Читать книгу Что говорят мужчины - Александр Краснов - Страница 4

Глава 2

Оглавление

Выход из станции пах мокрой листвой, прогретым асфальтом и далёкой гарью. Вася поправил тубус под мышкой, огляделся. Узкая дорожка, первые старые липы, покосившаяся урна. И тут же голос, разрезающий парковую тишину, как ножом по плотной ткани:

— Ну наконец-то! Я уж думал, тебя МЦК проглотила целиком!

Петя шёл навстречу, размахивая руками, в расстёгнутой куртке поверх мятой футболки с давно выцветшим принтом. Без предупреждения хлопнул по плечу — тяжёло, по-свойски, с тем самым намеренным нарушением границ, которое у них считалось знаком приветствия. Вася дёрнулся, едва не выронив диплом. Кивнул, выдавив сухое:

— Привет. Не опоздал.

— Опоздал не опоздал, а промокнуть успел, — Петя уже разворачивался, задавая шаг. — Пошли. Тут под кроной посидим, или по аллее. Как скажешь, дипломированный.

Небо нависло низкое, серое, но без тяжести. Воздух был густым, непривычно тёплым для мая, пропитанным запахом прелой коры и влажной земли. Они вышли на главную тропинку. Вася шёл ровно, стараясь держать дистанцию в полшага. Петя — широко, развалисто, переступая через вздувшиеся корни, то и дело оглядываясь по сторонам, будто парк был его личным кабинетом.

— Слышь, — Петя ткнул пальцем в сторону воды, — смотри, утки. Уже гнездятся. А вон та, с подбитым крылом, всё одна. Живучая.

Вася следил за дорогой, в голове ещё отдавался эхом стук колёс. Он кивнул, не меняя ритма шага.

— Да, погода странная. То солнце пробьёт, то морось сорвётся.

— Не погода, а город, — Петя фыркнул. — Он тут сам себя поливает. Кондёры дуют, асфальт испаряет, бетон дышит. Парник. А ты в очках сидишь, как в аквариуме.

И правда, не прошло и минуты, как с неба сорвались редкие, крупные капли. Они шлёпнули по листве, оставив тёмные пятна на плитке. Петя не замедлил шага, только усмехнулся:

— Ну всё, классика. Бежим под кроны.

Они свернули с аллеи, нырнули под развесистые дубы. Ветви сплелись густым сводом, пропуская только рассеянный, зелёный свет. Дождь застучал по листьям — глухо, ровно, как по барабанной перепонке. Вася стряхнул капли с очков, прижал тубус к груди, чувствуя, как картон слегка размокает у края. Петя оперся спиной о шершавый ствол, достал пачку сигарет, но не закурил, просто покрутил в пальцах.

— Ты чё такой натянутый? — спросил Петя, не глядя. — Выпуск же был. Должен радоваться.

— Радуюсь, — Вася посмотрел на землю. Муравей тащил обрывок берёзовой коры, спотыкаясь на каждой трещине. — Просто… много всего сразу.

— Много всего — это когда ты на трёх сменах и ещё за ЖКХ платишь, — Петя усмехнулся, но без злобы. — А тут — свобода. Чистый лист. Пиши что хошь.

Вася промолчал. Чистый лист пугал больше, чем конвейер. Четыре года каждый шаг был прописан в расписании, в нормоконтроле, в дедлайнах. Здесь — только тропинки, расходящиеся в разные стороны, и ни одной стрелки.

Петя заметил это молчание. Пнул носком ботинка влажный камень.

— Ладно. Поговорим о погоде. Как завещали классики. — Он поднял взгляд на кроны. — Дождь, кстати, хороший. Не холодный. Землю поит. Корни дышат. Ты чё, не замечаешь?

Вася моргнул. Он действительно не замечал. Он видел циклы, схемы, линии электропередач за деревьями, статистику осадков, график испарения. Петя видел дерево, дождь, запах. И в этом была разница, которую ещё предстояло сократить.

— Замечаю, — наконец сказал Вася. — Просто… привык смотреть вперёд. В расписание.

— Расписание кончилось, — Петя оттолкнулся от дерева, сделал шаг к нему. Дистанция между ними сократилась на полшага. — Теперь смотри под ноги. И по сторонам. А то утонешь в своих чертежах, пока город живёт.

Дождь усилился, зашумел плотнее. Но под дубами было сухо и тихо. Вася поправил очки, впервые за последний час сделал глубокий, осознанный вдох. Воздух пах мохом, мокрой землёй и чем-то ещё — неопределённым, но настоящим.

— Пошли дальше, — сказал Петя, уже без насмешки. — У пруда лавка есть. Не мокрая.

Вася кивнул. Они вышли из-под кроны, ступая в такт. Шли медленно. Первый шаг был сделан.

Они свернули с главной аллеи, миновали покосившуюся табличку «Зона тихого отдыха» и вышли к воде. Лавка стояла чуть в стороне, прислоненная к старому вязу, чьи корни вздыбили асфальт, как вены на тыльной стороне ладони. Доски были влажными, покрыты тонким слоем опавшей хвои и пылью, принесённой ветром с шоссе.

Петя остановился первым. Достал из рюкзака смятую газетную страницу, разгладил её ладонью, подошёл к лавке. Провёл бумагой по сиденью, стряхнул мокрые листья, проверил спинку. Движения были отточенными, почти механическими, но в них читалась забота: не показная, а бытовая, как привычка стелить скатерть перед гостем, даже если гости — это просто ты и тишина.

— Садись, — сказал он, кивнув на сухое место. Не как приказ. Как предложение.

Вася колебался. Тубус с дипломом давил на бедро, напоминая о весе последних четырёх лет. Он сделал шаг, провёл пальцами по краю доски, почувствовал шершавость старой краски, трещины, в которых застряла грязь. Присел. Дерево скрипнуло, отозвалось знакомым, почти домашним звуком. Петя сел рядом, оставив между ними ладонь пространства. Не отстраняясь. Просто давая воздуху циркулировать.

Мимо, по мокрой плитке, прошла женщина с собакой. Пёс остановился, обнюхал ножку лавки, чихнул. Женщина дёрнула поводок, пробормотала что-то невнятное, ушла. Звук шагов растворился в шуме крон.

Петя достал из кармана пачку жвачки, предложил Васе. Тот покачал головой. Петя не обиделся, просто сунул пачку обратно, щёлкнул зажигалкой, но не закурил. Огонёк вспыхнул, погас. В воздухе остался запах серы и мокрой коры.

— Ну что, — тихо сказал Петя, глядя не на Васю, а на воду. — Выдохнул?

Вопрос повис лёгкой дымкой. Не требовал развёрнутого ответа. Не давил. Просто констатировал факт: ты здесь. Ты снял броню. Можно начинать.

Вася медленно повернул голову. Очки слегка запотели от дыхания. Он провёл пальцем по краю тубуса, чувствуя, как атласная лента впивается в кожу. Внутри что-то сдвинулось. Не рывок. Не решение. Просто признание: дальше молчать тяжелее, чем говорить.

Что говорят мужчины

Подняться наверх