Читать книгу Фурри - Александр Краснов - Страница 10

Глава 8. Предательство

Оглавление

Ветер с Финского залива скрёб по стёклам, нёс сырую, металлическую свежесть, от которой кожа стягивалась, а дыхание становилось коротким. Петербург встретил сквозняком. Две недели Сочи, солнце, отцовские вопросы, тихое прозрение на набережной — всё это осталось за бортом, как чемодан, поставленный в прихожей. Он сел за стол, провёл ладонью по крышке ноутбука, поднял её. Экран вспыхнул холодным светом, выхватывая из полупустой комнаты контуры тетрадей, референсов, пустых банок от клея. Чат молчал уже третий день. Но лента сообщений, накопившаяся за его отсутствие, ждала.

Он прокручивал. Сначала — деловые отчёты Феликса о ремонте вентиляции. Потом — резкие реплики Груши о задержках. А затем — тишина. Не обычная, а тяжёлая, обрывающаяся на полуслове. Имя Софьи появлялось всё реже. Потом исчезло вовсе. Вместо него — скриншоты, пересланные кем-то из цеха: фото чемодана у двери, скан визы, обрывки переписки на немецком, дата вылета. Артём остановил прокрутку. Пальцы лежали на клавиатуре, не двигаясь. Воздух в комнате стал густым, будто ветер просочился внутрь, запер дверь и сел напротив.

Софья пыталась уехать, обманув Артёма на деньги и не доделав фурсьют.

Это был удар.

Возвращение Артёма помешало её планам. Слишком многое стоит на кону. Софья поняла, что она не сможет бежать. Оставался единственный выход.

Встречу назначили не в цеху. Слишком много вещей там хранило её почерк: лекала на стене, обрывки меха на верстаке, баночки с эпоксидкой, расставленные по росту. Сняли небольшую комнату в бизнес-центре на Васильевском — нейтральную, с пластиковыми стульями, люминесцентной лампой и окном, за которым серело небо. Артём вошёл последним. Феликс сидел прямо, руки сцеплены на коленях. Захар стоял у стены, взгляд устремлён в пол. Тиша мяла в руках платок. Груша курил у открытой форточки, дым уходил наружу, не задерживаясь. И Софья. Она сидела в центре, плечи опущены, пальцы обхватывали бумажный стаканчик с давно остывшим чаем. Лицо — бледное, без привычной сосредоточенности, с той особой, вымученной прозрачностью, которая появляется, когда человек уже решил, но ещё не нашёл слов.

Никто не кричал. Давление не было грубым. Оно было тихим, равномерным, как вода, просачивающаяся в щели. Феликс заговорил первым. Голос — ровный, без эмоций, как на закрытом совещании: «Материалы закуплены. Каркас вырезан. Сроки сорваны. Договорённость была чёткой. Нам нужно понимание.»

Груша не обернулся, бросил в форточку: «Референс я делал не для чемодана. Я делал его для фулла Лазуритного. Где он сейчас?»

Фурри

Подняться наверх