Читать книгу Воздушный Замок - Александр Свистунов, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

В черноте большого Космоса, усыпанного звездами, шел малым ходом заурядный транспортник. Летел в абсолютной пустоте и абсолютном холоде, от орбиты Луны прямиком к Марсу. Межпланетчик Олег Макаров, конечно, мог бы поспорить насчет абсолютной пустоты в Космосе, но спорить было не с кем.

– На Марсе меня ждут неприятности, – сообщил он сам себе в полный голос. – А я не могу сказать, что люблю их.

Но какими еще неприятностями после Венеры можно было удивить капитана-исследователя внеземных неопознанных явлений? Там каждый день покой только снится, и ураган резвится диким зверем. Как будто злобный исполин трясет неутомимо атмосферу. И только яростно вгрызаясь в грунт, венероход плетется по планете…

Тогда на равнине Снегурочки, в плотной, как горячая каша, атмосфере безжизненного пространства, свободном даже от смерчей, он нарвался на «Электрического дракона Венеры».

«Ну нашел я интеллект у сгустка электричества, – гордо думал Макаров. – А не нашел, так там бы и остался навечно, пленником Каньона Бабы-Яги. И всё, финита ля Вселенная».

Конечно, после приключений хотелось отдохнуть на Земле. Солнце, воздух и вода. Море, горы, города. Но нет, покой нам только снится. Начальство ну очень попросило зайти… в приказном порядке.

Олег с нескрываемым разочарованием смотрел на адмирала. А адмирал усадил его за стол, сам неловко подал чашечку кофе, пролив по дороге несколько капель, сел в кресло и, волнуясь, начал уговаривать:

– Ну вот, господин капитан-исследователь, говорят, на марсианской базе черти пляшут или марсиане какие-то объявились. Сам не верю в эту чепуху. Но проверять тебе. – Адмирал даже оглядел кабинет, словно показывал, что никого здесь больше нет. – Так что отправляйся на нашу базу на Марсе «Воздушный Замок».

– «Воздушный Замок»? А почему не «Дом с привидениями»?

– Воздуху там много, – отрезал адмирал, – потому и замок воздушный. А ты что-то знаешь про привидения на Марсе? Ну-ка, рассказывай.

– Никак нет. Ничего не знаю, ни о чем не рассуждаю. Жду задания.

– Можешь не ждать. Всё, что знаю, расскажу. Очень противоречивые сведения мы получаем. Все четыре астронавта с базы «Воздушный Замок» несут всякий бред: марсиане призрачные у них появляются, компьютеры с ума сходят, личные вещи пропадают. А какую ахинею они несут во время сеансов связи! Психолог просил ЭТО тебе не пересказывать, чтобы не вводить в заблуждение. Возможно, ЭТО всего лишь нервный срыв, и они переругались друг с другом. Если там уже край, заберешь всех и вернешься на Землю. Смотри только, чтобы во время перелета не передрались.

– Не понял, – ответил Макаров, – я-то на Марсе зачем? Отправьте психолога или как его, психотерапевта, он на месте разберется. А я слезы и сопли никому утирать не собираюсь.

– Ничего, поработаешь за психолога. А вдруг там действительно марсианин объявился? Вот ты и пригодишься, как победитель «Электрического дракона».

– Ну да, ну да, – задумчиво пробурчал Макаров, – кстати, за дракона мне отпуск положен, а уж за марсианина даже не знаю, чего попрошу.

– Орден дам, – ответил адмирал. – Или на медаль согласен?

– Ладно, ладно, сначала марсианина поймать надо. А что, – вдруг оживился Макаров, – состав экспедиции на Марсе не менялся?

– Да, сейчас получишь список.

– А Марта Хаген?

– Вот нетерпеливый. Знакомая?

Макаров несмело кивнул, желание отказаться от экспедиции улетучилось.

– На Марсе, – адмирал сделал паузу, словно думал, сказать, не сказать, но всё же решился, – она очень просила, чтобы прислали именно тебя. С чего бы это?

– А если это любовь? – в шутку ответил Макаров.

– Вот как? – адмирал задумался. – Теперь не знаю, стоит ли тебе заниматься марсианами? Или справишься?

Макаров кивнул уверенно.

– Отправляйся. Путь неблизкий. Надо успеть, пока чего-нибудь не случилось.

На красной планете маленькое солнце не грело, только слегка освещало неземной пейзаж. Хорошо и легко было шагать по марсианской пустыне, оставив все невеселые мысли на оранжевой, агрессивной Венере. А треть силы тяжести и вовсе делала прогулку похожей на бег трусцой. Но и на Марсе все хорошее когда-нибудь кончается.

Сначала Макарова долго и упорно не пускал на базу «Инфинити» – электронный мозг «Воздушного Замка». Они общались через чип-телепат – капсулу-передатчик, вживленную за ухом. У каждого межпланетчика есть такая для связи с людьми и всей электроникой. Так вот, главный компьютер, не признав в Макарове человека, решил вдруг, что марсианин пожаловал в гости, и потому заявлял, что Фобос не велит до восхода солнца никого пускать.

– Ты что ж, держишь меня за марсианина? – мысленно орал Макаров заглюченному компьютеру. – Так вот, или я вхожу, или у тебя будет расстройство всего твоего электронного мозга.

Макаров вошел. Вскоре он увидел Марту.

Он так ей и сказал.

– Ваш «Инфинити» пытался меня не пустить. Щас буду я ждать, когда у него просветление в электронных мозгах наступит. Конечно, я вошел. Что я, не умею «Аленки» дрессировать, эту компьютерную нежить? Я с ними договариваюсь!

Марта удивленно спросила:

– И что же ты ему пообещал?

– Не лечить ему мозги. Пока. Да я это и не умею. У вас кто тут компами занимается?

– Джон Гайлинг, – с грустью в голосе произнесла она. – Скоро увидишься с ним.

«Все они, обитатели Марса, какие-то нерадостные, – подумал Олег. – А я так ждал, надеялся и верил, как обрадую ее своим появлением. Мы же давно не виделись, с тех пор как были недолго счастливы тогда, в прошлой жизни».

Но Марта, наверное, все забыла. Она сидела, вытянувшись в струнку, смотрела мимо сухим колючим взглядом. Не хватало ей только кусать губы и курить сигареты. На Земле такое бывало. Хорошо, что на Марсе курить нельзя, надо экономить кислород, а не табачным дымом отравлять воздух.

– Марта, не нагнетай обстановку. Если ты теперь свихнешься от этих видений и бешеных роботов, доведешь себя до психоза, мы никогда не узнаем, что же происходит на самом деле и где прячется ваш марсианин. Съешь шоколадку и будешь здорова, – предложил Макаров и, шурша фольгой, раскрыл плитку, заявив в приказном тоне: – Пей чай.

Марта сделала глоток:

– Мне не надо успокаиваться, мне просто надо перестать быть одинокой.

– И это правильно. Съешь шоколадку, – снова повторил Макаров.

– Не хочу я твою шоколадку. И чего это ты на меня так смотришь?

– Как я на тебя смотрю?

– Без особой любви.

– Что ты? Я с любовью смотрю, просто я ее прячу, чтобы никто не догадался.

– И даже я?

– Тебя обманешь, как же. Ты же меня насквозь видишь, сама не раз говорила.

– Я уже совсем ни в чем не уверена.

– Да что у вас тут происходит?

– Кошмар какой-то тут происходит. Сначала все было хорошо. Джон катал Анну по Марсу. Они искали атмосферные фронты, бури и туманы. Они даже полюбили друг друга, как и было положено. Я и Гюнтер… Мы пробовали жить вместе, пока не поругались.

– Да?! – Макарова напрягло это «пробовали жить вместе». Хотя, дальняя экспедиция, две пары в космосе и полная психологическая совместимость. – Хорошенькое дело – пробовали жить вместе! Ты уже разок пробовала, когда вышла замуж за Пьера Дежана, а через год развелась!

– Это был мой каприз, мне захотелось выйти замуж за француза.

– А теперь из-за твоих капризов и я оказался на Марсе? – спросил Олег, не скрывая удивления. – Из-за твоих капризов, как я думаю, вы и с Гюнтером поругались?

Макаров уже возненавидел этого Гюнтера. Хорошо, что они с Мартой расстались, а то бы придумал какую-нибудь дуэль. Бой на марсоходах! В лобовую атаку он бы сходил.

– Не знаю, – в задумчивости ответила Марта, – не знаю, я теперь не считаю его за человека. А может, я изменилась. Случилась одна неприятность. Я была на Элизии. Это вулканическая равнина на севере, шесть километров над средним уровнем. Там три вулкана – купол Гекаты, гора Элизий и купол Альбор. Я искала органику. Одна. Вылезла из марсохода. Ты представляешь себе, что такое чернее черного? Нет? А я теперь знаю. Меня придавило Тенью! Мне стало плохо. Глухота, слепота, холод и полная бессознательность. Я тебе сейчас покажу. Закрой глаза и настройся на мой чип-телепат.

Макаров видел всю картинку в объеме, со звуком.

Солнце – маленький диск высоко над горизонтом. Освещение скудное. Сумрак прикрывает красные камни Марса. Марта опускает с руки кучку нанороботов для поиска органики. Нагнулась, коснулась перчаткой земли, то есть Марса, вздрогнула, грунт вибрирует. Будто что-то тяжелое шагает по земле, то есть по Марсу, все кругом дрожит, и даже диск солнышка подпрыгивает в такт шагам исполина. Марта, заранее пугаясь, оглядывается. Никого. Ну не совсем никого. Тяжелая и плотная, как ей показалось, тень, вернее нечто чернее черного, стремительно надвигалось. Тень великана выросла, закрыла собой все на свете. Марта закричала от страха, прикрыла голову руками, обхватила шлем и очень медленно, чтоб не дразнить эту Тень, отходила к марсоходу. Но Тень все равно догнала. Казалось, весь Марс погрузился во мрак.

– Потом меня нашел Гюнтер.

– Ох, бедная моя марсианка, – Макаров нежно обнял ее, словно хотел защитить. – Но с тобой ничего не произошло?

– Ничего?! Тень меня раздавила!

– Тень? Ну что ты. Тень – она и в Африке Тень. Что изменилось, родная?

– Не надо называть меня родной! – резко оборвала Марта.

Она слишком резко поставила на стол чашку с чаем. Чай выплеснулся, и чашка быстро заскользила в сторону Олега. «Сила тяжести здесь в три раза меньше. До сих пор хожу, подпрыгивая, когда еще привыкну», – подумал Макаров. Но Марта должна была уже привыкнуть. Да нет, швырнула и швырнула чашку, чего ей заморачиваться.

– Мне теперь все время холодно.

– А ты грейся, чай горячий пей.

– У меня нормальная температура, я не болею. Это холодная Тень меня всегда обнимает. Всегда и всюду. Дальше некуда. Меня будто раздавила эта бесплотная Тень. И теперь он все время ходит за мной.

– Кто? Марсианин?

– Конечно, марсианин. Шаг за шагом, ход за ходом. Ходит и молчит.

– Неразговорчивый попался, должно быть, слова копит, – Макаров попробовал отшутиться, но Марта не хотела смеяться.

Она взглянула с таким сожалением, что Олег смутился, захрустел кусочком шоколадки и выпил чаю из чашки Марты. Свою словно не заметил.

– Его можно увидеть?

– Конечно.

– Где?

– Обернись.

Макаров уже приготовил шутку, хотел сказать, что увидеть никого на таком коротком расстоянии – это надо суметь. Шутка не пригодилась. Было мимолетное виденье, но силуэт он разглядел четко. Мужчина, судя по фигуре, с длинными волосами, вытянутой физиономией, весь худой и длинный. Стоит, скрестив руки, изучает Макарова и молчит. Потом он исчез.

– Весело у вас, – только и смог пробормотать Олег.

Он обернулся и чуть не сел на пол от неожиданности. Марта была рыжая, а стала брюнеткой. Комбинезончик из темно-синего превратился в розовый. Но не это его удивило. Ее новый взгляд. Никакого уныния, озорная веселость. Марта, покачивая головой в такт, будто напевала песенку, кусала шоколадку.

– Ты уже не боишься марсианина? – удивленно спросил Макаров.

– Не-а. Шоколадку будешь?

– Потом, когда марсианина поймаю.

– Значит, останешься без сладкого.

– А можно теперь, пока ты Тени не боишься, я тебя поцелую?

– Потом, если захочешь, когда марсианина поймаешь.

– Как же я жил без тебя? Сам себе удивляюсь.

– Но а на Венере с электрическими драконами ты не скучал? Я тоже на Венеру просилась к твоим драконам, но отправили меня на Марс. Так у нас совпало с Гюнтером.

– С Гюнтером? – Макарову захотелось сломать что-нибудь: выбить иллюминатор голым кулаком, или хоть чашку разбить, или Гюнтеру в челюсть стукнуть. – А ты меня когда-нибудь любила?

– Когда-нибудь…

– Ага, так у нас с тобой все еще будет!

– И было. И, может быть, будет.

– Загадками разговариваешь? А как ты успела переодеться и перекраситься? Или я что-то пропустил, пока поворачивался? Марта – это ты? Или другая Марта?

– Ты пришел, прогнал марсианина и мои грустные мысли. Ты же победитель, ты всех побеждаешь: и электрических драконов, и слабых женщин.

Марта одарила его любящим взглядом. Захотелось подойти к ней, обнять, поцеловать, задушить в объятиях. Макаров сделал шаг навстречу.

Она подошла и обняла его. Макаров потянулся к ней с поцелуем. Но он все еще был настроен на ее чип-телепат, поэтому прекрасно слышал Гюнтера:

– Марта, ты одна?

Марта замерла, чмокнула в щеку Макарова и ответила с досадой:

– Одна я или не одна – какой вздор! Тебе что-то нужно?

– Да! И если ты с тем, кто недавно прибыл, тем более мне нужно поговорить. Я не могу быть один.

– Входи.

В отсек вошел Гюнтер. Ступал он тяжело и громко, раскачиваясь, как цирковой медведь. И Макаров подумал, что характер у Гюнтера должен соответствовать топоту ног. Ну да, и взгляд угрюмый, но живой. Точно безжалостный меланхолик.

– Макаров, – не спрашивая, просто отметил он. – Рад встрече. Чай? Это хорошо.

Он взял одноразовый стаканчик, тот почти потерялся в его огромной лапе, налил чаю до половины, кинул два кусочка рафинада.

– Разговор будет долгим, – продолжил Гюнтер, – но действовать надо быстро. Надо сворачивать экспедицию, иначе мы тут все поубиваем друг друга.

Марта сидела в кресле и в волнении кусала губы. Ей явно не нравилось появление Гюнтера.

– Вы тут сидите, – нервничая, продолжил он, – а марсиане по «Воздушному замку» ходят, воздух наш сжирают.

Макаров удивился: вроде дышится легко. А с этим Гюнтером большой вопрос. Он еще не решил: то ли злиться на доктора, то ли жалеть его. Может, болеет человек марсианскими страхами. Тогда его лечить надо.

– Не понимаете? – Гюнтер смотрел безумными глазами. – Они уже не просто стоят за спиной. Вот, пожалуйста: вчера сижу, препарирую данные. Это медицинская карта Марты. Очень любопытно.

Макаров аж вскипел, очень захотелось, если и не дать кулаком доктору в нос, то хотя бы сказать что-то обидное. Но он только и смог произнести:

– Не отвлекайтесь, доктор. Что у вас есть про марсиан?

– У вас чип-телепаты включены? – спросил доктор. – Я сейчас покажу моими глазами.

Свет меркнет. Cтрах холодит спину. Сзади стоит марсианин. Гюнтер поднимается, своим тяжелым кулаком пытается достать до длинноволосого, худого существа без лица. Напрасно. Может, он его и тронул, но не почувствовал. Невыносимо давят прошлые страхи. То было еще на Земле, когда он задыхался, погребенный под снежной лавиной, и, хотя спасатели явились через двадцать минут, он успел увидеть свою прошлую жизнь и заглянуть в безрадостное будущее. А марсиане, как черти, вертятся вокруг в диком хороводе. Гюнтер, как бык, пораженный тореро, тяжело шатаясь, трясет головой, пытается схватить губами воздух, но не дышится, кислорода нет, остался один азот. В голову лезут нехорошие мысли. Самая противная – помни о смерти. Голова заболела от этих марсиан.

Макаров отпаивал водой доктора. Тот все еще шептал.

– Нам не место на Марсе, мы мешаем им. У них нет выбора, и у нас тоже. Нас уберут отсюда. Съедят изнутри.

– Может, лекарство примешь? – заботливо спросил Олег.

– Нет, нет, мне уже хорошо. Я же сам доктор, сам себя вылечу. Вы знаете. Это началось… Я помню тот день. Именно тогда мы поругались с Мартой, именно тогда появились марсиане. Сначала молча ходили за нами, а вот теперь стали нападать. Скоро, как только они влезут глубоко в наш мозг, мы начнем убивать друг друга. Или мы вылезем на поверхность и откроем гермошлемы, задохнемся и положим конец нашим пыткам. Вы здесь для чего? – вдруг громко заорал он.

Олег размышлял. Что это: обида ревнивца? Или Гюнтер все-таки болен?

– Доктор, не принимайте близко к сердцу и лечите свои нервы. Призраки – они как сны, а сны – это только сны, – заявил Макаров.

– Сны?! – в отчаянии закричал Гюнтер. – Сны? Мы чужие на этой планете. А чужих, в лучшем случае, не любят. А обычно – уничтожают. Смывают с лица планеты, как грязь. Может быть, человеческая цивилизация свое уже отжила?

– Ну, тогда и марсиане давно свое отжили. Чего теперь лезут с того света не свое дело?

– Тут уж не знаешь, где тот свет, а где этот.

– А кофе у нас есть? – спросил Макаров. – С коньяком?

Марта не ответила, она пристально рассматривала Гюнтера, словно диагноз ставила. Тот под ее взглядом вдруг стер маску меланхолика и криво улыбнулся. Кивнул с пониманием:

– Кофе в боксе, коньяка нет. Спирт есть, сейчас принесу.

Вернулся он с американцами.

В отсек ввалился Джон Гайлинг. Зыркнул глазами: взгляд у него хищный, а движения мягкие, пружинистые. Сила тяжести на пользу пошла. Ну прямо леопард прямоходящий без пятен. За ним вошла Анна.

– Русский? – вместо приветствия спросил Гайлинг. – Хай! Тебе что ли нужен коньяк? Коньяка нет, виски есть. «Джек Дэниелс».

– Пойдет и виски. Марта, – позвал Макаров, – сооруди нам кофе, пожалуйста.

«Марта уже бодра и весела. Она почти что счастлива. Чего она вдруг снова изменилась, призраки ее явно не беспокоят», – думал Макаров.

Пили кофе с капельками виски, Гайлинг хвастался:

– Я окончил Йельский университет, потом долго работал в НАСА. Да, – он пристально посмотрел на Макарова, – слушай, русский, – он упорно не называл Олега по имени, – я ведь еще и в армии служил допросчиком. Русский язык для этого выучил.

– Да ты вообще крут, мужик! – восхитился Макаров. – И чашку в левой руке держишь. Левша, что ли? Кстати, а как по-английски будет левша?

– Гений, – скромно ответил Гайлинг.

Гюнтер с меланхолической улыбкой а-ля Пьеро пил кофе. Воображение рисовало ему марсианский Апокалипсис. Макаров думал о Марте с Гюнтером и решил, что немец ему не опасен. Марта наблюдала за всеми и будто слышала их мысли. А Анна в восхищении слушала Гайлинга, даже к кофе не притронулась, чтобы не отвлекаться.

– У нас тут компьютеры сходят с ума, – вещал Джон, – а я не успеваю их перепрограммировать. Они сходят с ума постоянно, а я иногда устаю. Спросите, почему они сходят с ума? Марс! Тут есть атмосфера, бури, смерчи, облака, бывшие реки, микроорганизмы и прочая нежить в формах, о которых мы еще не знаем и которые не нашли. Тут носятся вирусы неизвестной природы.

Анна смотрела широко раскрытыми глазами на Джона, чувствовалось, что это герой ее романа, и без него ей неуютно, она растеряна. Она сейчас почему-то сильно волновалась. Какая-то мысль не давала ей покоя. Гайлинг замер на секунду, поймав ее взгляд.

– Что с тобой, моя милая? – спросил он дежурным тоном, словно знал, что она скажет.

Анна с отчаянием произнесла, чуть не плача:

– Я чувствую уже сейчас: нехороший ветер поднимается. Безумная буря за ним прячется, наш «Воздушный замок» сдует. И мы не успеем добраться до корабля. А еще, пока мы здесь, на Марс могут упасть Фобос или Деймос, если они марсианами управляются. Ведь правда, если Фобос упадет на нас, то Марс расколется?

– Блондинка, – строго сказал Гайлинг, – не включай мозги, тебе это не к лицу. Не хочешь кофе, выпей чая. Продолжаю. У Марса есть гравитационное поле, есть магнитное поле, еще какое-то поле. Где-то в этих полях живут остатки марсианского программного кода. А наш центральный компьютер – «Инфинити» – его подобрал. А наши чипы-телепаты? Они работают с «Инфинити», тот командует всеми устройствами, вплоть до каждой кнопки, и обеспечивает жизнедеятельность людей. Вот. А теперь марсианский вирус начинает вторгаться в нашу личную жизнь. А поскольку у нас тут вся связь телепатическая, в том числе и с «Инфинити», то он предает этого марсианина прямо нам в мозг. Просто и гениально. Мы все очень живо представляем этих марсиан. Но весь этот ужас не на Марсе, а в наших головах.

Анна обиделась. Ее дорогой был груб. Она молча глотала слезы, кривила губки и с обидой всхлипывала, косясь в сторону Джона. Тот не обращал на это никакого внимания. Марта присела рядом с Анной. Погладила ее по голове, оторвала волос, спрятала в свой кулачок, подула. Потом раскрыла руку, а там пусто. Теперь она шептала какой-то заговор. И вдруг громко сказала:

– Чем наряднее девушка, тем меньше от нее пользы.

Анна икнула и перестала плакать:

– Мне что же, переодеть мой розовый комбинезон?

Марта что-то веселое рассказала ей на ушко. Вот Анна уже и смеется.

Гюнтер тяжко вздохнул, со стуком поставив чашку.

– Пойду я, – с безнадежностью в голосе сообщил он. – Ничего у вас не выйдет. Плевал Марс на ваши антивирусы. Улетать надо.

– Ну, герр Гюнтер, нельзя же быть таким пессимистом. – Анна кусала шоколад прямо от плитки, запивая чаем. – Джон все сделает. И у нас у всех все будет хорошо.

Марта мило улыбнулась. Она была счастлива поддержать Анну.

– Ах, вот как! Сделает! Да еще не сходя с этого места? – засомневался немец.

– При чем тут место? – возразил Гайлинг. – Главное в мозгах. И у нас, и у «Инфинити».

Макаров чувствовал, что кто-то что-то не договаривает. Вообще-то он тут главный, если они не поняли. Ладно, напомним. Надо серьезно поговорить с Мартой, решил он. И про нее, и про ее марсиан. А пока…

– Какой-то паршивый вирус мешает нам жить? Чего тут думать? Надо выдрать у себя все эти чипы-телепаты и жить спокойно.

Гайлинг даже подпрыгнул на месте от возмущения.

– Что? Как я буду общаться с «Инфинити»? Как я буду управлять станцией? Как я буду разговаривать с людьми?

– Как? Словами. Будешь издавать звуки ртом, и марсиане будут сыты.

– Нет, невозможно, – в полной растерянности прошептал Джон. – Мы же не сможем улететь с Марса, даже с Землей связаться не сможем. Тут все перестроено на телепатическую связь. Других способов управления нет! Дайте мне время, я найду код Марса. А чипы не трогайте.

– Да уж, это я побежал впереди паровоза. Был не прав. Зато ты у нас такой же умный, как я красивый. Ладно, дождемся, когда марсиане станут у меня поперек дороги. Ну что ж, попробуй свой антивирус!

Джон попробовал. Два дня он пробовал, а антивирус в «Инфинити» ему удалось запустить только на третий день. Призраки не исчезли. Джон попросил еще два дня. Макаров согласился, он еще не решил, что будет делать с призраками. Только буркнул вслед Гайлингу:

– Лучше бы ты этот код Марса нашел, тогда бы все проблемы отпали сами собой.

Он вернулся к Марте.

Одно время они были счастливы. Каждое утро Олег подавал кофе в постель, а перед этим печатал цветы на 3D-принтере. Цветы получались как настоящие, а вот запахи всё же были искусственными.

Марта открывала свои заспанные глазки, дотрагивалась до букетов, и они оживали. Ароматы становились неземными, божественными. Особенно хороша была чайная роза. Казалось, ее благоухание заполняло всю жиденькую марсианскую атмосферу. А что до марсиан. Где эти марсиане? Не до них пока. Олег так и доложил адмиралу, что, мол, антивирусами всех этих призраков вычистим в скором времени, только доктор Гюнтер впадает иногда в депрессивную меланхолию, но и его вылечим. Миссия будет выполнена, и Макарову делать будет больше нечего. Но он останется. Он хотел быть с Мартой.

Олег пытался угадывать все ее желания и ошибался. Так и сегодня. Он задумал ужин при свечах, стихах, вкусностях и признаниях в любви. Но вместо этого они отправились на равнину Элизии собирать нанороботов, это был каприз Марты: она захотела посетить знакомые места и о чем-то поговорить с Макаровым.

Высоко в безоблачном марсианском небе светились алмазным блеском звезды. Фобос важно покачивался, приподнявшись над горизонтом. Красные камни Марса будто расползались, открывая дорогу марсоходу. Огромные глаза Марты за стеклом гермошлема светились детским любопытством. Она очень внимательно рассматривала гору, купол Гекаты.

– Зачем мы здесь? На прогулке?

– Здесь я иногда общаюсь с Марсом.

– Как ты это делаешь?

– Сама не знаю, но как-то получается.

– А я не знаю, чем мне теперь заняться. Разве что быть тебе верным рыцарем, – сказал Макаров.

– Не знаешь, чем заняться? – удивилась Марта. – Ищи марсианина, не может быть, чтобы все исчезли, а я пойду собирать своих нанороботов.

– Куда? На гору?

– Ну да.

– Это же далеко и долго.

– Конечно, но что делать, я тоже хочу поймать этих вирусов, а, может быть, и марсианский код открыть, не всю же славу Гайлингу оставлять. Тем более я знаю, как это сделать.

– Я бы отнес тебя на руках, но мешает твой скафандр. Его тащить я не намерен.

– Мне что же, снять его?

– Ну, конечно, то есть да, только не здесь, а в «Воздушном Замке». Там я скажу тебе много ласковых слов. Так ты меня не разлюбила?

– Я долго вспоминала наши чувства. Тебе повезло два раза. Сначала Гюнтер. Он герой не моего романа. Мимо есть мимо. А потом, когда тебя «Инфинити» не пускал на Базу.

– Ах да. Уперся, как баран, что Фобос ему не велит до восхода солнца никого пускать, и всё. Здесь в каждом роботе дух Марса. Но я вошел. Я умею их дрессировать, эту компьютерную нежить, так же, как и венерианского электрического дракона. Я с ними договариваюсь!

– Это ты так думаешь, что с ним договорился! Наивный юноша. Как же. Это я ему велела тебя впустить.

– Ты!? И он послушался? И компьютер пугается женских истерик?

– Или подчиняется. Мне тут все подчиняются.

– Сказал бы я, что думаю по этому поводу, но мыслей пока нет. Хотя, думаю, что, если есть у тебя связь с этими марсианами?.. Получается, ты можешь договариваться с этой Тенью, если захочешь. А Тень мы назовем духом Марса! Давай, договаривайся, делай мою работу. Зачем я сюда прилетел?

– Да ты не очень расстраивайся, Олег, тебе же уже повезло с электрическим драконом.

– Ну нет. На Венере слишком жарко для удачи.

– Но тебе же повезло!

– Один раз. И на этом удача кончилась.

– А на Марсе?

– На Марсе прохладно для удачи!

– Ну не волнуйся, встретишь ты своих марсиан. Да, я думаю, не стоит с ними тянуть.

В голове его что-то как будто щелкнуло. Затылок отозвался болью. Олег прикрыл глаза, потом вновь открыл и ничего не увидел.

– Что за черт? – громко выругался он. – Я ничего не вижу. Хотя нет, вижу. Но, кажется, не своими глазами. Ну да.

Его окружали длинные, тощие безликие призраки, и он был одним из них.

– Что это?

– Это местные голограммы. Теперь и ты их создал. Ты тоже подхватил эту заразу, марсианский код. Кстати, можешь своих призраков послать куда угодно. Я, например, могу видеть их глазами. Только место нужно представить поточнее. Хоть на Землю могу отправить. Самое смешное и ненаучное – я все вижу мгновенно. Не нужно ждать, пока свет от Земли до Марса дойдет.

– Всё, финита-ля, Вселенная! Нечеловеческая сила будет нас жрать изнутри. Мы и есть призраки Марса! Прав Гюнтер, пора застрелиться.

Макарову даже захотелось плакать, жалея себя. «НО, – подумал он. – Пока что я над собой главный, и не надо меня учить жить, да еще по-марсиански. Будем строить мысли марсиан по-земному. Они у меня будут ходить строем».

– Так ты и за мной приглядывала? Пока я на Венерах прохлаждался?

– Ты не волнуйся, Олег. Мы тебя вылечим. Чуть-чуть потерпи. Я могу убрать всех этих призраков. У нас, наверное, из-за этого кода Марса у каждого новые способности проявились. Гюнтер – великолепный целитель, он может взглядом лечить, а если прикоснется хотя бы пальчиком, то мертвого оживит. Джон, наверное, сам является частью марсианского кода. Он уже встроился в местную компьютерную жизнь. А Анна… Анна повелевает бурями и туманами и даже марсотрясения устроить может по собственному желанию.

– Ага, – догадался Макаров, – потому доктор – угрюмый меланхолик, и сам себе настроение не лечит, хочет, наверное, умереть пессимистом. У Анны настроение меняется как погода, а Джон – обычный компьютерный гений. А у тебя какие способности?

– Я – ведьма.

– Да уж, сделала ты меня. Одна ведьма оказалась сильнее целого капитана-межпланетчика. И если ты очистишь Марс от всей нечистой силы, то что я тебе буду должен?

– Будешь обязан на мне жениться.

– Что я и сделаю! Но скажи. А что же я? Я же на всё способен. Чего от меня ждать? Я теперь могу планеты двигать на расстоянии?

– Может быть… Ты себя еще проявишь.

– Куда же дальше?

– Дальше некуда, – засмеялась Марта, словно вспоминая что-то из их прошлой жизни.

– А над Гюнтером ты чего издевалась? От скуки?

– Ну, мне было одиноко. Вот ты появился, и марсиане теперь исчезнут. А Гюнтер? Он мне надоел. Мне вообще тут люди надоели.

– А я?

– А ты не люди. Ты – Макаров!

– Может быть, может быть. Давай вернемся, родная, на базу, а то что-то я по Земле заскучал, самое время прошлую жизнь вспомнить.

– Хочешь устроить мне романтический вечер?

– Я бы устроил, но не знаю, как ты его себе представляешь. Может, вечер при свечах? Вино я привез, бургундское. А вот про свечи не подумал. У тебя они есть среди ведьминских амулетов? Кстати, не жалко драгоценный кислород свечами жечь?

– Ничего, я кислород еще наколдую.

«Ведьма! – С восхищением подумал Макаров. – И что мне на это сказать? Да пусть будет ведьмой. А еще она разговаривает с этой Тенью, духом Марса. Аэлита!»

Скоро они вернулись в «Воздушный Замок». Голова у Макарова больше не болела. Призраки исчезли. Марте не нужно было их наколдовать. Но Джон вдруг сделал заявление.

– Можете смеяться, – заявил он за вечерним кофепитием, – сообщение первое, я – марсианин. Сообщение второе, марсианский код помогает мне писать антивирус для него же.

– Ой, – тихо вскрикнула Анна.

То ли она поверила в марсианское происхождение Джона, то ли испугалась, что он нездоров. Марта молча пила кофе, ее как будто не интересовали все эти коды и антивирусы.

– Доктор, – позвал Макаров, – мне сдается, у нашего гения жар, и бродит в его башке этот код, как квас под крышкой. Вы его лечить будете?

Гюнтер печально покачал головой:

– Его не надо лечить, у него ничего не болит, а мания величия пройдет. Нам всем пора на Землю, иначе мы сойдем с ума.

– Ни черта мы не сойдем с ума! – весь на нервах закричал Джон. – Да поймите же, код Марса нам не вредит, он наши человеческие таланты усиливает. Доктор вон теперь без лекарств лечит, Марта чудеса творит, Анна погоды меняет. Я никогда так быстро в уме не мог считать, как сейчас! А если бы вы понимали, какие сумасшедшие алгоритмы я теперь строю! Вы бы мне памятник при жизни поставили. Я почти вскрыл код Марса. И я уверен, что существует код Земли. А ты наверняка подхватил код Венеры.

Гайлинг произнес последнюю фразу голосом государственного обвинителя в суде и проткнул пальцем воздух в направлении Макарова.

– И что же из этого следует? – спросил Макаров. – Если электрический дракон теперь мне родственник, так я электричество, как булочки, жрать должен?

– Нет! – истерически заорал Джон. – Никакие чужие в тебе не спят. Ты слышишь или нет? Человеческие качества усиливаются! Человеческие! Я докажу, я вам всем докажу, – вдруг по-детски захныкал он. – Я вскрою код Марса, я найду коды Земли и Венеры, я докажу, что и у Солнца есть код, – вдруг снова истерически закричал он.

– Точно, и на Солнце есть пятна, – согласился Макаров. – Доктор, все-таки успокойте его, пока его возмущенный марсианский разум не залечил до смерти мозги «Инфинити», а то останемся без связи и, не дай бог, без электричества. Как же мы будем тогда кофий пить?

Джон рыдал, уронив голову на плечо Анны. Та его успокаивала.

– Ты не марсианин, – уговаривала его Анна. – Ты всего лишь гений, человек Джон Гайлинг.

– Да, я гений, – покорно соглашался он. – И когда я открою все коды Вселенной, вот тогда человек станет действительно велик.

– Я тебе между нами скажу, – снова вставил словечко Макаров, – велика Вселенная, со всей коды не соберешь, хотя хотеть можно.

Доктор коснулся указательным пальцем лба Джона, и тот мгновенно заснул.

– Чего он такой нервный в последнее время? – спросила у Анны Марта.

– Он очень много работает, – ответила Анна.

– Она права, – произнес Гюнтер, – действительно, здесь человеческие качества усиливаются. Может быть, он еще станет и гениальным истериком.

– А про меня что вы сможете сказать? – с обидой в голосе спросил Макаров. – Я паразитом никогда не был, дайте и мне какой-нибудь талант.

Доктор развел руками: мол, кто знает?

– Я про тебя всё расскажу тебе позже, если захочешь, – вдруг ответила Марта. – А пока пей кофе. У тебя всё еще впереди.

Доктор свой кофе уже допил, озабоченно посмотрел на спящего Гайлинга и высказался.

– Он действительно гений. Он вскроет этот код. Но нам все равно нужно отсюда убираться. Предлагаю завтра улететь на Землю, улететь на Землю, улететь на Землю, – повторял эхом доктор.

– Надо подумать, – ответил Макаров. – И какой только гений этот Марс выдумал?

– Бог, – просто ответил Гюнтер. – Как и Землю, и все остальное. Вот только человек – это его ошибка.

Макаров засмотрелся на Марту, свою неземную красавицу, и ответил сразу, не задумавшись ни на секунду:

– И Бог может ошибаться, только его ошибки – божественны!

Она была теперь смуглой, зеленоглазой, высокого роста. Доросла до Макарова. Самое время ей подарить Землю. Всю Землю. Ну не буквально сделать ее царицей всей планеты, потому что непонятно, что делать с миллиардами ее жителей. Просто пора возвратиться домой. Не на Марсе же любовь крутить. Здесь не романтично.

– Будем готовиться к отлету, – решительно заявил Макаров.

Анна с сомнением покачала головой:

– Погода меняется к худшему.

– Нет, нет, – тоном, не допускающим возражений, ответил Гюнтер. – Ты же нам обеспечишь погоду?

– Попробую, – неуверенно ответила Анна и озабоченно посмотрела на Гайлинга.

Анна нервничала. Поэтому весь следующий день бури сменяли одна другую. Красная мгла носилась над «Замком» с бешеной скоростью. Казалось, камни Марса время от времени стучались в двери базы. Или это Тень – дух Марса – приходила в гости. Кстати, что это за явление, Макаров до сих пор не понял, а Марта говорила:

– Если бы я знала, я бы всё тебе рассказала от чистого сердца, но я и сама не понимаю, как я с ним общаюсь. И тебя брать не хочу на свидания, прошлый раз едва тебя от призраков вылечили.

– А если из меня вдруг опять кто-то выскочит?

– Не выскочит, пока я рядом, не бойся.

– А ты всегда будешь рядом?

– Круглосуточно.

Только Макаров хотел выяснить, как это – круглосуточно, как появился веселый Гюнтер. С чего бы это меланхолик улыбается?

Марта отошла колдовать над кофе. Появился озабоченный Гайлинг.

– У Анны истерика, – печально сказал Джон.

– Я ее подлечил, сейчас она спит, проснется совершенно здоровой, – продолжил Гюнтер. – Но нас ждет катастрофа, – с нескрываемым удовлетворением закончил он.

Гайлинг поставил бутылку «Джек Дэниелса» на стол:

– Я принес виски.

– Мы с Мартой не пьем, – возразил Макаров.

– Узнаете новость, выпьете, – радостно заявил Гюнтер.

«Доктор необыкновенно оживлен, – подумал Макаров. – Это не к добру».

– Фобос падает на Марс, – мрачно констатировал факт Гайлинг.

– Что?! – не понял Макаров.

– Скорость вращения Фобоса замедляется, он теряет высоту. Мы с «Инфинити» уже несколько дней наблюдаем за этим. Хорошо, что я не бросал работу с компьютерами. Возможно, «Инфинити» и не посчитал бы нужным нас предупредить.

– Ну? Не тяни за хвост комету! – в нетерпении сказал Макаров.

Марта невозмутимо пила кофе. Это, мол, мужские проблемы, решайте их сами.

– У нас есть где-то дней шестьдесят, если Фобос не ускорится, а, может, и ускорится, действительно есть ощущение, что этот спутник управляется, – Гайлинг печально покачал головой. Мол, вот вам катастрофа и делайте с ней что хотите.

– Эвакуация! Корабль на взлет, – с ходу ответил Макаров.

– Невозможно, – в глубокой печали шептал Джон. – Все системы управления нашего корабля приведены в негодность во имя Фобоса.

– И кто это так пошутил? – Макаров по-настоящему взволновался.

– Да этот «Инфинити», и черт бы побрал этот марсианский код, который я как будто наконец нашел. Причем вся земная программная начинка потеряна безвозвратно. Мы не можем стартовать, – с тихим отчаянием произнес Джон.

– А если вручную? – спросил Макаров и сам же удивился своей глупости. – Ну да, мы даже двигатель не запустим.

– Ну наконец-то, – с мрачной торжественностью заявил Гюнтер. – Мы все умрем, как я и говорил. Смахнет Марс с поверхности инопланетную пыль. Вы тут можете предаваться отчаянию. А я пойду разговаривать с призраками. Может, хоть один затерялся где-то на базе. Все равно скоро конец света, то есть Марса. И делать здесь особенно нечего.

Макаров решил:

– И что вы все волнуетесь? Можете не волноваться, я уже вызываю спасателей, а ты, Джон, раз такой умный, как я красивый, иди вправляй мозги своим компьютерам, – распорядился Макаров. – Все очень хорошо. Правда, Марта?

А Марта исчезла. Только что была здесь и уже нет.

– Я решу наши проблемы, сейчас я договорюсь с духом Марса, – только и услышал он через телепатическую связь.

– Что? Какой к черту дух Марса? – истерично заорал Гайлинг. Он потянулся к стаканчику виски. И когда успел налить? Выпил, не разбавляя содовой, и удалился, бурча под нос, что все здесь сошли с ума и он сейчас покажет кузькину мать этому «Инфинити».

– Давайте, капитан, вызывайте спасательную экспедицию, – спокойным тоном добавил Гайлинг.

Макаров не мог допустить, чтобы Марта общалась с этой Тенью один на один. Он тут же отправился к Куполу Гекаты. Но никого не нашел.

И ее чип-телепат молчал, как задушенный.

Он долго бродил по горе, вздымая красную пыль. Пока Фобос не поднялся над горизонтом. Макаров ждал, когда придет Тень. Та самая Тень, чернее черного. Он тогда скажет, что дух Марса может уже не спешить, мы всегда успеем убраться с Марса. Где же Марта? И как можно разговаривать с Марсом? Ведьма она и есть ведьма, она умеет. А самое главное – уговаривать. Макарову показалось, что без Марты он одинок во Вселенной. Как же он без нее? Он закричал в полный голос, так чтобы и на Земле его услышали.

– Марта, ты где?

Гюнтер ответил сразу:

– Она уже на базе, в «Воздушном Замке». Фобос больше не падает!

В разрывах прозрачных облаков жиденькой атмосферы Марса был виден замерзший Фобос. Он застыл над горизонтом. Должно быть, решал, то ли подняться на свою орбиту, то ли поддастся искушению и силе тяжести и обрушиться страшным гостем на головы землян.

Макаров вернулся на базу и теперь думал вслух.

– Я, конечно, вылечился от этой марсианской заразы. Но что-то неземное во мне наверняка осталось. Хотя на Земле, скорее всего, есть код Земли, на Марсе – код Марса, все равно мы все живем в одной Вселенной, так что не страшно. Этот код не превратит меня в марсианина. Марта, ты же не позволишь? Хотя, если вдруг стану марсианином, смогу фокусы в цирке показывать, тоже хорошая работа, или стану посредником между землянами и космосом.

– Марта, а у тебя твое колдовство осталось?

– Конечно, я его никому не отдам.

– Тогда не надо больше женщин на Марс пускать.

– Почему это?

– Мне хватит и одной марсианки, и всей остальной Вселенной тоже. Пусть только у меня будет жена – Аэлита с этим самым кодом Марса.

– Хорошо, дорогой, – ответила Марта растерянно. – Только не надо печатать цветов в 3D. Лучше живые.

– Тогда на Земле?

– Тогда на Земле!

Марта отошла к зеркалу-монитору, чтобы рассмотреть свой новый образ. Сегодня она зеленоглазая принцесса в нарядном белом платье. Макаров наблюдал за ней со стороны. Стоит спасительница наша вся такая сосредоточенная, в себя погруженная. И хотелось верить, что она не думает ни о чем серьезном, такая красивая, а просто ходит туда-сюда.

– Смотрю на себя в зеркало и рычу от удовольствия, – громко сказала Марта. – Хороша!

А потом шепотом, с отключенным чип-телепатом, чтобы Олег и мыслей ее не услышал, проговорила:

– Наивный юноша, какой там код Марса? Его придумал американец и очень мне помог. Хотя, наверное, есть здесь что-то такое волшебное. Просыпаются и усиливаются земные таланты. Во мне же проснулись способности моей пра-, пра-, прабабушки, очень сильной ведьмы. Мадам Ленорман ее звали. Олег и не догадывается, что эта Тень, дух Марса – плод его воображения. И призраков наколдовала я. Они лишь сидели в головах наших межпланетчиков, в их глазах прыгали, как чертики в белой горячке. Пришлось применить свои новые способности. В космосе очень легко любые миражи рисовать, получаются как настоящие, код помогает. И Фобос никогда не падал на Марс и не собирался. Эту мысль внушить Гайлингу было проще простого. И поверили же. А Олег еще больше мной восхитился, когда я катастрофу отменила. Теперь точно влюбился по уши.

– Стоп! – вдруг оборвала себя Марта вслух. – А если на Земле все наши способности пропадут, и я не смогу строить воздушные замки? Ну нет! Никогда ему не признаюсь, что я не марсианка. Что ж я, не смогу изображать из себя инопланетянку? Он не должен догадаться, что я обычная земная ведьма. Для него я – Аэлита.