Читать книгу Руслан и Людмила - Александр Сергеевич Пушкин, Александр Пушкин, Pushkin Aleksandr - Страница 4

Песнь вторая

Оглавление

Соперники в искусстве брани,

Не знайте мира меж собой;

Несите мрачной славе дани

И упивайтеся враждой!

Пусть мир пред вами цепенеет,

Дивяся грозным торжествам:

Никто о вас не пожалеет,

Никто не помешает вам.

Соперники другого рода,

Вы, рыцари парнасских гор,

Старайтесь не смешить народа

Нескромным шумом ваших ссор;

Бранитесь – только осторожно.

Но вы, соперники в любви,

Живите дружно, если можно!

Поверьте мне, друзья мои:

Кому судьбою непременной

Девичье сердце суждено,

Тот будет мил назло вселенной;

Сердиться глупо и грешно.


Когда Рогдай неукротимый,

Глухим предчувствием томимый,

Оставя спутников своих,

Пустился в край уединённый

И ехал меж пустынь лесных,

В глубоку думу погружённый —

Злой дух тревожил и смущал

Его тоскующую душу,

И витязь пасмурный шептал:

«Убью!.. преграды все разрушу…

Руслан!.. узнаешь ты меня…

Теперь-то девица поплачет…»

И вдруг, поворотив коня,

Во весь опор назад он скачет.


В то время доблестный Фарлаф,

Всё утро сладко продремав,

Укрывшись от лучей полдневных,

У ручейка, наедине,

Для подкрепленья сил душевных,

Обедал в мирной тишине.

Как вдруг он видит: кто-то в поле,

Как буря, мчится на коне;

И, времени не тратя боле,

Фарлаф, покинув свой обед,

Копьё, кольчугу, шлем, перчатки,

Вскочил в седло и без оглядки

Летит – а тот за ним вослед.

«Остановись, беглец бесчестный! —

Кричит Фарлафу неизвестный. —

Презренный, дай себя догнать!

Дай голову с тебя сорвать!»

Фарлаф, узнавши глас Рогдая,

Со страха скорчась, обмирал

И, верной смерти ожидая,

Коня ещё быстрее гнал.

Так точно заяц торопливый,

Прижавши уши боязливо,

По кочкам, полем, сквозь леса

Скачками мчится ото пса.

На месте славного побега

Весной растопленного снега

Потоки мутные текли

И рыли влажну грудь земли.

Ко рву примчался конь ретивый,

Взмахнул хвостом и белой гривой,

Бразды стальные закусил

И через ров перескочил;

Но робкий всадник вверх ногами

Свалился тяжко в грязный ров,

Земли не взвидел с небесами

И смерть принять уж был готов.

Рогдай к оврагу подлетает;

Жестокий меч уж занесён;

«Погибни, трус! умри!» – вещает…

Вдруг узнаёт Фарлафа он;

Глядит, и руки опустились;

Досада, изумленье, гнев

В его чертах изобразились;

Скрыпя зубами, онемев,

Герой, с поникшею главою

Скорей отъехав ото рва,

Бесился… но едва, едва

Сам не смеялся над собою.


Тогда он встретил под горой

Старушечку чуть-чуть живую,

Горбатую, совсем седую.

Она дорожною клюкой

Ему на север указала.

«Ты там найдёшь его», – сказала.

Рогдай весельем закипел

И к верной смерти полетел.


А наш Фарлаф? Во рву остался,

Дохнуть не смея; про себя

Он, лёжа, думал: жив ли я?

Куда соперник злой девался?

Вдруг слышит прямо над собой

Старухи голос гробовой:

«Встань, молодец: всё тихо в поле;

Ты никого не встретишь боле;

Я привела тебе коня;

Вставай, послушайся меня».


Смущённый витязь поневоле

Ползком оставил грязный ров;


Окрестность робко озирая,

Вздохнул и молвил оживая:

«Ну, слава богу, я здоров!»


«Поверь! – старуха продолжала, —

Людмилу мудрено сыскать;

Она далёко забежала;

Не нам с тобой её достать.

Опасно разъезжать по свету;

Ты, право, будешь сам не рад.

Последуй моему совету,

Ступай тихохонько назад.

Под Киевом, в уединенье,

В своём наследственном селенье

Останься лучше без забот:

От нас Людмила не уйдёт».


Сказав, исчезла. В нетерпенье

Благоразумный наш герой

Тотчас отправился домой,

Сердечно позабыв о славе

И даже о княжне младой;

И шум малейший по дубраве,

Полёт синицы, ропот вод

Его бросали в жар и в пот.


Меж тем Руслан далёко мчится;

В глуши лесов, в глуши полей

Привычной думою стремится

К Людмиле, радости своей,

И говорит: «Найду ли друга?

Где ты, души моей супруга?

Увижу ль я твой светлый взор?

Услышу ль нежный разговор?

Иль суждено, чтоб чародея

Ты вечной пленницей была

И, скорбной девою старея,

В темнице мрачной отцвела?

Или соперник дерзновенный

Руслан и Людмила

Подняться наверх