Отрывок из книги
Эфир над Восточной Пруссией весной 1945 года представлял собой густую, кипящую кашу из помех. Сквозь треск немецких «штопфов» – систем создания радиопомех, – вой пишущих американских «Синкфоров», передающих сводки с западного фронта, и бесконечный поток открытых переговоров советских армейских сетей нужно было уловить тонкую, ядовитую нить. Нить контрразведки. Дежурный радист 3-го отдела Управления «Смерш» 3-го Белорусского фронта старший сержант Николай Калинин уже шестой час подряд вжимал чашки тяжелых наушников ТА‐4 в уши. Кожаные амбушюры были мокрыми и скользкими, а лоб от напряжения покрылся липкой испариной. Перед ним стоял трофейный, но идеально отлаженный немецкий радиоприемник «Телефункен» Е 52b, настроенный на частотный диапазон, где, по данным аналитиков, могла работать агентурная сеть «Абвер‐2» по диверсионному обеспечению обороны Кенигсберга. Его пальцы, покрытые мелкими шрамами, лежали на ручках тонкой настройки. Он весь был обращен в слух. Но он не просто слушал – он фильтровал. Отсекал статические выбросы, привычный гул, узнавал почерк разных операторов по ритму ключа. Это была рутина, доведенная до автоматизма, но вот в 01:17 по московскому времени в наушниках возник новый, незнакомый сигнал. Короткий, как укол. Три быстрых пакета морзянки, каждый не длиннее двух секунд. Искаженные, словно прошедшие сквозь каменную стену, но с фирменной, четкой «рукой» немецкого профессионала. Калинин мгновенно схватил карандаш и на стандартном бланке радиограммы вывел: «01:17. Неопознанная частота 7125 кГц. Три коротких пакета, цифровой шифр. Помеха сильная, качество приема 30 %. Записано». Он дернул шнур звонка, висевший у стола.
– В шифровальную для первичной обработки, – сказал он тут же возникшему сержанту и передал бланк.
.....
– Через две минуты у выхода, – тихо, но так, что сержанту стало холодно, сказал Уваров и повернулся, чтобы накинуть шинель.
Дежурный поспешил вниз, чтобы завести служебную машину. Он видел, как майор на ходу проверял обойму, щелчком затвора досылая патрон в патронник. Это не была паранойя. Это был ритуал. Переход из состояния отдыха в состояние войны.
.....
