Читать книгу Воплощение страсти, или Красота – большое испытание - Юлия Шилова - Страница 3

Глава 1

Оглавление

Включив холодную воду, я глубоко вздохнула, как будто собиралась нырнуть, и, закрыв глаза, встала под тугие, приятно покалывающие тело струи. Усталость, накопившаяся за долгую ночь, неохотно отступила, хотя и не исчезла совсем. Минута, две, три… Вода лилась и лилась, смывая с меня запах чужого пота. Накапав на губку душистый яблочный гель, я принялась энергично растираться, с силой массируя грудь, плечи, шею и живот. Лёгкий озноб заставил меня вылезти из ванны и закутаться в белоснежное гостиничное полотенце, приятно пахнущее дорогим стиральным порошком.

Огромное, в пол, зеркало, подсвеченное галогеновыми лампочками, услужливо повторяло каждое моё движение. Казалось, что в ванной я нахожусь не одна. Та, другая, отгороженная от меня стеклом, выглядела не лучшим образом. Осунувшееся лицо, синие круги под глазами, уголки неподкрашенных губ опущены… Ничего, приеду домой, высплюсь и к вечеру верну себе прежний вид, подмигнула я своему отражению.

Чёрт, куда-то поясок подевался… Не завязывая халат, я вышла из ванной и превратилась в слух.

Из спальни не доносилось ни звука. Да, быстро же он сдался… Иногда клиенты такие попадаются – оплатят пару часов, а потом кувыркайся с ними по полной программе до самого утра… Хорошо, хоть этот не такой. Мужчина после пятидесяти, возраст как-никак…

Мягкий палас делал мои шаги бесшумными.

Наклонившись, я стала собирать разбросанную по полу одежду. Вот и настал самый приятный в моей работе момент. Натяну колготки, платье, пересчитаю полученные деньги, захлопну сумочку и незаметно выскользну из номера. Внизу рассчитаюсь со знакомым швейцаром и поеду домой. Ярко-красный спортивный «форд-мустанг» быстро домчит меня до места. На улице я другая – молодая, уверенная в себе дамочка, спешащая по делам. Какие могут быть дела в пять часов утра? Ну, это не так важно. Например, неудобно назначенный рейс в международном аэропорту. Да и спрашивать-то никто не будет. Деньги заставляют молчать даже самых любопытных сограждан: дежурную по этажу, швейцара, ментов. Пара зелёненьких бумажек – и все проблемы разрешаются сами собой. О, я умею делать деньги! Триста–пятьсот долларов за ночь для меня не предел. Техникой секса я владею в совершенстве, могу сделать минет, могу кое-что и покруче, но за дополнительную плату, разумеется. Принцип предельно прост: хочешь «клубничку» – раскошеливайся, по желанию клиента я способна на всё, на всё!

Что ж, пора идти. Сегодняшняя ночь оказалась не самой плохой в моей жизни. Американец старался как мог, желая произвести выгодное впечатление. В отличие от других клиентов он даже хотел доставить мне удовольствие и был, надо сказать, на полпути к успеху, но… Но я уже давно не возбуждаюсь от прикосновения чужих рук…

Джоуи… Какое странное имя… Джоуи… А волосы у него крашеные… Хотя очень приятные на ощупь… Бросив взгляд на американца, лежавшего в уютной полутьме эркера, я застыла как вкопанная.

Джоуи был накрыт бледно-голубым покрывалом.

Покрывало было испачкано кровью. Безобразное тёмное пятно росло на глазах. Боже мой, что это?

Прижимая сумочку к груди, я подошла поближе и трясущимися руками потянула покрывало.

Обесцвеченные белокурые пряди американца, взбитые надо лбом, покраснели, как будто их испачкали томатным соком. Чуть выше густых бровей – маленькая, аккуратная дырочка, казавшаяся нарисованной в неясном свете ночника. Из дырочки непрерывной тоненькой струйкой вытекала неправдоподобно тёмная кровь.

– Эй, – осторожно потрясла я Джоуи за плечо, – эй, перестань так шутить…

Джоуи не ответил, он был мёртв.

Выходит, его убили, когда я мылась в ванной.

Из-за шума льющейся воды я не услышала выстрела. Да, но тогда и мне грозит опасность. Найдут труп, будут трясти. Дежурная по этажу услужливо сообщит, кого именно следует искать. Деньги тут не помогут… Труп конечно же повесят на меня. Даже разбираться не будут. Убийство с целью ограбления – подходящая версия, нечего сказать… Унести бы отсюда ноги, пока цела… Бедный Джоуи… В ресторане он показывал мне фотографии своих детей… Кому, интересно, этот чудак перешёл дорогу здесь, в Москве? Хотя, впрочем, меня это никаким боком не касается…

А может, дежурная спит? Пройду мимо неё незамеченной, спущусь по служебной лестнице в подвал и попробую открыть дверь. Замок там несложный, авось разберусь… Пересеку хозяйственный двор, сяду в машину и поеду к Таньке. Танька подруга проверенная, на неё можно положиться.

Скажет, если потребуется, что я появилась около одиннадцати. В гостинице с американцем? Да, была, но ушла оттуда рано… С кем он провёл остаток ночи, не знаю и знать не хочу…

Грохот тяжёлых мужских шагов, раздававшихся со стороны коридора, заставил меня испуганно заметаться по спальне. Шаги с каждой секундой приближались и наконец затихли у дверей номера. Начисто утратив способность соображать, я метнулась под кровать и попыталась спустить пониже край окровавленного покрывала.

Дверь едва слышно хлопнула. Кажется, зашли… Двое… Ботинки и нижняя часть брюк – большего я разглядеть не могла. Брюки как брюки, серые из смесовой ткани и синие в мелкий рубчик, посаженные на корсетную ленту, чтобы не истрепались раньше времени. Ботинки… Одни – ничего особенного: старомодная микропора, язычок вместо шнурков, другие… Высокие, стильные «казаки», сшитые явно на заказ. Хорошая, дорогая кожа без единой морщинки, блестящая – под золото – окантовка впереди, подъём перехвачен широким ремнем, застёгнутым на пряжку. Пряжка литая, тяжёлая, с чеканкой в виде царской короны. Такие не забудешь, да…

– Ну и где эта шлюха? – донеслось до моих ушей.

– Не знаю, но дежурная сказала, что из номера никто не выходил, – ответил второй голос.

– Что ж она, по-твоему, в окно выпрыгнула, что ли?

– Тут не выпрыгнешь. Двенадцатый этаж.

– Хреново твоя дежурная смотрит. Гнать надо таких дежурных, а на их место сажать более сговорчивых. Сбежала девка! Я же говорил, чтобы ты замочил американца вместе со шлюхой. Лишние свидетели нам ни к чему.

По всей вероятности, голос принадлежал именно тому типу, который был обут в «казаки».

Незнакомец беспрерывно курил, стряхивая пепел прямо на пол.

– Да никакой она не свидетель! Когда я мочил этого драного американца, девка мылась в ванной. Я слышал, как работал душ. Дверь была плотно закрыта. Представляю, какое у неё было состояние, когда она вышла из ванной! Увидела своего хахаля мёртвым и дала дёру.

– Это не оправдание. Ты всегда всё делаешь через задницу. Сказано было замочить двоих. Теперь нужно выяснить, где проживает эта шлюха и под чьей крышей она работает. Всё должно быть чисто и гладко.

– А может, это и к лучшему, что мы девку упустили? Теперь можно на неё смело этот труп повесить. За такие шутки она перед ментами точно не отвертится. Будет мотать срок по полной программе.

– Ладно, нужно уходить, – сказал тот, который был обут в «казаки», направляясь к выходу. – Мы и так в этом номере уже запарились. Тут такая духотища, что прямо блевать охота. Теперь тебе за эту шлюху перед пацанами придётся отвечать.

Ботинки пару минут потоптались перед кроватью и скрылись из глаз. Входная дверь едва слышно хлопнула. Кажется, пронесло… Пока пронесло… Скоро сюда нагрянут менты, и тогда… А что, собственно, тогда? Если Танька не подведёт, пусть попробуют доказать мою причастность к убийству. Да и разыскать меня в Москве не так-то просто. Визитную карточку с адресом я никому не оставляла. Где живу, кроме опять же Таньки, не знает никто. Главное – выбраться из гостиницы незамеченной, а там уж – как повезёт.

В маленьком предбанничке перед дверью я прислушалась. За дверью было тихо, хотя тишина могла на поверку оказаться обманчивой. А вдруг те двое до сих пор не ушли? Наконец решившись, я дрожащей рукой повернула блестящую латунную ручку до отказа и, сосчитав про себя до пяти для храбрости, осторожно высунула голову в коридор. Никого… Номер Джоуи находился в трёх метрах от служебной лестницы. Преодолеть их не составило труда. Теперь – вниз. Этаж – двенадцатый, ничего, как-нибудь добегу.

Когда до входа в подвал оставалось не более двух пролётов, я подвернула ногу и сломала каблук. Дальше пришлось идти босиком, что оказалось намного удобнее, чем на шпильках. А туфли… Ерунда, новые куплю. Нога неприятно ныла, но всё же позволяла двигаться почти не хромая. Так… Теперь надо бы открыть ведущую на улицу дверь. На всякий случай в сумочке я носила небольшой остро отточенный нож – профессия заставляла постоянно думать о самообороне.

Нож меня не подвёл. Замок поддался почти сразу, достаточно было посильнее надавить на крохотную детальку в самой сердцевине.

Господи, светло-то как… Втянув голову в плечи, я добежала до угла, хотя прятаться на хозяйственном дворе было не от кого, и, поумерив шаг, направилась к машине, которую предусмотрительно оставила подальше от парадного входа в гостиницу.

Завести послушный «форд-мустанг» удалось без труда. Полупустая в ранний утренний час Тверская позволяла прилично разогнаться, но я намеренно не стала искушать судьбу. Тише едешь – дальше будешь, к моей ситуации эта пословица подходила как нельзя лучше. В бардачке лежали сигареты. Вытащив одну, я закурила и, отмахнув рукой дым, глубоко задумалась. Кажется, я вляпалась в дерьмо. Как выберусь – не знаю. Видимо, на какое-то время придётся лечь на дно. Переберусь в другие гостиницы, попроще, хотя и там есть свои заморочки, связанные с «крышей». Ладно, об этом потом. Сейчас к Таньке договариваться – и спать.

Танькин подъезд встретил меня неистребимым запахом мочи и кислых щей. Лифт не работал, пришлось подниматься пешком. Квартира номер сорок четыре, седьмой этаж. Дверь открылась не сразу. Пришлось долго нажимать на разболтанную пупочку звонка.

– Кто там? – наконец раздался Танькин заспанный голос. Глазка у неё не было.

– Сто грамм, – устало отозвалась я.

– Лен, это ты? – ахнула Танька, пропуская меня в тесную прихожую.

Отодвинув рукой подругу, я прямиком прошла на кухню и села на стул.

– Всё нормально, Танька, это не привидение, это я. Расслабься и налей мне что-нибудь выпить.

– Ты хоть представляешь, на кого ты похожа? – в ужасе прошептала подруга и потянулась к бару, для того чтобы достать бутылку виски.

– Представляю, – фыркнула я и нервно забарабанила пальцами по столу.

Выпив полную рюмку, я почувствовала, как по телу разливается приятное тепло, и смогла хоть немного прийти в себя.

– Танька, ты мне подруга? – с надеждой в голосе произнесла я, потянувшись к открытой пачке сигарет с ментолом и вытаскивая из сумочки зажигалку.

– Само собой, – немного обиделась Танька и налила мне вторую рюмку. – А ты что, разве когда-то в этом сомневалась?

– Ты сможешь обеспечить мне алиби?

– Какое ещё алиби?

– Самое обыкновенное. Если вдруг ко мне закатят менты, ты сможешь честно посмотреть им в глаза и сказать, что я приехала к тебе за полночь и до утра просидела у тебя?

– Господи, а что же ты натворила? – всплеснув руками, испуганно спросила подруга.

– В том-то и дело, что я ничего не натворила. Творят другие, а мне приходится за эти творения отдуваться. Я просто работала с клиентом и честно отрабатывала свои деньги…

Неожиданно для себя я всхлипнула и, уткнувшись в ладони лицом, громко зарыдала. Танька молча гладила меня по голове, даже не пытаясь успокоить, понимая, что это бесполезно. Вдоволь наплакавшись, я осушила вторую рюмку и как на духу выложила подруге всё, что произошло со мной в этой злосчастной гостинице. Как только я закончила говорить, Танька почесала затылок и, протяжно вздохнув, произнесла:

– Да уж, приятного мало… Господи, что же теперь с тобой будет-то?

– Ничего не будет, если ты сможешь обеспечить мне алиби.

– Конечно смогу. Только… Может, было бы лучше, если бы ты сама пошла в милицию и честно всё рассказала?

Я посмотрела на Таньку вмиг округлившимися глазами и выразительно покрутила пальцем у виска.

– Тань, ты что, совсем умом тронулась? Разве я похожа на идиотку, которая бегает по ментам?

– Но ведь тебе нечего бояться! Ты же ни в чём не виновата!

– Хорошо. Только кто в это поверит?

– На то она и милиция, чтобы во всём разбираться и находить виновных.

Услышав последнюю фразу, я громко рассмеялась и чуть было не упала со стула.

– Танечка, милая, ну когда же ты хоть немного поумнеешь?! Неужели ты думаешь, что менты поверят какой-то проститутке и докажут её невиновность?! Да им только крайнего подавай! Сгребут меня в охапку и отвезут куда следует, вот и всё разбирательство. А ещё учительницей в школе работаешь! Да чему ты можешь детей научить, если сама-то жизни не видела и ничего в ней не понимаешь?! Да благодаря таким, как ты, детки и выходят из школы, как слепые котята, а потом попадают в самые глупые ситуации!

Танька нахмурила брови и сделала крайне недовольное лицо.

– Можно подумать, что ты кого-то можешь чему-то научить! Тоже мне, знаток жизни! В постели, что ли, мудрости набралась?

– Представь себе! – с вызовом ответила я и посмотрела на Таньку. – Я через огонь, воду и медные трубы прошла, такого повидала, что тебе и не снилось.

– Ну-ну, то-то я гляжу, что теперь ты не знаешь, как вылезти из этого дерьма, в которое сегодня ночью залетела, – усмехнулась Танька и посмотрела на часы. – Ладно, мне уже пора собираться на работу. Ты у меня дома останешься?

– Понятное дело, не к себе же поеду! Иди, учи своих пташек, а я отосплюсь хоть немного, если, конечно, у меня это получится.

Танька махнула рукой, залпом осушила рюмку виски и торопливо стала чистить апельсин.

– Ну ты даёшь, подруга, ты же в школе работаешь, – покачала головой я. – А если твои ученики учуют, что от тебя алкоголем несёт?

– От одной рюмки ничего не будет, – отрезала Танька и ушла в другую комнату.

Я с грустью посмотрела на полупустую бутылку и, поднявшись, поставила её обратно в бар. Всё-таки здорово, когда существуют друзья, на которых всегда можно положиться. Несколько лет назад мы с Танькой вместе поступали в педагогический институт и мечтали стать учителями. Теперь даже смешно об этом вспоминать. Танька оказалась настырной и защитила диплом. А я… Я бросила институт на третьем курсе и стала зарабатывать деньги. Вот такая у нас странная дружба: учительница начальных классов и профессиональная путана. Хотя дело вовсе не в социуме, а в обыкновенном человеческом факторе. Наперекор всему мы лучшие подруги, и совсем неважно, что ремесло у нас оказалось разным. Если бы не я, то смогла бы учительница начальных классов иметь классные шмотки и бар с дорогими напитками…

В этот момент на кухню вновь зашла Танька и посмотрела на меня подозрительно.

– Послушай, ты в порядке?

– Насчёт порядка не скажу, но, по-моему, я немного отошла.

– Постарайся уснуть, тогда ты будешь чувствовать себя гораздо лучше. И ещё, если тебе захочется выговориться, то телефон учительской ты знаешь.

– Ты же не служба доверия. Сей спокойно разумное, доброе, вечное и не забивай себе голову моими проблемами.

– Мне кажется, твои проблемы уже давно стали моими, – обиделась Танька.

Я улыбнулась, чмокнула подругу в щёку и проводила её до дверей. Закрывшись на замок, я не придумала ничего лучшего, как сесть прямо на пол и обхватить голову руками.

Воплощение страсти, или Красота – большое испытание

Подняться наверх