Читать книгу Босиком по стеклам - Алекс Д - Страница 3

Глава 2

Оглавление

Мердер

– Закрой дверь, – доносится до меня, едва я переступаю порог огромной библиотеки с полками до потолка, заставленными пылящимися книгами. В центре прямо под тяжеленой кованной многоуровневой рожковой люстрой располагается массивный стол из дорого дерева, возле которого я наблюдаю нашего сурового правителя в традиционном облачении.

– Подойди, – звучит второй лаконичный приказ, и мне ни черта не нравится тон его голоса.

Терпеть не могу, когда Ран ведет себя, как напыщенный коронованный мудак. Пока я приближаюсь, его цепкий изучающий взгляд сканирует мою скромную персону. Я приехал по делу, но встреча с королем была назначена на более позднее время. Знаю, что одет не по протоколу, так как меня не было в списке приглашенных на празднование дня рождения королевских отпрысков. Я не в обиде, так как и сам терпеть не могу светские анмарские мероприятия. Это раньше, в годы нашего студенчества, Ран умел отрываться на полную катушку, а теперь королевский статус не позволяет, и жена та еще тигрица – усмирила матерого хищника. Ее младшей сестренке не удастся то же самое проделать со мной. В этом плане я неисправим. И пусть я не араб, которому позволено иметь четырёх жен, мне никогда не будет достаточно одной женщины.

– Что за срочность? – небрежно привалившись к лакированной столешнице, непринужденно интересуюсь я.

– Хотя бы рубашку мог надеть? – взгляд короля раздраженно цепляется за мои татуировки. Он стоит в трех шагах от меня, источая воистину королевское негодование. – Ты во дворце, твою мать, а не на пляжной вечеринке.

– Я не понял, ты отчитывать меня собрался? – хмуро бросаю я. – Не вижу проблемы. Никого из твоих высокопоставленных гостей здесь не наблюдается.

– Не дерзи, Мердер. Ты перегибаешь палку, – рявкает он, сжимая челюсть. – Ты можешь устраивать бордель в своем доме, но на моей территории придется соблюдать правила.

– Тебя оса укусила, Ран, или с тигрицей опять поцапался? – раздражаюсь я.

– Молчать, когда я говорю, – сильнее повышает голос Амиран и, обойдя стол, опускается в огромное кресло. – Садись, – кивает на второе, находящееся напротив. Вздохнув, я подчиняюсь. Если Ран не в духе, с ним лучше не связываться. Мне сейчас проблемы ни к чему.

– Что у нас на повестке дня? – развалившись в кресле, миролюбиво любопытствую я.

– На повестке дня у нас Анджелина Саадат, – сверля меня взглядом, холодно отвечает Амиран.

Призвав в помощь все свои актёрские данные, я изображаю глубокое недоумение. Видимо, моя игра его не вставляет, судя по тому, как король снисходительно выгибает бровь.

– Я не забыл наш разговор трехгодичной давности, Коулман, – сухо поясняет Ран.

– Моя память не так хороша, как твоя, – равнодушно пожимаю плечами.

Чуйка меня не подвела. Я понял, что речь пойдет о Пикси, едва она заикнулась об их случайной встрече. Король Анмара не настолько гениален, как его советник, но в наблюдательности и планировании ему нет равных. Гребаный стратег и мастер прогнозов – он был таким всегда.

– Твоя память в миллион раз лучше моей, – ухмыляется в ответ Ран, словно подслушав мои размышления. – Ты дал понять, что считаешь Анджелину привлекательной и, кажется, даже просил у меня титул, чтобы однажды жениться на ней.

Нет, твою мать. Все было несколько иначе. Примерив корону, аль-Мактум внезапно осознал, что моя кровь недостаточно хороша, чтобы влиться в королевскую семью, но мой мозг его устраивал настолько, что Ран позволил мне устроить оазис разврата за высокими стенами моего особняка.

– Ты мне отказал, заявив, что американский айтишник не пара дочери шейха, – слегка перефразировав, озвучиваю то, о чем он умолчал.

– А жаловался на память, – невозмутимо отражает колкость Ран. В глазах растекается сталь, а это весьма дерьмовый признак. Я говорю сейчас с абсолютным монархом, а не лучшим другом, с которым мы стояли плечом к плечу с первого курса университета. – Мое решение не изменилось, Мердер, – подытоживает король жестким тоном.

– Я ни о чем не спрашиваю. Это ты меня позвал, – вызывающе парирую я. К черту долбаный этикет. Ран лучше всех знает, что меня не загнать в рамки. – Я не нав…

– Я вижу, ты и дальше собираешься строить из себя клоуна, что у тебя виртуозно получается, – сцепив пальцы перед собой, нетерпеливо перебивает аль-Мактум. – Но я слишком ценю своё время, чтобы продолжать его тратить впустую. Поэтому давай к делу. Двадцать минут назад я столкнулся с Анджелиной Саадат, спешно направлявшейся в глубь сада, ты приехал раньше назначенного времени, от тебя за версту воняет дымом, хотя мы оба знаем, что ты не куришь. Мне продолжать? Или этого достаточно, чтобы ты понял, что хочу от тебя услышать?

– Мне нечего тебе сказать, Амиран, – отвечаю максимально категорично.

– Уверен? – окинув меня испытывающим взглядом, уточняет аль-Мактум. Судя по выражению его лица, он мне ни хрена не поверил.

– Да, – киваю так же твердо, и этот сукин сын без предупреждения выстреливает новостью, от которой все мои демоны разом скидывают кандалы, начиная взбешенно бить хвостами.

– Значит я могу договариваться о браке между Анджелиной Саадат и Фейсалом аль-Рахимом, не опасаясь компрометирующих неприятностей?

– Почему ты договариваешься? – наступив на горло беснующему гневу, задаю вопрос резким тоном. – У неё есть отец.

– Дело семейное, я выше по статусу. Джаред передал мне полномочия по урегулированию этого вопроса. Фейсал аль-Рахим составит достойную пару младшей сестре моей жены, – продолжает жалить меня «лучший друг».

– Он из Атара, – сквозь зубы бросаю я, зная, что выдаю себя с головой. – Ты собираешься отправить Энджи в другое королевство, чтобы отдать замуж за мужика, которого она едва знает, лишь бы держать подальше от меня? Я правильно тебя понял?

– Нет, не правильно, – спокойно возражает Амиран, снисходительно наблюдая, как меня разрывает от бешенства. – Фейсалу двадцать шесть лет, он образован, не женат, и с Энджи они неоднократно встречались на светских мероприятиях. Его отец Ахмад аль-Рахим – эмир Атара. Фейсал – наследник. Это обоюдовыгодный союз. Ещё пояснения нужны?

– Нет, – слышу свой скрежещущий голос. Перед глазами багровая пелена. – Что требуется от меня? – смотрю исподлобья, непроизвольно сжимая кулаки.

Ран с легкостью считывает мое состояние, его лицо обретает обеспокоенное выражение, но это лишь гребаная маска. Амирану нужен верный шакал с полезным гениальным мозгом, а я на рабство не подписывался.

– Коулман, я давно тебя знаю, – смягчившись, произносит аль-Мактум. – Мне известно, каким одержимым ты можешь быть, если что-то вобьёшь себе в голову. Поэтому я должен предупредить. Не как король, а как друг. Что бы ты не задумал, отступись. Анджелина Саадат не для тебя.

– Последнее – это слова короля или друга? – прищурившись, уточняю я.

– Обоих, Коулман. Я могу рассчитывать на твое благоразумие? – интересуется он. И я едва не давлюсь от смеха. Благоразумие? Бро, да ты свихнулся.

– Помнишь об условии, которое мы оговаривали, прежде чем я принял должность твоего советника? – Ран задумчиво сводит брови, явно запамятовав о таком немаловажном факте. – Я работаю с тобой, потому что мы друзья, Ран. Это единственная причина. Если я начну сомневаться, то ты не сможешь приказать мне остаться в команде.

– И тебе хватает наглости говорить мне это? – взгляд короля чернеет. – Ты живешь здесь на привилегированных условиях, я закрываю глаза на то, что ты плюешь на традиции моей страны, и прикрываю твою задницу каждый раз, когда очередная покалеченная шлюха бежит в полицию писать на тебя заявление. Не говоря уже о том, что я создал для тебя все условия, чтобы ты максимально мог использовать свои интеллектуальные способности.

– Мы оба знаем, что ты никогда не делаешь то, что тебе невыгодно. ИТ-компанию я мог создать в любой стране этого мира, но ты решил, что мои интеллектуальные способности могут продуктивно послужить правительству Анмара, и я не возражал, пока не начал сомневаться.

– Ты мне угрожаешь? – наконец доходит до аль-Мактума.

– Я всего лишь напомнил, на чем строится наше сотрудничество, Амиран, – резко поднимаюсь, не дождавшись позволения короля. – Поздравляю тебя с днем рождения твоих детей. Передай мои наилучшие пожелания Алисии. А мне пора вернуться к моим шлюхам, раз уж я пришелся не ко двору в этом дворце.

– Мердер! – грозно летит мне в спину.

Как же меня подмывает показать ему фак, но я не настолько двинутый. Мы еще не закончили. Чтобы Ран о себе ни думал и какой бы неограниченной властью ни обладал, последнее слово останется за мной. Тот, кому нечего терять, ничего не боится.

Никакой Фейсал аль-Рахим не получит Анджелину Саадат, пока она нужна мне самому.

Анджелина

С работы меня встречает машина с личным водителем.

Как всегда – черный Мерседес подъезжает на паркинг центрального бизнес-центра ровно в 18:00. Довозит до резиденции моего отца за двадцать пять минут и пятнадцать секунд. Везет по широкой магистрали Асада, которая не меняется изо дня в день. Порой мне кажется, что по ней проезжают сотни одних и тех же машин.

В том же самом порядке.

В том же ритме.

Как в матрице, бесконечной петле времени, повторяющемся сне…

В моей жизни ничего не меняется, более того – она расписана до мелочей моими родителями, Аллахом, правителем Анмара. Кем угодно, только не мной. Все, что у меня есть, лишь иллюзия свободы и полной жизни. Почему иллюзия? Потому что я не распоряжаюсь своим временем, я не выбираю, как провести свой день. Все уже написано за меня, предначертано. Родители скажут, что это «мактуб» с многозначительным вздохом, а я скажу – пиздец это, вот что.

Сияющим огоньком счастья и лучом надежды во всей этой серой и однообразной рутине, больше напоминающей путь по засохшей пустыне, является завтрашний «Саботаж». Этим вечеринкам в пустыне уже несколько лет, и о них никому лишнему неизвестно. Разумеется, до тех пор, пока их покрывает Коулман и его гениальный мозг, способный любой «грех» накрыть мантией-невидимкой.

Ну и моя работа меня радует, потому что, когда я начинаю программировать и решать практические задачи, время для меня останавливается и я полностью растворяюсь в потоке цифр и звука компьютерных клавиш.

Но только когда я дома.

В офисе у нас опен-спейс, а это значит, что в любую минуту мимо меня может пройти Мердер. Иногда мне приходится заставлять себя не заглядываться на него. Не пристало дочери шейха любоваться директором одной из крупнейших компаний Анмара и пускать на него слюни.

А так хочется…без стыда, без оглядки, безрассудно…и не только смотреть, но и трогать. Знать и чувствовать, что мой он, только мой. Да только я со своей наивностью не вписываюсь в его дерзкий мир, где каждую ночь его член согревает новая шлюха. Чем они отличаются для него от резиновых кукол, я не имею понятия. Но слухи, которые ходят про Коулмана, мне совершенно не нравятся. Верить в них упорно не хотела. Но прекрасно вижу, как он общается с некоторыми сотрудницами-американками, что не утруждают себя дресс-кодом и напяливают в офис довольно откровенные офисные наряды. Порой Мердер смотрит на женщин, как лев на разделанный шницель.

В свою очередь эти рафинированные и распущенные американки тоже трахают его взглядами. У меня внутри все немеет, болезненно ноет от осознания, что они могут позволить с ним все, что угодно…в любую минуту. Просто закрыться в его кабинете и оседлать его на рабочем кресле. Просто сесть в его машину, взять его за руку, положить на бедро руку. Просто накинуться и целовать до тех пор, пока он благосклонно принимает эту ласку и близость. Все внутри безбожно закипает до обжигающих температур. Я ненавижу всех этих женщин и в то же время меня возбуждает любая грязная и запретная мысль о Коулмане. И я сжимаю бедра, яростно покусывая кончик шариковой ручки.

Боже. Ну почему меня так безвольно тянет к тому, что настолько запретно?

И каждый раз, получая оргазм наедине с собой, я шепчу его имя, мечтая в этот момент прикасаться к нему, вдыхать аромат его кожи, просто быть рядом…

– Энжел, ты занята? – едва ли не ломаю зубы о ручку, как только слышу стук в дверь в сочетании с нежным голосом матери.

– Нет, заходи, – инстинктивно выпрямляю спину и убираю ноутбук с колен.

– Ты без настроения? Не спустилась на ужин, – с порога озвучивает факт Мелания Саадат.

Невольно любуюсь тем, как прекрасно она выглядит для своего возраста. В Штатах ее бы в глаза называли ведьмой, ведь только настоящая колдунья может сохранить такую фигуру после рождения пятерых детей. Она такая же миниатюрная и худенькая, как та самая девочка на студенческих фотографиях, сделанных во времена учебы в Йеле. Аквамариновое платье в тон глаз делает их более яркими и ясными, а волосы струятся по плечам Мелании словно жидкая платина. Но не только внешность делает маму такой очаровывающей и успокаивающей. Ее энергия всегда несет в себе вибрации прохладной реки, из которой хочется напиться в знойный день, погрузиться с головой. В то же самое время от Мелании Саадат исходит безграничное и истинное материнское тепло, прекрасно гармонирующее с ее белозубой широкой улыбкой. Тот самый случай, когда внешняя красота является отражением внутренней.

– Да нет, все в порядке. Я не голодна. Интересные задачки подкинули на практике, не могла остановиться, – небрежно пожимаю плечами, отправляя в свой рот несколько виноградинок, что тащу со своего туалетного столика.

– Я чувствую, что что-то не так. Недавно ты буквально сбежала со дня рождения своих племянников…, – Мелания слегка хмурится, но даже это не делает ее черты лица строгими. – Ты можешь обо всем мне рассказать, – мама опускается в кресло напротив, аккуратно расправляя полы длинного платья.

– Мама, я уже взрослая, со своими тараканами справлюсь сама, – отмахиваюсь я. – Да и какие у меня могут быть проблемы? – взглядом обвожу свою шикарную комнату с панорамным видом на море и личной террасой. – Я живу в лучшей стране и семье мира, – пускаю по ее венам неприкрытую лесть. – И несмотря на наши традиции, я работаю, у меня море свободы и все, о чем другие могут только мечтать. Не сомневаюсь, вы мне скоро и самого крутого мужа организуете, – не подумав, ляпнула я.

И судя по ее натянутой улыбке, попала в точку.

Бл*дь. Серьезно? Какого черта?

– Ты уже знаешь? – сердце болезненно вздрагивает, как только Мелания задает мне совершенно прямой и внятный вопрос.

Что?

В легких мгновенно заканчивается весь кислород.

Только не говорите, что все уже максимально и точно решено. Еще заявите, что уже дата назначена. Вы не можете так поступить со мной. Не сейчас…никогда.

– О чем? – стараюсь сохранять самообладание, скрещивая руки на животе.

– Мы с папой долго думали, кому стоит рассказать тебе об этом. Вызвалась я. Точнее, настояла. Мне бы не хотелось, чтобы все произошло так, как с Алисией. Мне бы хотелось…

Смягчить удар? Как можно смягчить удар в самое сердце, мам? Если он сделан остроконечным, мать его, колом?

– А можно поподробнее с этого момента? Вы, правда, организуете мне брак? – стараюсь играть свою привычную роль «хорошей девочки», выравнивая голос.

– Ты же помнишь Фейсала аль-Рахима? Как он тебе? – мама нервно поправляет волосы, вглядываясь в черты моего лица. Сканирует взглядом и материнским сердцем. Но я черта с два выдам свои истинные эмоции.

Я не повторю ошибок Алисии.

Перед внутренним взором невольно возникает внешний образ Фейсала. Не скажу, что он полностью и целиком в моем вкусе, но грех жаловаться – высокий, статный, привлекательный, сильный, успешный, идеальный…скучный до смерти! Хотя, кажется, пару раз ему удалось довести меня до смеха. Да и поговорить с ним есть о чем. Блин, он очень неплох. Но для меня во всем мире существует лишь один мужчина.

– Он очень достойный молодой человек. Красивый. Умный. Сдержанный, спокойный, рассудительный. По крайней мере, таким выглядит. Мечта любой девушки, – спокойно перечисляю достоинства будущего жениха.

Любой девушки, кроме той, что имеет фамилию Саадат. Мамуль, ты забыла? У нас в семье любят психов! В том, что я вляпалась в Коулмана, есть и ваша вина. Твоя конкретно. Гены берут свое.

– Мне очень сложно было решиться на этот разговор с тобой, милая, – мама заботливо накрывает мою ладонь своей, и впервые за всю жизнь мне не становится теплее от ее жеста. – Но когда-то я выбрала твоего отца, он выбрал жизнь в Анмаре. Я приняла это с открытым сердцем, потому что люблю его. Не потому, что прогнулась под него, подстроилась, стала безвольной. Ко многим вещам здесь я не была готова, но Джаред сделал все для того, чтобы каждый день был наполнен счастьем. Мне жаль, что вам приходится во многом подстраиваться под наши решения, под устои этого мира. Но…как показала история Алисии и Амирана – восточные обычаи и традиции могут привезти к настоящей, большой, глубокой любви, – слушаю маму со скучающим видом, все еще делая вид, что новость о помолвке с Фейсалом меня не трогает. – Потом Камилла…сейчас ты. Честно, я не представляю, что было бы со мной, если бы я оказалась на вашем месте в двадцать лет. Но…ваш отец меня тоже не спрашивал, – усмехается Мелания. – Кажется, та девчонка в свитере с эмблемой Йельского университета осталась где-то далеко-далеко, – она переводит мягкий взгляд на одну из фотографий, расположенных на моей тумбочке. На изображении запечатлена я в свитере филиала американского университета, построенного в Асаде. Должно быть, мама видит себя в юности на этом снимке и немного тоскует по тому времени и эмоциям.

Я сжимаю кулаки в карманах своей просторной рубашки, сдерживая абсолютно все, что хочется прокричать. Внутри бушует настоящий шторм из противоречивых чувств, но я не думаю, что будет целесообразно обрушить его прямо сейчас. Я буду умнее… хитрее, наглее. Смелее. Я обязательно что-нибудь придумаю, а моя спокойная реакция лишь выиграет для меня время и шанс отвоевать право на свободу.

– Но ты не выглядишь расстроенной, – внимательно разглядывая меня, подводит итог Мелания. – Я боялась, что ты уже влюблена в кого-то или вроде того, – она явно проверяет меня, выводит на откровения. – И думала, что ты не хочешь замуж.

– Я действительно не хочу замуж, – пожимаю плечами, прекрасно понимая, что переигрывать и строить из себя со всем согласную мисс святость тоже не стоит. – И не готова к детям, к совместному быту. Но я знаю, что вы выбрали для меня достойного человека. Мне правда нравится Фейсал. Не знаю, какой временной срок вы отвели нам до свадьбы. Будет здорово, если мы узнаем друг друга еще лучше. Полагаю, что помолвка состоится совсем скоро, но до свадьбы я смогу доучиться? У меня есть пара лет… Впрочем, это неважно. У нас с Фейсалом прекрасные отношения. Он мог бы быть моим лучшим другом или старшим братом, которым я восхищаюсь, – у меня зубы сводит оттого, насколько скучно и бесстрастно это звучит.

– Ты не мечтаешь о большой любви? – пытает меня Мелания. Она прощупывает почву. Не хочет повторения ситуации с Алисией. Не беспокойтесь, я по пеплу не побегу.

– Не думаю, что способна любить кого-то кроме себя, мам, – фыркаю я, поправляя невидимую корону на голове.

– Меня беспокоит твоя реакция…, – вновь кидает в меня свои проверки Мелания. Она хочет докопаться до сути, вывести меня на эмоции? Они с отцом не получат этого. Два волка в овечьей шкуре. Притворяются лучшими родителями на земле, а сами отдают своих дочерей за выгодных женихов, словно товар.

Ненавижу!

– Я принцесса провинции Анмар, мам. Меня ждет договорной брак, как во всех этих сериалах про свадьбы монархов и знати, – продолжаю иронизировать и относиться ко всему легко и непринужденно. – Ты действительно думала, что после историй Ками и Алисы это меня удивит? – игриво вздергиваю бровь. – Я была готова к этому. И думала как раз о Фейсале. Вы очень предсказуемы. Ну а поскольку с мужчинами не из нашего круга я фактически не общалась, то не успела ни в кого влюбиться, как Камила и Алисия. Все, кто мне интересен, из ваших претендентов. И Фейсал самый лучший из них.

Мама тяжело вздыхает, еще раз пробежавшись по мне обеспокоенным взглядом.

– Мне спокойно, что ты не сердишься на нас. Прости, что пытаю тебя. Я переживаю за твои чувства. Не хочу, чтобы ты наделала глупостей.

Ложь! Переживала бы, постояла бы за наши с девочками чувства!

Твой брак держится на том, что ты постоянно прогибаешься перед отцом. Как бы ты его ни любила, как бы он ни любил тебя… ты всегда будешь зависима от его воли, от его мнения, от его слова, от его взгляда… ты всегда будешь выплясывать под его дудку.

Не обманывай себя, мам.

– Не переживай, все в порядке, – открываю ноутбук, возвращая его на колени. – Я хочу дописать программу, мам, – бросаю мимолетный взгляд на дверь, после чего симулирую занятость, стуча по клавишам. – Передай папе, что я бы хотела видеть какую-нибудь классную группу на нашей с Фейсалом помолвке. Гулять так гулять, верно?

– Он организует для тебя все самое лучшее, – тепло заверяет Мелания. – Я очень тебя люблю, – прикасается к моему плечу, пока я во всю делаю вид, что программирую.

– А я тебя, – бросаю с улыбкой и тут же перевожу взгляд на экран.

Мама уходит, и я облегченно выдыхаю, как только дверь за ней захлопывается. В уголках слезы замерзшими иглами скапливаются. Закрываю крышку ноутбука и вскакиваю, пиная ногой мягкую игрушку, подаренную родителями.

– Спасибо! Спасибо, что сказали. Спасибо, что не послала отца. У него была бы ультимативная подача, и мне было бы чертовски трудно сдерживать свои эмоции при нем.

Во мне все пылает от гнева и ненависти. Чувствую себя последней и неблагодарной свиньей, корю себя за ярость к родителям, но ничего не могу с собой поделать. Ненавижу, ненавижу каждый момент, когда на мою свободу посягают и ставят меня в рамки. И каждый гребанный раз они сужаются. Прутья клетки вот-вот воткнутся мне в ребра и срежут крылья.

А я… ничего не могу с этим сделать.

Хочется зарыдать от бессилия. Проклятье. Это не справедливо. Эти двое любят друг друга, а своих дочерей заставляют довольствоваться крохами дружбы и навязанного партнерства. Издевательство.

В ту самую секунду, когда я собираюсь придаться слезам и всхлипам, телефон в моем кармане подает знакомую вибрацию, привлекая к себе внимание:

Брейн: Как ты? Почему молчишь?

Я не отвечала ему сутки. Всегда так делаю, чтобы он не думал, что я сижу с телефоном и жду его сообщения.

Пикси: Ты прислал мне много работы, босс. Забыл? К тому же я сейчас ни о чем не могу думать. Я узнала что-то, что сильно изменит мою жизнь…

Брейн: Что за новость?

Пикси: Я выхожу замуж за Фейсала аль-Рахима.

Прикладываю фотографию к последнему сообщению.

Пикси: Горячий, правда?

Брейн: У тебя проблемы со вкусом, Пикси. *тошнит*

Злорадно улыбаюсь, всеми фибрами души ощущая его ревность. Боже, он ревнует. Почему это так сладко? Хотела бы я видеть его лицо в этот момент.

Пикси: Поскольку скоро меня ждет семейная идиллия, я хорошенько оторвусь на Саботаже. Тебя ждать?

Брейн: Нет. Завтра ночью я буду занят.


Брейн был в сети минуту назад.


Завтра ночью.

У меня внутри все надрывается, когда я представляю, что он может просто так пойти и взять любую женщину. И у него их в изобилии, в нескончаемом потоке, в котором мне нет места. Да я бы и не хотела быть одной из сотен, но от этого осознания не менее больно.

Как Коулману удается всего парой слов наставить мне шрамов на сердце?

Босиком по стеклам

Подняться наверх