Читать книгу Мечта - Александр Морозов - Страница 4

Утром Борька вскочил еще затемно. Стараясь не шуметь, намазал два куска хлеба сливочным маслом, обильно посыпал сахарком, жуя на ходу, тихонечко выскользнул из дома. Под окнами Кира негромко свистнул условным сигналом, и вскоре вышел Кир. «Пошли быстрее, скоро рассветет!» – проговорил Борька, протягивая ему второй кусок хлеба.

По пути к котловану Кир подробно пересказывал свой «сон – не сон» Борьке. Как улизнула от них «Мечта» по каналам в реку, о ее встречах с рыбаком и молодой парой, о чайке и дельфине. От его рассказа только портилось настроение, таяла надежда обнаружить ее в котловане в целости и сохранности.

Уже светало, и еще издали друзья разглядели мачты своей «Мечты», облегченно выдохнули и бросились бегом к берегу, убедиться, что не показалось. «Мечта» стояла в полуметре от берега, видимо, мелководье не позволяло прижаться к берегу, и мирно покачивалась на небольшом волнении. Нужно было только дотянуться до нее рукой. Борька страховал Кира, держа его за левую руку, а Кир правой потянулся, схватил «Мечту» за верхушку мачты и достал из воды. «Приснится же дребедень такая, – бормотал Кир, передавая «Мечту» Борьке, – в голове не укладывается!» В этот момент на «Мечте» звякнул колокольчик. Друзья уставились друг на друга, боясь поверить своим ушам, потом с опаской перевели взгляды на «Мечту» и онемели, от изумления по телу пробежали мурашки. Все вроде было как прежде, все стояли по своим местам, но на штаге висела рында, перед фок-мачтой аккуратно уложена якорь-цепь и у бушприта закреплен якорь, а у Боцмана на плече сидела обезьянка, обнимая его за шею.

Потрясенные необъяснимым, друзья не могли ни слова выдавить из себя.

По пути домой с «Мечтой» в руках ребята шли молча. Как объяснить произошедшее, не понимали. В голову лезло разное, в чудеса и потусторонние силы верить не хотелось. А что тогда?

«А если…» – начнет один и тут же себя прервет. Чуть погодя другой попробует: «Не, ну а может…» – и тоже замолкает. Мысли путались, заплетаясь в какой-то клубок, напоминая шмеля, попавшего в паутину. Пытаясь освободиться, он только больше наматывал на себя нить, изорвет всю паутину, шмякнется опутанный на землю и долго еще будет трепыхаться, пока не распутается.

Спрятали «Мечту» в мастерской. С утра нужно в школу.

Первое время даже между собой друзья избегали говорить на эту тему. Тем более, рассказать кому-то еще, даже родителям. А как такое расскажешь, сразу в «дурку» упекут, и вокруг все смеяться и дразнить будут. Поэтому договорились об этом молчать.

«Мечта» пылилась в кладовке, а друзей удерживал какой-то суеверный страх снова пустить ее в плавание по котловану. Мало-помалу начали о ней заговаривать снова. Как-то Кир предложил: «Может, отпустим ее в дальнее плавание?»

– Это как? – не понял Борька.

– Отвезем ее на речку, и пусть себе плывет.

– Так она в ближайших кушерях или камышах застрянет.

– Ну, кто-нибудь обнаружит и освободит.

– С чего ты взял, что освободит? Заберет себе, нашел ничейную.

– А мы записку напишем, что отправили ее в кругосветку с просьбой помочь, а не присваивать.

– Ага, раскатал губу. Кто ее на русском поймет.

– Напишем на русском и на английском. Английский, вроде, моряки должны знать.

– Ты что, английский знаешь?

– Да, знаю. Знаю май нейм и знаю твой нейм, – съязвил Кир, – англичанку попросим, переведет.

Так, дружески поругиваясь и споря, Борька и Кир склонились к единому – отправить «Мечту» в кругосветное плавание.

Для этого нужно было кое-что немного доделать на «Мечте». Хотя, доделок хватило бы еще как минимум на месяц, но как надо и что еще необходимо, они просто не знали. Взялись за то, что знали.

Натянули дополнительные ванты на мачту к каждой рее. На баке и корме с каждого борта повбивали гвоздики парами, оставив немного торчать из дерева, – получились кнехты для крепления швартовных тросов. Катушку с ниткой расположили горизонтально на приспособленной оси – вышла вьюшка. Кир предложил:

– Нужно под реями перты натянуть.

– Какие еще пёрты?

– Не пёрты, а перты. Ну это тросы такие, на которые становятся матросы, когда ставят или убирают паруса.

– Кому они нужны? Кто по ним лазить будет? Ты что, действительно думаешь… – он не успел договорить.

– Ничего я не думаю, – огрызнулся Кир, – объяснишь, как это произошло, тогда и поговорим. Они положены в конструкции, только и всего.

– Ну ладно, – согласился Борька, – там много, что еще положено, а нету.

– Например?

– Например, на корме нужно написать порт приписки.

– Какой порт?

– Что забыл название города, где живешь?

– А где ты видел у нас порт?

– Значь, будет! Ты свой карандаш еще не до конца догрыз?

Кир нашел и протянул ему уже совсем маленький огрызок химического карандаша:

– На, пиши!

– А че я? – вспомнив последствия, сопротивлялся Борька.

– Ты предложил, тебе и писать.

– Ладно, побуду сегодня я индейским вождем апачей. Ты ток не смейся.

И Борька принялся, все также слюнявя карандаш между губами, выводить на корме бригантины порт приписки. Дописывая, пробормотал:

– Пластилин поплывет.

– Какой пластилин, куда поплывет?

– В жарких странах расплавится, и разбежится наш экипаж по необитаемым островам пиратского моря, и будет греть пузо под пальмами. А мы – без толку весточки ждать.

– Надо им пояса сделать, как у монтажников, видел? С небольшим тросиком и карабином, чтоб пристегивался.

– Где мы карабинчики такие найдем, булавкой, что ли? Привяжем ниткой покрепче, и все дела, – потом глянул на Кира и усмехнулся, – ладно, придумаем застежку какую-нибудь.

– Вон проволоку на гвоздь намотаем и сделаем как кольца на связках ключей, всегда можно будет пристегнуть и отстегнуть. И нам бы еще пробирку или пузырек какой.

– Зачем?

– Записку куда сунем?

– Да вон хоть в Боцмана. Соль высыплем, а в него записку. Будет заодно и почтальоном. Под кепку заглушечку вырежем из камеры от велика, не будет воду пропускать.

– Ты что, оставляешь Боцмана? А дома как?

– Да ладно, выкручусь как-нибудь, – обреченно произнес Борька.

– А как узнают, что послание в Боцмане?

– Так руки ж у всех чешутся покрутить ему фуражку. Открутят, а там, оп-па, записка! Давай, пока карандаш в руке я ему стрелку на спине нарисую в сторону головы, думаю, он не обидится, – рассмеялся он, – а ты пока измерь, какого размера записка выйдет, может только и поместится на ней «Привет!» и «Пока!».

– Да, действительно, придется мелко писать. Не знаю, получится ручкой или тушью? Да и поплывет все от влаги.

– На подлодках журнал карандашом писали, где-то читал. Даже после морской воды можно было прочитать, да и легче острым карандашом писать. Пошли пока хоть черновик набросаем.

И они отправились к Борьке сочинять послание. Спорили чуть ли не за каждое слово, меняли то так, то эдак. То слишком коротко, то не помещается. В конце концов что-то получилось. Дословно вряд ли сумею воспроизвести, но вышло примерно так:

«Дорогой друг! Если ты читаешь это письмо, значит, у тебя в руках наша бригантина «Мечта», у которой, возможно, проблемы. Она вышла в кругосветное плавание из нашего порта (указали название и дату). Пожалуйста, окажи ей посильную помощь для продолжения плавания. Будем очень признательны, если получим от тебя письмо с информацией о ее состоянии, месте и дате и дальнейшей истории. А мы на карте будем отмечать ее маршрут и по окончании плавания пришлем тебе отчет. Наш адрес указан ниже. С дружеским приветом, Борис и Кирилл». И адрес.

После уроков подошли к преподавателю английского языка. Изложили суть проблемы, и какая им нужна помощь, протянув листок бумаги с текстом. «Вы нам переведите, а мы потом мелко перепишем на записку», – попросили они. Учительница несколько недоверчиво и удивленно глянула на них, согласилась помочь и тут же в классе перевела, аккуратно и разборчиво написала на листе бумаги и пожелала им удачи. А они позже перенесли текст на маленький листочек карандашом. Скрутили послание на двух языках в трубочку и поместили в Боцмана.

С каждым днем солнце пригревало все сильнее, дождей не было, все просыхало на глазах. По дорожкам и тропинкам уже можно было прокатиться на велосипедах. Пора отправляться на реку. С вечера приготовили свои велики к поездке: стряхнули зимнюю пыль, подкачали колеса, на один из них установили багажник. Дома отпросились на рыбалку на утреннюю зорьку, даже удочки к раме прикрутили для правдоподобности. На багажнике закрепили покрепче «Мечту» и еще до рассвета, скрываясь от чужих глаз, вскочили на своих коней, то бишь велосипеды, и поехали на реку. Ну и пока они едут, приоткрою завесу тайны той ночи читателю, а ребята узнают об этом позже.

В тот злополучный вечер, когда «Мечта» осталась посреди котлована, двое молодых рабочих возвращались домой после второй смены с предприятия. То ли служебный автобус сломался, то ли всегда так ходили – напрямик через пустырь мимо котлована, подсвечивая себе дорогу фонариком. Переступая через отливной канал, заметили в нем парусник. Видимо, течение, хоть и слабое, поднесло его к каналу, и парусник в нем застрял, расклинившись поперек. Парни жили по соседству с ребятами, были наслышаны, что двое пацанов строят парусник, и быстро смекнули в чем дело. Сначала хотели парусник развернуть вдоль канала, пусть плывет. А потом решили их разыграть. Молодость, что с нее взять! Нет чтоб забрать парусник до утра домой. После смены поесть и лечь спать, а утром его просто вернуть хозяевам. Но взыграло в них детство, какой-то кураж не давал так поступить. Они принесли парусник домой, среди ночи нашли ж где-то колокольчик, цепочку и якорек, катушку с суровыми нитками и обезьянку, изготовили и прикрепили флаг. Полночи возились, потом понесли назад на котлован и поставили у берега с наветренной стороны, чтоб ветерок удерживал парусник у берега. Только что не встретились, возвращаясь домой, с Борькой и Кириллом, спешащих утром к котловану.

Со смешанным чувством горести и радости опускали ребята свое детище, свою «Мечту» в реку, отправляя ее в дальнее плавание. Радовались за «Мечту» и экипаж, за то, что их стремление (они были уверены в этом) к дальним странствиям воплощается, и очень грустно, до слез, было расставаться с ней без надежды увидеться вновь. «Мечта» резво, набрав полные паруса ветра, устремилась в Большой Мир, а друзья долго стояли на берегу, провожая ее взглядом.

Проводив «Мечту», ребята грустные и поникшие поехали домой. Дома на вопрос: «Где же рыба?» – не то что ответить, понять не могли вопрос – при чем тут рыба? Совсем забыли, что уезжали-то, вроде как, на рыбалку. Но сильно никто и не пытал, глядя на их унылый вид.

Здравый смысл подсказывал, что маловероятно дождаться от кого бы то ни было письма, а в подсознании теплилась надежда – а вдруг. И надежда их не обманула.

Дней через десять-двенадцать пришло письмо на русском языке:

«Привет, ребята! В прошлые выходные рыбалил на реке недалеко от берега на лодке и заметил вашу «Мечту» в прибрежных кустах. Она напоролась фор-брамселем на острую ветку, почти на ней повисла. Парус весь изорван, на месте починить или заменить нечем. Привез ее домой и поменял парус. Немного другого цвета вышел, а так ничего – все прилично получилось. Между мачт закрепил шкафут, для этого точно подошел игрушечный домик сына. Выпросил у него, точнее, обменял. Теперь я ему самокат должен. В шкафут спрятал запасной материал для парусов и иголку с ниткой. В эти выходные вывез «Мечту» на лодке до моря. Я знаю, где там проходит струя мощного течения и она в стороне от фарватера. Быстро побежит ваша «Мечта» и мешать никому не будет. С дружеским приветом, Федор И.».

Письмо, конечно же, воодушевило ребят. Стали смотреть веселее, даже появилась какая-то дерзость во взглядах. Но то ли они проболтались, то ли еще откуда просочилась информация, что они отправили бригантину «Мечта» в кругосветку, их начали донимать каверзными вопросами с ухмылочками, типа: «Ваша «Мечта» уже открыла Америку?» и тому подобными. Друзья, хоть и крепились, не подавали виду, но эти злые «шуточки» царапали внутри, выводили из равновесия. Хотелось уже, чтоб скорее закончился учебный год, уйти на каникулы, а там за лето, глядишь, все и забудется.

И тут приходит спасительное письмо из Турции. Они чуть ли не целовали его, друг у друга отнимали, чтоб быстрее его вскрыть. Письмо оказалось на турецком языке. Борька, разглядывая его, бормотал:

– Они что, издеваются? Один пишет: брамсель-мамзель, шкафут. Может, он букву «т» пропустил? Хотел написать – шкаф тут, а вышло шкафут? Другой – на турецком.

– Ладно, не бурчи. Брамсель – парус, наверное, если он его менял, а шкафут, похоже, надстройка средняя, домик, который он между мачтами закрепил. Потом узнаем. Сейчас задача – перевести.

– А я знаю, кто переведет, – Борька хитро улыбался, – есть у меня знакомый турок.

– Откуда?

– Недалеко от нас на Шанхае, откуда мы переехали сюда, живет турок, а может, и не турок. Но говорили, что он с семьей из Турции приехал давно, а сейчас остался один. Старый уже, может, и в живых нет.

– А он читать-то хоть умеет?

– Откуда я знаю? Спросим, если что, сами попробуем читать, а он будет переводить. Зовут его Волкан-ага, правда, все его кличут Волк-ага, а он и не возражает, и не обижается, только улыбается. Поехали!