Читать книгу Клеопатра: История любви и царствования - Юлия Пушнова - Страница 7

Часть I. Дочь славного отца
3. Школа дворцовых интриг
Победа оптиматов

Оглавление

Заседание сената было назначено на следующий день после того, как Цицерон приступил к обязанностям консула (1 января 63 г.). Как долго он ждал этого дня, как долго пришлось ему добиваться поддержки оптиматов, униженно улыбаться старым немощным политикам, сопровождая их в термы, выслушивать их пьяные рассуждения вперемешку о политике и продажных женщинах.

А хотя… Не идентичны ли эти понятия, если вдуматься?

Он все превозмог. Он жертвовал сном и отдыхом, он предавал и уничтожал, он везде, где только можно, совершенствовал свое ораторское мастерство. И вот результат. Он стоит в сенате. Он сумел раскрыть коварнейший заговор Катилины, и этот подвиг был оценен оптиматами и всадниками. Человека, которого еще недавно они презрительно называли выскочкой, теперь осыпали неумеренными похвалами и даже поднесли ему почетный титул «отца отечества». Сын захудалого провинциального всадника сделался вождем сената!

Сегодня он решит сложный вопрос о земельной реформе Публия Рулла. Этот народный трибун потребовал создания нового закона, в котором бы предусматривались закупка новых земель и широкая колонизация. Решать вопросы по закупкам должна была бы специальная коллегия десяти – децемвиры. Цицерон зло улыбнулся. Глупец! Он хотел обмануть всех, но только насмешил сенат. Ведь понятно, что в этот законопроект попадал и Египет. Опять эти пустые разговоры о завещании. Опираясь на подлинное или подложное завещание, децемвиры могли захватить Египет и выставить на продажу имущество царя и все владения. Не обошлось здесь наверняка без ненавистных Красса и Цезаря. Эти выскочки! Как раскрыть глаза сенату на их лживость и корыстолюбие? Как заставить отклонить законопроект? Хватит ли у него красноречия? Будет ли его речь достаточно убедительной? Цицерон вдруг понял, что волнуется. Египет привлекал и его тоже, но не порабощенный, разграбленный и униженный, а великий и загадочный, как и много сотен лет назад. Что это за безотчетное волнение? Цицерон исподлобья взглянул на лица сидящих перед ним людей.

Он – консул, и к его мнению должны прислушаться даже те, кто еще вчера спорил бы и, может быть, победил в этом споре.

Цицерон поднялся, его голос зазвучал твердо и уверенно: «Раньше этого добивались открыто, теперь к тому же стремятся тайно, путем подземных ходов. Децемвиры скажут то, что и теперь утверждается многими, и прежде говорилось часто, – что со времени консульства тех же самых мужей по завещанию александрийского царя его царство стало собственностью римского народа. Что же вы отдадите Александрию тайным вожделениям тех же людей, открытым требованиям которых вы оказали сопротивление? Скажите ради бессмертных богов, как мне назвать эту затею? Предложением трезвого человека или бредом пьяницы? Мыслью разумного или мечтой помешанного?

И в самом деле, до кого из вас не дошла молва, что это царство в силу завещания царя Алексы стало принадлежать римскому народу? Насчет этого я, консул римского народа, не только не стану выносить решения, но и не скажу даже и того, что думаю. Ибо по этому вопросу, мне кажется, трудно не только принять постановление, но даже высказаться. Я вижу, найдутся люди, которые станут утверждать, что завещание действительно было составлено. Я согласен, что существует суждение сената о вступлении в права наследства, вынесенное тогда, когда мы после смерти Алексы отправили в Тир послов с поручением получить для нас деньги, положенные там царем… Что касается человека, который ныне занимает там царский престол, то, по-моему, почти все согласятся, что он не царь – ни по своему происхождению, ни по духу.

Другие же говорят, что никакого завещания нет, что римскому народу не подобает добиваться всех царств, но наши сограждане готовы туда переселяться ввиду плодородия земли и всеобщего изобилия. И об этом столь важном деле будет выносить решение Публий Рулл вместе с другими децемвирами, своими коллегами? Будет ли он судить справедливо? Предположим, он захочет угодить и присудит Египет римскому народу. И вот он сам в силу своего закона распродаст Александрию, распродаст Египет; над великолепным городом, над землями, прекраснее которых нет, он станет судьей, арбитром, владыкой, словом, царем над богатейшим государством.

Но допустим, что он не будет столь притязателен и алчен; он признает, что Александрия принадлежит царю, а у римского народа ее отнимет! Почему же решение о наследстве, достающемся римскому народу, должны выносить децемвиры, когда вы повелели, чтобы о наследствах частных лиц решение выносили центумвиры?» Цицерон замолчал. Судя по восхищенной тишине, воцарившейся вокруг него, он вновь одержал победу в сложном споре. Слава богам, подарившим ему великий талант…

Цицерон и оптиматы одержали победу. Это произошло не только благодаря речам консула, но и вследствие того, что широкие слои римского населения в сущности совершенно не были заинтересованы в новых землях и колонизации. Удобнее было жить в столице. Деньги, хлеб и зрелища можно было получать без всяких усилий, продавая свои голоса во время выборов или дебатов в народном собрании.

Проект Красса и Цезаря провалился. Вопрос о захвате Египта был отложен. Птолемей XII удержался на троне. Как ни странно, но именно такой исход дела и стал наиболее выгоден Юлию Цезарю.

Маленькая Клеопатра и не подозревала, какие жесткие споры ведутся по поводу ее Египта. Она слышала обрывки разговоров, иногда эти разговоры велись на очень повышенных тонах. Она прислушивалась, пытаясь понять, но Рим был так далеко, а здесь, рядом, – покой и высокое небо с огромными звездами по ночам, здесь свитки папирусов, которые так интересно изучать. Здесь – тихие песни служанок и бесконечные рассказы о богах и о ее возлюбленной Исиде.

Клеопатра: История любви и царствования

Подняться наверх