Читать книгу Обреченный мир - Аластер Рейнольдс - Страница 5

Часть первая
Глава 3

Оглавление

Из туннеля они выбрались через низенькую дверцу и попали в подсобку круглосуточной прачечной. Кильон надел шляпу и очки, хотя стекла в них моментально запотели. Бледно-зеленые стены, мешки грязного белья, неутомимо работающие монетные автоматы – прачечная напоминала яркий, утопающий во влажных испарениях оазис. Несмотря на позднее время, двое клиентов на жестких скамейках завороженно следили за кружащимся в барабанах бельем, ожидая завершения цикла стирки. В тот момент Кильон охотно присоединился бы к ним: лучше унылое прозябание у стиральной машины, чем пугающая неопределенность путешествия за пределы Клинка.

Они с Мерокой стояли под ночным дождем, и Кильон поймал себя на том, что оглядывает близлежащие улицы, здания, машины в поисках шпионов и боевиков.

– Не веди себя так, словно у тебя мишень на лбу, – буркнула девушка.

До следующего выступа Мерока и Кильон добрались на фуникулере, потом пересели на наземку. Автомобили и маршрутки проносились мимо голубыми искрами. Поп-певица Блейд смачно затянулась сигаретой и подмигнула им с неоновой анимационной рекламы на всю стену многоквартирного дома. Из-за непогоды на улицах было малолюдно. Редкие пешеходы горбились под зонтами и поглубже натягивали головные уборы. Кильон чувствовал себя слишком заметным и гадал, как, если спросят, объяснит свое общение с хмурой, до зубов вооруженной Мерокой. Но ни одна машина не притормозила рядом, ни один пассажир автобуса или фуникулера не задержал на них взгляд. Пешеходов волновали лужи и канавы, а не Кильон и его спутница.

На вокзал они попали почти в десять.

– Как, успеваем? – Кильон глянул на группу золотых часов, вмонтированных в каменную кладку над аркой входа.

Мерока кивнула на круглосуточное кафе через дорогу от вокзала.

– Жди там, я билеты куплю.

– Разве нам не лучше держаться вместе?

– Нечего тебе по вокзалу слоняться. Ангелы настроены серьезно, ни один закуток из вида не упустят. Пробежимся по залам ожидания, вскочим в поезд – и поминай как звали.

– Ясно.

Кильон проследил, как Мерока входит в здание вокзала, и зашагал в сторону желтых огней круглосуточного кафе. Внутри за длинной оцинкованной стойкой сидело трое мрачных посетителей. Ни один из них не отреагировал на его появление. Под безучастным взглядом бармена Кильон придвинул к себе табурет с красной обивкой и заказал кофе с пончиком. Достал сигарету, закурил и глубоко затянулся. Как и алкоголь, растительные экстракты сигарет почти не действовали на его нервную систему, но снимали напряжение в легких. Легкие Кильона перестраивались, как и другие части тела.

Когда принесли кофе, Кильон залпом выпил полчашки. С пончиком он заставил себя расправиться в три приема, вытер липкий жир с губ и уперся взглядом в двери вокзала. Где же Мерока? В конце концов, не слишком ли они спешат?

Девушка появилась в дверях вокзала пять минут спустя и зашагала к круглосуточному кафе. Лицо непроницаемое – не определить, купила она билеты или нет. Она распахнула дверь, прошла к стойке и уселась рядом с Кильоном.

– Все в порядке?

– Допивай кофе.

Кильон и Мерока подавленно молчали, словно влюбленные после прилюдной ссоры. Мерока то и дело бросала взгляд на часы за стойкой, сверялась с наручными часами и часами над входом в здание вокзала. Было уже десять минут одиннадцатого, до отхода поезда оставалось меньше пяти минут. Его наверняка уже подали и готовили к отправлению.

– Разве нам не пора?

– Хочешь путешествовать один? Пожалуйста!

– Видела кого-нибудь в здании вокзала?

– Пару человек, не больше.

– Я имел в виду кого-нибудь подозрительного. – Кильон перехватил взгляд бармена, выложил на стойку банкноту и махнул рукой: мол, сдачи не надо. – Моих возможных преследователей.

– Думаешь, они так и расхаживают, ничуточки не таясь? – покосилась на него Мерока.

– Нет, не думаю. Зато надеюсь, ты достаточно компетентна, чтобы подмечать то, что не видит простой обыватель.

Мерока затихла, явно расстроившись, что не может подобрать язвительный ответ.

– Я никого не видела, – наконец призналась она. – Но это не значит, что опасности нет. Ангельские лазутчики хороши, засечь их трудно. Даже мне.

Кильон глянул на свои часы.

– Тогда остается лишь уповать на лучшее. Нам не пора?

– Поезд отправляется через три минуты.

– Чтобы добраться до платформы нужно как минимум две минуты.

– Девяносто секунд. – В голосе Мероки зазвучал металл.

Еще полминуты они посидели молча, потом девушка кивнула – пора, мол. Кильон чувствовал и взгляд бармена, и полное равнодушие троих посетителей. Они с Мерокой покинули кафе, пересекли улицу и вошли в здание вокзала. Минутные стрелки всех часов на арке застыли на отметке двенадцать, словно механизмы, скрытые циферблатами, переводили дыхание. Потом стрелки двинулись дальше. До отхода поезда оставалось менее минуты.

Мерока и Кильон быстро шагали по сводчатому полумраку вокзала, едва не срываясь на бег. Вниз по синей плитке лестниц, на деревянный настил перрона, где сильно пахло маслом, паром и озоном. Мерока не оставила и секундной форы, зато у выхода на посадку, где проверяли билеты, никто не болтался. Их пропустили, велев поторапливаться. На платформе не было ни одного пассажира: все они вместе с багажом уже находились в поезде. Вдоль состава расхаживали только проводники в шляпах-таблетках, белоснежных перчатках и с серебряными свистками наготове да носильщики с пустыми тележками. Тепловоз был ярко-красный, как транзисторный приемник. По другую сторону от платформы черный паровоз с длинным составом грузовых вагонов застыл, дожидаясь, когда его разгрузят после долгого подъема из нижней зоны. Окутанный паром, он шипел всеми трубами и клапанами – того и гляди не выдержит давления и взорвется.

Кильон с Мерокой сели на поезд с красным тепловозом, забравшись в тамбур в конце вагона. У самой двери девушка задержалась, настороженно оглядывая затянутую туманом платформу. Почти все вагоны уже закрыли, один из проводников свистнул в свисток. Тепловоз ответил пневмогудком. Состав тронулся. Мерока захлопнула дверь.

Подозрительного типа они заметили одновременно. Шагающий силуэт точно материализовался из белой дымки с другой стороны платформы. Мужчина был не в железнодорожной форме, а в широкополой шляпе и пальто до колен, перехваченном на поясе. Ни дать ни взять пассажир, дожидающийся последнего поезда, чтобы добраться домой. В левой руке он держал нечто, блеснувшее в красном свете семафора.

– Это один из них, – шепнула Мерока в тот самый момент, когда страшная догадка осенила Кильона.

На что решится лазутчик? Сядет на поезд или выждет, пока он не уедет с вокзала и не устремится вниз по длинному серпантину, который тянется до самого Парограда? Момент длился нескончаемо долго.

Кильону захотелось действовать, проявить инициативу, но он давно не сталкивался с подобными трудностями, и прежняя сноровка исчезла. В немом оцепенении он наблюдал, как лазутчик хватается за поручни движущегося вагона, подтягивается к двери, открывает ее и проникает внутрь. Сложная цепочка движений, выполненных с жуткой, нечеловеческой грацией, – Кильон словно смотрел замедленную киноленту. Лазутчик забрался в поезд за четыре или пять вагонов от того, где укрылись они с Мерокой.

– Уходим, – бросила девушка, распахивая дверь.

Кильон глянул на платформу, деревянный настил которой с каждой секундой промедления двигался все быстрее. Поезд уже набрал скорость, – если прыгнуть неосторожно, можно получить серьезную травму.

– Мы едем слишком быстро.

– Прыгай, Мясник!

Страх и нерешительность парализовали Кильона. Ему хотелось полностью довериться Мероке, но он не мог пошевелиться. Девушка сжала его руку так, словно собиралась взмыть в космос, но обязательно с ним. Поезд рвался вперед, набирая скорость так стремительно, что голова уже спустилась ниже уровня платформы. Кильон инстинктивно схватился за поручни повыше, чтобы не сорваться с подножки.

– Слишком быстро, – повторил он упавшим голосом. – Извини.

Шанс спрыгнуть был упущен.

– Ты сорвал эвакуацию, – процедила Мерока. – Мы и полчаса не едем, а ты… Ты все изгадил.

Внутри Кильона что-то оборвалось. Он швырнул девушку на стену вагона, удивленный силой и внезапностью своей вспышки.

– Послушай меня, – начал Кильон, ощущая прилив холодной ярости. – Может, я кажусь тебе размазней; может, в сравнении с тобой я и впрямь размазня, – но уясни кое-что.

Он ухватил ее за ворот и с силой вдавил в стену.

– Я не твой чертов багаж, я человек, целых девять лет прозябающий в одиночестве. Девять лет назад я убил двоих коллег, потому что они уничтожили мою любимую. «Убил» – значит садистки накачивал лекарствами, пока они не умерли. Именно так бывает с теми, кто разбудит во мне зверя. Целых девять лет я сидел и не высовывался. Я мухи не обидел до сегодняшнего дня, когда мой мир снова перевернулся. Жизненный уклад я изменил быстрее, чем люди выбирают себе вкусный ужин. Я просто отработал смену, а сейчас, несколько часов спустя, бегу из города. Если к новым обстоятельствам я приспособился не так хорошо, как хотелось бы тебе, то ты уж смирись.

Он отпустил девушку. Та вскинула голову и облизала губы:

– Мясник, ты закончил?

– Пока да.

– А ты силен, хотя на вид червяк червяком. – Мерока поправила измятый воротник. – Здорово пар выпустить, правда?

– Просто предупреждаю, что не стоит меня недооценивать.

– Насчет убийства и пыток ты серьезно говорил?

Кильон закрыл глаза, вспомнив, к чему его вынудили.

– Да.

Мерока захлопнула дверь: ей здорово помог ветер, который сопровождал несущийся поезд. Вагоны стучали, качаясь на серебристом лабиринте пересекающихся рельсов.

– Итак, мы едем, нравится нам это или нет.

– Неизвестно, сколько лазутчиков пряталось на вокзале, помимо того, что сел на поезд. Зато известно, что мы разбились бы, если бы спрыгнули на ходу.

Мерока глянула влево, на длинный коридор, который тянулся через весь вагон.

– Что абсолютно точно известно, так это то, что один из них сейчас едет с нами.

– Может, он нас не видел? Просто вскочил в поезд в надежде, что мы там?

– Он нас видел. Тебя – точно.

– Нужно перебраться ближе к голове поезда. Может, он не успеет до нас добраться.

– Следующая остановка через двадцать минут: будут менять локомотив. Времени ему хватит.

– Но это же не значит, что мы будем безропотно его ждать, верно? – Кильон вдохнул и выдохнул, надеясь успокоиться, пусть даже ненадолго. – Мы не беззащитны. Оба вооружены. И нас двое, а он один.

– Мы видели одного, но это не значит, что он еще не обзавелся дружками.

Девушка снова оглядела длинный коридор. От двери было видно лишь до конца вагона, где коридор нырял в тамбур. «Лазутчик в четырех или пяти вагонах отсюда», – подумал Кильон, вызывая в памяти его образ. Вдруг вспомнятся подробности, которые он сразу упустил? Если лазутчик пробирается к ним, то появится из-за того угла.

– Ты с ангельской пушкой разобрался? – спросила Мерока.

Кильон нащупал спрятанный в кармане пальто пистолет и осторожно вытащил:

– Эй, ты в рабочем состоянии?

– В данный момент КПД составляет шестьдесят три процента и снижается. – Пистолет отвечал негромко, чтобы не слышали в соседних купе. – Дефицит энергии приведет меня в нерабочее состояние через четыре часа три минуты. Функциональность значительно уменьшится через два часа двадцать пять минут. Данные представляю с учетом допустимой погрешности.

– Обойдемся без погрешности. – Кильон поспешил спрятать пистолет в карман, пока в коридор кто-нибудь не вышел. – Четыре часа – это не так уж плохо, да? Избавимся от хвоста – и сразу полегчает!

– Ага, полегчает, как же… – Мерока распахнула куртку и выбрала себе оружие – удобный в обращении массивный пистолет-пулемет со стволом из тисненого металла и прямой рукояткой с длинным магазином внутри. Девушка нащупала на боку черной ствольной коробки рычаг и перевела его в третье положение. – Чем-нибудь еще тебя утешить?

– Я думал, утешение не по твоей части.

– У нас два варианта. Ждать в голове поезда, пока лазутчик нас не разыщет, а он рано или поздно разыщет и поймет, что прижал нас. Либо дать ему бой.

– Думаю, тебе по душе второй вариант.

Мерока убрала автомат под куртку, накрыв полой и правую руку.

– Держись позади. Раньше меня огонь не открывай.

Они зашагали по коридору вдоль тянущихся справа купе. Первые два пустовали, единственная пассажирка третьего, молодая женщина, смотрела в окно. Неоновые Вершины проплывали мимо нечетким пятном. Дождь размыл многоцветие рекламы, которое сменилось пронзительной электрической белизной. Четвертое купе тоже пустовало, в следующем за ним курили и смеялись двое мужчин. В последнем купе не было никого, на сиденьях валялись старые газеты. Кильон чувствовал, что начался спуск. Поезд двигался против часовой стрелки по серпантину на боковой поверхности Клинка. За каждые тридцать лиг пути он спускался на лигу. До следующей зоны еще ехать и ехать. Точное расстояние Кильону высчитывать не хотелось.

У тамбура Мерока остановилась, выхватила автомат и развернулась к глухому углу. Кильон дождался ее кивка и двинулся следом, на шаткую площадку между вагонами. В следующем тамбуре он снова ждал, пока Мерока проверяла коридор.

– Путь свободен, – тихо объявила она.

Они двинулись вдоль очередного ряда купе. И здесь одни пустовали, в других скучали одинокие пассажиры. Полным оказалось лишь второе по счету купе, где пять шумных бизнесменов потчевали друг друга байками. Воротники рубашек расстегнуты, узлы галстуков ослаблены, пахнет спиртным. В следующем купе сидели мать с дочерью. У обеих прямые спины, девочка в шляпе, у матери вуалетка до середины лица. Строгие, изысканные наряды – ясно, уважаемые жительницы Парограда возвращаются из трудной, дорогостоящей поездки на Неоновые Вершины. На коленях мать держала большой коричневый конверт, стиснув его как величайшее сокровище на свете. Слишком бледная и худая, девочка постоянно дрожала. Операция на Неоновых Вершинах матери, вероятно, не по карману, но она оплатила рентгеновские снимки, которые пригодятся местному пароградскому хирургу.

Кильону хотелось поговорить с ними. В сумке у него достаточно инструментов, чтобы провести первичное неврологическое обследование. Девочке это не поможет, но, по крайней мере, докажет матери, что она сделала все возможное.

Кильон замешкался. Девочка повернулась и посмотрела на него через стеклянную перегородку. Мать перехватила его взгляд. Глаза у нее темные, да еще скрыты вуалью, зато в линии рта Кильон прочел невыразимую грусть и безысходность. На руках напряглись жилы – так отчаянно она сжимала конверт со страшной медицинской правдой.

Мерока оглянулась, подгоняя его взглядом.

– Извините! – шепнул Кильон, словно это могло что-то изменить.

Внезапно из-за поворота позади Мероки показался мужчина. Кильон заметил, как девушка дернулась, готовая выхватить оружие. Мужчина в форменном жилете и шляпе железнодорожника казался ниже и плотнее стоявшего на перроне, он едва помещался в узком коридоре. В одной руке проводник держал компостер, в другой – карманное расписание.

– Задержитесь на минуту, сейчас я к вам подойду! – велел он, входя в первое купе.

Мерока шла дальше. В четвертом купе крепко спал единственный пассажир, в пятом не было никого. Проводник перебросился парой слов с ехавшими в шестом купе, пробил билеты и выбрался в коридор. Он двинулся навстречу Мероке, до сих пор прятавшей руку под курткой, и Кильону, которой стоял за ней с ангельским пистолетом в кармане.

– Предъявите билеты и можете вернуться в купе, – сказал проводник.

Свободной рукой Мерока вытащила билеты из кармана. Проводник тщательно проверил их, щурясь подслеповато из-за очков.

– Вам нужно вернуться, – заявил он. – Вы проскочили свое купе, оно в третьем вагоне. Были в вагоне-ресторане, да?

– Да, – подтвердила Мерока.

Проводник пальцем ткнул себе за плечо:

– Там первый класс до самой головы поезда.

Он закомпостировал оба билета и вернул Мероке, довольный хорошо сделанной работой.

– Нам нужно пройти дальше, – сказала девушка.

От профессиональной вежливости не осталась и следа.

– Мисс, боюсь, вы не понимаете. Вы оплатили поездку вторым классом, в первом вам делать нечего.

– А вы почем знаете? – огрызнулась Мерока.

– Незачем создавать проблему на пустом месте. Вы неправильно сосчитали вагоны – ничего страшного, с кем не бывает! Давайте развернемся и спокойно…

Как показалось Кильону, дальше все происходило слишком быстро. Только что проводник надменно разговаривал с Мерокой, а секундой позднее она ткнула стволом в его пухлую щеку. Проводник уронил компостер, расписание и прижался к перегородке между коридором и купе.

– Зря ты волну поднял, – процедила Мерока и, развернувшись, кивком велела Кильону открыть дверь пустого купе рядом с тем, в которое только что заглядывал проводник.

Она втащила бедолагу в купе и от души пнула по яйцам, заставив рухнуть на сиденье, испещренное сигаретными подпалинами.

– Не убивайте! – взмолился проводник, дрожащей рукой поправляя сползшие очки.

– Обещаешь сидеть тихо и не останавливать поезд, пока мы не скроемся из виду?

– Конечно-конечно!

– Вот и умница. – Не выпуская автомат из левой руки, правой Мерока вытащила из-под куртки нечто серебряное – не то пистолетик, не то шприц для подкожных инъекций – и швырнула ошеломленному проводнику.

– Подними! – велела она, когда инструмент упал между скорченных ног кондуктора. Кильон заметил, как на форменных брюках расплывается темное пятно.

– Что вы хотите…

– У тебя, толстяк, два варианта. Либо прижимаешь эту штуковину к шее и делаешь себе укол, либо я тебя застрелю. Выбирай!

– Что в шприце? – спросил проводник, поднимая инструмент негнущимися от волнения пальцами. – Откуда мне знать, что содержимое меня не убьет?

– Тебе что, гарантии нужны?

– На вашем месте я согласился бы, – посоветовал Кильон, уповая на то, что в импровизированном шприце транквилизатор.

– Мне прям не терпится курок спустить, – пригрозила Мерока.

Сообразив, что дело нешуточное, проводник прижал кончик инструмента к шее, чуть выше накрахмаленного воротника, зажмурился и спустил пружинный курок. Послышался щелчок, потом шипение, и содержимое попало под кожу. Результат не заставил себя ждать. Пальцы бедняги разжались, шприц упал на пол. Бессмысленно вращая глазами, проводник развалился на сиденье. Теперь лишь форма отличала его от пассажира, отсыпающегося после попойки.

– Пожалуйста, скажи, что я не зря его убедил! – взмолился Кильон.

Мерока подняла шприц и спрятала под куртку.

– Он под наркозом. Через полчаса оклемается.

– Так мы просто… бросим его? Разве не нужно снять с него форму, чтобы не был похож на проводника?

– Ага, нужно. Займись этим, пока я буду убивать того, кто сейчас пробирается по вагонам, чтобы убить тебя. – Она вышла из купе и закрыла за собой дверь.

Тем временем приоткрылась дверь соседнего купе, в коридор выглянул мужчина и уставился на Кильона и Мероку.

– Здесь что-то случилось? – грозно осведомился он низким, скрипучим голосом.

Грубое лицо выдавало в нем любителя побузить, а подозрительные глазки-бусинки – задиру, для которого вечер прожит зря, если не удалось ввязаться хотя бы в одну драку.

– Нет, все нормально, – заверила Мерока, снова спрятав оружие под куртку.

– Где проводник? Он был здесь минуту назад.

– Мы его не видели, – заявил Кильон. – Наверное, он пошел обратно.

– Откуда ты знаешь, куда шел проводник, если не видел его? – Любитель потасовок выбрался в коридор и, судя по выражению лица, укрепился в своих подозрениях.

Он попытался заглянуть в купе, но Мерока плотно закрыла дверь.

– А там кто? Только что никого не было!

– Не твое дело, – отрезала Мерока. – Поверь мне на слово.

– А ну пусти меня! – Мужчина схватил девушку за плечо и вознамерился отшвырнуть к стене вагона.

Мерока не позволила. Она выхватила автомат и ткнула задиру под подбородок.

– Я же сказала, это не твое дело. Сказала ведь? – прошипела Мерока, задирая ему голову стволом.

Мужчина захрипел.

– Вам лучше вернуться в купе, – посоветовал ему Кильон, гадая, хватит ли Мероке транквилизаторов, чтобы утихомирить весь поезд.

Несмотря на любовь к дракам, тот понимал: под дулом автомата не спорят. Он начал пятиться назад, по-прежнему хрипя.

В конце коридора показалась фигура. Кильону, который смотрел не на Мероку и не на задиру, а дальше, понадобилась лишь секунда, чтобы узнать типа с перрона. В полумраке вокзала он казался вполне нормальным, зато в ярко освещенном вагоне на нормального совершенно не тянул. Кильон сперва даже не понял, что смотрит на ангела, – перед ним был серокожий упырь, труп, безуспешно изображающий живого.

Мерока не растерялась. Она отдернула руку с автоматом, пнула любителя потасовок правой ногой и, лишив равновесия, толкнула на упыря. Даже в пальто худой как щепка, тот оказался на удивление сильным и ловким. Плавно, как в замедленном кино, он вытащил блестящее оружие, которое они заметили у него на перроне. И так же неторопливо Мерока опустила ствол автомата и прицелилась в упыря. Тот прятался за крупным задирой, придерживая его свободной рукой как щит. Кильон поднял ангельский пистолет.

Упырь открыл огонь первым, прямо через задиру, прострелив в его грудине аккуратную сквозную дыру. Кильон отстранился, слева забил теплый фонтан из крови, дробленых костей и легочной ткани. В Кильона упырь не попал, но промахнулся лишь чуть-чуть. В следующий миг Мерока дала в ответ оглушительную очередь. Ее ствол полыхал голубым пламенем, стреляные гильзы падали сбоку. Тело несчастного любителя потасовок – он погиб мгновенно от выстрела упыря – превратилось в кровавое месиво. Мерока стреляла, пока не опустошила магазин. Упырь отступил и наконец выпустил труп-щит, испачкавший его пальто кровью и ошметками мертвой плоти. Он прижался к задней стене вагона и оскалил зубы в чудовищно неестественной улыбке, словно невидимые крючки растягивали уголки его рта.

За сизыми губами проглядывал тугой комок черного языка, будто чересчур много ужаса затолкали в слишком малое пространство.

– Я один из великого множества. – Его сухой, потусторонний голос напоминал шелест ветра среди деревьев. – А ты, Кильон, просто один.

Упырь выпустил свое оружие.

– Так ты с компанией? – осведомилась Мерока, бросая пустой магазин и вытаскивая запасной.

– Конечно.

– И где ж твои приятели?

– Вокруг вас. Убегать бессмысленно. – Упырь кашлянул – изо рта потекло вязкое, черное. – Нас слишком много. Теперь нам точно известно, где вы и куда направляетесь.

– А вот об этом вам вряд ли известно. – И Кильон вскинул ангельское оружие.

Взгляд упыря упал на пистолет, и через мгновение на сером лице мелькнуло узнавание.

– Здесь внизу он не…

Кильон выстрелил. Пистолет дернулся – получилась не столько отдача, сколько движение оружия, пробудившегося от сна. Из ствола вылетел малиновый луч, достаточно яркий, чтобы оставить на сетчатке Кильона следовой образ. Луч пронзил упыря и буквально тотчас же превратил половину его в черную головешку. Мгновение спустя Кильона настиг запах.

А с ним – понимание того, что он убил в третий раз.

Обреченный мир

Подняться наверх