Читать книгу Закалённые бурей 2 - Александр Леонидович Кириллов - Страница 1

Гл

Оглавление

ава 1. Отряд специальных операций

В жизни есть два основных пути. Первый – это прожить жизнь обычного человека, может быть, очень счастливого, нашедшего своё призвание в семье или работе. Избрав этот путь, условно говоря, человек использует принцип, сформулированный в кинокомедии нашего великого режиссёра: «Чтоб ты жил на одну зарплату». За предыдущие жизни мне до чёртиков надоело быть флагманом, лидером, знаменем и локомотивом прогресса, несмотря на целый ряд весомых привилегий, с этим связанных. Я честно сделал попытку быть простым обывателем, живя, зарабатывая деньги своим трудом, попутно, взвалив на себя дополнительные обязательства.

Второй путь – это прорываться к вершинам власти. Для его реализации потребуются идеи, сила и деньги. Обстоятельства сложились так, что мне вновь пришлось воспользоваться боевыми навыками, полученными в прошлом. А вступив на путь киллера, уже не было смысла останавливаться, ибо, как гласит народная мудрость: «Нельзя быть беременным наполовину». Так что сама жизнь подтолкнула меня к привычному пути, когда с появлением хороших денег появляется нормальное желание их увеличить. Идеи у меня были, силу, стоящую за собой, я воспитаю, а деньги – деньги буду собирать всеми возможными для меня способами. Учитывая мою историческую древность, во время которой я коллекционировал разные умения и навыки, я вполне чётко представлял, как «сделать» нужные мне деньги. Тем более, что технический прогресс в виде технических средств охраны и сигнализации в начале 20-го века были намного примитивнее, чем в его конце. В итоге я стал жить двойной жизнью: студента-отличника, писателя и порядочного гражданина днём и отпетого гангстера ночью.

В середине месяца я собрал товарищей у себя на квартире и приступил к разговору.

– Ребята, мне поступило предложение, подкупающее своей новизной.

«Что у тебя опять случилось?» – спросил Серж.

– Мужики, у всех вас свои планы и своя судьба. Но мы команда, поэтому я хотел предложить вам ещё одно общее дело. Вы видели, что я владею  приёмами, которыми, как я понимаю, каждый из вас желал научиться?

– Да, Сэм, махаешься ты классно.

– К тому же я знаю ещё много вещей, которые сделают из вас, обычных граждан, людей, выше обычного обывателя.

– Не тяни, Сэм.

– Все вы знаете, что такое жандармерия. Скажу сразу, это не сатрапы и тираны царизма,  а самая настоящая контрразведка, то есть служба, которая борется со шпионами и врагами государства.  Попасть в жандармерию сложно – из 100 армейских офицеров по конкурсу проходит не более 6-10 человек, остальные отсеиваются. Мне поступило предложение стать сотрудником этой службы.

– Да, Лёх, ты совсем не такой, как мы. Ты очень сильно изменился с тех пор.

– События, произошедшие тогда в моей жизни, открыли мне доступ ко многим знаниям. Но сейчас речь не обо мне, а о вас. Я дал согласие стать жандармом не для того, чтобы работать обычным сотрудником Корпуса, а для того, чтобы создать новый отдел – отряд специальных операций «ОСО», а говоря по-простому, стать «Осой».

Я решил не  использовать аббревиатуру «ОСНАЗа» для вновь создаваемого отряда, пусть большевики в будущем так назовут аналогичные подразделения. Так что, осмотрев сидящих в задумчивости после моих слов ребят,  продолжил.

– Все вы стоите перед выбором своего пути в жизни, и институт – это лишь шаг вперёд в определённом направлении. Не факт, что вы сможете или будете работать по специальности после его окончания. Я предлагаю свой вариант. Все мы студенты, и сейчас, поскольку структура новая, и никто не знает, кроме меня, что с ней делать, есть возможность днём учиться, а после несколько часов посвящать изучению новых знаний. К тому же, каждый будет получать очень приличную зарплату, которую в фирме или на госслужбе молодым специалистам не платят. Тем более, что когда вы станете инженерами, то получать зарплату в 30-50 рублей просто смешно. Ваш удел быть богачами. И ещё хочу обратить внимание на один момент. Совсем скоро начнутся события, к которым желательно подготовиться, потому что они начнутся не где-то далеко, а в нашем городе: стачки, бунты и связанный с этим рост бандитизма. Не за горами война и революция 1905 года.

Тут я задумался: «Война закончится в 1905, а начнётся-то в 1904 году, только дата её начала напрочь выскочила из моей головы. Обычно войну начинают в конце весны или летом, так что япошки, по идее, должны начать её, когда станет тепло».

– Лёш, ты пойдёшь на войну?

– Да, мужики, подам заявление добровольца. Поскольку я стал сотрудником жандармерии, то пойду не армейским воякой, а боевой единицей жандармов. Участие в военных действиях – это образ жизни. Правда, он хорош, пока молодой. Станет человек пожилым и ему уже не до окопов – хочется спокойствия и уюта. А когда молод, есть смысл рискнуть. Сражаться за Родину или работать на её победу в тылу  должен каждый гражданин страны, либо это не гражданин. К тому же война – это ещё и заработок. Капиталисты делают на войне миллиарды, сидя в кабинетах. Мародёры грабят мирных жителей или их дома на оставленных после боев территориях. Мы же будем работать во вражеском тылу, а впрочем, поговорим об этом в своё время.

После этого, я рассказал о своих планах по организации отряда и его оснащению.

– Сэм, для этого нужны деньги. Нас вряд ли будут финансировать в соответствии с твоими задумками.

– Согласен, поэтому я решил этот вопрос. Немного мне помог Бинд.

– Как?

– Сейчас я ограбил и убил четырёх городских бандитов. Кто интересуется криминальной хроникой, наверняка читал газетные статьи об этих случаях. В настоящее время для реализации моих планов в моём распоряжении имеется порядка трёх миллионов рублей, часть из которых в золоте.

– Ничего себе! На эти деньги можно шикарно жить. Сэм, ты всё время работал, словно ломовая лошадь, зарабатывая сущие копейки, а сейчас говоришь о миллионах!

– Ты прав, Док. Когда-то я хотел прожить жизнь обычного человека – не получилось. Обстоятельства сами подтолкнули меня к использованию полученных в потустороннем мире знаний и умений. Скажу так, я думал о том, чтобы забрать эти деньги и просто уехать, поселившись в Ницце или Барселоне. Но я не один, со мной вы – мои товарищи. А ещё надо помочь нашей Родине в трудный для неё час. Поэтому я делаю вам такое предложение.

Ребята задавали вопросы, в том числе, по штатам, званиям и зарплате, после чего взяли время подумать. Не все, кто присутствовал на встрече, решили идти в жандармы. Кто-то решил закончить учёбу, став полноценным инженером. Но большая часть ребят своё согласие дали. Так что основой «Осы» стали будущие: ремесленники Клык, Прут и Таран; военный Серж; инженеры Таган, Митяй, Джек, Пан, Стар, Блондин, Лазарь; фельдшера Баха, Кэн и Док. Я надеялся, что и остальные товарищи примкнут к нам, пусть во втором или третьем составе отряда.

– Сэм, друг у меня есть, мы с ним с детства по жизни идём. Можно его в нашу команду?

– Доверяешь?

– Да.

– Приводи.

Лазарев притащил своего товарища детства – Владимира Владимировича Владимирова или «ТриВ». Панин привёл энтузиаста-мотопланериста Юрку Тузикова, напоминающего героя одного мультфильма как голосом, так и внешним видом. Конечно, он сразу стал Карлсоном. Обговорив  с товарищами их дальнейшие действия, я  отправился доложиться начальству.

– Что теперь тебе требуется, Алексей Николаевич?

– А теперь самое главное: мне нужно оборудовать тренировочный  полигон – раз, оружие по списку – два, обеспечить доступ для стрельб на военный или ваш полигон – три, униформу – четыре, казарму для проживания – пять, здание для теоретических занятий – шесть, для практических занятий материалы по списку для создания взрывчатых веществ – семь, и личный состав из армейских полков – восемь.

– Серьёзные требования, как же я тебе все это обеспечу?

Я процитировал шутку из народного юмора: «Уважаемый, за ваши деньги – любой каприз.

– Но у меня только три рубля!

– Тогда не капризничайте».

Мы посмеялись, а затем я продолжил.

– Тогда давайте обсудим то, что можете вы, и то, что сделаю я сам. Я найду и выкуплю старую усадьбу с большим двором, найму работяг и обустрою там всё, как нужно. Вопросы обмундирования, технического оснащения и быта решу самостоятельно. У меня есть официальное удостоверение, так что приобретение оружия, и набора людей я решу, но с вашей помощью, у вас звание солидное, это будет быстрее. В принципе, можно использовать имеющийся в распоряжении корпуса тир. Однако, чем меньше о нас будут знать, тем лучше, поэтому, в целях конспирации, предлагаю договориться с армейцами, например, в той же офицерской школе в Ораниенбауме. Тем более, там обучают стрельбе из пулемётов и пушек.

– Всё верно, правильно ты говоришь. Занимайся по своему плану, я же доложу наверх и всё решим.

Поскольку отряд числился в штате управления Корпуса отдельным интендантским отрядом, то даже в самом Корпусе кадровики и остальные ни о каком спецназе не знали. Я имел право подписи, у  отряда была своя печать, так что мы, действительно, являлись независимым и законспирированным отделом. Всё требуемое для работы мы приобретали на законных основаниях в магазинах или мастерских. Если требовалось их изготовление, то заключались договора подряда или оказания услуг. На вырученные от экспроприации деньги при посредничестве риэлтерского агентства я выкупил старенькую усадьбу какого-то разорившегося помещика. Нанятые строительные артели провели ремонт, обустроили по моим эскизам и требованиям тренировочный полигон.

Для того, чтобы набрать полноценную роту, при содействии Ерофеева пришлось общаться в армейские пехотные полки, дислоцирующиеся в Петербурге. Я разговаривал с полковыми офицерами.

– Есть у вас тут, кто пошустрее?

– Есть такие – наши разведчики. Скажу, что слишком уж они неуправляемые. Жаль палки отменили, а то бы давно привели их в надлежащий вид.

– Поглядим, побеседуем, проверим, а там видно будет.

После нескольких таких встреч стало ясно, что офицеры пытались сплавить нам бунтарей. А мне и нужны были резкие ребята, главное, их резвость направить в нужное русло.

Я смотрел на стоящую передо мной шеренгу ребят годков под 30: крупный и физически здоровый Иван Цыганов – «Вано», кипешной, плотненький Вова Калягин – «Черкас», спокойный крепкий парень Андрей Седов – «Седой», несмотря на молодость, имеющий седину на висках, так что соответствующий своей фамилии, и мужичок лет под сорок Алексей Алексеев по прозвищу «Алексеич».

– Откуда?

– Все с Новочеркасска, так и держимся группой.

– Староват Алексеич.

– Зато, он всё достать может.

– Это хорошо, что всё может достать.

В другом батальоне были также набраны крепкие мужички в 25-30 лет: Ломанин Юрий, он же «Лом», Артем Барский – «Барс», Станислав Шиваченко – «Шива», Миша Конкин – «Конан» и Алексей Делягин – парень, все время разминающий пальцы.

– Щипач?

– В карты балуюсь…

– Джокером будешь.

В строю очередного батальона стоял здоровый, под два метра ростом, парень с густыми бровями, низким, словно у питекантропа, лбом, и лицом, на котором явно отдохнула природа – очень грубым и даже страшным.

– А это что за Бармалей? Как тебя зовут?

– Ибрагим… Черемесов.

– Чего можешь?

– Я в ауле самым сильным был, боролся хорошо, барану легко шею сворачивал. Потом в солдаты забрали, потом господин подпоручик сказал, что отдаёт меня к вам в отряд "Шмэл".

– Отряд "Ос". Рожа у тебя, Ибрагим, очень уж колоритная. Ночью такую увидишь и в туалет захочется. Будешь Бармалеем.

– А кто это?

– Это внешне страшный, но доброй души человек. Ты добрый внутри?

– Нэ знаю, нэ пробовал. Добрый барашэк бывает, из него добрый шашлык зажарить можно, а себя не пробовал. Виноват, вашбродь.

– Так, Бармалей, давай, посмотрим, как ты борешься. Дерись в полную силу. Перед тобой враг, которого нужно убить.

– Я боюсь, зашибить могу, вашбродь.

– Если зазеваюсь, то зашибёшь. Поехали!

Мне было интересно, что значит "хорошо борется" и, если он действительно разнообразный борец, то, возможно, поставить его инструктором по физо. Не буду же я общефизической рутиной заниматься, гоняя бойцов.

Парень был здоровый и жилистый. Но против методов, разработанных лучшим самбистом конца 20-го века Фёдоровым, использующего центр тяжести тела человека, его руки – ноги в качестве рычагов для нанесения тому максимального ущерба, и ещё более универсальной системы управления телом, разработанной великим Кадочниковым, ничего поделать не смог. Я сбил ему равновесие и поймал руку на болевой приём, после чего нанёс нескольких имитирующих ударов в горло и по глазам.

– Сшибка, десять секунд и ты, Бармалей, "труп".

– Вах, за десять секунд меня никто не мог побить. Вах, ваше благородие, ты великий воин.

– Я в курсе. Зачислен, через пару месяцев будешь не хуже меня понимать, что надо делать.

Были приняты два близнеца Сергеевы, крепенькие парни с нормальными, то есть круглыми рабоче-крестьянскими физиономиями. Глядя на них, мне вспомнился весёлый советский мультфильм "Штуша-Кутуша – страшный зверь", о чём я их и известил.

– Слева будешь Штушей, справа – Кутушей.

Из очередного пехотного батальона была выбрана пара молодых здоровяков и крепкий мужик-сибиряк за 30 лет из охотников.

– Имя, фамилия?

– Александр Сиренков, Георгий Репин и Алексей Марсавин.

– Подходите. Первый будет Ренком, второй Репкой. Репин, есть за что держаться-то? Дедка за репку, бабка за дедку…

– Имеется, вашбродь, девки не жаловались.

– Репка хорошо, но будешь Художником, в честь знаменитого однофамильца, третий будет Марсом.

В следующем полку мной были выбраны казаки из пластунов: Владимир Графинов, Алексей Лепенин и Виктор Щукин. Все парни крепкие и подвижные, особенно, мне понравился Щука – боксёр от природы.

– Первый станет Графином, нет, лучше Графом, второй – Лепилой, тоже несолидно, больше подойдёт Скульптор, третьему быть Щукой без вариантов.

По результатам посещения полков были набраны и остальные солдаты отряда, сразу получающие оперативные псевдонимы: рядовой пехоты громадный двухметровый Олег Кузнецов получил прозвище «Кузнец», Геннадий Зеленый «перекрасился» в «Крокодила», Дормидон Мухин стал «Мухой», Олег Яценко – «Ценк», Володя Чумак – «Чумой», получивший такое доброе прозвище, чтобы враги боялись, Паша Клименко – «Паштет», потому что очень любил этот продукт, Петя Станиславский стал «Артистом», Дима Совенко – «Совой», вольнонаёмный из студентов химиков Виктор Наддакин стал «Химозой».

Из кулинарного училища поварами в отряд были приняты невысокий разбитной весельчак Сергей Петровский с лысой и круглой, словно географический глобус, головой, за что сразу получивший прозвище «Глобус», и худенький повар-кондитер Гена Зинин.

– Гена, тебя что с детства не кормили. Ты же повар, а тощий, словно жертва концлагеря.

– Ем, но не растёт мясо. Таким худым всегда был, вашбродь.

– Как лодку назовёшь, так она и поплывёт, так что дадим тебе какое-нибудь толстенькое прозвище. Придумал, станешь Винни-пухом или просто Пухом.

Из знакомых мне людей в отряде стали служить беспризорник из приюта Мишка-цыган, получивший за тонкие и подвижные пальцы прозвище «Скрипач», а из отдела Ерофеева наблюдателем был зачислен младший унтер-офицер Азовкин Михаил Владимирович или «Рыбак». Одним словом рота была укомплектована.

Отряд численностью в роту, состоял из трёх взводов: штурмового пехотного, включающего гранатомётчиков и огнемётчиков, технического из мотопланеристов и конно-пулемётных расчётов на тачанках, а также инженерного – наших учёных и механиков. Численность взвода составляла 35 человек в составе трёх отделений по десять бойцов, комода, заместителя командира взвода и самого комвзвода. Командиром штурмовиков стал Щука, технического Рыбак, а инженерного – Таган.

Все бойцы получали звание жандарм, начальники отделений – ефрейтор, заместители и командиры взводов стали младшими унтерами. Я довёл до бойцов отряда инструкции и приказы, которыми регламентировалась наша деятельность, а также иерархическую лестницу званий в жандармском Корпусе:

– первый ряд: жандарм, ефрейтор, младший и старший унтер-офицер, вахмистр;

– второй ряд: корнет, поручик, штаб-ротмистр, ротмистр, майор, подполковник, полковник;

– третий ряд: генерал-майор, генерал-лейтенант, генерал от кавалерии…

Звания в жандармерии были на ступень выше, чем в армии, поэтому полковник соответствовал армейскому генерал-майору.

Для организации учебного процесса пришлось набирать административный и преподавательский состав. Потап Тарасович Потапов стал нашим каптернамусом, иначе говоря, завхозом базы. Скрипач должен был преподавать карманные кражи, Таган и Горняков-старший общую теорию использования телеграфа и телетайпа, русскую морзянку и работу на передающем ключе телеграфа, а также практические занятия по радиоделу, чтобы бойцы умели держать паяльник, подключить провода, установить микрофон или телефон. Панин, а в скором будущем и Глеб Котельников, вели авиадело, Крупский, Коробкин и Обухов преподавали вождение на автомобиле, Марс и Потап обучали курсантов охотничьим премудростям и, соответственно, готовили снайперов. Казаки учили парней езде на лошадях и их обиходу.

В отряд требовался медвежатник, который научил бы бойцов, у которых проявится к этому делу талант, азам профессии. Из полицейской картотеки был найден подходящий мастер, фигурировавший экспертом по нескольким банковским ограблениям. Официально он работал мастером на Санкт-Петербургском замковом заводе, а чем занимался в свободное время, было тайной, за что состоял на особом учёте Санкт-Петербургского уголовного розыска. При встрече им оказался крупный мужчина по имени Виталий Семёнович Евтушенко «Медведь». Мы с ним поладили, так что с завода он перевёлся в отряд.

Учитывая, что в настоящее время штатным оружием жандармов была сабля, пришлось искать соответствующего преподавателя. С этим вопросом обратился я к старому знакомому «майору от инфантерии» Арсению Ивановичу Нагольчикову. Придя в клуб фехтования, увидел его разминающегося с каким-то молодым напарником. Он заметил меня и узнал. Дождавшись, когда майор завершит спарринг, я обратился к нему: «Арсений Иванович, как ваши дела?»

– Стареем потихоньку, время-то летит. Вот хожу сюда, держу себя, так сказать, в форме-с.

– Есть предложение по вашей специальности – нужно за несколько месяцев подготовить людей, чтобы умели достать шашку из ножен и не порезаться.

– Хорошее дело, думаю, что с этим мы справимся и даже выучим несколько основных приёмов. С кем придётся иметь дело?

– Рядовой состав новоиспечённых жандармов из солдат и студентов, есть и казаки. Единственная просьба, это будет отряд, который на дуэлях и в баталиях драться саблей не будет, лишь в крайнем случае. Поэтому учить надо самым азам фехтования и двум-трём техническим приёмам с наибольшей вероятностью летального исхода противника.

– Хм, задачку поставили, хорошо, я подумаю, как лучше преподать предмет.

– Занятия будут проводиться на нашей базе в Приморской стороне, что за Крестовским островом. Прошу соблюдать конспирацию. Приходите завтра к обеду, заодно откушаете с нами в нашей столовой, а там определим ваше расписание.

Мне же, отбросив все дела и учёбу, пришлось засесть за лекции. Растягивать знания на учебный год не требовалось, поэтому я писал самое основное с примерами и их разбором. В теоретическую часть входили обзорные лекции по стратегии и тактике общевойсковых операций и углублённые по тактике проведения специальных диверсионных операций и штурмовой зачистке объектов от солдат противника или террористов, методики слежки и технического наблюдения. Материала хватало, так как я вспоминал свою учёбу в Академии и военном училище, а также богатую практику службы в армии в годы Великой Отечественной войны и войсках специального назначения СССР и России. Далее шли лекции по химии в части создания взрывчатых веществ, тактике минного дела, оказанию первой медпомощи, в том числе мануальному массажу нервных точек, иностранному языку в части знания общих команд армий потенциальных противников.

Основной упор для курсантов делался на практические занятия по стрелковой и физической подготовке: общефизическим упражнениям на нашем полигоне и рукопашному бою по системе Алексея Алексеевича Кадочникова, работе с холодным оружием и метанию любых предметов, стрельбе из арбалетов, изучению и техническому обслуживанию основных видов стрелкового оружия России и ведущих фирм Европы, США и Японии, которые мы смогли приобрести.

Появились у нас в имении свои телетайпный и телеграфный  аппараты. Телетайп позволял сразу принимать текстовые телеграммы, а на телеграфный прибор приходили наборы символов – точек и тире, которые телеграфист расшифровывал. Кстати, задолго до Морзе  телеграф изобрёл  российский инженер Павел Шиллинг с собственным кодом, который доработал Борис Семёнович Якоби, построив первый телетайпный аппарат. Ещё парни учились на лётном поле авиакружка вождению мотопланера и автомобиля, а также произвели прыжки с парашютом с воздушного шара.

В дополнение к основным предметам я ознакомительно ввёл такие дисциплины, как ведение полевых допросов, тренировка личного болевого порога, подделывание подписей, гримирование и актёрское искусство. Кроме того, приглашались преподаватели математики, ораторского искусства, словесности и русского языка – все курсанты должны были уметь писать, читать, считать и грамотно изъясняться, а не бекать и мекать в разговоре. Кроме этого, раз в неделю мной проводились политинформации о политической обстановке в стране и за рубежом. Ещё не хватало, чтобы мои товарищи стали революционерами, поддавшись словам агитаторов. Так что жандармы отряда при необходимости сами могли быть агитаторами.

В связи с отсутствием у меня времени, что-то я давал ознакомительно с домашними заданиями, когда бойцы должны были сами тренироваться в свободное время, а что-то учили углублённо под моим контролем. Было составлено расписание учёбы, чтобы курсанты и преподаватели точно знали в какой день какие занятия у них будут.

Ерофеев договорился о прохождении бойцами отряда занятий на полигоне в Офицерской стрелковой школе в городе Ораниенбаум. Начальником Ружейного полигона офицерской стрелковой школы являлся полковник Николай Михайлович Филатов – специалист по стрелковому оружию. Нужно отдать ему должное, он понимал значимость новых тенденций в развитии оружия и активно содействовал работам первых отечественных изобретателей и конструкторов автоматического оружия.

Когда мы прибыли в школу, в ней уже были открыли курсы подготовки пулемётных команд на базе пулемётов «Максим». Одним из тех, кто вёл занятия с солдатами-пулемётчиками, оказался служивший на Ружейном полигоне школы Василий Дегтярёв – выдающийся в будущем советский конструктор автоматического оружия.

На этих полигонах бойцы отряда учились стрелять из различных образцов стрелкового оружия, приобретённых для изучения иностранных и местных винтовок. Так что стреляли мы из манлихеров, арисак, мосинок, маузеров, спрингфилдов, наганов, браунингов, кольтов, парабеллумов, ручных пулемётов «Маузер», станковых пулемётов датчанина Мадсена «Максим», немецких «Маузеров» и французских «Гочкисов». Осваивали стрельбу из русских полевых пушек и гаубиц на прямой наводке и «по счислению».

Офицеры и рядовой состав школы с интересом наблюдал за тактикой, применяемой нашими бойцами на тренировках. А когда мы привезли тачанки с установленными на них «Максимами», показав, как надо использовать эти пулемёты для поддержки конных подразделений, то со мной стали здороваться за руку и офицеры школы.

На почве моего знания оружия первой и второй мировых войн по той причине, что пришлось самому воевать в одной из жизней в 1941 году, я сошёлся с молодыми мастерами Дегтярёвым, Рощепием и главным оружейником школы, капитаном Фёдоровым. Именно он заприметил и взял шефство над Дегтярёвым. А вот Рощепия офицеры почему-то не любили, игнорируя осовецкого оружейника-самоучку. Ещё я рекомендовал Фёдорову выдернуть из Донского казачьего полка оружейного мастера Фёдора Токарева. Так что будущий советский конструктор оружия, а сейчас начинающий механик-оружейник Федя Токарев оказался в школе на четыре года раньше, чем в реальной истории.

Через некоторое время я пригласил этих людей к нам в мастерские в Питер. Они познакомились с мастерами, осмотрели те военные разработки, которые проектировались или делались в моих мастерских и озадачились.

– Что, господа оружейники, интересно? Большие дела делаем, да вот чистых оружейников у нас нет. А было бы неплохо создать многозарядную автоматическую винтовку – автомат. Скажу сразу, об этом задумывается ваш Яков и он первым создаст очень приличную автоматическую винтовку. Но не судьба ей быть поставленной на вооружение царской армии, как и автоматам Фёдорова и Дегтярёва. Вас оценят, да без толку, ибо сам император охарактеризует автоматы, как бесцельную трату патронов.

– А что же делать?

– Вот когда заграницей это станет нормой, их армии будут вооружаться таким оружием и бить нас, тогда и наши великие стратеги от армии примут решение, мол, покупайте за границей и делайте.

– Однако, вы, Алексей Николаевич, как будто наперёд думаете.

– И думаю, и знаю. Время дорого, друзья, пока вы опытным путём придёте к своим изобретениям. Война на носу и нашему подразделению очень нужны новые образцы оружия, чтобы противостоять врагам: автоматы, хорошие снайперские винтовки и пистолеты. Если вам интересно, прошу бывать у меня в мастерских, скажем, по субботам. Будем вместе работать над созданием оружия будущего.

С того осеннего разговора каждую субботу четверо оружейных мастеров, стоящих у истоков автоматического оружия России, стали бывать в наших мастерских, где мы разбирали имеющуюся у нас импортную технику, анализировали применённые в них конструкции элементов и ТТХ. Я подталкивал оружейников к мыслям об устройстве оружия, которое они сами на основе анализа других образцов, создадут через пять, десять и даже двадцать лет.

В своей реальной жизни эти люди прошли путь от рабочего до начальника конструкторского бюро, после чего смогли полноценно работать и что-то создать. Мне не требовалось тащить их по иерархической лестнице Сестрорецкого, Тульского или Ковровского заводов, здесь они сразу становились главными конструкторами. Токарев нацеливался на создание снайперской винтовки СВТ-38 и своего пистолета «ТТ», Дегтярёв – на ручной, станковый пехотный, а в будущем авиа и танковый пулемёты. Фёдоров должен был доработать винтовку Мосина и «Арисака Тип 30». После русско-японской войны её кардинально переработает японский оружейник Кидзиро Намбу, доведя до уровня американской «Спрингфилд М1903». Ждать, когда Намбу доработает «Арисаку» я не стал, а сразу приобрёл только что появившийся на рынках «Спрингфилд М1903», которую должен был улучшить Фёдоров.

В наших мастерских мы занимались общим проектированием, а затем оружейники всю неделю в мастерских полигона, привлекая к работам рядовых помощников, рассчитывали, вытачивали и собирали новые детали. Получалось, что я давал идею, а они сами вели расчёты, создавая свои же изделия. В любом случае, процесс был не быстрый, но я рассчитывал, что через год-два у нас будут готовые образцы, которые мы выпустим мелкими сериями на наших мощностях. Тут же вставал вопрос создания у Обухова опытного оружейного цеха – необходимо было искать новые помещения и расширяться.

А вот несколько фотоаппаратов и аппаратуру для проявки и печати фотографий мы купили, пожалуй, в самой знаменитой в Питере мастерской мастера Атамасова. Там же Сова, Виля и ещё десяток бойцов учились фотоделу.

В четверг меня вызвал к себе Ерофеев.

– Алексей, в субботу будет охота на уток, поедешь со мной.

– Борисыч, я не охочусь.

– Надо, Лёша! Будут начальники полиции, жандармерии, сам понимаешь, надо вливаться в коллектив.

– А что брать?

– Там все есть, главное, приди.

Я прибыл в субботу в назначенное время домой к Ерофееву, откуда на тарантасе я, Ерофеев и два каких-то важных мужика из городского жандармского управления, с которыми мы познакомились по пути, покатили в усадьбу какого-то полковника от жандармерии, расположенную под Питером.

Там уже стоял дым коромыслом: жарились шашлыки из баранины, на вертелах над огнём слуги крутили нанизанных перепелов. Мы зашли в дом, где в большущей гостиной был накрыт стол метров десяти длиной, заставленный соленьями и неимоверным количеством штофов с водкой. По обе стороны стола сидели уважаемые люди, которые пили и закусывали. Во главе стола сидел почтенный усатый старикан, а рядом с ним ещё мужики в возрасте, по повадкам явно из генералов. Я тихо спросил у Ерофеева.

– Борисыч, кто это?

– Все чины из городского управления и штаба корпуса. Ещё есть несколько шишек из полиции и армейцев, вот четыре генерала и хозяин усадьбы, барон Вальдшнеп.

Тут нас заметил центровой и командным голосом а-ля Шаляпин, произнёс.

– Ваня, опаздываешь. Занимайте места и по штрафной-с! Мы тут с обеда сидим, а вы изволите опаздывать!

Я бросил взгляд на своих юных спутников. Всем мужиками было за сорок, но я стоял сразу за Борисычем, поэтому первым попался на глаза генерал-аншефу.

Ерофеев и мы разместились с краю стола, и официант лёгким движением руки тут же капнул полный стакан водки. Нужно отметить, что перед всеми офицерами стояли не рюмочки, а стаканы, полные водки, и пили они стаканами. От этой перспективы меня бросило в холод.

– Это после таких доз в кого мы вообще попадём, кроме рядом стоящего охотника?

Тут генерал снова обратился к нам.

– Опоздавшим штрафную!

Мы махнули по стакану, подождали, пока жидкость уляжется в желудке, и неспешно закусили.

– Лёша, пей, все нормально.

Закусив, этот же неспокойный генерал снова докопался до нас.

– Борисыч, это что за молодое дарование ты привёл?

– Господин генерал, кадры готовлю перспективные.

– Молодец, готовь. Ну-у-у, чтобы все!

После генеральского тоста народ снова залил в себя стакан водки.

– Блин, Борисыч, если такими дозами пить, так меня вынесут, как подстреленную дичь.

– Не посрами Особый отдел, Лёша, пей!

Тут вступил в разговор другой генерал.

– Эх, хорошо пошла беленькая! Умеешь ты, Пафнутич, всё организовать. За хозяина охоты!

Во мне не успели улечься первые два стакана, как к ним "литерным" прилетел третий. От такой ударной дозы мне стало совсем скучно, глаза принялись разбегаться в совершенно разные стороны и никак не хотели возвращаться назад. А народ ничего, бодренько общался за неё самую, за жизнь-то. Тут снова кто-то из вождей вякнул.

– Тост, господа. Чтобы всегда!

После тоста генерала все подняли стаканы и осушили их. Потом мы закусывали, благо, что кушали жирную жареную мясную пищу, которую заедали солёными грибочками, огурчиками и капусткой. Душевно сидели, если бы не генерал. Этот Гондурас зорко следил, чтобы все пили до дна. После четвёртого стакана я не очень уверенно попадал вилкой в грибочек, который бегал от меня по тарелке. Зато охотники явно не собирались останавливаться.

А Борисыч оказался весьма привычен к такому времяпрепровождению, так что чувствовал себя здесь весьма комфортно.

– Ах, отменно пошла! Лёша, молод ты ещё, тренировки совсем нет. Ничего, придёт с возрастом. Я вот пью и ни в одном глазу. Так вот есть у меня друг, целый заместитель управляющего оптико-механического завода. Так вот он, доложу тебе…

Затем наступила пауза минуты на две, после которой снова раздался голос Ивана Борисовича.

– Лёша, чего тебе надо доложить, я что-то не расслышал, грибочков или шашлыка?

– О друге на оптико-механическом.

– А! О! Точно! Так вот, у него в кабинете имеется два графинчика: с водой и тот самый, что для уважаемых гостей. А я у него гость уважаемый. А в том, другом – чистый, аки слеза младенца, спирт. Да-с!

– Упс, Борисыч!

– Зашёл я к нему в гости, Александров нужный графинчик-то достал и на стол поставил. А лето было, жарковастенько, воды пить хотелось. Только мы сели и собрались пообщаться, запивая разговор по маленькой, как управляющий завода возьми и зайди. Целый генерал, настоящий хозяин, важный, отчего очень уважаемый. Зашёл он и говорит. Тут снова наступила пауза, во время которой Ерофеев вспоминал, кто и чего и зачем говорит.

– Ох, господа, пить хочется, а моя секретарша недоработала сегодня, да-а-с, не приготовила водички! Может, у вас холодненькая?

Не слушая нашего ответа, генерал налил себе стаканчик, да залпом-то его и приголубил. Где-то на трети стакана распробовал, что не воду пьёт, обороты сбавил маленько, но допил. Крякнул и, ничего не сказав, ушёл к себе, только лицо покраснело сильно. Так что водочка, братец, это так, баловство одно.

– Я вижу, Иван Борисыч.

Я собрался сачкануть очередной тост и поднялся из-за стола.

«Куда-а-а?» – громогласно спросил меня генерал-аншеф.

– Хочу посмотреть, господин генерал, как там шашлыки, не пережарят ли?

– Там и без тебя есть, кому за ними смотреть. Наливай и тост говори!

– За вас и хозяина усадьбы!

– Молодец! Пей до дна!

Все снова выпили по стакану водки и принялись закусывать, кто-то хорошо налегая на шашлык, а кто-то уже так, чисто огурчик пожевать. Тут снова раздался генеральский окрик.

– Тост, господа! Чтобы у всех!

За такой мужской тост пришлось пить с очень радостными возгласами, какой генерал остроумный. Просидели мы до первых петухов, иногда выбираясь на перекур, где господа офицеры курили трубки или папиросы, или «до ветру». Потом генерал скомандовал: «Всё, господа, отдых, в шесть утра подъём на охоту!». Генералы и важные полковники разошлись по подготовленным для них комнатам, а остальные офицеры приткнулись, где смогли. Я вырубился сразу и только вошёл в самый сон, как меня какая-то нехорошая морда стала теребить. Я открыл глаза и матом спросил:

– Что случилось?

– Шесть утра, господин офицер, побудка.

– Твою ж…

Я встал и направился вслед за другими на улицу. Дворня стояла с вёдрами и поливала из ковшиков на руки умывающимся офицерам. Сырость и промозглость стояли собачьи, но народ очень даже бодренько с голым торсом умывался и растирался колодезной водой. Дворовыми разводились костры в жаровнях и готовился завтрак. Все снова расселись за столы, снова стояла водка и лёгкая закуска. Не могу опохмеляться, поэтому меня сразу замутило от вида алкоголя. Ерофеев же блестел, как надраенная корабельная рында.

– Эх, Лёша, самое время подкрепиться стопочкой холодненькой беленькой.

– Мне плевать, что скажет генерал, но пить я больше не буду.

– Лёша, не бузи, сейчас полегче станет.

Мы стали закусывать, а водку прислуживающие официанты разливали уже по стопочкам. Часа через два в залу вошёл управдом и, пошушукавшись с хозяином поместья, убыл. Хозяин обратился к присутствующим.

– Господа, банька готова, прошу-с!

В баньке тоже был стол, сервированный холодными соленьями, чёрной икоркой и буженино-колбасными изделиями, которые мы запивали рассолом и хлебным квасом. Банька и купание в пруду хорошо выгнали алкоголь, так что к обеду я стал вполне адекватен, а там и шашлычок подоспел.

– Иван Борисович, а когда на охоту народ пойдёт, время-то уже обеденное?

– А кто тебе сказал, что тут вообще охотиться будут? Это повод уважаемым людям собраться и отдохнуть.

Так для меня закончилась охота на уток. Выходные были потеряны полностью. Такие встречи хороши тому, для кого они составляют смысл отдыха, кто ждёт их, как любимую часть жизни. У меня были другие интересы и другой отдых.

– Борисыч, на такую охоту или рыбалку меня больше не зови.

Весь следующий день я отлёживался дома, отходя от такой упоительной охоты.

Закалённые бурей 2

Подняться наверх