Читать книгу Реатум. Книга 1. Синхронизация. Том 1 - Алекс Бредвик - Страница 1

Примерно восемьдесят лет прошло с тех пор, как Туман изменил жизнь каждого из нас. Не осталось уже свидетелей тех дней, когда он появился, но нам постоянно рассказывают о тех, кто отдал свою жизнь, чтобы мы продолжали жить и наслаждаться жизнью.

Примерно семьдесят лет прошло с тех дней, когда человечество научилось противостоять Туману не только в реальности, но и в цифровой среде, в которой, казалось, человеку не место. Но там были свои правила, там были свои законы, которым человек был вынужден подчиняться. И за всё это время эта виртуальная реальность стала неотъемлемой частью каждого жителя нашей планеты. Появились новые профессии, появились новые возможности, появились новые особенности, которые сформировали облик нашего общества. Которые…

– Ник! – прикрикнул на меня учитель. – Тебе что, совсем не интересно?

– Мистер Кроул, – приподнялся я уже чисто на автомате. – Просто вы это рассказываете уже пятый раз за учебный год, мы всё это слышали, думаю, тут каждый знает историю происхождения Тумана.

– Ну тогда расскажи мне, что это такое, – легко улыбнулся он, глядя на меня так, словно ожидал чего-то плохого.

Я не стал заставлять его слишком долго ждать. Выдал всё как есть: что в реальности это не до конца, а если быть точнее, то практически неисследованная техно-биологическая среда, которая смертельно опасна для человека, что управляется загадочными Регуляторами, агрессивно настроенными против человечества. Из-за этого люди вынуждены жить под специально созданными куполами, а покидать их пределы с целью исследования земель и захвата новых ресурсов только в те моменты, когда специально обученные люди смогут уничтожить цифровое воплощение Регулятора.

– Ну и как этих специально обученных людей называют? – ходил он взад-вперёд, а в этот миг посмотрел на меня искоса.

– Вы сейчас серьёзно, мистер Кроул? – хотел было закатить глаза, но сдержался, только шумно выдохнул.

– Говори-говори, – показал он на меня движением руки, раскрывая ладонь.

– Сёрферы, – выдавил я из себя.

– Каким и был твой отец, – согласно кивнул учитель и движением руки приказал сесть на место.

И каждый раз мне это старается припомнить каждый. Каждый раз напоминают, что тот, кто мог стать легендой, просто бездарно растратил свой дар. И ведь это всё домыслы, догадки, правды не знает никто, даже мой отец! Но всё равно из-за этого меня недолюбливают в нашей школе как учителя, так и другие ученики.

И я снова уставился в окно. Мне была неинтересна эта тема. Туман и всё такое… я не собирался никогда туда, за пределы стен, не собирался жить виртом, хоть это сейчас невероятно популярно. Мне больше нравился путь моей мамы – путь науки, путь обеспечения всего этого необходимыми новшествами, чтобы рано или поздно нам удалось победить и покорить Туман.

Но всё равно окончательно вирта мне не избежать. Уже сегодня каждому из нас дома должны установить базовые модели блоков подключения и погружения – беппы, как мы их называли просто. А после урока истории нас поведут на обязательное для всех учеников средней школы экспертизы и тесты. В них нет ничего серьёзного, как говорят, к ним не нужно готовиться. Но всё равно они будут влиять на твою жизнь незримой дланью. Да, ты можешь стать кем угодно, но тебе каждый, кто будет хоть на один уровень выше тебя, напомнит, кем тебе лучше быть.

Тем временем мистер Кроул продолжал:

– Так в результате появления Тумана были запрещены любые ИИ. Существовали сильно урезанные, у которых не было функций самообучения, не было возможности самим действовать первыми, а только «в ответ на». Да и искусственными интеллектами их назвали постольку поскольку – просто большие вычислительные модели.

А всё потому, что Туман появился как раз в результате деятельности этих самых ИИ. Вообще, считал это сказкой. ИИ – инструмент, который может быть полезен в руках человека. И причина любой техногенной катастрофы лежит в первую очередь в плоскости деятельности людей. Я в другое не верил, так что лично для меня казалось бредом всё, что нам пытались рассказывать. И выражение моего лица этого никогда не скрывало.

Так что слушал я вполуха, даже не особо вникая. Всё это уже дома мне рассказывал отец, которому теперь делать было практически нечего. Он или в вирте пропадал часами, или просто сидел в жилом модуле и смотрел что-то по планетному телевидению – один из немногих признаков того, что наш город не единственный на этой планете.

– Говорят, сегодня очередная экспедиция ушла, – шептались за моей спиной девчонки, Лиза и Марьяна. – Сёрферы вырубили какой-то большой кластер, из-за чего может появиться шанс проложить дорогу до наших соседей.

В этот миг я глянул на Ханако, мою соседку по парте. Она старалась не подавать виду, у неё был свой пункт относительно экспедиций. И не удивлюсь, что сейчас девчонки позади нас говорят это для того, чтобы зацепить мою соседку по парте.

– Лиза! – прикрикнул учитель. – Последнее замечание! И я вас рассажу!

– Ой, да рассаживайте, – хихикнула она. – Всё равно последние недели в средней школе, и мы вас больше не увидим!

– Если тесты скажут, что вы готовы, – зная, на что могут отреагировать девушки, он проговорил это с лёгкой надменностью, даже не посмотрев в их сторону. – Продолжаем урок. Или вы хотите рассказать историю появления вирта?

– Нет, мистер Кроул… – опустила голову Лиза.

– А вы, мисс Марьяна?

– Нет, мистер Кроул, – поднялась вторая, красавица нашего класса, на которую западали все парни, но с характером… в общем, я с ней общаюсь только по очень веским причинам.

Учитель ещё немного высказал этим двум, заставляя их просто подольше постоять, продолжил свой урок, но постоянно смотрел на провинившихся и задавал им вопросы. Наводящие, конечно, на которые было очень легко ответить «да» или «нет», но всё равно. Такое внимание девушкам не особо нравилось, ибо та же Марьяна явно не планировала заниматься чем-то важным, а просто хотела сесть на шею кому-нибудь. Она сама так и заявляла часто. Вот только позволит ли ей это сделать Совет?

Но всему приходит конец – так и этому уроку. Кто-то слушал внимательно, кто-то даже записывал всё, ибо сейчас, надо признать, кое-что новенькое даже я для себя отметил. Но… зачем записывать руками, если нам месяц назад установили нейроинтерфейсы? Прижились. Хоть и не рекомендовали пользоваться, я всё же рискнул и уже почти полностью освоил. Так что большую часть информации я записывал прямо в мозг, если это так можно назвать. Конечно, если информация была стоящая, а то свою память можно мусором захламить – и невозможно будет вспомнить что-то действительно важное.

– Ты как? – спросил я у Хано, как она сама просила её называть.

– Ничего, – сухо ответила девушка, убирая письменные принадлежности в свою сумочку. – Мне плевать, что говорят эти «двое». Мой отец для меня был героем. Это признал и Город, присвоив ему седьмой уровень гражданства.

– У них-то родители восьмого уровня, у обеих, – покачал я головой.

– Всё равно через два года это ничего не будет значить для всех нас.

И вот эта вот сухая манера общения Ханако на самом деле выдавала тот факт, что её зацепили слова девушек. Она вообще не любила слышать про эти экспедиции – отец погиб в одной из таких, причём погиб, защищая мать одной девушки и отца второй. И они этого не ценят. И, скорее всего, именно этот факт больше всего и злит Хано.

Я сидел до последнего. Тесты чисто индивидуальные, приглашают всех по одному, так что смысла спешить не было. Я просто читал новости, которые мне были интересны: про программы, которые ускорили обработку данных в жилых модулях, про то, как смогли синхронизировать работу базового реактора первого уровня с прогрессивным реактором второго уровня, что считалось невероятно трудным из-за нестабильности в работе второго. Наука – вот что мне нравилось.

– Переживаешь из-за теста? – сел за соседнюю парту учитель.

– Не особо, – мотнул я головой. – Скажут, что рейнджером мне не быть, так как телосложением не в отца пошёл, а больше по маминой линии. Там дед тоже худой был, дистрофик, как меня физрук называет. А сёрфером… ну, после истории с отцом слабо верится, что у меня процент синхронизации будет выше, чем у него.

– Знаешь, Ник, мне мой дед всегда говорил, что надежда умирает последней, – похлопал он меня по плечу. – А он был свидетелем появления Тумана, был в одной из групп, на ком вообще создавали прообраз современного вирта Тумана. Так что, учитывая, что мы все живы, что их работа была не просто так, я склонен ему верить.

– Но ведь не только те, кто покорял вирт и отключал Расщеплённого, были важны! Кто-то же был за их спинами! Кто-то же создал всё это, что называется Реатум! – сжал я кулаки, смотря в лицо учителю. – И почему их почти не вспоминают, тех, кто всё это разрабатывал?! Кто позволил нам жить тем миром, как мы живём сейчас?!

– Ты неглупый парень, – улыбнулся он мне. – Думаю, рано или поздно поймёшь. Да, были люди, которые позволили появиться системам погружения, системам синхронизации с электромагнитными потоками Тумана… но, поверь, те, кто должен это знать, – знают.

– Но они же герои!

– Имена многих героев не озвучиваются, – чуть серьёзнее и строже сказал мистер Кроул. – Назови мне хоть трёх генералов рейнджеров, кто тогда пробивался к первому кластеру Расщеплённого, чтобы уничтожить его вычислительные мощности.

И взгляд его был строг. Его требование, по сути, невыполнимо. Все мы знаем, что их было пять. Но в истории упоминается только одно имя – Георгия Бортыша. Остальные почему-то засекречены. Почему? Никто не знает, не понимает. Часто из-за этого в школах жаркие споры – пару раз даже ботаны из параллельного класса чуть не подрались. Выглядело это забавно.

– Ну вот, видишь, – мягко проговорил учитель. – Не всё нам положено знать. Что нам Город даёт, тем мы и должны пользоваться. И взамен Город просит малого – пройти тест и посмотреть, кто в будущем сможет стать рейнджером, а не просто обслуживающим персоналом в городе, либо сёрфером, а не просто, – скривил он своё лицо, – игроком.

– Но при этом в качестве игроков нам предстоит в течение четырёх лет, начиная с сегодня, минимум по четыре часа проводить в этом вирте! – возмутился я. – Вот зачем?

– Честно, я тоже не понимаю этого закона, – пожал он плечами. – Граждан с третьим уровнем гражданства вообще настоятельно просят не подключаться к вирту, так как их реальная работа важнее. Но всем надо как-то развлекаться. А с учётом того, что там много неаватаров…

– Кого? – смутился немного я.

– Это вам расскажут уже на специальных занятиях старшей школы, – улыбнулся преподаватель. – Пока не вникай. Знай, хоть ты и не отличник, но на самом деле способный малый. Просто не ленись – и у тебя всё получится.

– К чему это? – встал я синхронно с учителем.

А тот в ответ постучал пальцем по виску. На моём лице появилась улыбка, а в его очках я заметил, как блеснули мои зелёно-голубые глаза – отличительный признак того, что имплантат работает, нейроинтерфейс синхронизирован со зрительной системой почти на сто процентов. Хотя это свечение со временем должно пройти, да и появлялось спонтанно, время от времени. А ещё среди школьников ходила теория, что это специально сделано для нас, чтобы со стороны было видно, кто смог синхронизироваться с имплантатом, а кто нет.

– Иди давай, – указал учитель кивком в сторону двери. – Там другие классы подойти могут. Тебя ждать никто не будет.

– Да и не больно хотелось, – пожал я плечами.

Причины, почему я люблю сидеть чуть дольше дома, на самом деле учитель знал. Просто у него не было, как он сам говорил, компетенций вмешиваться в жизнь моих родителей. Куда надо, как мне кажется, он докладывал. Но моего отца, как бывшего сёрфера, Героя, который мог подняться до седьмого уровня гражданства, никто особо не трогал. История, почему он стал Героем, тоже особо не освещается. Но сам факт того, что ему не присвоили новый уровень гражданства, говорит о многом для меня. И даёт повод говорить обо мне в школе.

Хоть и привык, но порой бесит.

Радуясь тому, что теперь не нужно собирать сумку, как той же Хано, я вышел из класса. Всегда любил пословицу: «Omnia mea mecum porto». Всё своё ношу с собой! Или это крылатая фраза? Скорее, второе. Хоть она была про духовное богатство, но как же отлично подходила под мою новую примочку! Ведь я действительно теперь все знания носил с собой! Хоть и не было доступа к сети, функции урезаны, зато теперь заучивать ничего не надо.

Хотя, если верить старшим классам, учителя как-то их отрубают при ответах на вопросы. Так что стоит задуматься и всё же учить, а не только на технологии опираться.

Одноклассники всё ещё ждали своей очереди. Из двадцати четырех человек нашего класса осталось в очереди всего несколько: Денис – самый младший из всех нас, ему только недавно пятнадцать исполнилось; Ханако, которой уже шестнадцать; ну и я. Тоже, кстати, скоро исполнится шестнадцать лет – почти в день выпуска из средней школы. Буквально за сутки до. В день экзаменов…

– Да-а-а-а! – выскочил Карт, самый физически развитый в нашем классе. – Меня определили в будущие рейнджеры! Ха-ха-ха!

И тут же умчался в сторону выхода из школы. А учитывая, что он всем плешь уже проел, рассказывая о том, что хочет стать рейнджером… И вот первый тест определил, какие экзамены ему сдавать, к чему готовиться и в какие старшие классы он попадёт, если он этого захочет. Шестнадцать лет – тот возраст, когда уже решаешь сам, но ещё живёшь с родителями. Как говорит моя мама, эти два года – самая золотая пора в нашей жизни.

Ханако зашла следом, стоило выйти Карту. И как она спокойно зашла, так же и вышла. Ни один мускул на её лице не дрогнул, хотя глаза светились от радости. Видимо, тест подтвердил что-то, что ей нужно было. Я только пожал плечами, кивнул ей, мол, она молодец, после чего она ушла в сторону раздевалки. Жили мы рядом, так что не удивлюсь, если она решит меня дождаться там. Обычно всегда так и происходит.

– Два изгоя, – фыркнул Денис, после чего зашёл в кабинет.

Я только помотал головой. Говорить что-то этому пай-мальчику было бессмысленно. Всё за него решали мама и папа. Он говорил ровно то, что ему разрешали говорить мама и папа. А те… в общем, мама имеет восьмой уровень гражданства, а у отца космический девятый уровень. Да, он уже третий сын в семье, семья сама по себе многого добилась, да и жизненный путь у него определён. Не просто же так его на год раньше в школу отдали. В пятнадцать лет за тебя решают родители. И вообще странно, что тут нет никого из его семьи. Видимо, все необходимые данные уже переданы.

И он пропал там на целых тридцать минут. Практически целый урок проторчал на этом тестировании. Подошёл уже другой класс, начали возмущаться, что пришло их время, хотели было меня даже толпой отпихнуть, но, благо, девушка, которая проводила тестирование, сама сказала, что сначала закончит с одним классом, потом возьмётся за другой.

– И у класса «3-В» остался ещё один ученик, – донеслось из кабинета. – И пока он не пройдёт, я никого другого принимать не буду.

Ученики класса «3-А», конечно, пороптали, кто-то открыто возмущённо высказывался, но, в общем, пропустили.

Этот кабинет обычно круглый год закрыт, открывается как раз на время тестирований. И я понял почему. Да тут, туман меня поглоти, настоящий научно-исследовательский модуль с продвинутой капсулой сканирования! Я такие только на работе у мамы видел! Скорость считывания информации на пятнадцать процентов выше, чем у современной базовой модели, хоть эта версия и отстаёт на два поколения!

– А глаза-то как загорелись, – улыбнулась проверяющая. – Но давай сначала представимся. Меня зовут Даниэлла Сонг, гражданка восьмого уровня, заместитель начальника научно-просветительского отдела города и, – вдруг её рука слегка подсветилась, охваченная технологическими огнями, как их называли в простонародье, – прямая начальница вашей мамы. Да, Ник?

– Скорее всего, – улыбнулся я. – И даже, наверное, именно вас стоит благодарить за то, что у нас дома появился научно-исследовательский модуль. Хоть он и старенький, до этого ему как через Туман на четвереньках до другой стороны планеты, но всё равно здорово помогает в маминой работе.

– Она много пользы приносит городу, – улыбнулась женщина: уровень ее гражданства говорил о ее возрасте. Хотя никак, кроме как девушка, назвать её было невозможно. Очень молодо выглядела, хотя глаза были мудры – это отличать, благодаря одноклассникам-идиотам, я научился.

Она указала мне рукой на оборудование, я залез в капсулу и как можно удобнее устроился в ней. Один нюанс – она явно была рассчитана на людей ростом немногим выше моего. Всё же мои сто шестьдесят пять были мелковаты, хотя, если верить отцу, я должен ещё вырасти, хоть и не буду самым высоким по итогу. Хотя женщины и ниже бывают… вон у меня мама вообще ростом сто шестьдесят два, и ничего.

– Готов? – повернулась ко мне на стуле Даниэлла.

– Всегда готов! – с улыбкой произнёс я.

– Ну, тогда начинаем. Сейчас я присоединю к тебе несколько датчиков, подключусь к твоему интерфейсу, а там мы с тобой проведём пару манипуляций. Так мы сможем считать все возможности твоего организма и вынести вердикт. В общем, просто лежи расслабленно.

Устроившись чуть удобнее, я прикрыл глаза, а потом вздрогнул. У женщины были холодные ладони, а она ими стала расстёгивать мой пиджак, а потом и рубашку. Почему не сказала этого сделать мне – загадка. Но у элиты общества свои причуды, и спорить с ними обычно себе дороже. Стоит быть учтивыми, а не дерзкими. Даже отец говорил так. Это дома можно было высказывать про них всё, что душе угодно.

Дальше на моей груди, голове, руках и ногах были установлены несколько датчиков. Они практически не ощущались, если бы не провода, которые к ним тянулись. Хотя есть уже и с беспроводной системой, но там проблемы со скоростью считывания и передачи данных.

– Расслабьтесь, – уже более настойчиво сказала учёная, хоть и отстранённо. – Это не больно.

Я ещё раз улыбнулся и постарался вообще выкинуть все мысли из головы. И вот тогда что-то началось, пошло. Перед глазами, хоть они и были закрыты, начало всё сверкать и мигать. Картинка сменялась картинкой, фрагмент – фрагментом. Я вообще ничего не понимал, но уже и дёрнуться не мог. Капсула перехватывала сигналы от мозга к телу, если я правильно помнил слова мамы, и теперь мне предстояло только ждать, когда закончится тест.

Или не только тест?

Добро пожаловать!

Надпись довольно долго висела у меня перед глазами. Менялись шрифты, размер надписи, даже несколько раз языки – видимо, проверяли: знаю ли я их. В основном старые и забытые, но в той или иной степени ещё используемые. Например, английский, китайский, русский… После активного научного прогресса постепенно всеобщий заместил все остальные языки, но часто в глубинке общались на «родном». Так вот… в зависимости от территорий изучали дополнительно тот или иной старый язык. Для меня это были все три перечисленных. Хоть не говорил, но отчасти читать мог. Трудно было с китайским, но это нюансы, главное – опыт.

Это ваша первая синхронизация с системой передачи данных в виртуальную среду Тумана. Процесс синхронизации займет некоторое время, с вашего нейроинтерфейса считывается вся необходимая о вас информация. Просьба сохранять спокойствие и ждать завершения процедуры.

1%, 2%, 3%…

Моргать смысла не было. Там, где я оказался, у меня не было физического воплощения. Только разум. До официальной синхронизации каждому школьнику было запрещено подключаться к виртуальной среде, даже после установки нейроинтерфейса, даже синхронизировать мог кто-то из родных. Законы строги. Город должен знать, на что способен молодой человек или юная девушка. Ибо потом данные уже можно исказить, а вот первичная обработка… это другое дело. Я уже на себе чувствовал, что бессилен.

34%, 35%, 36%…

Казалось, процесс считывания длился довольно долго. Словно краем уха, из-под водной пелены, я слышал, как кто-то что-то говорил. Возможно, это эффект отголосков: мои собственные мысли проецировали образы, которые и мелькали дополнительно вокруг. А может, это просто я сам себе надумывал, чтобы не оставаться одному в этом беззвучном «пространстве».

72%… 73%… 73%…

И вот тут я насторожился. Ибо я знал, что это не процесс загрузки, а процент синхронизации. У кого-то он был меньше пятидесяти процентов – тот мог разве что «играть» в Тумане, у кого-то больше – те могли заниматься чем-то особенным. А вот если перевалит за семьдесят пять… то тут уже риски иного плана. Риски встать на путь отца, от которого мне будет чертовски сложно отказаться. А смотря на него сейчас… нет, я не хочу быть им. Вообще не хочу. Он же просто сидит на шее у моей мамы!

88%… 88,5%… 89%…

Все. Теперь мне точно не отвертеться. Я приблизился к логической границе. Выше этого показателя трудно подняться. Очень и очень трудно. За всю историю, по крайней мере которая мне известна, таких людей было трое. И все они погибли в сети, а их тела… в общем, разума там больше не было, а цифровые копии не смогли делать то, что делал реальный человек. Все же ИИ у нас были под запретом, только жалкие аналоги.

91%… 91,3%… 91,6%…

Вот теперь у меня глаза буквально ползли на лоб. И каждый тик – по сути, это полное, полноценное сканирование моего организма, все новые и новые аспекты. И если даже сейчас у меня начисляется по три десятых процента, то до какого предела я, черт возьми, смогу дойти?! Боги, прошу, пусть это все будет просто злой шуткой, и шкала должна дойти до ста процентов, после чего будет выдан процент синхронизации.

96,7%… 96,8%… 96,9%… 97%…

Сканирование завершено! Уровень синхронизации с виртуальной средой Тумана – Реатумом – составляет 97%! Данные сохранены и запечатлены в городской базе данных! Поздравляем, объект А194-82, теперь вы можете создать себе цифрового Аватара посредством личного блока подключения и погружения!

Внимание! Происходит разрыв соединения!

Поздравляем с синхронизацией, объект А194-82! Пусть ваше путешествие в Реатуме будет освещено славой, а пределы развития – постоянно за горизонтом!

Удачи!

И тут миру вернулись краски. Я вновь лежал в капсуле. Болело все тело. Буквально. Возникло ощущение, что я пробежал километра три за раз, а потом еще и отжался раз пятьдесят, после чего… в общем, неважно. Болело все, но в первую очередь – голова. Но, судя по нахмуренному, крайне заинтересованному взгляду профессора, от меня просто так не отстанут.

– Мистер Йонти, – явно она говорила через свой нейроинтерфейс. – Прошу, на сегодня всех остальных школьников отправьте по домам. Мне предстоит подготовить один отчет… о нет, не переживайте… да-да, все хорошо… что? Не-е-е-ет. Все хорошо. Конец связи.

Все время было странно смотреть на то, как кто-то общается с «пустотой». Конечно, для нас, школьников, это пока выглядело не совсем привычно, но, с другой стороны, скоро это станет для нас обыденностью. Интерфейсы же установлены, осталось только к ним привыкнуть. Вон от мамы уже несколько пропущенных сообщений. А вот отцу все равно…

– Ник, – смотрела она на меня со всей серьезностью. – Твой процент… он невероятен. За всю мою жизнь, а поверь, я прогнала вот через подобный аппарат тысячи и тысячи школьников, ты первый, у кого он такой высокий. Потенциал – достигнуть ста! Максимума!

– У моего отца было восемьдесят девять и семь процентов, – скептически говорил я. – А после очередного отключения, если я правильно понимаю его бормотание во сне, у него процент резко упал. Потом еще несколько миссий – и вот он отставной сёрфер на государственном обеспечении.

– Он заслуженный инструктор, – мягко проговорила женщина. – И сейчас ты это можешь знать. А то, как он себя ведет… поверь, когда ты окунешься в жизнь сёрферов, обычная жизнь тебе будет казаться скучной и блеклой. Он больше не может делать того, что делал раньше. Проникать в те локации, в которые обычным смертным вход запрещен. А у тебя! У тебя куда больше возможностей, чем у отца! Ведь даже один процент разницы – огромная величина! И порой это сокращает время уничтожения Регулятора на часы, а срок его виртуальной ресинхронизации – на сутки, а то и больше! И это только один процент! Это множество спасённых жизней и шанс!

– Шанс на что? – нахмурился я. – На то, что аппаратура сожжёт мне рано или поздно мозги?

– Это всё слухи, рецидивисты первого уровня пытаются оклеветать правительство городов, – покачала она головой. – Лучше им не верить.

Веры особо в это не было. Были на самом деле случаи, ходили слухи, что люди действительно сгорали в аппаратуре. Но это только слухи. Правды мы никогда не узнаем. Кроме как государственным органам, больше никому нет доступа в личные модули жителей города. Никому, даже родным. Если только жене и детям.

– Я не имею права сейчас тебя заставлять, ибо у тебя вырисовывается сразу три профиля, по которым ты можешь дальше обучаться, – сделала она несколько пассов руками, передавая мне информацию на нейроинтерфейс, после чего та появилась у меня перед глазами. – Первый, самый перспективный для тебя, – стать сёрфером. Конечно, раскрывать потенциал ты сможешь только к двадцати пяти годам примерно, когда получишь пятый уровень гражданства, но всё равно. Второй – по стопам твоей матери, можешь стать научным сотрудником третьего или шестого отдела.

– Шестого? – удивлённо спросил я. – Это который занимается способами разблокировки функций в виртуале?

– Именно он, – кивнула она. – По сути, ты об этом знать не должен, только то, что он существует. Но, видимо, твоя мама рассказала. Она там подрабатывает порой.

– Ой… – потупил я взгляд.

– Не переживай, я никого наказывать не собираюсь, – мягко улыбнулась Даниэлла. – Ну и третий путь, самый неожиданный, как по мне… технико-модульный отдел проектирования. Думаю, пояснять не нужно, для чего он нужен и в чём его важность.

– Создавать новые варианты модулей, апгрейды и так далее, – улыбнулся я. – Всегда была интересна эта тема. Пытался понять, кто вообще придумал человека засунуть в сеть и кто создал для неё такой формат.

– Узнаешь, если встанешь на первый путь, – пыталась она меня соблазнить. – Но не буду давить. Так как у тебя открыто несколько путей, выбирать только тебе. Всё же у тебя ещё две недели на то, чтобы сдать экзамены, причём сдавать придётся по всем направлениям сразу, если так и не сделаешь выбор.

– Ничего страшного, – улыбнулся я.

– Думай, мистер Ник. – Меня даже удивило такое обращение ко мне, словно мне уже присвоили уровень гражданства. – Возможно, от тебя зависит всё будущее человечества!

Я только кивнул на это. Мама всегда говорила, что на возвышенные фразы, речи, красивые словесные обороты лучше не стоит обращать внимания, а вглядываться в суть вещей. Грубо говоря, мне прямо сказали, что я буду отличным бойцом виртуальной реальности, если наберусь там уровней, проявлю себя. Но для этого придётся попрощаться с реальностью текущей… а я не хотел! Какая бы она серая и скучная ни была, это всё же реальность! Да, мы живём под куполом, ограждающим нас от Тумана. Да, у нас в основном синтетическая еда. Но, чёрт! Да, там будут более насыщенные вкусы, да, там будет более красочный мир. Но всё равно реальное тело останется тут, всё равно есть придётся ровно то, что едят все остальные! Не верю, что меня начнут кормить настоящей свининой или говядиной…

– И помните: уже с сегодняшнего дня вам в обязательном порядке необходимо по четыре часа в день проводить в виртуальной реальности, – напомнила Даниэлла, когда я уже подошёл к двери. – Удачи, Ник.

– И вам, госпожа Сонг, – улыбнулся я ей, хотя улыбка и была натянутой.

Покинув класс, я поймал на себе несколько злых взглядов. Не все ученики другого класса успели уйти, некоторые хотели прорваться и попробовать пройти тестирование сейчас. Ведь каждый хотел оказаться в Реатуме! Ведь там можно было начать зарабатывать хоть сейчас, да и просто прожить совершенно другую жизнь, отличную от текущей! Тут ты можешь быть неудачником, а там – героем, который всегда придет на помощь. Ну или не совсем героем.

– Долго ты, – встала с лавочки Ханако и протянула мне мою ветровку. – Даже дольше моего.

Я мимоходом глянул на виртуальные часы и удивился. Действительно, я проторчал в капсуле примерно час. Дольше неё. А значит, у неё процент был ниже, но тоже достаточно высок. И самое главное… перед глазами повисло объявление, что я пока не имел права говорить, сколько именно у меня процентов синхронизации. В течение всех двух недель. Как и у любого школьника, к слову.

– Угу, – кивнул, забирая куртку из рук. – Сам не ожидал. Спасибо, что подождала.

– Всё равно дома делать нечего, – пожала она плечами. – Мама будет только вечером дома. У неё старшие классы же в этом году уже…

– Миссис Юмико повысили? – с теплотой и лёгким изумлением уточнил я.

– Пока всё тот же пятый уровень гражданства, что и раньше, нужно выпустить хоть один класс, чтобы шестой получить, – быстро пояснила Хано. – Это у тебя родители шестого оба.

– И разницы между нами почти никакой нет, – пожал я плечами.

– Ну, у тебя паста вкуснее, – смущённо проговорила девушка.

– Всё равно это чёртова паста, – рассмеялся я. – Вкус ничего не значит.

– И то правда.

– Домой? Или погуляем по парку?

– Хочу домой, – поёжилась Хано, когда мы вышли из здания. – Погода сегодня плохая будет. Дождик обещали.

А у неё дождик как раз ассоциируется с тем днём, когда она потеряла своего любимого папу, Олега. Хотелось бы её обнять, но такое она воспринимает в штыки и только отвесит пощёчину. Уже было пару раз. С ней вообще никто так и не смог начать встречаться нормально из-за её резкого характера.

Но мы шли домой. Сегодня будет наше первое погружение.