Ведь вы уже от второй жены уходите…

– Допустим, – задумчиво ответил Каземиров и тут же спросил: – Тебе что, сорока на хвосте принесла эту новость?

– При чём тут сорока, среди людей живём. Я даже знаю, что у вас ещё одна дочка есть. От первого брака.

– Она уже взрослая. Год, два и замуж выйдет.

– Вы свою семью завели, ваша первая жена тоже, а дочка, вроде как, сиротой растёт при живых родителях.

– У родной бабки она воспитывается, – буркнул Каземиров и тут же добавил: – Я смотрю, ты много о чём знаешь.

– Да вообще-то я стараюсь свой нос в чужие дела не совать. Моё дело за баранкой сидеть. Разговаривают в машине, а я ведь слышу.

– Тогда понятно, – недовольно согласился Олег Николаевич. – Значит ты, Василий, не одобряешь моё решение. Что ни говори, а я новый отсчёт в семейной жизни начинаю.

– Как бы ваш отсчёт обратным не оказался…

– А всё ж таки?

– Не одобряю! Ваша Елена Петровна может и не слишком привлекательная женщина, но зато она простая русская баба. С ней и по душам можно поговорить, и не нужно бояться, что она твои слова на изнанку вывернет.

– Ничего ты в женщинах не понимаешь, Васька! – возразил Каземиров. – Говоришь, что бесхитростная? А ведь это она меня от первой жены увела…

– На чужом несчастье – счастья не построишь! – отозвался Василий.

– Да с ней же в люди выйти совестно. Даже не знает как нужно себя в ресторане вести. Нож в левой руке держит. Вот Ольга Александровна…

– А что Ольга Александровна? – вспылил Василий. – Баба она и есть баба. Две руки, две ноги и вся спина сзади. Ничего особенного в ней нет.

– Значит я прав. Ничего ты в женщинах не смыслишь, как я погляжу, – ответил Каземиров. – Ольга Александровна женщина с большой буквы!

– А вы её без парика видели? – неожиданно спросил Василий.

– Без парика? – нахмурившись, протянул Каземиров.

– Это она перед вами из себя стройную молодушку изображает, а меня ей стесняться незачем. Я ведь для неё никто и звать меня никак. Иной раз позвоню в дверь, – Ольга Александровна… – говорю. – Машина подана, А она стоит передо мной – лахудра лахудрой. Настоящие волосы то у неё седые и редкие.

– Это ты перегибаешь, Вася, – обиделся Каземиров. – Ольга Александровна такая замечательная женщина…

– Обыкновенная она женщина, Олег Николаевич, – не унимался Василий. – Вы её привыкли припудренной видеть, да речи её умные слышать на собраниях. Хотя, слова она говорит красивые, а только легче от них ещё ни одному человеку не стало. Вы конечно правы, Олег Николаевич, Ольга Николаевна хлебушек двумя пальчиками возьмёт, но ведь баба она и есть баба…

– Ну, ты уже пошлишь! – забурчал Каземиров.

– Отчего же? – не согласился Василий. – Вы олицетворяете её как святую, а она, между прочим, помимо того, что в ресторане себя показать умеет, после этого туалетом пользуется. Уверяю вас, точно так же как и мы все грешные…

– Всё! Немедленно прекрати, Василий! – строго произнёс Каземиров. – У меня с Ольгой Александровной серьёзные отношения…

– Да я ведь и замолчать могу, – ответил Василий. – Только у меня такое ощущение, что я один чемодан везу, который вы в багажник положили. А вас, будто и нет вовсе. Душа—то ваша, всё равно дома осталась.

– Молод ты ещё! – огрызнулся Каземиров, и небрежно отвалился на мягкую спинку сиденья.

Василий пожал плечами, но больше не произнёс ни слова.

Буквально через пять минут он свернул с Ленинградки и въехал в северную часть города. Каземиров забрал чемодан, дал указания, чтобы Василий подъехал на следующий день к восьми утра и неуверенной походкой вошёл в подъезд. Он немного потоптался у двери, потом перевёл дыхание и нажал на кнопку звонка.

– Входи Олег Николаевич, – в лёгком смущении, прочирикала Ольга Александровна. – Мы тут, с Верочкой уже заждались. Поставьте пока, чемоданчик в прихожей. Кофейку выпьем, потом разберём что к чему.

– Она повернулась в сторону комнаты и громко воскликнула:

– Верочка! Доченька! Иди сюда, детка, поздоровайся с Олегом Николаевичем…

Она перевела свой голос на полушёпот и, помогая Каземирову повесить на вешалку пальто, сказала:

– Она у меня уже большая девочка. Шестнадцать лет. Уже всё понимает. Я объяснила ей ситуацию. Проходи, Олег Николаевич, всё будет нормально. Немного почурается, а потом привыкнет.

– Здравствуй, Верочка! – войдя в комнату, сказал Каземиров.

– Здравствуйте, дядя Олег! – окинув его недобрым взглядом, ответила Вера.

Сделав на слове «дядя» такое ударение, что Олег Николаевич засомневался в том, что когда-нибудь сможет наладить с ней дружеские отношения.

– Проходите в гостиную, Олег Николаевич, – суетливо предложила Ольга Александровна. – Я тут кое-что на стол накрыла. Отметим, так сказать, ваше новоселье…

Она подошла вплотную к Каземирову, и вновь перейдя на полушёпот спросила:

– Как дома, всё нормально? Без скандала?

– Всё хорошо, Оленька! – тяжело вздохнув, ответил Каземиров.

– Верочка! Ты не посидишь с нами? – заискивающе, спросила Ольга Александровна. – Иди, кофейку с тортиком попей.

– Я уроки делаю, – на высоких тонах, ответила Вера.

Она наглухо прикрыла дверь своей комнаты.

– Ну, ничего, – вновь обращаясь к Каземирову, сказала Ольга Александровна. – Ничего Олег, хочет, пусть фордыбачит. Как надоест, успокоится. – Давай выпьем по рюмочке, за наше с тобой семейное счастье. Чтобы у нас с тобой, всё как у людей было. Чтобы жили мы долго и счастливо…

– Не откажусь, – поддержал Олег Николаевич. Тем более, на душе у меня немного муторно. Такое ощущение, будто кошки скребутся.

– Я понимаю, Олежек, – тронув его за руку, сказала она. – У тебя там дети остались. Я ведь не запрещаю тебе с ними встречаться. Ты им отец, и я тебя действительно прекрасно понимаю. Ты мужчина ещё сравнительно молодой, сильный, да и зарплата у тебя приличная. Если половину отдашь, то всё равно у нас денег больше чем предостаточно останется.

– Если по закону, то на двоих детей тридцать три процента выплачивать положено… – ответил Каземиров.

– Да это, наверное, мало будет? – возразила Ольга Александровна. – Если бы у тебя мальчики были. На девочек, куда больше затрат. Я вон, по своей Верке судить могу. То одно платье, то другое… Нет, Олежек, я на это не согласна. Твои дочки не должны ни в чём нужды знать…

– Вот за такие слова, огромное тебе спасибо, Оленька! Я ведь сам об этом не раз думал, – сознался Каземиров. – У меня сейчас где-то около ста пятидесяти тысяч в месяц выходит. И моим дочерям, и нам с тобой вполне достаточно будет. Правда, у меня жена пока не работает, постоянно с младшей девочкой дома сидит. Почки с раннего детства дают о себе знать. Может, придётся операцию делать…

– Так вот, я и говорю, что ты им помогать должен. Тысяч восемьдесят можешь смело выделить. Нам ведь с Верочкой от тебя ничего не нужно! Мы с ней и на мою зарплату неплохо проживём. А то и тебя прокормим. Оставляй себе на сигареты, да на всякую мелочь…

– Спасибо, Оленька! Спасибо… Прямо камень с души сняла, – растроганно произнёс Каземиров. – Я знал, что ты поистине святая женщина…

– Перестань, Олег, – скокетничала Ольга Александровна. – Я ведь тебе искренне добра желаю. Ты не ругайся, но ведь и подарочек тебе приготовила, в честь нашего маленького праздника…

– Мне? – изумился Олег Николаевич. – И какой же?

– Сейчас увидишь, – загадочно ответила она, и тут же воскликнула: – Верочка! Принеси, пожалуйста, Олегу Николаевичу наш подарочек…

– Сама неси! Я ему не прислуга… – послышался голос её дочери.

– Не красиво так, Верочка! Олег Николаевич очень хороший человек! Он тебе обязательно понравится, вот увидишь…

Она сконфуженно взглянула на Каземирова.

– Извини, Олеженька! Возраст у неё такой. Переходный период… Я тебе сама принесу. Ну-ка, закрой глаза…

Она вышла в маленькую комнату, о чём-то пошушукалась с дочерью, сделав ей нарицательный выговор, а потом вернулась обратно, держа в руках чёрную кожаную куртку.

– Вот, Олеженька! – сказала она громким вызывающим голосом. – Это от нас, с Верочкой.

– Оленька! Ольга Александровна… – растерянно заговорил Каземиров. – Разве можно? Вы что? Это же, для вас дорого…

– Примерь, Олеженька…

Ольга Александровна помогла надеть ему куртку, потом восхищённо произнесла:

– Теперь настоящий начальник! Я, как только увидела, так сразу решила, что куплю её для тебя. Прямо у самой глаза загорелись…

Такая куртка сумасшедших денег стоит…

– Пустяки, Олег, – возбуждённо проговорила Ольга Александровна. Всего каких-то несчастных сорок семь тысяч. У меня тридцать семь на книжке лежало. Мы Верочке на зимнее пальто копили.

– Так получается, ещё десять кусков не хватало… – сконфуженно произнёс Каземиров.

– У подруги занять пришлось. Ну да это пустяки. Постепенно рассчитаюсь.

Ольга Александровна изобразила на своём лице дежурную вежливую улыбку.

– А как же Верочка? – полюбопытствовал он.

– Мы ей на следующий год пальто купим. Я уже с Верочкой поговорила на эту тему. Пока она в стареньком пальто походит. Хочется, конечно, девочке обнову, но переживёт. В крайнем случае, ещё подзайму. Как-нибудь выкручусь…

– У меня ведь тоже зарплата будет, – вспыльчиво вставил Олег Николаевич. – В крайнем случае, возьму из кассы…

– Было бы не плохо. Долги бы раздали, да Верочке новое пальто смогли бы справить… Но, я право не знаю, – озадаченно произнесла Ольга Александровна. – Я бы конечно хотела, чтобы ты основную часть своих денег дочерям отдал, но смотри сам… Ты мужчина, Олеженька! Деньги твои, тебе и решать, куда их и на что потратить!

Она прижалась к нему и чмокнула в правую щёку.

– Ты мужчина, тебе и решать! – повторила она настойчиво, и тут же добавила: – Курточка, как по тебе сшита! Завтра на работе, все так и ахнут от восторга! За деньги не расстраивайся! Придётся мне на дом работу взять. Может, кофту кому свяжу, или ещё что-нибудь. Выкручусь как-нибудь…

– Я сам за всё рассчитаюсь! – запальчиво выговорил Каземиров.

– Если будет возможность, – уклончиво сказала Ольга Александровна. – Ты теперь в этом доме хозяин, тебе и решать. А мы что? Мы женщины… Ты мужчина, Олеженька, сам и принимай верное решение…

– Вот именно! – не без гордости, произнёс Каземиров.

Пока Ольга Александровна суетилась на кухне, он мысленно прикинул:

«Как только получу деньги, необходимо помочь Оленьке, чтобы в долгах не сидела. Да и Верочке пальто нужно справить. Я буду новую куртку носить, а она в старом пальто? Так не дело. Себе немного оставлю на сигареты да прочую дребедень. Жене тысяч пятьдесят на дочек передать нужно. Впрочем, – подумал Олег Николаевич, – дома ещё запасы продуктов есть, ну и девочки не раздетые ходят. Пожалуй, тысяч пятнадцать им вполне достаточно. А то и десяти хватит…»

– Олег Николаевич! – громко, из кухни, воскликнула Ольга Николаевна, нарушив ход его мыслей. – Мы тебе ещё новый костюм справим, да и галстучек подходящий подберём. Ты у нас с иголочки будешь одет. А как возможность появится, может, и мне сапожки купим. Я недавно такие сапожки видела! До сих пор перед глазами стоят. Не удержалась, померила. Прямо как в тапочках. И тепло, и на ногах совершенно не чувствуешь…

«Ну что теперь такое десять тысяч? – подумал Каземиров. – Бывшей жене и дочкам такую мелочь принести, только себя позорить. А Оленьке на сапожки хватит… Ну, а с бывшей женой в следующий месяц рассчитаюсь. Выделю, где-нибудь тысяч семьдесят.…»

– Слышишь, Олег Николаевич, чего говорю то? – заискивающе спросила Ольга Александровна.

– Слышу, Оленька! – отозвался Каземиров. – Купим мы тебе эти сапожки. Обязательно купим…

– Да, я не об этом, Олег Николаевич, подойди на минутку! – вновь выкрикнула из кухни Ольга Александровна.

– Дело у меня к тебе весьма деликатное, – сказала она, когда Каземиров вошёл к ней на кухню. – Дочка у меня девушка взрослая, ты и сам понимаешь, что неудобно нам с тобой, в её присутствие, в одной постели находится. Хотя бы первое время как-то бы осторожнее надо…

– Да, конечно… Я не против… – забормотал Олег Николаевич.

– Ты, Олежек, только правильно пойми. Придётся тебе какое—то время в маленькой комнатке пожить. Как только Верочка привыкнет, так ко мне в спальню переберёшься. А пока, я ведь ей сказала, что комнату у нас снимать будешь. Нам деньги нужны, вот якобы я и согласилась. Ничего, всё само собой образуется…

– Конечно, конечно… – невнятно пробормотал Олег Николаевич. – Поступай, как считаешь нужным, Оленька.

– Вот и умница! – похвалила Ольга Александровна, и, оглядываясь по сторонам, чмокнула его в щёку.

– Идём за стол, Олежек, – сказала она. – Уже горячее готово.

Они выпили ещё пару рюмок, поговорили о разных пустяках, пока их внимание не привлекла Верочка.

Она вошла в комнату с распущенными длинными волосами, в одной сорочке, сквозь которую просвечивало её стройное юное тело.

– Ты что это, бесстыдница, себе позволяешь? – недоумённо глядя на дочь, спросила Ольга Александровна.

– Спать ложусь, – не смутившись, ответила Вера. – Мне в койку в платье ложиться?

– Да не в платье конечно, но ведь здесь Олег Николаевич.

– Не нужно из меня дурочку делать! Я всё отлично понимаю. Чего мне его стесняться, ведь это мой новый отчим. Пусть полюбуется своей падчерицей…

– Верка! А ну живо в койку! Лезь под одеяло, дрянь такая… – прикрикнула Ольга Александровна, заметив каким оценивающим взглядом, Олег Николаевич посмотрел на её дочь.

– Залезь под одеяло и спи! – вновь прикрикнула Ольга Александровна.

Потом она посмотрела на свои дрожащие руки, закрыла лицо салфеткой и поспешно ушла в ванную комнату. Вера с пренебрежением посмотрела на Олега Николаевича, ухмыльнулась и демонстративно направилась в свою комнату. Каземиров вышел из-за стола, тихонько постучал в дверь ванной комнаты. Когда Ольга Александровна открыла, он обнял её и тихо сказал:

– Ну, что ты, Оленька, она ведь ребёнок. Сама же говоришь, девочке привыкнуть надо.

– Да причём тут девочка! – оттолкнув его от себя, вспылила Ольга Александровна. – Ты думаешь, я не заметила, как ты глядел на её оголённые ножки…

– Оленька, перестань… – оторопело, произнёс Каземиров. – Она ведь ещё совсем ребёнок….

– Она-то ребёнок, да вот только ты на неё смотрел ни как на школьницу. Всю её грудь алчным взглядом просверлил.

– Оленька, ты о чём говоришь? Ольга Александровна… – растерянно забормотал Каземиров.

– Нет! Ну, я тоже хороша! При взрослой дочери мужика в дом привела! Недели не пройдёт, как ты с моей девочкой шашни закрутишь…

Луна в знаке Скорпиона. криминальный детектив и мелодрамы Кольского полуострова

Подняться наверх