Читать книгу 72 метра. Книга прозы - Александр Покровский - Страница 17

Офицера можно
Флот

Оглавление

в выражениях, междометиях, афоризмах,

в вопросах и ответах, в бессвязных выкриках

– Что это у вас?

– Это усы, товарищ капитан первого ранга!

– Это не усы, это трамплин для мандавошек.

– Сгниешь на «железе», сгниешь! А я говорю: сгниешь! Да… а вы думали, здесь что? Что вы думали?


– Чего вы тут сявку раз-зявили?! Что вы тут сидите молью! Я вам тут что? Что?! Я вас с-спрашиваю! Мал-чи-те! Лучше!!! Я вам верну дар речи, когда это нужно будет!!! Если хотите со мной говорить, то молчите!..


Абсолютно новый крик:

– Что вы тут ходите! Ногами! С умной рожей! Па-дай-ди-те сюда, я вам верну человеческий облик!..

– По-ротно на одного линейного дистанции…

– Ссс-чет! – Раз! – Ииии-раз!!!

– Поздравляю вас!

– Уууу-ррр-ааа!!!


– Эй, сколопендра!

– Это вы мне?..

– А кому же? Ползи сюда!..


– Что вы мечетесь, как раненная в жопу рысь! Вы мичман или где?..


– Слушай, что стряслось во Вселенной? Умер кто-нибудь из высшего командования или съели твой завтрак?


– Где ваш конспект?

– Сильные не конспектируют.

– Кто вы такой? Кто вы такой, я вас спрашиваю?! Вот доложите, кто вы такой!

– Что вы тут разматываете сопли по щекам? Что вы тут роняете пену на асфальт? Га-ва-ри-те члена-раздель-на! Члена-раздельна! Каждый свой член в раздельности!


– Где ваш план? Что вы мне подсовываете здесь постоянно?! Это что? План? Почему за месяц? Где за год? Восстановить немедленно! Жизнь без плана – жизнь впустую!..

– Что вы тут опять написали? Липа должна быть липовой, а не дубовой. Поймите, дело может стоять, но журнал должен идти.


– Что такое флотский смех? Это когда по тебе промахнулись.

– И все-таки, а какова преамбула!

– Чё?

– Преамбула, говорю, какова?

– Чё?


– Да-да-да! Да! Те же яйца, только в профиль! Значить, так! Задёрнить! Восстановить методом заливания! Нештатные тропинки уничтожить! Ямы защебёнить! Для чего достать щебенку! Озеро одеть в гранитные берега. Назначаю вас старшим над этим безобразием. Горячку пороть не будем. К утру сделаем.

Через три часа, когда ты уже задёрнил:

– Так! Все! Дрова в исходное! Удалось отбиться, теперь это не наш объект.


– Видишь ли, Шура, замечания и традиции у нас с русско-японской войны. А может быть, с Чингисхана… Не устранены еще… И грань между замечанием и традицией такая стертая… что замечание легко переходит в традицию, а традиция… в замечание… Так что потом, когда мне говорят вот это: «славная традиция» или «беречь и умножать традиции, бережно сохранять»… я все думаю: о чем они говорят… бедные…


– У вас такое лицо, будто вы только что побывали в лапах нашей флотской организации…

– Не организации, а «долболедизма».

– А это как что?

– Дробь БП и долбить лед… до бетона…


– Личный состав, обалдевший от обилия вводных, действует ли по этим вводным?

– А как же! Аж пиджак заворачивается!..


– …и осуществили ремонт методом выхода из дверей…


– Боже мой, сколько не сделано… сколько не сделано… а сколько еще предстоит не сделать…


– Кя-ак сейчас размажу… по переборке! Тебя будет легче закрасить, чем отскрести…


– Говорят, подводнику положено десять метров дополнительной жилой площади. Есть постановление…

– Это только после увольнения в запас…

– Чтоб лечь и умереть спокойно…

– Только не квадратной, а кубической…


– Что это за корыто на вас?

– Это фуражка, товарищ капитан первого ранга!

– Бросьте ее бакланам, чтоб они ее полную насрали…


– Товарищ капитан третьего ранга, а когда нас накормят?

– Вот если б ты питался от моей груди, то был бы всегда сыт…


– Па-че-му не гла-жен?! Почему?! (По кочану, вот почему.) Времени не хватило?! Я вам найду время! Лучше б ты в море упал. Наберут отовсюду не поймешь каких трюмных!..


Начальник физической подготовки и спорта – флагманский мускул – доложил: «Слишком много у нас больных!»

Принято решение: впредь больных вместо физзарядки выводить на прогулку с… ломами! И знаете, больные резко сократились.


– Ч-т-о ж т-ы с-п-и-ш-ь, с-о-б-а-к-а, т-ы ж г-е-р-м-а-н-с-к-и-й к-о-н-ь… – между прочим, из германского героического эпоса.

– А из японского можешь?

– Могу: Ч-т-о ж т-ы с-п-и-ш-ь, с-о-б-а-к-а, т-ы ж я-п-о-н-с-к-и-й к-о-н-ь…


– …Великое, старина, – это простое… Простое, старина, – это плоское… Великое – это плоское, старина…


– Ты мешаешь мне правильно реагировать на те порции света и тепла, которые исходят от солнца лично для меня…


– Ты знаешь, какая самая первая самцовская обязанность?

– ?

– Метить территорию. О-собыми выделениями о-собой тер-рриториальной железы… Выходишь… ежедневно и… метишь…


– И последнее, товарищи! Так, с хвостов, встаньте в каре. И последнее. Командующий требует спокойствия и выдержки. В ходе инспекции десять человек сымитировали повешение. Трое доимитировались до того, что повесились…


– Ну как ваш новый зам?

– Видишь ли, Шура, в детстве его так сильно напугали «бабайкой», что еще с колыбели в ответ на «Коза идет, коза идет» он научился приставлять ладонь торцом к переносице.

– Наберут трусов на флот, а потом хотят, чтоб они умирали гер-роями…


Цок, цок, цок.

– Доложите в центральный: прибыл гражданский специалист к радистам.

– Цэнтралный. Прышол дэвишка, хочет радыстов.

– Я не девушка, я гражданский специалист. К радистам.

– Цэнтралный… ана нэ дэвишка… ана хочет радыстов.


– В пять утра прибыть в казарму!

– М-да-а…

– Не успели с моря приплыть – на тебе…

– Сейчас почти час, в два – дома, в три – на жене, в пять – в казарме…

– Вот они, пассаты, дующие в лицо…

– Мама моя, лучше б я назад в море ушел или в говно упал.

– Страна ты моя Дуремария…

– Вы что-то сказали или мне показалось?

– Вам показалось…


– Ночь. Везде темно. И только в Стране Дураков загорался свет…


– А в Абрам-мысе водку по прописке продают…

– Иди ты! А где ее берут?

– Кого? Водку?

– Нет, прописку…


– Внимание, товарищи! Командующий флотом объявил оргпериод флоту! С сегодняшнего дня – якорный режим. Сход запрещен. Экипаж на борту. Сходню сбросить!

– Мать моя женщина, опять семья на якорном режиме…

– Жалуйтесь. В лигу защиты сексуальных реформ…

– Никак не пойму, это что – домой сегодня не пустят?

– Плохо быть деревянным…

– Не-ет, флотом управляют двоечники…

– Вы хотите сказать, что командующий флотом – двоечник?

– А разве командующий флотом управляет флотом?..

– А мне еще двенадцать лет вот так просидеть на оргпериоде – и все!

– Помрешь, что ли?

– Пенсия…

– А-а…

– А американцы вообще говорят: «Войну им объявим, но не начнем. Они себя сами задолбают оргпериодами…»

Крыса попалась в петлю. Ее повесили в боевой рубке с биркой: «Повесилась в результате якорного режима».


– Я вас категорически приветствую. Прошу разрешения подержаться за вашу мужественную руку. Как ваше драгоценное для флота здоровье?

– Безнадежно здоров. Годен только к службе на подводных лодках. Место службы изменить нельзя. У нас нет оснований для беспокойств и переводов. А списывают с плавсостава теперь по двум статьям: трупные пятна и прободение матки.

– Ну, с маткой, я думаю, у нас все в порядке.


– Слушай, что это за козел ходил с вами море удобрять?

– Из института. Мы с ним три вахты проговорили. Я думал, он серьезный мужик, а он кандидатскую пишет…

– «Есть», «так точно», «никак нет» и «ура!» – четыре слова, отпущенных военнослужащему. Как из них сделать кандидатскую диссертацию? Не понимаю…


– Мужики, слушайте, что пишут в нашей любимой газете. Удивительное рядом. Докладываю близко к тексту: «Крейсер. Ночь. Корабль спит. Устало дышат кубрики. Затихли орудийные стволы. Легкий бриз. Лишь одно окно освещено. Это окно замполита. Стук в дверь. На пороге – старшина трюмный, старшина первой статьи Перфильев:

– Разрешите, товарищ капитан третьего ранга?

– Проходи, проходи, Перфильев…

– Вот, задумка есть, товарищ капитан второго ранга, как бы мне вывести свою команду в отличные?..

И еще долго-долго не тушился свет в каюте замполита».

– Во дают, растудыт ее в качель… живут же люди… к замполиту тянутся…

– А наш хрючит по ночам, как трофейная лошадь, аж занавески развеваются…


– Почему у вас начштаба зовут Бамбуком?

– Потому что деревянный и растет быстро.


– Факт, как говорится, на лице; я не хочу, чтоб он был у вас на лице.


– Я сейчас соберу узкий круг ограниченных людей; опираясь на них, разберусь как следует и накажу кого попало.


– Я теперь порой иногда даже думаю с ошибками.

– Если нет мозгов, бери блокнот и записывай! Я всегда так делаю.


– Я вчера в первый раз в жизни подумал, осмотрелся-осмотрелся, взглянул на жизнь трезво и ужаснулся.

– Поймите вы, созерцательное отношение к жизни нам чуждо, чуждо… Этим занимались древние греки… и хрен с ними.


– Товарищ командир, прошу разрешения быть свободным.

– Вас освободила Великая Октябрьская революция.

– Товарищ командир, прошу разрешения на сход с корабля.

– А зачем?

– К жене.

– Дети есть?

– Двое.

– Остальное – разврат!

72 метра. Книга прозы

Подняться наверх