Читать книгу Книга совпадений. Чудеса на дороге к Богу. Рассказы - Александр Казакевич - Страница 3

Марфа, Мария и тетя Люся

Оглавление

Улетать в Грузию мне надо было в понедельник. А в воскресенье я поехал в свой храм на службу. У нас на исповедь всегда много народа, всегда очередь. Сколько священников – столько и очередей. Но все очереди разные. К кому надо стоять почти всю службу, к кому – пять-шесть человек, вот и все. И был у нас батюшка, к которому почти никто не шел. Не знаю почему.

Он выглядел этаким заморышем. Худой, на голове три свисающие волосинки, хотя по годам, наверное, лет на десять моложе меня. Все время покашливал. В грехах не копался. Выслушает, разрешительную молитву прочитает – следующий! И у него, у отца Иннокентия, людей почти никогда совсем не было. У всех очереди, а у него – нет. Мне казалось это несправедливым. Я все представлял, как отец Иннокентий сокрушается, что прихожане его обходят стороной. Поэтому я, как правило, становился к нему. Никаких с ним личных взаимоотношений, как это бывает, когда долго исповедуешься одному и тому же священнику, у нас не завязалось. Да мы и не делали попыток. Но на душе после исповеди отцу Иннокентию мне становилось спокойно: вроде как и я доброе дело сделал. И вот однажды, перед поездкой в Грузию, я подошел попросить у него благословения. А он вдруг стал расспрашивать: что я там буду делать? где побываю? сколько дней? когда вернусь?

Я рассказал, что еду на крестный ход святой Нины, который начинается каждый год 1 июня и идет 42 дня. Ну, конечно, на полтора месяца меня не хватит, но пять дней, а то и неделю я там пробуду.

– Вы знаете, – вдруг несколько просветлел отец Иннокентий, – я ведь всю жизнь мечтал там побывать, приложиться к мощам святой Нины, пройти тем путем, которым она шла. Но вот не довелось. Я очень люблю эту святую, преклоняюсь перед ее подвигом. Если вам будет нетрудно, сделайте мне одно одолжение: привезите мне оттуда четки. Самые простые. Только освятите их на мощах. Для меня это очень важно.

– Ну, конечно, батюшка! – поторопился ответить я. – Мне не составит труда выполнить вашу просьбу. Я с радостью сделаю это.

– Я буду ждать, – сказал батюшка и резко закашлялся.

Из-за кашля наш разговор оборвался, и батюшка скрылся в алтаре.

В понедельник я открыл глаза и понял, что проспал. Был почти полдень. Невероятно! Ведь я никогда столько не сплю. Но маленький шанс успеть на самолет все-таки оставался.

Такси заказать почему-то не получалось, и я выскочил на дорогу, чтобы остановить частника. В панике я выбежал практически на середину шоссе и махал руками машинам, движущимся в оба направления. Вероятно, моя внутренняя истерика со стороны хорошо ощущалась и отпугивала водителей. Но вдруг рядом со мной по правую руку притормозили дешевенькие отечественные «жигули» баклажанного цвета. Харизматичная дама лет семидесяти пяти. Элегантная прическа, хриплый низкий голос. Сигарета в зубах. Когда я нервничаю, я обычно напряженно молчу. А даме хотелось поговорить. Чтобы она меня не высадила, мне пришлось ей иногда поддакивать, поддерживая беседу.


– Знаете, – говорит мне женщина-водитель, – мне много лет. И до сегодняшнего дня у меня было одно правило: никогда не брать пассажиров.

Вот и сегодня я должна была отвезти посылку на вокзал, отправить сестре в Воронеж московских конфет. У нее день рождения, и у нас так заведено: по праздникам мы через проводниц друг другу какой-нибудь подарок обязательно отправляем. А живу я за городом, далеко! Семьдесят с лишним километров от Москвы! У меня по Новой Риге в деревушке крошечный домик. Почти сарайчик. Выехала я пораньше. Еду и ругаю себя: зачем так рано? Даже кофе не попила! Куда спешить? Ветрище, дождь стеной, серость, сырость… Фу! Под колесами жижа, вот-вот застряну! А еще почему-то свернула на ту дорогу, по которой никогда не езжу. И где-то за километр до поворота на Ригу какая-то тетка стоит. Обычная тетка в платке. Марфуша такая. Промокла вся. Сумки у нее две огромные прямо в грязи. Просто стоит. Даже не голосует. И в фигуре такое напряжение, как у тебя сегодня было, когда ты метался, чтоб машину остановить. Но ты хоть признаки жизни подавал! А она тихо ждала. Я уже проехала мимо, но что-то меня заставило вернуться. Подъезжаю, стекло опускаю, а она плачет. Слезы ведь от капель дождя отличаются. Когда тебе много лет, как мне, ты слезы ни с чем не перепутаешь. Даже в ливень. И вот я ей говорю: «Садитесь».

И это, представляешь, первый раз в моей жизни, чтоб я незнакомого человека в свою ласточку пустила. Мало того, вышла под этот ливень с промозглым ветром и помогла ей неподъемные сумки в багажник поставить. А она только хлюпает! Говорю ей: «Не реви! Слышишь, не реви! Куда тебя везти-то?»

А она еще больше хлюпает. Потом выдавливает из себя: на Ленинградский! Ну, хоть здесь повезло: я как раз туда и еду. На площадь трех вокзалов. Едем, моя Марфуша потихоньку успокаивается, хлюпать перестает, в кресле удобнее устраивается… Успокаивается, короче. Чуть погодя тихим-тихим голосом заговорила. О том, что ее сестра десять лет живет в Иерусалиме, в монастыре. И столько же они не виделись, потому что сестра приехать не может, а у нее загранпаспорта нет. А вчера поздно вечером эта иерусалимская сестра позвонила и сообщила, что будет проездом через Москву с делегацией. Что они из аэропорта поедут сразу на вокзал, а оттуда куда-то в глубь России. И вот до полночи эта Марфа пекла сестре и всей делегации пирожки, а вторые полночи с двумя сумками пирожков пыталась добраться до вокзала! И это в такую непогоду! Кто подбросит, кто проедет мимо, где сама свои сумки протащит. Но потихоньку она начала понимать, что на вокзал к сестре может не успеть. А я думаю: бывают же совпадения! Она на вокзал, и я на вокзал! Она к сестре, и я сестре везу подарок! «Что ж ты, дорогая, просто встала и решила порыдать вволю? – спрашиваю ее. – Я же проезжала мимо – ты даже рукой не махнула!»

«Слезы сами текли от отчаянья, – отвечает. – А я сколько стояла – молилась. Молилась Матушке Богородице, чтобы Она помогла. Больше мне уповать было не на кого. И сил уже ни на что не было. Я же всю ночь руками махала, как птица. Сколько мимо меня всех проехало! Редко-редко кто останавливался! А как останавливались, то или в другую сторону едут, или на соседней улице живут и уже приехали. Или денег просили. А деньги я, если честно, вообще не взяла. Спохватилась уже, когда сумки через всю деревню поволокла на дорогу. Совсем из головы выпало». – И так опасливо на меня посмотрела.

«Не бойся! – успокаиваю я ее. – Я сама туда еду, на площадь трех вокзалов, так что мне деньги от тебя не нужны. Вот успеть бы нам только. А то в Москве как дождь, так пробки стоят аж до Питера». – «До Питера?» – испугалась тетка. «Это я образно… Шучу я так, короче!»

– И вот мы летим, – рассказывает дальше Люся, – летим как можем. Приехали к вокзалу минут за двадцать до отправления поезда. А поезд еще надо найти! А вагон она не помнит! А номера мобильного сестры у нее нет! А машину поставить негде!

И вот мы несемся с сумками по перрону! Бегу и ругаю себя: вот всегда ты найдешь приключение! Ехала бы спокойно со своими конфетами. Так нет, угораздило теперь пирожки для какой-то монахини таскать! И вдруг мы их увидели. И сразу поняли – это те, кого мы ищем! Около одного из вагонов все пассажиры на перроне в черном – монахи, значит, ну или священники, церковные, короче. Моя тетка в эту толпу – нырк! И через какое-то время выныривает вместе с сестрой. А сестра у нее, оказывается, в инвалидной коляске. И вот они обе плакать-обниматься-целоваться. А я стою с пирожками и сама реву почему-то. И вдруг ее сестра говорит: «А это твои сумки? Ты небось своих пирогов опять напекла с капустой, яблоками, с рыбкой!» – «Напекла! Аж две сумки!» – «Так давай, открывай сумки! Мы же все голодные! В аэропорту поесть не успели, сразу сюда! А здесь тоже никуда не уйдешь, потому что поезд вот-вот тронется. – И ко мне обращается:  —Матушка, будь добра, помоги пирожки раздать».

И знаешь, дорогой, я такого не видела: перед перроном полно церковных людей в черном и все пирожки жуют. И все счастливы. Даже дождь в этот момент закончился. И радуга на небе появилась. Такая огромная радуга. Я потом присмотрелась, а она двойная: рядом еще полукруг, только побледнее.

А мне радостно-радостно. И хорошо, что пирожков было много. Минут через десять посадку объявили, там еще половина сумки оставалось. Ну, если честно, я эту половинку сумки утаила немного, чтобы сестре моей пассажирки тоже досталось. А то пока они обнимались, так и не поели ничего. Хорошо, что я мою Марфушу успела привезти. Эта в инвалидной коляске впервые из своего монастыря вылетела, и то потому, что делегация собралась. Было у них счастливых десять-пятнадцать минут, а вспоминать эти минуты они будут, может, до конца жизни.

А когда мы Марфушину сестру в купе на коляске откатили, она кричит напоследок: «Как тебя звать? В молитвах помяну!» А мне неудобно, чтоб меня в молитвах поминала монахиня из Иерусалима. Я вроде как говорю: «Не надо! Спасибо!» А она как рявкнет: «Ну-ка, давай имя свое скажи!» И оно само у меня вырвалось: «Люся… Людмила».

А эта тетка, которую я на дороге подобрала и которую про себя Марфушей назвала, так она Марфой и оказалась! Представляешь?

– А монахиня Марией?

– А ты откуда знаешь? – удивилась Люся.

– Так Марфа и Мария – они всегда вместе ходят. Иначе редко бывает.

– Правда? Не знала! Ну, короче, я своей Марфе билет купила, посадила ее на электричку на соседнем вокзале. Обнялись. Она повеселела и счастливая поехала домой.

А я еще конфеты уже для своей сестры передавала с Казанского вокзала. Мы тоже давно не виделись. Ну, не десять лет, конечно… А может, и десять… Ой, мамочки! Она ж не в Израиле живет, а здесь, в Воронеже! Десять лет! Что ж я конфеты все передаю? Так можно до конца жизни сестру не увидеть! Сейчас тебя отвезу, съезжу домой, соберу вещи и завтрашним поездом махну к ней на день рождения! Это же получше всяких конфет будет!

И засмеялась она на всю машину своим низким голосом. И глаза у нее загорелись!

– Ох, Марфуша! Надоумила! Ох, ты моя дорогая! Как хорошо, что ты мне встретилась! И когда я это для себя решила, как-то спокойно на душе стало, хорошо… И тут я поняла, что мне есть очень хочется. Смотрю: на сиденье два пирожка лежат. Марфуша моя позаботилась. Вку-у-у-усные! Сил нет. Съела их, так радостно мне стало. Еду, смотрю – ты посередине дороги стоишь и на машины бросаешься. Как же я теперь мимо проеду?

И вдруг она ошарашенно посмотрела на меня и, медленно произнося слова, поделилась неожиданной догадкой:

– Это ж не я сама все сделала! Это Марфа молилась, а меня оттуда, с неба, направили ей помочь! Представляешь? Мне же раньше в голову такое не приходило! Когда у меня несчастья какие-то случались, беды, я тоже просила Бога мне помочь. Но я представляла это так: Бог наверху услышит мою молитву и оттуда сверху раз – и поможет! Бог или Его ангелы! Чудесным образом! А теперь мне понятно: когда Он помогает, то может действовать через других людей. Вот помолилась моя Марфуша Богородице, Она посмотрела сверху, выбрала в качестве помощницы меня. Мне как раз в Москву было нужно, на вокзал. Правда, гораздо позднее, чем я поехала! Вот Она меня разбудила ни свет ни заря, да за ворота без кофе и без завтрака! А я все думала: что за помрачение на меня нашло? А потом Богородица направила меня по другой дороге, по которой я никогда не езжу, потому что там Марфуша стояла и молилась! И я впервые в жизни нарушила свои правила относительно пассажиров! И Марфушу к себе посадила, и на вокзале ей помогла! И билет обратный купить на электричку! Вот дела! Ну и ну! Нет, к сестре поеду обязательно! – закончила Люся свою речь неожиданным выводом.

– А может, это ваша сестра помолилась, чтобы вы к ней поехали наконец-то? – поделился я своими соображениями.

– Ой, и правда, – вскрикнула тетя Люся, – она же у меня верующая, – точно помолилась, и вот смотри, какая движуха организовалась! Надо ехать! Непременно, срочно надо ехать!

Баклажанная Люсина ласточка неслась по мокрым московским дорогам. Я все поглядывал на часы, и мне становилось спокойнее: вроде бы успевам. Позвонил своему грузинскому приятелю Русику, спросил, может ли он мне помочь добраться туда, откуда начинается крестный ход. Русик обрадовался так искренне, как это умеют делать только грузины:

– Как хорошо, друг, что ты позвонил! Это такая радость! Сколько лет прошло!

– Да я еще несколько дней назад никуда не собирался. Но так получилось. Я тебя не хотел отрывать от дел! Думал, сам доберусь на этот крестный ход святой Нины. Ты про него слышал?

– Конечно, слышал! Про него вся Грузия знает! Он самый знаменитый у нас! Ну как бы ты добрался сам? Это Джавахетское нагорье, озеро Паравани. На вершинах гор. Граница с Турцией!

– Я должен быть там сегодня вечером.

Старенькие «жигули» демонстрировали чудеса маневрирования и невероятную ретивость.

И как ни странно, мы успели. К стойке регистрации меня пропустили без очереди, потому что на Тбилиси уже все прошли. Сумку в багаж я не сдавал и прямо с ней влетел в салон самолета. И только тогда отдышался. Что такое крестный ход, я не знал.


Книга совпадений. Чудеса на дороге к Богу. Рассказы

Подняться наверх