Читать книгу Мебельная фабрика - Александр Гарцев - Страница 1

Глава 1

Александр выглянул в окно. Было пасмурно. Вдали над трубами фабрики привычно клубились белые облака.

– Хорошо, что ветер не в сторону города, – подумал Александр, закрывая занавеску.

Неделя только начиналась. Как обычно, по понедельникам, Александр приходил на работу пораньше. Совещание в производственном отделе в девять, а надо ещё по участку пройтись, проверить выполнение плана за третью смену, циферки в блокнотик записать, дать указание бригадирам.

Пока завтракал, включил телевизор. Передавали выступление генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачева.

Александр работал старшим мастером в цехе полировки мебельных плит мебельной фабрики имени 50-летия Октября. Гласность, перестройка, идеи экономических реформ давно стали дежурной темой для разговора и споров рабочих в курилках, да и на совещаниях производственных иногда секретарь парткома вставит парочку замечаний:

– Товарищи, вся страна перестраивается. И мы не должны отставать от линии партии. Надо искать новые резервы и повышать производительность труда, наращивать объемы производства, повышать качество нашей продукции.

В кабинет Александр вошел ровно 7=45.

За окнами – серое, ещё зимнее небо, сквозь запотевшие стекла пробиваются редкие лучи раннего весеннего света.

В кабинете уже наведен порядок. Как всегда, пунктуальная Анна Сергеева, цеховая уборщица, пришла пораньше и все прибрала.

Александр подошел к зеркалу. Причесался, поправил галстук. Пригляделся. В свои тридцать два он выглядел молодцевато. И уже мастер цеха. Бывший активист, комсомолец, теперь – молодой начальник, в зелёной спецовке с нашивками на плечах.

Довольный сел в свое кресло.

Воздух привычно, а потому и приятно, ударил запахом древесной пыли, лака и масла. Где-то в глубине гудел станок, похожий на уставшего дракона, а рядом с ним – бетонные плиты, аккуратно уложенные. Цех готовился в модернизации и площадей не хватало. Придется расширяться.

Навстречу бежал взлохмаченный Илья. Молодой инженер – технолог. Высокий, худой, в очках, с папкой под мышкой, из которой торчит чертёж. Глаза – горят. Говорит быстро, с жестами.

– Александр Алексеевич, не забудьте сегодня на оперативке поднять вопрос о моем рацпредложении.

И убежал дальше к группе рабочих.

Александр улыбнулся. Парню 24 года уже, год как окончил политех. А идей, как у студента.

Второй гудок. Конвейер готовится к запуску. Рабочие входят в цех, привычно распределяясь по местам. Илья – последний. Он вбегает, запыхавшись, в руках – папка, на лице – улыбка, как у того, кто знает, что он меняет мир. Остановился перед рабочими и что-то рассказывает, машет руками, показывает на конвейер, разворачивает чертежи.

Интересно! Прямо тет же, на столе для резки плит. Парни склонились. Внимательно слушают.

Александр подошел ближе. Встал рядом с бригадиром, Владимиром Ивановичем.

Бригадиру уже 55, и он ветеран труда, но все его зовут Володей.

На голове у Володи потёртая кепка, на руках – масло, которое он вытирал черной тряпкой. Молчаливый, но наблюдательный. Его глаза как, внимательные и спокойные, видят всё. Старая бригадирская хватка. Вроде свой, не начальник, но все же… Шишка.

Илья громко, чтобы все слышали:

– Товарищи! У меня есть идея! Мы можем всё изменить!

Рабочие переглядываются. Кто-то усмехается. Кто-то прислушивается.

Володя засовывает тряпку в карман, медленно поворачивается к Александру. Ободряюще улыбается. Мол, вот молодёжь у нас какая!

Илья раскрывает папку, вытаскивает чертёж:

– Смотрите! Я разработал модульную систему автоматической подачи плит. Никакого ручного труда! Никаких ожогов от лака! Никакого износа спины! Мы ставим датчики, конвейер, гидравлику – и всё идёт само! Производительность – в полтора, нет в два раза выше! А вы сможете работать в нормальных условиях!

Он показывает схему. Она простая, но гениальная: стрелки, датчики, двигатель, конвейер. Рабочие молчат. Только глаза – в движении.

Володя тихо, но отчётливо:

– Нужная штука. Но и наработаться с ней придется. Это же целая модернизация заготовительного участка?

Илья с гордостью:

– А что вы думали? Вечно руками плиты класть на конвейер покраски будем?

– Сказки какие-то, – буркнул кто – то.

– Сказки? Это не сказки. Это наука. Это новые технологии. И они для нас. Для вас. Я не хочу, чтобы вы старели за станками, как я видел у отца. Он со спиной все мучается. Я хочу, чтобы труд был человечным.

Александр стоит в стороне. Он слушает. Внутри – буря. Он помнит, как сам, лет десять назад, предлагал модернизировать систему вентиляции. Тогда его выгнали с собрания. И он сдулся. Больше не скандалил и вопросов технического прогресса на партийных собраниях не поднимал. Вентиляцию все равно пришлось делать лет через пять, но уже по требованию Гострудинспекции профсоюзов.

А теперь – перед ним молодой, как он тогда, человек, который не боится, который что-то придумывает для производства, для цеха, для рабочих. Отца приплел. Это надо же.

– Да, – думал Александр, обходя лужи по дороге в производственный отдел, – Илья говорит так же, как я тогда. Горячо. Без страха. Но я-то уже знаю, чем это кончается. Петров скажет: "Не положено". Директор скажет: "Нет денег". А потом – тишина. И ты становишься частью машины. Просто винтиком. Как все». Вот и Илью ждет такое же разочарование.

Александр взглянул на часы. Он уже почти опаздывал.

В кабинете у начальника производства уже собрались все.

– Александр, – обратился к нему Петров, толстоватый, в костюме поверх спецовки, с большими золотыми часами, подаренными ему лично Министром.

Петров говорит тихо, но каждое слово – приказ. Старая закалка.

Петров перед пенсией. И с учетом его опыта работы на фабрике все относились к его словам с должным уважением.

Александр только кивнул и уселся на свое место. Спорить с начальством – себе дороже. Проверено.

Пока шла оперативка, Александр вспоминал сегодняшнее утро в цехе.

Когда Илья увлеченно рассказывал бригаде о своем проекте в дверях появился Петров

Он стоит у входа, руки за спиной. Лицо – как маска. Только глаза – холодные, как лёд.

И сразу начальственным тоном тихо, но так, чтобы все слышали:

– О чем это с утра рабочее собрание? А, Александр?

И подошел.

Илья коротко изложил суть идеи. Развернул чертежи с надеждой посмотрел на неожиданно появившееся начальство.

Петров привычно сделал паузу.

– Интересно. Очень интересно, Илья. Но у нас есть инструкции, технологии, действующие кстати. Наконец, есть государственный план. А ты предлагаешь остановить конвейер на целых три недели? И в плане у нас нет места… (пауза) …экспериментам.

– Илья, не сдаваясь:

– Но ведь это не эксперимент! Это рационализаторское предложение! Оно может спасти фабрику! Мы отстаём от других предприятий! А тут – прорыв!

Петров усмехается:

– Прорыв? Ты сначала прорвись через согласование. Через технический совет. Через финансовое управление министерства. Через отдел снабжения, который даже гвозди не может привезти. А потом – приходи. Может, лет через пять.

Смех. Нервный. Рабочие опускают глаза. Только Володя смотрит на Илью. И в его взгляде – одобрение.

Володя вслух:

– А я бы попробовал. Что терять? Спина уже не та. А станок – как враг. Каждый день – бой.

Обрадованный Илья поворачивается к нему:

– Вот! Вот! Владимир Иванович – понимает! Это не про деньги. Это про людей! Про безопасность, про здоровье!

Петров резко поворачивается к мастеру.

– Александр! Ты как на это смотришь?

Все взгляды на Александра. Он чувствует давление не только спецовки, но и ответственности. Он – не просто мастер, он система.

Александр медленно выбирает слова.

– Идея интересная. Но нужно пройти все инстанции. Проверить расчёты. Получить разрешение. Это не просто «включить и заработать».

Илья в голосе боль.

– Но можно начать с пробного запуска! На одном станке! Без затрат! Я сам всё сделаю!

Петров жёстко.

– Никаких самодеятельностей. У нас порядок. Дисциплина. Никаких самовольных действий. Ясно?

Пауза. Гудит станок. Илья опускает папку. В глазах разочарование.

– Ясно.

Он идёт к столу. Спина прямая, но в каждом шаге осколки надежды.

Александр смотрит ему вслед. Внутри колотьё. Он задушил искру. Не Петров, не система, а он.

Александр внутренний монолог.

«Я был им. Я верил. А теперь я – тот, кто говорит "нельзя". Когда это произошло? Когда я стал "своим"? Когда перестал быть "нашим"?»

Володя кладёт руку на плечо.

– Зря ты так, Александр Алексеевич, ты бы поддержал его. Он прав. А ты… ты теперь – как они.

Александр не отвечает. Он смотрит в окно. За стеклом серая весна, пыль, люди. Но что-то изменилось. В нём.

Вечер. Смена закончилась. Все ушли домой. Александр встал из-за стола, пошел по гулким коридорам в техотдел цеха. Там тихо. Только Илья сидел за столом и что-то искал в справочных таблицах.

Александр подошел к кульману, достал свой замасленный блокнотик и внимательно рассматривает чертеж.

– Ну давай, молодой энергичный реформатор, рассказывай.

Кабинет начальника производства, как символ власти. Стены из полированных мебельных плит начальственно поблескивали в свете солнечных лучей. В шкафах кубки, грамоты, книги. Отдельно на полке полное собрание произведений В.И.Ленина.

Рядом со столом, на приставке телефон, с панелью кнопок для вызова секретаря, начальников отделов, цехов.

За окном серый двор, курят рабочие, памятник «Труженикам тыла».

Перестройка. Гласность набирает силу. На стене плакат «Ускорение!» и портрет Горбачёва.

В воздухе запах старого лака, пыли и чая.

Петров, начальник производства, уже перед пенсией. Ему 58. Но от этого он выглядит ещё солиднее, ещё увереннее.

В костюме, с золотыми часами на руке. Говорит тихо, но каждое слово – приказ. Настоящий хранитель системы, традиций, проверенных годами методов управления.

В приемной Илья, 24 года, молодой инженер. В очках, выцветшем свитере, с папкой под мышкой. Глаза горят. Верит, что наука и прогресс могут всё изменить.

С ним Александр, 32 года, мастер цеха. В зелёной спецовке, с нашивками. Сдержан, деловит. Когда-то верил в будущее, теперь застрял между идеалами и реальностью.

Ждут приема.

– Заходите, – мило улыбаясь пригласила секретарь.

Петров сидит за столом, пьёт чай, перед ним – докладная записка. Читает, не поднимая глаз. Александр стоит у двери. Илья в центре комнаты, с папкой, как на защите диплома.

Петров, не глядя: – Ну, Илья, твоя инициатива.

Илья сглатывает, делает шаг вперёд:

– Товарищ Петров, я разработал систему автоматической подачи плит на участке полировки. Это снизит ручной труд на 70%, уменьшит травматизм, повысит производительность на 40%. Подготовил чертёж, расчёты, модель из фанеры. Это не фантастика, а технический прогресс.

Он раскрывает папку, вытаскивает чертёж. На бумаге – схема: конвейер, датчики, гидравлический привод, защитный кожух.

Петров берёт чертёж, смотрит, не понимая:

– А это?

– Датчик давления, отслеживает толщину плиты.

– А это?

– Пневмозахват, заменяет ручной перенос.

– А это?

– Предохранительный кожух. Безопасность, чтобы рука не попала под шлифовальный диск.

Петров кладёт чертёж на стол, снимает очки, протирает их платком, молчит. Александр чувствует предчувствие.

Петров спокойно:

– Интересно. Но у нас есть инструкции, смета, план. И в нём нет места для самодеятельности.

Илья горячо:

– Но это не самодеятельность! Рационализаторское предложение! Может спасти фабрику! Мы отстаём от других! В Ленинграде ставят такие системы!

Петров усмехается:

– Ленинград? А мы – не Ленинград. У нас – наша реальность. У нас – свои сроки. Свои поставки. Свои проблемы. А у тебя – молодость.

Пауза, смотрит на Илью:

– Ты хочешь изменить мир? Начни с себя. А не с фабрики.

Илья, не сдаваясь:

– Но ведь можно начать с пробного запуска! На одном станке! Без затрат! Я сам всё сделаю!

Петров, резко:

– Никаких самовольных действий. У нас порядок. Дисциплина. И никаких экспериментов. Ясно?

Илья, в голосе – боль:

– Ясно.

Петров, поворачивается к Александру:

– Александр. Ты как на это смотришь?

Все взгляды – на Александра. Он чувствует, как давит на плечи не только спецовка, но и ответственность. Он – не просто мастер. Он система.

Александр, медленно, выбирая слова:

– Идея… интересная. Но… нужно пройти все инстанции. Проверить расчёты. Получить разрешение. Это не просто «включить и заработать».

Илья, в голосе – разочарование:

– Но ведь можно было бы… хотя бы попробовать…

Петров, жёстко:

– Никаких попыток. Никаких проб. У нас есть план. И мы его выполняем.

Пауза. Смотрит на Илью:

– А ты… иди работай. По специальности. Не забывай, ты инженер-технолог, а не инженер-конструктор.

Илья опускает папку. В глазах – не гнев. Разочарование. Он поворачивается, идёт к двери. Спина – прямая. Но в каждом шаге – разбитые осколки надежды.

В цех возвращались вместе. Молчали.

Илья, конечно, обескуражен. Он чувствует, как рухнула стена, за которой он держал свои мечты. Он не злится. Он обескуражен. Он думал, что в эпоху перестройки, в эпоху гласности, идеи будут встречать поддержку. А здесь – стена. Стена, построенная из страха, инструкций и лени. Он понимает: он один.

Сомнения обуревали Александр. Внутри было неспокойно. Он знает: он только что задушил искру. Не Петров. Не система. Он. Он помнит, как сам, лет десять назад, предлагал модернизировать систему вентиляции. Тогда его выгнали с собрания. А теперь – перед ним молодой, как он тогда, человек, который не боится.

«Я был им. Я верил. А теперь я – тот, кто говорит "нельзя". Когда это произошло? Когда я стал "своим"? Когда перестал быть "нашим"?»

И как Петрова обвинять, пожимает плечами Александр. Он не злой. Он защитник порядка. Для него система – как старый, но надёжный станок. Его можно починить, но нельзя заменить. Он видит в Илье угрозу. Не потому, что тот плох. А потому что он неуправляем. А в управлении нельзя допускать хаоса. Александр понимал мотив Петрова: «Пусть лучше будет медленно, но стабильно. Чем быстро – и с риском».

Цех в этот час, в час обеденного перерыва, как океан, замерший между волнами. Станки выключены, но в воздухе висит запах горячего металла, древесной пыли и машинного масла. На стенах – облупленные плакаты: «Труд – это честь!», «Качество – в каждом движении!», «Пятилетка в четыре года!».

Сквозь запотевшие окна пробивается тусклый весенний свет, окрашивая всё в серо-жёлтые тона. Где-то в углу капает вода – тик-тик-тик, как метроном, отсчитывающий время усталости.

Завтра приедет Ковалев, заворготделом обкома профсоюза работников лесной промышленности. Он хочет со мной поговорить. О чем он может спрашивать?

– Может, о твоих планах, – предположил Евгений Петрович. – Или о твоем отношении к работе.

– Уходить на фабрику только из-за шефа? – спросил я. – Но ведь с ним вполне можно работать. Он нормальный, простоватый советский начальник. Опытный управленец. Если не принимать всерьез его чисто закидоны и быть к ним великодушным.

– Верно, – согласился Евгений Петрович. – Любой ответственный товарищ имеет право нервничать, переживать, закатывать небольшие скандалы. А иногда и большие.

– Имеет право, – повторил я, вздыхая.