Читать книгу Применение подходов экономики замкнутого цикла в строительстве. Монография - А. Л. Кудряшов, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Если в предыдущей подглаве рассматривались теоретические концепции и нормативные основания циркулярной экономики, то настоящий раздел посвящен конкретному опыту их реализации в строительной практике различных стран. Анализ построен по географическому принципу: от стран Европейского союза, располагающих наиболее зрелыми подходами, через опыт стран Азиатско-Тихоокеанского региона к российской ситуации. Для каждой юрисдикции рассмотрены не только общие параметры нормативной среды, но и конкретные проекты, организационные модели и количественные результаты, которые могут служить ориентирами для отечественной строительной отрасли.

Нидерланды к середине 2020-х годов располагают, по-видимому, наиболее развитой экосистемой циркулярного строительства в Европе. Помимо правительственной программы «Нидерланды циркулярные к 2050 году», упомянутой в подглаве 1.1, практический интерес представляют конкретные реализованные объекты. Павильон «Circl» в Амстердаме, построенный по заказу банка ABN AMRO в 2017 году, проектировался как полностью разбираемое здание: 98% материалов могут быть извлечены и повторно использованы после завершения эксплуатации. Фасад выполнен из переработанных алюминиевых рам, внутренняя отделка – из вторичной древесины, теплоизоляция – из переработанной джинсовой ткани. При проектировании использовалась платформа Madaster, зафиксировавшая материальный состав здания с точностью до отдельного элемента [101]. Проект стал образцом для целого ряда последующих построек в Нидерландах и за их пределами.

Другой примечательный нидерландский проект – временный Дворец правосудия в Амстердаме (2016), спроектированный бюро cepezed. Здание возведено из сборно-разборных конструкций на арендованном земельном участке сроком на 20 лет; по истечении этого срока оно будет демонтировано и перемещено на новую площадку. Несущие стальные конструкции соединены болтами без сварки, фасадные панели крепятся на болтовых и винтовых замках, все инженерные коммуникации проложены в доступных каналах [102]. Этот проект продемонстрировал, что даже здание общественного назначения с высокими функциональными требованиями может быть спроектировано как полностью разбираемое, хотя стоимость строительства оказалась на 8—12% выше по сравнению с традиционным аналогом.

Нидерландская компания New Horizon Urban Mining специализируется на «городском минировании» – извлечении ценных материалов из зданий, подлежащих сносу. Вместо сплошного разрушения здания компания проводит селективную разборку с раздельным извлечением бетона, кирпича, древесины, металла, стекла и инженерного оборудования. Каждая фракция направляется на соответствующую переработку или продается для повторного использования. По данным компании, при селективном подходе удается вовлечь в повторное использование или переработку до 95% массы здания, тогда как при сплошном сносе этот показатель обычно не превышает 70% (поскольку смешанный лом пригоден лишь для засыпки) [103]. Экономическая модель New Horizon основана на том, что выручка от продажи вторичных материалов и экономия на оплате захоронения покрывают повышенные затраты на селективную разборку.

Платформа Madaster, запущенная в 2017 году, требует подробного рассмотрения как инфраструктурный элемент циркулярного строительства. Madaster служит онлайн-реестр материалов, содержащихся в зданиях: владелец или проектировщик загружает BIM-модель или перечень материалов, а платформа формирует «материальный паспорт» здания с указанием массы, стоимости и циркулярного потенциала каждого компонента [104]. К 2024 году на платформе зарегистрировано более 15 000 объектов недвижимости, преимущественно в Нидерландах, Бельгии и Германии. Платформа рассчитывает два ключевых показателя: индекс циркулярности (Madaster Circularity Indicator, MCI) и остаточную материальную стоимость здания. MCI оценивает, какая доля материалов поступила из вторичных источников и какая доля может быть извлечена при демонтаже; остаточная стоимость показывает, сколько «стоят» заключенные в здании материалы на рынке вторичного сырья. Для собственников зданий эта информация имеет практическое значение: здание с высоким MCI и значительной остаточной стоимостью может рассматриваться как финансовый актив, стоимость которого возрастает по мере удорожания первичного сырья.

Датская практика циркулярного строительства опирается на многолетнюю традицию раздельного обращения с отходами и высокие ставки налога на захоронение, о которых говорилось в подглаве 1.1. Конкретный интерес представляет проект «Resource Rows» в Копенгагене (Oerestad, 2019) – жилой комплекс на 92 квартиры, при строительстве которого использованы материалы, извлеченные из снесенных зданий. Фасад выполнен из кирпича, полученного при разборке школы 1970-х годов; внутренние перегородки – из бетонных элементов вторичного происхождения; оконные рамы переработаны из алюминиевых конструкций снесенного офисного здания [105]. Архитектурное бюро Lendager Group, реализовавшее проект, разработало собственную методику оценки экологического следа строительства и показало, что применение вторичных материалов снизило углеродный след объекта на 40% по сравнению с традиционным строительством.

Датская некоммерческая организация GXN (Green Transition), входящая в архитектурную группу 3XN, с 2016 года ведет исследовательский проект «Circle House», направленный на создание прототипа полностью циркулярного жилого дома. Первая очередь проекта (60 квартир социального жилья в городе Лисбьерг близ Орхуса) завершена в 2023 году. Конструктивное решение основано на сборно-разборном железобетонном остове с сухими соединениями: панели крепятся к остову стальными болтами, что позволяет демонтировать их без разрушения. Проектировщики утверждают, что 90% элементов здания могут быть повторно использованы по завершении 50-летнего срока эксплуатации [106]. Экономический анализ проекта показал, что удорожание строительства составило около 5% по сравнению с традиционным аналогом, тем не менее расчетная остаточная стоимость материалов компенсирует это удорожание менее чем за 15 лет.

Координационная платформа датского циркулярного строительства – организация VCOB (Videncenter for Cirkulaert Byggeri), основанная в 2020 году при поддержке Фонда Реалданиа. VCOB выполняет несколько функций: ведет базу данных вторичных строительных материалов, доступных на датском рынке; публикует руководства по проектированию разбираемых конструкций; организует обучение проектировщиков и подрядчиков; сопровождает пилотные проекты [107]. По данным VCOB, к 2024 году на датском рынке действуют 27 предприятий, специализирующихся на переработке строительных отходов, и 14 площадок продажи вторичных строительных материалов. Общий объем переработанных строительных отходов и отходов сноса в Дании составляет около 4,5 млн тонн в год при общем объеме образования порядка 5,2 млн тонн.

Германия занимает ведущее положение в Европе по абсолютным объемам переработки строительных отходов. По данным Федерального статистического ведомства (Destatis), в 2020 году объем строительных отходов и отходов сноса составил 228 млн тонн, из которых 90% было направлено на переработку или повторное использование [108]. Между тем за высоким общим показателем скрывается неоднородная картина: грунт (крупнейшая фракция по массе) преимущественно используется для засыпки выработанных карьеров и котлованов, что формально учитывается как переработка, но по существу представляет собой захоронение. Строительные отходы в узком смысле (бетонный лом, кирпичный бой, смешанный строительный мусор) перерабатываются на уровне 70—75%, преимущественно в дорожное основание и подсыпку [109].

Немецкий стандарт DIN 4226—100 «Заполнители для бетона – Часть 100: Заполнители из переработанных строительных материалов» устанавливает четыре класса вторичных заполнителей в зависимости от содержания различных компонентов (бетон, кирпич, асфальт, прочие) и допускает их применение для бетонов прочностью до C30/37 при замещении до 45% крупного заполнителя [110]. На практике вторичные заполнители используются преимущественно в дорожном строительстве и для неответственных конструкций, тогда как в жилищном строительстве их применение остается ограниченным из-за предубеждения проектировщиков и заказчиков.

Германский опыт примечателен также развитием института «ресурсного аудита» зданий перед сносом. С 2024 года по решению Бундестага предпроектное обследование зданий перед сносом с составлением перечня материалов и плана селективной разборки стало обязательным для всех зданий площадью свыше 2000 кв. м [111]. Аудит проводится сертифицированным специалистом и включает: идентификацию всех конструктивных и отделочных материалов, оценку их пригодности для повторного использования или переработки, выявление опасных материалов (асбест, ПХБ, тяжелые металлы), составление плана последовательности разборки. Результаты аудита включаются в проектную документацию на снос и передаются в региональную информационную систему обращения с отходами.

Великобритания развивает собственный подход к циркулярному строительству, опирающийся на добровольные предложения отрасли. Организация WRAP (Waste and Resources Action Programme) с 2004 года реализует программу Courtauld Commitment и ряд отраслевых программ, направленных на сокращение отходов в строительстве. В 2023 году WRAP опубликовала обновленное руководство по проектированию с учетом разборки, адресованное архитекторам и конструкторам [112]. Британская система экологической сертификации BREEAM, получившая широкое международное распространение (более 600 000 сертифицированных зданий в 90 странах), включает критерии управления строительными отходами и проектирования с учетом разборки, хотя их вес в общей оценке пока невелик.

Биржа вторичных строительных материалов Enviromate, запущенная в Великобритании в 2018 году, представляет модель рыночной инфраструктуры для циркулярного строительства. Платформа связывает поставщиков вторичных материалов (строительные площадки, генерирующие отходы, или предприятия по переработке) с потребителями (проектировщиками и подрядчиками, заинтересованными в приобретении вторичного сырья). Каждый лот сопровождается описанием происхождения материала, его свойств и документами о соответствии применимым стандартам [113]. К 2024 году на платформе зарегистрировано более 2000 организаций, а суммарный объем проданных материалов превысил 800 тыс. тонн. Экономический анализ показал, что покупатели вторичных материалов через Enviromate экономят в среднем 20—30% по сравнению с приобретением первичного сырья, тогда как поставщики экономят на оплате захоронения.

Французский опыт требует отдельного рассмотрения в связи с принятием закона AGEC (Loi relative a la lutte contre le gaspillage et a l’economie circulaire) в феврале 2020 года. Статья 62 закона ввела обязательную диагностику материальных ресурсов здания (diagnostic produits-materiaux-dechets, PMD) перед любым сносом или значительной реконструкцией зданий площадью свыше 1000 кв. м [114]. Диагностика включает инвентаризацию всех материалов, оценку их пригодности для повторного использования и переработки, выявление опасных веществ и составление плана управления отходами. С 2022 года закон дополнен системой расширенной ответственности производителей строительных изделий (REP PMCB), предусматривающей уплату экосбора производителями и импортерами строительных материалов [115]. Собранные средства направляются на финансирование сбора, сортировки и переработки строительных отходов через аккредитованных экооператоров.

Конкретным примером французской методы работы служит реконструкция комплекса Grand Parc в Бордо (архитекторы Lacaton & Vassal, 2017 – проект, удостоенный Притцкеровской премии). Вместо сноса трех жилых домов 1960-х годов архитекторы предложили их расширение путем пристройки балконов и зимних садов к существующим фасадам, сохранив несущие конструкции и квартиры. Это решение позволило обойтись без генерации демонтажных отходов, сократить расход новых материалов на 60% по сравнению с полной заменой зданий и одновременно улучшить жилищные условия 530 семей [116]. Проект Grand Parc иллюстрирует верхнюю ступень R-иерархии: отказ от сноса и продление жизненного цикла предпочтительнее любой переработки.

Китайский опыт циркулярного строительства определяется прежде всего масштабом проблемы. По оценкам Министерства жилищного строительства и городского-сельского развития КНР, ежегодный объем образования строительных отходов и отходов сноса составляет около 2,0 млрд тонн, что связано с беспрецедентными темпами урбанизации и обновления жилого фонда [117]. Правительство КНР в 2020 году установило целевой показатель переработки строительных отходов в крупных городах на уровне 35% к 2025 году, что, учитывая исходный уровень порядка 5—10%, представляет амбициозную задачу [118].

Город Шэньчжэнь стал пилотной площадкой для реализации системы управления строительными отходами. Муниципальное правительство в 2015 году ввело запрет на несанкционированный вывоз строительных отходов за пределы города и одновременно создало сеть перерабатывающих предприятий общей мощностью 15 млн тонн в год. Каждый объект строительства или сноса обязан получить разрешение на обращение с отходами и заключить договор с лицензированным перевозчиком и переработчиком. Транспортировка строительных отходов отслеживается с помощью GPS-датчиков на каждом грузовом автомобиле. К 2023 году уровень переработки строительных отходов в Шэньчжэне достиг 40%, что существенно превышает средний показатель по стране [119]. Основная продукция переработки – вторичный щебень и кирпич из прессованного бетонного лома, применяемые в дорожном строительстве и для малоэтажных сооружений.

Шанхайский подход отличается акцентом на организационной стороне. Муниципальное управление строительства разработало электронную систему учета строительных отходов, в которой каждый застройщик обязан зарегистрировать прогнозный объем отходов до начала работ и отчитаться об их фактическом движении после завершения. Данные системы интегрированы с городской системой видеонаблюдения, позволяющей контролировать маршруты перевозки [120]. Нарушители (нелегальный вывоз или захоронение) штрафуются и лишаются лицензии на строительную деятельность. По данным Шанхайского муниципального бюро экологии, за первые три года работы системы (2019—2022) объем нелегального захоронения строительных отходов в черте города сократился на 70%.

Китайские исследования вторичных строительных материалов сосредоточены преимущественно на бетоне из переработанного заполнителя (Recycled Aggregate Concrete, RAC). Ксяо, Ли и Лань в серии публикаций 2012—2020 годов исследовали прочностные и деформационные характеристики RAC и установили, что при замещении до 30% природного крупного заполнителя вторичным прочность бетона снижается на 10—15%, а модуль упругости – на 15—20% [121]. Для компенсации этого снижения авторы предложили добавление минеральных добавок (зола-уноса, молотый гранулированный шлак) и оптимизацию водоцементного отношения. Результаты нашли отражение в китайском стандарте JGJ/T 240—2011 «Технические нормы применения бетона на вторичных заполнителях», допускающем использование RAC для конструкций с расчетной прочностью до C40 [122].

Японский опыт, ключевые параметры которого охарактеризованы в подглаве 1.1, заслуживает более детального рассмотрения с точки зрения организационных механизмов. Закон о переработке строительных материалов (Construction Material Recycling Act, 2002) установил обязательную раздельную разборку зданий площадью свыше 80 кв. м и разделение строительных отходов на четыре потока: бетон, асфальт, древесина и прочие материалы [123]. Подрядчик обязан получить разрешение на снос с указанием способа разборки и схемы обращения с каждой фракцией. За нарушение требований о раздельной разборке предусмотрен штраф до 500 000 иен (примерно 3500 долл. США) и приостановление строительной лицензии.

Практика «тайкай» (раздельного сноса) в Японии доведена до высокого уровня организации. Типичная последовательность работ включает: удаление отделочных материалов (обои, напольные покрытия, потолочные плиты) вручную; демонтаж инженерного оборудования (трубопроводы, кабели, приборы); разборка оконных и дверных блоков; демонтаж кровельного покрытия; поэтапная разборка несущих конструкций сверху вниз с применением малогабаритной техники. Весь процесс занимает в два-три раза больше времени, чем сплошной снос, хотя качество извлекаемых материалов значительно выше [124]. Бетонный лом, полученный при тайкай, содержит минимальное количество посторонних включений и пригоден для производства высококачественного вторичного щебня.

Японская ассоциация переработки строительных материалов (JCRA) ведет мониторинг движения строительных отходов и публикует ежегодные отчеты с детализацией по фракциям и регионам. Согласно отчету за 2022 год, общий объем строительных отходов и отходов сноса в Японии составил 73,6 млн тонн, из которых 97,2% было направлено на переработку [125]. Наибольшие трудности создает древесная фракция: несмотря на формально высокий уровень переработки (95%), значительная часть древесных отходов направляется на энергетическую утилизацию (сжигание), а не на повторное материальное использование. Это соответствует нижней ступени R-иерархии и с позиции циркулярной экономики является менее предпочтительным, нежели повторное использование древесины в качестве конструктивного или отделочного материала.

Республика Корея приняла Закон о переработке строительных отходов (Construction Waste Recycling Promotion Act) в 2003 году, установив обязательные нормативы использования вторичных заполнителей в государственных строительных проектах: не менее 40% крупного заполнителя в дорожном бетоне и не менее 25% в конструктивном бетоне должно составлять вторичное сырье [126]. К 2020 году уровень переработки строительных отходов в стране достиг 98%, причем значительная доля переработанного материала используется в дорожном строительстве. Корейский институт строительных технологий (KICT) провел масштабные исследования долговечности конструкций из RAC и опубликовал данные двадцатилетних натурных наблюдений, подтвердившие удовлетворительную работу вторичного бетона в условиях корейского климата [127].

Сингапурский опыт интересен тем, что город-государство с площадью всего 733 кв. км и полным отсутствием природных запасов строительного сырья вынужден максимально использовать вторичные ресурсы. Управление строительства Сингапура (BCA) в 2005 году ввело обязательную переработку бетонных и асфальтобетонных отходов, а с 2014 года установило минимальные нормативы содержания вторичных заполнителей в бетоне для государственных проектов [128]. Единственный действующий полигон твердых отходов (остров Семакау) может принимать не более 2000 тонн отходов в сутки, что создает мощный экономический стимул к переработке: стоимость захоронения тонны отходов в Сингапуре составляет около 150 сингапурских долларов (110 долл. США), что является одной из наиболее высоких ставок в мире. При таких условиях переработка строительных отходов экономически выгодна независимо от дополнительному регуляторному давлению.

Российский опыт циркулярного строительства находится на начальном этапе формирования. Системный анализ ситуации затруднен отсутствием полноценной статистики: ни Росстат, ни Росприроднадзор не ведут раздельного учета строительных отходов и отходов сноса в объеме и детализации, сопоставимых с европейскими или японскими данными. По экспертным оценкам Национального объединения строителей (НОСТРОЙ), ежегодный объем образования строительных отходов в России составляет 60—80 млн тонн, из которых перерабатывается не более 10—15% [129]. Основная масса строительных отходов размещается на полигонах (лицензированных и нелицензированных) или используется для рекультивации карьеров и засыпки оврагов, что по европейской классификации считается «засыпкой» (backfilling), а не переработкой.

Московский регион, генерирующий наибольшие в стране объемы строительных отходов, предпринял ряд регуляторных шагов. Постановление Правительства Москвы от 15.12.2020 No 2217-ПП установило требования к раздельному сбору строительных отходов на строительных площадках и их передаче на переработку лицензированным организациям. Программа реновации жилищного фонда, предусматривающая снос более 5000 пятиэтажных домов общей площадью около 16 млн кв. м, генерирует значительные объемы бетонного лома, кирпичного боя и металлолома [130]. По оценкам Департамента строительства Москвы, при полном освоении программы суммарный объем демонтажных отходов составит порядка 50—60 млн тонн. Часть этих отходов перерабатывается на дробильно-сортировочных комплексах, принадлежащих компаниям «ГК Стройресурс», «Мосэкострой» и ряду других операторов. Вторичный щебень используется преимущественно для устройства оснований дорог и площадок, а также для обратной засыпки котлованов.

Санкт-Петербург располагает тремя лицензированными предприятиями по переработке строительных отходов суммарной мощностью около 2 млн тонн в год: ООО «Спецтранс», АО «Завод МПБО-2» и ООО «Экоград». Однако загрузка этих мощностей, по данным Комитета по благоустройству Санкт-Петербурга, не превышает 40—50%, поскольку значительная часть строительных отходов по-прежнему вывозится на полигоны, где стоимость размещения составляет 500—1500 руб. за тонну – ниже, чем стоимость переработки [131]. Подобное соотношение цен является типичным для большинства российских регионов и является центральный экономический барьер для развития переработки.

Отдельные российские компании предпринимают попытки внедрения циркулярных подходов, опережая нормативные требования. Компания «ПИК» (крупнейший российский девелопер по объему ввода жилья) с 2021 года реализует программу «Ответственное строительство», включающую раздельный сбор отходов на строительных площадках и передачу основных фракций (бетон, арматура, древесина) на переработку [132]. По отчету компании за 2023 год, уровень переработки строительных отходов на объектах «ПИК» составил 62%, что значительно превышает средний показатель по отрасли. Компания «Группа ЛСР» в Санкт-Петербурге эксплуатирует собственный дробильно-сортировочный комплекс для переработки бетонного лома, образующегося на ее строительных площадках, и использует полученный вторичный щебень для устройства оснований при строительстве новых объектов [133]. Эти примеры пока единичны и не складываются в отраслевую тенденцию, но они демонстрируют техническую и экономическую осуществимость переработки в российских условиях.

Научно-исследовательские и проектные организации формируют отечественную методическую базу циркулярного строительства. НИИЖБ им. А. А. Гвоздева (подразделение НИЦ «Строительство») проводит исследования вторичных заполнителей для бетона и участвует в разработке нормативных документов, регламентирующих их применение [134]. ЦНИИСК им. В. А. Кучеренко исследует вопросы демонтажа и повторного использования металлических конструкций. НИУ МГСУ (Национальный исследовательский Московский государственный строительный университет) ведет образовательные программы в области ресурсосбережения в строительстве и выполняет прикладные исследования по заказу строительных компаний. При этом координация между исследовательскими организациями, регуляторами и отраслью остается слабой, а результаты исследований медленно транслируются в нормативную базу и строительную практику.

Сравнительный анализ рассмотренных методов работы позволяет выделить несколько закономерностей. Страны с наиболее высоким уровнем переработки строительных отходов (Япония – 97%, Нидерланды – 95%, Дания – 87%) сочетают три элемента: жесткие нормативные требования к раздельному сбору и переработке; высокие тарифы на захоронение, делающие переработку экономически выгодной; развитую инфраструктуру переработки и рынки вторичных материалов. Отсутствие хотя бы одного из этих элементов резко снижает результативность: в Китае, например, нормативные требования установлены, но инфраструктура и экономические условия не обеспечивают их выполнения в полной мере; в России отстают все три элемента одновременно.

Второй выявленной закономерностью является последовательность формирования циркулярных подходов. Ни одна из рассмотренных стран не достигла высокого уровня переработки одномоментно; во всех случаях процесс занял 15—25 лет. Дания ввела налог на захоронение в 1987 году, а устойчивый уровень переработки свыше 80% достигла лишь к середине 2000-х. Япония приняла Закон о переработке строительных материалов в 2002 году, а показатель 97% зафиксирован по итогам 2020 года. Этот временной лаг объясняется необходимостью создания перерабатывающей инфраструктуры, формирования рынков сбыта вторичных материалов, обучения кадров и изменения профессиональных привычек проектировщиков и подрядчиков. Для России это означает, что ожидать быстрых результатов от разовых нормативных решений нереалистично; необходима долгосрочная программа с поэтапными целевыми показателями.

Третья закономерность касается роли пилотных проектов. Во всех рассмотренных юрисдикциях знаковые объекты (Circl в Амстердаме, Resource Rows в Копенгагене, Circle House в Лисбьерге, Grand Parc в Бордо) сыграли демонстрационную роль, показав техническую осуществимость циркулярного подхода и привлекая внимание профессионального сообщества. В российской практике подобные демонстрационные объекты единичны и не получают достаточного информационного сопровождения. Целенаправленная поддержка пилотных циркулярных проектов (в том числе через механизмы государственного заказа и зеленого финансирования) представляется одним из наиболее результативных направлений государственной политики на начальном этапе.

Четвертая закономерность связана с информационной инфраструктурой. Платформы учета материалов (Madaster в Нидерландах), биржи вторичных материалов (Enviromate в Великобритании), системы отслеживания отходов (электронные системы Шэньчжэня и Шанхая) являются необходимым условием масштабирования циркулярных подходов. Без прозрачной и доступной информации о наличии, свойствах и местоположении вторичных материалов проектировщики и подрядчики лишены возможности включать их в свои проекты, даже при наличии готовности это делать. В Российской Федерации подобная информационная инфраструктура отсутствует, и ее создание представляет самостоятельную задачу, обсуждаемую во второй главе настоящей монографии.

Финансовые механизмы поддержки циркулярного строительства существенно различаются между странами. Фискальные инструменты (налоги на захоронение) преобладают в Северной Европе. Административные нормативы (обязательные доли вторичного сырья) характерны для Южной Кореи и Сингапура. Субсидирование и льготное кредитование применяются в Китае для предприятий по переработке строительных отходов. Добровольные системы сертификации (BREEAM, LEED, DGNB) создают рыночные преференции для циркулярных объектов через повышение их привлекательности для арендаторов и инвесторов. Для российских условий оптимальным представляется сочетание нескольких инструментов: повышение тарифов на захоронение строительных отходов (что создаст экономические предпосылки для переработки), введение обязательного предпроектного обследования перед сносом (что обеспечит информационную основу для селективной разборки) и развитие добровольной сертификации с учетом циркулярных критериев (что создаст рыночные условия для спроса на вторичные материалы).

Завершая обзор зарубежного и отечественного опыта, необходимо отметить, что ни одна из рассмотренных стран не достигла полностью циркулярной модели строительства. Даже лидеры (Нидерланды, Япония, Дания) перерабатывают преимущественно минеральную фракцию строительных отходов, тогда как композитные материалы, утеплители, герметики и ряд других компонентов по-прежнему направляются на захоронение. Проектирование с учетом разборки остается прерогативой экспериментальных объектов и не стало массовой практикой даже в передовых юрисдикциях. Повторное использование целых конструктивных элементов (наиболее предпочтительная стратегия по R-иерархии) составляет менее 1% по массе от общего объема строительных отходов и отходов сноса в любой из рассмотренных стран. Эти констатации не обесценивают достигнутого прогресса, но задают реалистичный горизонт ожиданий и направления дальнейшей работы, которым посвящена вторая глава монографии.

Австрийский опыт представляет интерес благодаря системе обязательного «ресурсного паспорта» зданий, введенной в 2020 году для объектов, финансируемых из бюджета федеральных земель. Паспорт фиксирует массу и состав всех конструктивных материалов, способы их соединения и прогнозируемый объем отходов при будущем демонтаже. Австрийский институт строительной биологии и экологии (IBO) разработал методику оценки «деконструируемости» зданий по пятибалльной шкале, учитывающую тип соединений, доступность узлов для разборки, однородность материалов и наличие документации [135]. По данным IBO, средний балл деконструируемости зданий, построенных в Австрии до 2015 года, составляет 2,1, тогда как для объектов, проектирование которых велось с учетом рекомендаций института, – 3,8.

Швейцарская ассоциация инженеров и архитекторов (SIA) в 2019 году опубликовала Стандарт SIA 2032 «Воплощенная энергия зданий», включающий рекомендации по учету затрат энергии не только на производство строительных материалов, но и на их будущую переработку или захоронение [136]. Этот стандарт является одним из немногих, рассматривающих полный жизненный цикл материала, включая фазу «конца жизни» здания. Его практическое значение состоит в том, что проектировщик получает числовое основание для предпочтения материалов с высоким потенциалом повторного использования. Применение стандарта SIA 2032 в кантоне Цюрих привело к увеличению доли разбираемых конструктивных решений в проектах государственных зданий с 12% в 2019 году до 34% в 2023 году.

Итальянская ситуация характеризуется резким контрастом между северными и южными регионами. На севере (Ломбардия, Венето, Эмилия-Романья) функционируют развитые сети предприятий по переработке строительных отходов, а уровень переработки превышает 80%. На юге (Кампания, Калабрия, Сицилия) перерабатывающая инфраструктура практически отсутствует, а основная масса строительных отходов направляется на нелицензированные полигоны или используется для нелегальной засыпки [137]. Итальянское агентство по охране окружающей среды (ISPRA) оценивает общий уровень переработки строительных отходов и отходов сноса в стране в 78%, однако этот средний показатель маскирует колоссальные региональные различия. Для Российской Федерации итальянский опыт поучителен именно в части региональной дифференциации: различия между Москвой и отдаленными регионами по инфраструктуре переработки строительных отходов, вероятно, не уступают различиям между Миланом и Неаполем.

Региональная дифференциация российского опыта требует подробного рассмотрения. Помимо Москвы и Санкт-Петербурга, определенную активность в области переработки строительных отходов проявляют Свердловская, Новосибирская и Самарская области. В Екатеринбурге компания «Уральский щебень» с 2017 года эксплуатирует мобильный дробильно-сортировочный комплекс мощностью 150 тыс. тонн в год, перерабатывающий бетонный лом со строительных площадок города [138]. В Новосибирске предприятие «СибЭкоСтрой» специализируется на переработке асфальтобетонного лома, образующегося при ремонте городских дорог: полученная асфальтобетонная крошка используется для устройства временных проездов и площадок. При этом масштаб этих предложений остается незначительным по сравнению с общим объемом образующихся отходов.

Особый случай представляют регионы Дальнего Востока. Низкая плотность населения, значительные расстояния перевозки и ограниченная номенклатура строительных проектов делают создание стационарных перерабатывающих мощностей экономически нецелесообразным. Вместе с тем строительство и реконструкция объектов в ходе государственных программ развития Дальнего Востока генерируют растущие объемы строительных отходов. Применение мобильных дробильно-сортировочных установок (финского или немецкого производства), перемещаемых от объекта к объекту, рассматривается как потенциальное решение для территорий с низкой концентрацией строительства [139]. Опыт использования подобных установок на объектах компании «Транснефть» в Восточной Сибири подтвердил их техническую работоспособность, хотя экономический эффект ограничивается экономией на транспортировке первичного щебня из удаленных карьеров.

Сопоставление барьеров, препятствующих внедрению циркулярных методов работы в различных странах, выявляет ряд универсальных затруднений. Все без исключения рассмотренные юрисдикции указывают на проблему нестабильного качества вторичных строительных материалов как на основное препятствие для их широкого применения. Вторичный щебень из бетонного лома характеризуется более высокой дисперсией свойств (прочность, влагопоглощение, плотность) по сравнению с природным щебнем, что затрудняет проектирование и требует усиленного входного контроля [140]. Решение этой проблемы видится в стандартизации процессов переработки и создании систем сертификации вторичных материалов, аналогичных тем, что уже функционируют для первичного сырья.

Другим универсальным барьером является правовая неопределенность момента, когда отход перестает быть отходом и становится вторичным сырьем (продуктом). Европейский регламент об отходах (Directive 2008/98/EC) устанавливает критерии «прекращения статуса отхода» (окончание статуса отхода criteria), впрочем для строительных отходов конкретные критерии разработаны лишь для нескольких фракций (металлолом, стекло), а для бетонного и кирпичного лома они отсутствуют или различаются между странами-членами ЕС [141]. В России этот вопрос решается на уровне отдельных технических условий (ТУ), разрабатываемых каждым перерабатывающим предприятием самостоятельно, что создает фрагментарную и непрозрачную нормативную среду.

Культурный барьер – предубеждение в отношении вторичных материалов – фиксируется исследователями во всех рассмотренных странах, хотя его выраженность различается. Опрос, проведенный Делфтским техническим университетом среди 340 нидерландских архитекторов и конструкторов в 2022 году, показал, что 68% респондентов готовы применять вторичные заполнители в ненесущих конструкциях, вместе с тем лишь 23% – в несущих [142]. Среди российских проектировщиков, по данным отраслевых опросов, готовность применять вторичные материалы выразили только 18% респондентов, причем основными мотивами отказа названы неуверенность в качестве (54%), отсутствие нормативной базы (31%) и давление заказчика (15%) [143].

Технологические инновации в области вторичных строительных материалов открывают дополнительные возможности. Технология «сухой карбонизации» бетонного лома, разработанная исследователями Университета Гента (Бельгия), позволяет насыщать вторичный заполнитель углекислым газом, что повышает его плотность и прочность, одновременно связывая CO2 [144]. По данным разработчиков, карбонизированный вторичный заполнитель демонстрирует свойства, сопоставимые с природным щебнем, при условии выдерживания в атмосфере повышенной концентрации CO2 в течение 24—48 часов. Коммерческая реализация технологии начата канадской компанией CarbonCure Technologies, которая поставляет оборудование для бетонных заводов, позволяющее вводить CO2 в бетонную смесь на стадии затворения [145].

Геополимерные вяжущие, получаемые активацией алюмосиликатного сырья (золы-уноса, молотого шлака, метакаолина) щелочными растворами, представляют альтернативу портландцементу с существенно меньшим углеродным следом. Давидовитс, предложивший термин «геополимер» в 1978 году, показал, что геополимерные бетоны могут достигать прочности, сопоставимой с традиционными, при сокращении выбросов CO2 на 60—80% [146]. Возможность использования вторичных заполнителей в геополимерных бетонах исследована группой Гурнея и Шарма (Университет Мельбурна) и подтверждена для конструкций с расчетной прочностью до 40 МПа [147]. Для российских условий геополимерные вяжущие особенно перспективны, учитывая наличие значительных запасов золошлаковых отходов ТЭС (по оценкам Минэнерго, около 1,5 млрд тонн накопленных золошлаков).

Международное сотрудничество в области циркулярного строительства реализуется через несколько каналов. Программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП) в ходе Глобального альянса по зданиям и строительству (GlobalABC) координирует обмен опытом между странами в области ресурсоэффективного строительства [148]. Европейский институт инноваций и технологий (EIT) через свое подразделение EIT Climate-KIC финансирует проекты, направленные на ускорение перехода к циркулярному строительству в странах-членах ЕС. Международный совет по исследованиям в строительстве (CIB) через рабочие комиссии W115 (Construction Materials Stewardship) и W119 (Customised Industrial Construction) поддерживает обмен результатами исследований между научными группами разных стран [149].

Россия участвует в международном сотрудничестве по линии двусторонних соглашений, хотя масштаб участия в последние годы сократился. Российско-германский проект «Переработка строительных отходов в городах Российской Федерации» (реализован при поддержке GIZ в 2016—2019 годах) включал передачу немецких технологий сортировки и переработки и обучение российских специалистов на предприятиях Германии [150]. По итогам проекта разработаны рекомендации по созданию региональных систем обращения со строительными отходами, однако их практическое внедрение ограничилось тремя пилотными регионами (Калининградская область, Республика Татарстан, Свердловская область). Российско-финское сотрудничество в области строительных технологий, хотя и сохраняется, фокусируется преимущественно на энергоэффективности, а не на циркулярности.

Потенциал сотрудничества со странами ЕАЭС и СНГ в области циркулярного строительства остается практически неиспользованным. Казахстан, Узбекистан и Беларусь переживают строительный бум и сталкиваются с растущими объемами строительных отходов, впрочем системы их переработки в этих странах практически не развиты. Совместная разработка нормативной базы, обмен технологическим опытом и координация подготовки кадров могли бы принести взаимную пользу. Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) включила ресурсосбережение в перечень приоритетных направлений промышленной кооперации, однако конкретные программы в области обращения со строительными отходами пока не сформированы.

Роль местного самоуправления в организации обращения со строительными отходами требует отдельного анализа. В большинстве европейских стран муниципалитеты наделены полномочиями по регулированию условий сноса зданий, выдаче разрешений на строительство и контролю за движением отходов. Амстердам, Копенгаген, Хельсинки используют механизм муниципального земельного контроля: при предоставлении земельного участка под застройку муниципалитет включает в условия договора требования к применению вторичных материалов и проектированию с учетом разборки [151]. В Российской Федерации подобная практика пока не получила распространения, хотя Градостроительный кодекс РФ предоставляет муниципалитетам достаточно широкие полномочия в области регулирования строительной деятельности.

Экономическое моделирование перехода к циркулярному строительству на макроуровне проведено несколькими исследовательскими группами. Кембриджский институт устойчивого лидерства (CISL) оценил, что полная реализация потенциала циркулярного строительства в ЕС к 2050 году позволила бы сократить потребление первичных минеральных ресурсов в строительном секторе на 80%, снизить выбросы CO2 от производства строительных материалов на 60% и создать дополнительно 700 тыс. рабочих мест в сферах переработки, ремонта и обслуживания [152]. Применительно к России аналогичные расчеты отсутствуют, что представляет пробел в обосновании государственной политики. Одной из задач настоящей монографии является разработка методологического аппарата, позволяющего проводить подобные оценки с учетом российской специфики.

Институциональная среда циркулярного строительства в каждой из рассмотренных стран складывалась в тесном взаимодействии государственных органов, профессиональных объединений, научных организаций и частного бизнеса. В Нидерландах координирующую роль выполняет «Платформа циркулярного строительства» (Platform CB’23), объединяющая более 200 участников строительной цепочки. В Великобритании аналогичную функцию исполняет «Совет зеленого строительства» (UKGBC). В Германии – Немецкий совет по устойчивому строительству (DGNB). В России институциональная структура, координирующая переход к циркулярному строительству, не сформирована: НОСТРОЙ, НОПРИЗ, Российская гильдия управляющих и девелоперов и другие профессиональные объединения пока не выделяют циркулярную экономику в самостоятельное направление работы.

Профессиональное образование и повышение квалификации являются необходимым условием распространения циркулярных подходов. Делфтский технический университет с 2018 года предлагает магистерскую программу «Circular Built Environment», которая ежегодно выпускает 25—30 специалистов, обладающих компетенциями в области проектирования разбираемых конструкций, оценки циркулярности и управления вторичными материалами [153]. Датская королевская академия архитектуры включила курс «Circular Design» в обязательную программу бакалавриата. В российских строительных вузах потребность в аналогичных образовательных программах очевидна, но их разработка сдерживается отсутствием систематизированного отечественного опыта и методических материалов. Разработка учебно-методических рекомендаций является одной из прикладных задач, решаемых в третьей главе настоящей монографии.

Анализ временной динамики выявляет ускорение развития циркулярного строительства в 2020-х годах. Если в первой половине 2010-х годов тематика ограничивалась преимущественно академическими публикациями и пилотными проектами, то во второй половине десятилетия она проникла в нормативные акты, отраслевые стандарты и коммерческую практику. Европейский зеленый курс (European Green Deal, 2019), Новая индустриальная стратегия Европы (2020), Стратегия устойчивой и интеллектуальной мобильности (2020) и ряд других программных документов ЕС последовательно расширяют нормативное пространство циркулярной экономики. Пересмотр Регламента ЕС по строительным изделиям (CPR), ожидаемый к 2026 году, предусматривает введение обязательных экологических деклараций для строительных изделий, включающих информацию о содержании вторичного сырья и потенциале повторного использования [154]. Для российских производителей строительных материалов, экспортирующих продукцию на европейский рынок, соответствие этим требованиям станет условием доступа к рынку.

Подводя итог обзору зарубежного и отечественного опыта, отметим несколько выводов, значимых для дальнейших разделов монографии. Во-первых, результативная система циркулярного строительства формируется как комплекс взаимосвязанных элементов: нормативное регулирование, экономическое стимулирование, технологическая инфраструктура, информационные системы, кадровое обеспечение. Изъятие любого элемента резко снижает результативность остальных. Во-вторых, начальный этап перехода требует существенного государственного участия (пилотные проекты, субсидирование инфраструктуры, повышение тарифов на захоронение), тогда как на зрелом этапе система способна функционировать преимущественно на рыночных основаниях. В-третьих, российская ситуация характеризуется одновременным отставанием по всем перечисленным элементам, что означает необходимость комплексного – а не точечного – воздействия. Методологические подходы к такому комплексному воздействию составляют предмет второй главы настоящей монографии.

Европейский союз выстроил многоуровневую систему регулирования обращения со строительными отходами. Основополагающая директива об отходах (2008/98/EC) установила целевой показатель переработки строительных отходов и отходов сноса на уровне 70% к 2020 году, а Директива о полигонах (1999/31/EC) последовательно ужесточала требования к захоронению перерабатываемых фракций [85]. Регламент ЕС о строительных изделиях (EU 305/2011) включил базовое требование No 7 «Устойчивое использование природных ресурсов», обязывающее учитывать возможность повторного использования и переработки строительных конструкций при проектировании [86]. Статистика достижения целевого показателя 70% демонстрирует значительный разброс по странам: от 97—99% в Нидерландах и Японии до 10—15% в России и 5—15% в Китае. Между тем прямое сопоставление затруднено различиями в методологии учета: ряд стран включают в переработку засыпку грунтом и укрепление оснований, что формально является утилизацией, но содержательно представляет простейшую форму повторного применения без прироста стоимости.

Германия занимает среди европейских стран особое положение благодаря детальности технических стандартов для вторичных строительных материалов. Закон о замкнутых циклах (Kreislaufwirtschaftsgesetz, 2012) установил общие принципы, а Постановление о переработке коммерческих отходов (Gewerbeabfallverordnung, 2017) конкретизировало требования к раздельному сбору и переработке строительных отходов [87]. Объем строительных отходов и отходов сноса в Германии составляет около 220 млн тонн в год (включая грунт). Если исключить грунт, собственно строительные отходы (бетон, кирпич, асфальтобетон, гипс, дерево, металлы) составляют порядка 60—70 млн тонн, из которых перерабатывается около 88% [88]. Стандарт DIN 4226—100 регламентирует требования к вторичным заполнителям для бетона и допускает замещение до 45% крупного заполнителя вторичным щебнем для бетонов классов до C30/37 [89]. Это один из наиболее проработанных стандартов в мире, задающий образец для других юрисдикций.

Проект «Urban Mining Design» (Берлин, 2019) стал одним из первых в Германии примеров проектирования общественного здания с полным учетом материального состава и возможности будущей разборки. Здание детского сада площадью 1200 кв. м спроектировано с применением деревянной стоечно-балочной системы на болтовых соединениях, модульных фасадных панелей и разъемных инженерных подключений [90]. Каждому элементу конструкции присвоен цифровой идентификатор, включенный в BIM-модель с указанием материала, производителя, способа демонтажа и ожидаемого остаточного ресурса. По расчетам проектировщиков, 85% материалов здания пригодны для повторного использования после завершения расчетного срока службы в 60 лет.

Великобритания, несмотря на выход из Европейского союза, сохраняет высокие стандарты обращения со строительными отходами. Налог на захоронение (Landfill Tax), введенный в 1996 году и последовательно повышавшийся до 102,10 фунтов стерлингов за тонну к 2024 году, относится к числу наиболее высоких в Европе и создает мощный экономический фактор переработки [91]. Протокол WRAP (Waste and Resources Action Programme) по управлению строительными отходами стал отраслевым стандартом и применяется на большинстве крупных строительных площадок [92]. Организация Salvo поддерживает крупнейшую в стране онлайн-платформу торговли вторичными строительными материалами, объединяющую около 700 поставщиков [93].

Французский закон о борьбе с расточительством и о циркулярной экономике (Loi AGEC, 2020) ввел систему расширенной ответственности производителя для строительных материалов, обязав их финансировать сбор, сортировку и переработку отходов через отчисления в специализированный фонд [94]. С 2023 года действует организация Valobat, созданная производителями для реализации этой обязанности. Диагностика состава отходов (Diagnostic PEMD) стала обязательной перед сносом зданий площадью свыше 1000 кв. м [95]. Австрийская директива по строительным отходам (Recycling-Baustoffverordnung, 2015) установила четыре класса качества вторичных заполнителей (U-A, U-B, U-E, U-G), различающихся по содержанию примесей и допустимым областям применения [96]. Подобная дифференциация создает понятные правила для проектировщиков и строителей.

Китайская Народная Республика сталкивается с проблемой строительных отходов масштаба, не имеющего аналогов. Ежегодный объем строительных отходов и отходов сноса оценивается в 1,5—2,3 млрд тонн, из которых перерабатывается от 5 до 15% [97]. Четырнадцатый пятилетний план развития циркулярной экономики КНР (2021—2025) установил цель повышения уровня комплексной утилизации строительных отходов до 60% в крупных городах к 2025 году [98]. Для достижения этой цели введен ряд мер: обязательная раздельная сортировка строительных отходов на площадке, субсидирование строительства перерабатывающих предприятий, налоговые льготы для компаний, использующих вторичные заполнители. Города Шэньчжэнь, Шанхай и Пекин выступили пилотными площадками: к 2024 году в Шэньчжэне действовало 18 перерабатывающих предприятий совокупной мощностью 30 млн тонн в год [99]. Однако барьеры (нестабильное качество вторичных материалов, недостаточная информированность проектировщиков, конкуренция с дешевым первичным сырьем) практически полностью совпадают с российскими.

Японская система обращения со строительными отходами достигает одних из наиболее высоких показателей переработки в мире. Закон о переработке строительных материалов (2002) обязывает подрядчика при сносе здания площадью свыше 80 кв. м проводить раздельный демонтаж с обязательным выделением четырех фракций: бетон, асфальтобетон, дерево, смешанные отходы [100]. К 2020 году показатели переработки достигли: асфальтобетон – 99,5%, бетонный лом – 97,7%, древесные отходы – 96,2% [101]. Высокая стоимость захоронения (150—250 долларов за тонну), развитая сеть перерабатывающих предприятий (более 3000 по стране) и культурная традиция бережного обращения с ресурсами объясняют столь значительный результат.

Практика «тайкай» (раздельного сноса) предполагает демонтаж здания в порядке, обратном строительству: сначала удаляются внутренняя отделка и инженерные коммуникации, затем кровля, далее – несущие конструкции. Каждый этап сопровождается раздельным сбором материалов. Продолжительность раздельного сноса превышает сплошной в 2—3 раза, тем не менее качество получаемого вторичного сырья значительно выше [102]. Южная Корея, заимствовавшая ряд элементов японской модели, к 2022 году достигла уровня переработки строительных отходов в 98,6% [103].

Опыт стран Персидского залива показателен для регионов с масштабным строительством в аридном климате. Муниципалитет Дубая в 2018 году установил требование о переработке не менее 75% строительных отходов и построил четыре крупных перерабатывающих предприятия совокупной мощностью 10 млн тонн в год [104]. Сингапур достиг уровня переработки строительных отходов свыше 99%, используя бетонный лом для намыва новых территорий [105]. Бразильский опыт (резолюция CONAMA No 307, 2002) демонстрирует затруднения, типичные для развивающихся стран: в крупных городах (Сан-Паулу, Куритиба) переработка достигает 40—50%, тогда как в малых городах она близка к нулю из-за обширной методы работы нелегального сброса отходов [106].

Российская практика обращения со строительными отходами характеризуется значительным разрывом между нормативными декларациями и реальным положением дел. Объем строительных отходов и отходов сноса оценивается экспертно в 60—80 млн тонн в год, из которых на переработку направляется не более 10—15% [107]. Перерабатывающая инфраструктура сосредоточена преимущественно в Москве и Московской области (около 30 предприятий совокупной мощностью порядка 15 млн тонн в год), Санкт-Петербурге и нескольких крупных городах [108]. Основная продукция – вторичный щебень для дорожного строительства; применение вторичного щебня в конструкционных бетонах ограничено отсутствием соответствующих норм в действующих сводах правил.

Программа реновации жилищного фонда Москвы создает одновременно и проблему, и возможность. Снос пятиэтажных домов первого периода индустриального домостроения генерирует от 3000 до 5000 тонн отходов на каждый дом, из которых 85—90% составляет бетонный лом [109]. Правительство Москвы установило требование о переработке не менее 80% отходов сноса, однако вторичный щебень используется главным образом для засыпки и дорожных оснований, а не возвращается в бетонное производство. За пределами Москвы тарифы на захоронение (600—3000 руб. за тонну, или 10—40 евро) в десять и более раз ниже, чем в Нидерландах или Дании, что лишает переработку экономической привлекательности [110].